Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Раненая нога не могла двигаться, так что пришлось опираться на здоровую, однако в таком положении зеленоглазый долго не продержался. Получившая давление правая нога подвела Янь Вэя и прогнулась под тяжестью. К счастью, Хуа Фансянь быстро среагировал и не позволил другу упасть. В его руках тот совсем разомлел и безудержно заплакал. Долгое время он внушал себе мысль о собственной ничтожности, но Хуа Фансянь, спровоцировав, доказал обратное. — Значит, я не бесполезный? Правда?.. — не веря своим глазам, он спросил у Хуа Фансяня, искренне надеясь, что того зрение не обманывает. — Правда. Мой дорогой шисюн очень сильный и целеустремленный, только вот, немного глупый. Я верил, что он сможет подняться с колен, — мягко улыбнулся Шуан Хуа, — Забыл? Ты же мечтал участвовать в состязании «Четырех хранителей света». — Да. Совсем опустил руки. А все из-за того, что потерял надежду и все думал: «А что я могу теперь?» — если в улыбке товарища чувствовалась икренность и сопереживание, то улыбка Янь Вэй выражала только горькую усмешку над собой. — А покажешь мне свою технику? Уж больно любопытно… — С радостью, — отклинулся младший. Хуа Фансянь ободряюще похлопал его по спине. Они не сказали друг другу ни слова, продолжая сидеть в неловкой позе. «Прости, Янь Вэй. Ты пострадал из-за меня, поэтому я позабочусь о тебе». Узнав о произошедшем на следующий день, Лань Е Цзинь не знал, смеяться ему или плакать. Вроде Хуа Фансянь и облил Цзян Янь Вэя грязью и те поругались, а вроде и замотивировал его. Хорошенько все взвесив, учитель потрепал хитрого лиса по голове со словами благодарности. Юный Хуа не спешил радоваться, ведь впереди ожидало самое сложное испытание. — Учитель, могу я одолжить коляску? — с ноткой тоски в голосе спросил он. Оказалось, что после инцидента учитель собственными руками соорудил инвалидную коляску для своего ученика, однако никак не решался сказать об этом. Кроме него и Хуа Фансяня никто об этом не знал. Согласно кивнув, он передал коляску. — Благодарю вас, учитель. Я позабочусь о нем, — поклонился Шуан Хуа и поторопился умчаться прочь. — Хуа Фансянь, — оклинул мужчина мальчика, и тот остановился, — Я хочу спуститься сегодня. Тебе что-нибудь нужно? Лучезарно улыбнувшись, ученик ответил: — Пожалуйста, найдите лекарство для шисюна, — мальчик скрылся из виду. «Есть ли способ?..» — потирая висок, не унимался Лань Е Цзинь. Цзян Янь Вэй сидел на краю постели и ожидал, когда ворвется сотоварищ. Окинув взглядом помещение, он чувствовал, как на него давят четыре стены, словно он сам себя заключил в клетку и спрятал заветный ключ, отпирающий замок. Глаза невольно опустились на ноги, и вновь тоска овладела им. Мальчик помотал головой, дабы избавиться от навязчивых мыслей и повторял про себя: «Это все лишь ничтожное ранение. Я не собираюсь снова сдаваться! Войду с историю, как сильнейший заклинатель и встречу свою суженную!» От сладких грез его отвлек шум, доносящийся снаружи. Это кряхтел старик Шуан Хуа, волочивший коляску. От одного ее вида Цзян Янь Вэй неловко увернул взор, пока его друг торжественно не продекламировал: — Учитель изготовил ее для тебя. Теперь я буду твоими ногами и вмиг поведу туда, куда захочешь! — Выглядит уныло, — полуприкрыв веки ответил Янь Вэй, которого не впечатлили красивые слова шиди. — Унылая здесь только твоя кислая мина, — парировал Хуа и подошел к другу. — Я помогу тебе сесть. Хватайся за меня. Поддерживаемый за плечо Цзян Янь Вэй прыжками добрался до инвалидной коляски. Аккуратно усадив шисюна, Хуа Фансянь поинтересовался: — Удобно устроился? — Мгм, — безэмоциально промычал мальчишка, прекрасно осознавая, что больше не сможеть встать коляски и пройтись собственными ногами по земле. Уловивший в голосе тоску Шуан Хуа поспешил самую малость утешить старшего по обучению: — Не вешай нос. Только попроси, и я умчу тебя хоть на край света. — Дай угадаю, где этот твой край света, — закатил глаза златовласый, усмехаясь в глубине души. В отместку Хуа Фансянь ущипнул того за щеки. Мир Янь Вэя перевернулся и его гордость потрескалась. В данный момент от него исходила убийственно-зловещая аура. Хитрец Хуа сделал вид, что не заметил жажду убийства старшего и вывел его на улицу. Яркий солнечный свет ослеплял настолько, что пришлось зажмурить глаза. Вот уже долгое время Янь Вэй не выходил из плена четырех стен, закрывшись ото всех. Вдохнув всей грудью свежий воздух, мальчик не смог сдержать удовлетворенной улыбки. — Держись крепче! Прокачу тебя с ветерком! — С-стой, идиотина! Не так быстро! Хуа-Хуа не обманул и очень скоро они оказались на пустующей тренировочной площадке. Этот день было объявлен выходным, а потому каждый занимался тем, чем хотел, только не учебой. Ни один адепт и ногой не ступил на тренировочное поле. Переведя дух, Хуа Фансянь поднял глаза на старшего, волосы которого напоминали птичье гнездо. Не сдержав вырывающийся смех, он заливисто расхохотался, чем вызвал острую реакцию у Цзян Янь Вэя. Нахмурив брови, он процедил: — Не смешно. — Да-да, ничуточки. Совсем не смешно, — прикрыв лот ладонью, поддакнул давящийся от смеха. Пригладив взъерошенные волосы, Янь Вэй осмотрелся и облегченно выдохнул, поскольку был безмерно рад тому, что поле пустовало. Он не хотел, чтобы соученики видели его в таком состоянии. — А где учитель? Он отдыхает у себя? — Нет, что удивительно. Наставник спустился с горы. Цзян Янь Вэй округлил глаза, ведь, по обыкновению, Лань Е Цзинь спускался в город раз в несколько лет. «Интересно, для чего? Необходимые продукты и целебные травы поставляются прямиком сюда. Может, он хочет что-то найти?» — А он ничего другого не говорил? — Хм, только спрашивал, не нужно ли мне чего, — Хуа Фансянь опустил одну деталь, чего не заметил его шисюн. — Хорошо. Начнем! Ты готов лицезреть мой гений? — Показывай уже, — скрыв волнение, буркнул мальчишка. Подобрав одинокий деревянный меч, не имеющий хозяина, Хуа Фансянь взмахнул им. Его стойка была безупречна, а оружие в руках непоколебимо. Завороженный с первых секунд Цзян Янь Вэй словно наблюдал за представлением. «Танец с мечом», — стремительно пронеслось в голове. Несмотря на то, что движения больше напоминали танец, это была лишь иллюзия. Ядовитой бабочкой он изящно приземлился на поверхность цветка и бесстрастно губил прекрасное растение. Этой до жути обворожительной и был Хуа Фансянь — оглянуться не успешь, как лишишься жизни. Мальчик с рубиновыми глазами кружился с мечом. Его одежды развевались, напоминая крылья. Неужели за те четыре недели, что Цзян Янь Вэй провел в медицинском корпусе, младший освоил многие тонкости искусства фехтования? Более того, даже разработал новую, идеально подходящую для него, технику. Элегантно развернувшись, Хуа Фансянь замер, направив острие меча в сторону старшего. Тот от неожиданности вздрогнул — не успел он моргнуть, как острие меча оказалось у его шеи. — Как тебе, шисюн? Дух захватывает? — уголок губ победно приподнялся. Моргнув несколько раз, Цзян Янь Вэй прочистил горло и с лукавством бросил: — Ничего особенного. Именно этого и я ожидал. — Поэтому ты пожирал меня взглядом? Думаешь, я не заметил? Я концентрировал внимание на окружении и прекрасно видел, куда были направлен твой взгляд, — коварно улыбнувшись, Хуа Фансянь отбросил деревянный меч в сторону, — Увы, этого недостаточно. Я должен совершенствоваться и дальше. Цзян Янь Вэй с непониманием воззрился, поскольку не понимал, к чему он стремится теперь. Разве в совершенстве отточенные движения не предел? «Как он смог этого добиться? Он и есть тот, кто превзойдет учителя?..» Секрет заключался в том, что в прошлой жизни Хуа Фансянь наблюдал за тренировками Его Высочества принца и перенял хитрости, которым его обучил Хэ Сюэ. Движения советника были резки, но точны, однако для тела Хуа подобная техника была слишком тяжела. Именно поэтому пришлось упростить некоторые движения, уподобляя их легкому взмаху веера. И самое странное было то, что метка контрактора не исчезла после перерождения. Хуа Фансянь и прежде замечал всплески духовной энергии, однако и подумать не мог, что виной всему контракт с Фэн Хуа. Во время купания в низу живота он заприметил еле заметную метку: бутон розы с опадающими лепестками. Вот почему в первый день он смог пройти испытание и сжег лист дотла. Однако, как отчего их контракт продолжает действовать, Хуа Фансянь не знал. Временами он подумывал призвать Фэн Хуа и удостовериться в догадках, но, если их контракт все еще действителен, то призывать его слишком опасно: объясниться будет сложно. Самое главное — не раскрыть карты раньше времени. Да, Хуа Фансянь играл нечестно, но после всех тех ужасов, что он пережил, на войне любые средства хороши. В духовной школе на горе Бэйфэн он научится контролировать бушующую силу, одолженную у демона ветров и бурь. Цзян Янь Вэй, по своей наивности, не мог догадаться о контракте человека и демона. Сказать то же самое о Лань Е Цзине сказать нельзя. Тот тонко чувствует духовную энергию, и, видимо, начал догадываться о связи младшего ученика с коварными существами, однако тактически хранит молчание, дожидаясь момента, когда Хуа Фансянь не расскажает обо всем лично. — А ты станешь достойным соперником, — ухмыльнулся Цзян Янь Вэй, втайне завидуя успехам младшего. И все же, чувство гордости преобладало. — И ты не отставай. Я не собираюсь один участвовать в состязании. — Разве это не хорошая возможность, чтобы показать себя и свое превосходство? — Верно, но моим главным соперником останешься только ты. Бр-р, — вздрогул Хуа Фансянь, — Я представляю твою устрашающую мину, когда объявят двух победителей! Натянутая улыбка спала с лица Цзян Янь Вэя. Нервно играя с пальцами, он спросил, как бы между прочим: — Два победителя? Мечтать — не вредно. Хуа Фансянь обратил внимание на тон его голоса. «Он снова сомневается в себе». — Знаешь, когда-то я услышал несколько мудрых слов от одного человека. «Не бойся медленного роста — бойся только стоять на месте» и «Человек больше всего устает, когда стоит на месте», — эти слова некогда говорил дядюшка Ли, которого очень любил юный Шуан Хуа. В день, когда он сильно устал и хотел бросить все, дядя Ли подошел, внимательно его выслушал и сказал эти слова. Шуан Хуа долго ломал над ними голову, и только после смерти дядюшки, понял смысл сказанных им слов. В недоуменном выражении лица шисюна он уловил те, что некогда принадлежали ему. — И что это значит? — Их смысл схож: «Лучше медленно расти, чем пережить застой и ничего не делать». Я знаю, ты многое пережил, но нельзя останавливаться. — И как я пойду вперед, если… — Поползешь на четвереньках! Еще вчера ты смог подняться на ноги. Если постараешься, то не заметишь, как этот недуг… — Как этот недуг, что?! Исчезнет сам по себе? Это была случайность и я все больше убеждаюсь в этом. Лишь секундный порыв. Я на ноги встал-то всего на несколько секунд! Считаешь, хорошенько потренируюсь и смогу побежать? Нет, Хуа Фансянь, все устроено не так. Когда ты поймешь? — Я верю. И продолжу верить. Возможно, существует волшебное лекарство, о существовании которого мы не догадываемся. Главное, не опускать руки. Изменим чертову судьбу! — Ха-хах! А ты не оставляешь попытки вселить в меня надежду. Разве возможно изменить то, что выцарапано в судьбе? Хуа Фансянь щелкнул пальцами по лбу мальчика в коляске и с уверенностью воскликнул: — Возможно! Я помогу тебе! — Спасибо, Хуа Фансянь, — впервые за то время, что они были знакомы, Шуан Хуа ни разу не видел на лице Цзян Янь Вэя столь искренней улыбки. — Ты уж прости, но я утащу тебя за собой. Придется тебе «медленно» расти вместе со мной. — Хах, оправдаем прозвище «Двух чудищ Бэйфэн»? — улыбнувшись, красноглазый протянул руку. По сердцу Цзян Янь Вэя растеклось приятное тепло, ведь, наконец, нашелся тот, кто не отвернется от него, несмотря ни на что, и поддержит в трудный час. К бледным щекам прилил жар, а от волнения затряслись руки. «Дурак, зачем ты так? Я же тяну тебя вниз за собой». Отважившись, Янь Вэй вложил ладонь в протянутую младшим руку. — Да, мой вечный соперник и единственный друг. Сердце Хуа Фансяня болезненно сжалось. В глазах шисюна отразился яркий ослепляющий свет. Надежда вновь загорелась в нем. «Если бы не я…» — с глубин сознания вырвалась мысль. — Друг и соперник? Ты уж определись, — усмехнулся Хуа и дернул за руку, заставляя Цзян Янь Вэя подняться с коляски. — Долго сидеть собрался? — Если упаду на тебя, не жалуйся. Цзян крепко ухватился за руки Хуа Фансяня и, с дрожью в коленях, он приподнялся, поддерживаемый младшим. Опираясь на надежные плечи, Янь Вэй смог встать на ноги. Поддерживать равновесие было очень тяжело, а потому он очень скоро рухнул на свою опору. Поваленный с глухим стуком Шуан Хуа ощутил, как сломался его многострадальный позвоночник и страдает грудная кость. Цзян Янь Вэй приподнялся на локтях. Только он открыл рот, как Хуа простонал: — Под тремя коровами и то не так тяжело лежать… Шисюн, кажется, я узрел небесные чертоги. — А я предупреждал, так что теперь не жалуйся! — буркнул смущенный Цзян. — Старадай, придурок! — Как пожелаете, шисюн. Но объяснять произошедшее каждому прохожему будете сами, — Хуа столкнул с себя тяжелый груз и уложился на Цзяне сверху, — Ну как тебе? — Ы-ых! Тяжеленный! Слезь с больного человека! Хуа Фансянь улыбнулся до самых ушей и наигранной угрозой произнес: — Ну уж нет! Это моя месть, Вэй-Вэй! Мальчики продолжали звонко смеяться, если бы поблизости не возникла одна знакомая темная тень наблюдающая за ними, приложив ладонь к щеке, словно изучал интересную картину. — Продолжайте, меня здесь нет. — Учитель?! — воскликнули в унисон. Вечером того же дня Хуа Фансянь в спешке прояснил ситуацию, произошедшую днем. Лань Е Цзинь продолжал молчать, раздумывая о своем. Тогда ученик решил по-быстрому сменить тему, дабы снизить градус неловкости. — Учитель, вы нашли то, что искали в городе? — Нет, — задумчиво ответил учитель, попивая зеленый чай. — Лекарства для Янь Вэя не существует. Я вновь убедился в этом. *** В темноте ночной таилась маленькая фигурка, самозабвенно сгрызая ногти. Губы дергались в тихом бормотании, глаза бегали из стороны в сторону в поисках чего-то. Внезапно зажглись огни, осветившие его мертвенную бледноту. Мальчик с проросшими каштановыми волосами резко поднял голову. Хоть кучерявые волосы скрывали глаза, ноги понесли его сами, а именно к высокой белой тени, что радушно приняла его в свои объятия. — Господин! Господин! — Тс-с, я здесь. Успокойся, — холодная рука прошлась по кудрявым прядям. — Почему ты не зажег свечи? — Господин, я безмерно тосковал по вам. Прошу, не покидайте меня надолго, мое сердце не выдержит столь долгой разлуки. Встав на носки, юноша поднял голову и проливал горючие слезы. Его губы были искусаны. Беловолосый мужчина наклонился и накрыл истерзанные губы своими, что были ледяными. Поддавшись моменту, юнец позволил себя обласкать. С губ мужчины в белых одеждах стекла тонкая нить крови. — Хватит кусаться, — оторвавшись от чужих губ, произнес беловолосый. — Покажи свои руки. Подчинившись его приказу, юноша послушно протянул руку. На небольших остатках ногтей виднелась засохшая кровь. Янтарные очи обратились к нему, и парень в страхе содрогнулся. — Я ведь предупреждал: не сгрызай ногти. — П-простите, господин… — Ах, а ведь я купил тебе подарок. Ты расстроил меня, глупенький. И как же тебя наказать? — он произнес так, будто спрашивал у юноши. — Господин, я готов к любому наказанию, — решительно произнес он. Мужчина ухмыльнулся и, проведя рукой, убрал со лба волосы и заглянул тому в темные очи. — Уверен? — Если хотите, испейте моей крови господин, — стянув воротник, он оголил болезненно-бледную шею, в которой пульсировала кровь. — Не лишайте меня этого удовольствия.