Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Несколько пар невинных глаз, не успевших повидать жизнь, с ужасом и трепетом наблюдали за происходящим. Один безутешно лил слезы, второй от страха жался в комок, стараясь слиться со стеной, а третий смиренно наблюдал, словно принял действительность и послушно дожидался суда. А-Цяо, пришедший в себя, непонимающе воззрился. Его детские глаза лихорадочно блуждали по округе, по незнакомым и заплаканным лицам. В голове звенели десятки вопросов: «Где я? Что я здесь делаю? Где папа? Мы ведь только что были на празднике! Кто все эти люди? Что происходит? Почему эти дети плачут?» — в панике его дыхание участилось, недавние воспоминания хлынули неудержимым потоком. Его разлучили с отцом во время фестиваля. Собственная наивность привела его в это пугающее место. Его большие глаза наполнились влагой. Готовый вот-вот разрыдаться морем слез, А-Цяо взглянул на мальчонку поблизости, что схватил его за руку, словно успокаивая. В его сапфировых глазах отражалось только принятие и равнодушие, от одного взгляда на которых, кажется, что мальчик многое повидал и ему пришлось рано повзрослеть. «Не плачь, — одними губами произнес он, — Не нужно напрасно лить слезы. Никто нам не поможет». Эта истина острым лезвием полоснула по груди юного А-Цяо. Его маленькое тельце пробила крупная, неподвластная контролю дрожь. Голубоглазый мальчик крепче сжал его руку. Несмотря на холод в глазах, он все еще оставался ребенком, что чувствовал страх. А-Цяо взял себя в руки и прижавшись к нему вплотную, шепотом спросил: — Кто эти люди? Что с нами сделают? А-Цяо проследил за взглядом голубоглазого мальчика. Тот указал на двух мужчин, что разговаривали и посмеивались. Затем шепнул на ухо: — Они лишат нас одного из органа чувств и бросят на улицу, выпрашивать милостыню. Мальчик вспомнил, как недавно гуляя с отцом по городу, он встретил слепого ребенка, сидевшего у самого края дороги. Он был не единственным, в пути им повстречались множество подобных. Сердце замерло от мысли, что и ему придется пройти через такое, однако его новый друг любезно предупредил: — Если не сможешь выдержать боль, то умрешь. Как и многие до тебя… — Почему ты так спокоен? — не выдержал А-Цяо. Равнодушие того мальчика его пугало ничуть не меньше. Его губы сжались в тонкую линию, будто он вспомнил то, что хотел забыть. — Я видел смерть. Однажды она обошла меня стороной, но сегодня схватила меня за горло и теперь мне не убежать… А-Цяо не знал что сказать. Видимо, этот мальчик чуть не погиб и чудом спасся, однако теперь выхода нет. Он окинул взглядом тех несчастных, что разделяли его незавидную судьбу. Они плакали и звали на помощь родителей. А-Цяо верил, что его отец, сильнейший заклинатель, совсем скоро примчится сюда, спасет его и всех ребятишек. Ему только нужно успокоиться и подождать. — Эй, как тебя зовут? — поинтересовался А-Цяо. Немного помедлив, черновласый откликнулся: — Лань-эр. Семья звала меня так. — Тебе подходит это имя. Я А-Цяо. Лань-эр печально улыбнулся. — Нам осталось жить совсем немного, а ты решил друга завести? Какой ты глупый. А-Цяо слабо ущипнул его за руку и, надув щеки, произнес: — Глуп здесь только ты! Мы обязательно спасемся. Обещаю. Рослый мужчина с безобразным лицом приподнялся со стула и окинул взглядом маленьких жертв. Второй сидел на циновке и с аппетитом уминал чашку риса, несмотря на вонь, что стояла в лачуге. — Небось есть хотите, мелкота? Я бы, конечно, бросил вам чашу риса, чтобы вы, подобно свиньям, слизывали каждое зерно, но, увы, эта последняя. Хе-хе, но я даю вам шанс самим заработать на еду. Разве это плохо? Я помогаю вам, а вы мне! Лань-эр тяжело сглотнул и крепче сжал ладошку А-Цяо. Он поднял глаза на стол, на котором лежала девочка с прожженными глазами. Она дрожала и всхлипывала, проживая последние минуты жизни. Затем перевел взор на мужчину в запачканных кровью одеждах. Второй вновь подал голос: — Давай следующего. Эта, наверняка, подохнет. От вас никакой пользы, мелкота. Услышав это, все ребятишки вздрогнули и покрылись холодным потом. Мужчина в окровавленной одежде шагал вперед и назад, словно подыскивая следующую жертву. Его охотничий взгляд зацепился за Лань-эра, что выделялся среди общей массы необычным обликом и свирепым взглядом. А-Цяо взволнованно одернул его, и Лань-эр опустил глаза. Палач так бы и продолжал буравить мальчишку взглядом, если сообщник не окликнул его: — Что такое? Чего застыл? Ты уже нашел кого-то подходящего? Немного погодя, мужчина ответил: — Думаю, да. Вон тот голубоглазый мальчишка. Бьюсь об заклад, этот уродец выдержит любую пытку. Уж больно у него взгляд дерзкий. Зрачки мальчика сузились. А-Цяо дрожащими пальцами схватился за его руку, наивно надеясь на чудо и волшебное спасение. Мужчина на циновке откинул пустую чашку риса и залился смехом: — Ха-ха-хах! А ведь он тебе в первый же день приглянулся! Успел пасть под чары голубоглазого демона? — Мгм, и надеюсь, под ним падут и другие. Мы бы могли продать его глаза, как драгоценные камни. Согласись, разве у обычного человека могут быть глаза цвета неба? Он точно дьявольское отродье. Его пылкая речь не вызвала у мужчины восторга. Хрустнув костяшками пальцев, он ответил: — Ничуть не удивлен. Разве ты не слышал? Это отродье был единственным, кто выжил при пожаре. Поговаривали, что весь дом охватил пожар, члены семьи погибли один за другим, и единственным нетронутым пламенем, оказался один ребенок. И это был он. Беспризорное дитя, разве не замечательно? Никто его и не хватится! Если пропадет или подохнет никто не станет его искать! Мальчик одарил того человека презрительным взором. Да, сказанное им правда. Лань-эр был единственным выжившим, огонь не пощадил его семью: ни отца, ни мать. Мальчик не знал, как к этому относиться, ведь собственные родители его недолюбливали, изредка, называя его дьявольским отродьем. И все же иногда они проявляли заботу и ласку, однако мальчишке, подобное проявление доброты казалось притворством, а потому он особо не горевал после их гибели, отчего люди прозвали его бесчувственным. После того инцидента мальчику приходилось скитаться по улицам, потому что родственники со стороны отца и матери не хотели принимать в свою семью ребенка, рожденного под несчастливой звездой. Как ни странно, но Лань-эр и сам не стремился становиться частью новой семьи. Время шло, а случай с пожаром оставил незабываемый след в его неокрепшей психике. Со временем мальчик все больше замыкался в себе и отталкивал от себя всех, поверив в то, что одно его существование приносит беды. Воспользовавшись этим, двое бандитов не стали медлить. Лань-эр узрел все ужасы, что они творили с детьми и понимал, что ему не избежать жестокой игры судьбы и мысленно настроил себя на предстоящую гибель. «Когда я исчезну, никто не будет плакать, никто не станет искать, никто не умрет…» — внушил он самому себе. Но сколько бы он не повторял, он все еще оставался ребенком, которого пугает само слово «смерть». Он хотел убежать, но ноги одеревенели и приросли к полу. Палач грубо схватил его за тонкую руку, Лань-эр же сопротивлялся изо всех сил. — Отпусти! Не трогай меня! — вырывался мальчик. — Ха-ха, а малец-то с характером! — ухмыльнулся мужчина, наблюдая за тем, как его сообщник не может управиться с ребенком. — Это ненадолго. Я его в миг усмирю! — Только будь поаккуратнее. Не повреди его глаза. Лань-эр не мог оказать достойного сопротивления перед здоровенным мужчиной и вскоре оказался прикован к грязному столу. Ремни связали его руки и ноги. Мальчик в панике закричал, но никто не стремился помочь. Глаза А-Цяо бегали из сторону. Он хотел ему помочь, спасти несчастного. Мечтал быть таким же, как его отец — помогать нуждающимся. Перед взором замаячило раскаленное докрасна железо, что находилось у самого лица Лань-эра. Через несколько мгновений ему прижгут лицо, и только он один являлся свидетелем жестокой казни — убийства души. Никто. Никто, кроме него не отважиться пойти против взрослых мужчин, дабы спасти невинную душу. Перед глазами пронеслись все те моменты, когда Лань Е Цзинь отважно бросался в пекло опасности без единого намека на страх. Равнодушно и сосредоточенно. «Давай! Не стой на месте! Двигайся! Двигайся!» — собрав всю волю в кулак, А-Цяо рывком накинулся на палача и опрокинул его на землю. Тот приложился головой и рухнул. Дрожащими от страха руками А-Цяо избавлял Лань-эра от пут, тем временем другой мужчина поднялся с циновки и готовился нанести удар. Однако освободивший руки Лань-эр действовал быстрее и прожег его грудь раскаленным железом. — А-а-агх!!! — завопил он, — Мелкие ублюдки!!! Убью вас!!! Кожу сдеру с каждого!!! Кости в порошок сотру!!! — драл глотку обоженный. Развязав ремни на ногах, А-Цяо схватил Лань-эра за руку и произнес: — Скорее бежим! Дважды мальчику повторять не пришлось, и те пустились наутек, что есть мочи. Палач, пришедший в себя, почесал голову, с которой стекала кровь, и обратил взор на товарища с обгорелой грудью. Тот приказал: — Останься здесь и следи за остальными! Я побегу за теми двумя выблядками! Двое мальчишек держась за руки бежали, что есть духу, пусть и не знали куда, главное, подальше от этого места. Деревня пустовала, поэтому им пришлось убежать в сторону леса, и, так как не были знакомы с местностью, часто оступались. Маленькая ножка Лань-эра зацепилась за ветвь, и тот скатился в яму, небрежно укроенную листьями. Та самая яма, в которой покоились маленькие окоченевшие тельца без намека на тепло. Сердце забилось быстрее, глаза разбегались от ужасающего вида. Мальчику захотелось кричать, если бы не протянутая ладонь А-Цяо. Тот смотрел точно в голубые очи, чтобы не видеть кошмарной картины, что развернулась под ним. — Лань-эр, скорее! Хватайся! Без промедления голубоглазый мальчик схватился за его руку, как за спасительную соломинку, и выбрался прочь из адского котла. За ними бежал мужчина, что не переставал кричать и сыпать угрозами. Благо, его движения замедлил глубокий ожог на груди, иначе он давно схватил бы сбежавших. Кровь бурлила в жилах, подгоняя адреналин, ноги мчали все дальше и дальше навстречу рассвету. Наконец впереди показалась каменная стена, отделяющая город. А-Цяо с надеждой улыбнулся и указал другу: — Лань-эр, гляди! Там стена, а за ней город! Там нам обязательно помогут! Мальчик просиял, подпитываемый слабым лучом надежды. Но ее блеклый свет тут же рассеялся, стоило им добежать до того места. Переведя дыхание, они задрали головы. Стена оказалась довольно высокой. А-Цяо показал пальцем: — Смотри, через эти выступы можно забраться! Я помогу тебе залезть! «Еще немного и кошмар закончится», — наивно полагали они. Подсадив Лань-эра, А-Цяо помог ему залезть на вершину стены. Радостный А-Цяо хватаясь за выступы, протянул руку Лань-эру, дабы тот помог ему взобраться на вершину стены, однако не успел он ухватиться за протянутую руку, как мужчина ухватил его за шкирку и оттащил вниз. — А-Цяо! — Беги! Не думай обо мне! — отозвался мальчик. Это были последние слова, что он услышал от него. Словно под действием гипноза Лань-эр бросил на него последний взгляд, после чего спрыгнул со стены и умчался в сторону главной улицы. Он все звал на помощь, но никто не обращал на него внимания. Мужчина усмехнулся и глумливо произнес: — Поглядите-ка, он убежал и оставил тебя совсем одного. И ради этого ты рисковал своей жизнью, а? Но А-Цяо ничуть не сожалел о своем выборе. Он совсем не думал ни о себе, ни о выгоде. И был безмерно рад, что сумел спасти хотя бы одну жизнь. Улыбнувшись сквозь слезы, он гордо произнес: — Да, это того стоило! Я счастлив, что спас его от таких чудовищ, как вы! Лань-эр все бежал и бежал, пока силы окончательно не покинули его тело. Он бухнулся посреди улицы, из сапфировых очей потекла одинокая слезинка. Последним, что он увидел были яркие огни, да задорный смех очаровательных девиц. «А-Цяо… прости…» Тем временем А-Цяо пришлось несладко. Мальчик испытал на себе жгучую боль. Он кричал, безудержно рыдал и звал отца. Палач широко раскрыл его рот и бесстрастно вырезал язык, не испытывая ни капли жалости. Захлебываясь в крови А-Цяо продолжал звать на помощь. Из рта полного красной жидкости вырывалось бессвязное мычание. Остальные ребятишки зажмурились и отвели глаза. — Извини, малец, но ты должен принять наказание, чтобы больше ни у кого не возникло и мысли о побеге, — с угрозой предупредил он. Но этого было мало для кровожадных натур двух мужчин. Глаза палача возбужденно сверкнули и острие ножа оказалось в нескольких миллиметрах от радужки карего цвета. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-агх!!! Так и оборвалась ни в чем неповинная жизнь. А-Цяо пожертвовал собой, однако спас чужую жизнь. Но те события стерлись из памяти Лань-эра. Под утро открыв глаза, мальчик не понимал, где он и что происходит. Волосы спутались и покрылись грязью. Оглядевшись, мальчонка понял, что это не его родная деревня и эти места ему совсем не знакомы. Его окружила компания юношей и без всякой на то причины начали измываться над ним: — Что это за оборванец? — Эй, уродец, откуда ты? — Посмотрите на него, похоже, он не понимает где оказался, аха-хах! Что за идиот? Эти издевательства и избиение так бы и сыпались бесконечным потоком, если не одна красная тень, что возникла перед его опустошенными глазами. Фигура в красном прогнала местных хулиганов и оказала помощь Лань-эру. Спаситель заботливо убрал черные пряди волос с лица. Алые раскосые глаза и пустые небесные очи пересеклись. Лань-эр никогда прежде не видел столь привлекательного человека. «Красивый…» — пронеслось в голове. Теплая рука коснулась его прохладной щеки. — Братец, как ты? Ты можешь встать? — чутко спросил парнишка. Поддерживая Лань-эра под руку, мальчик в красных одеждах помог ему встать на ноги. — Что произошло? Кто эти люди и почему они избивали тебя? — в очередной раз поинтересовался он. Тонкие губы Лань-эра иссохли и потрескались. Он хрипло пробормотал. — Я… я голоден… — признался он. Его благородный спаситель медлить не стал. Выудил из кармана рукава теплую маньтоу и мягко произнес: — Хочешь? Пришлось голодать несколько дней. Лань-эр с неуверенностью протянул руку к заветному угощению и дрожащими руками сделал небольшой укус. Распробовав паровую булочку, он быстро покончил с ней. Однако его благодетель был не так прост и протянул ему еще одно угощение. Мальчик жадно вгрызался в булочку зубами, словно хищник к добыче. — Диди, не спеши, — ласково предупредил он. «Почему этот человек так добр ко мне? Кто он? Я не видел его прежде, но он меня не пугает…» Покончив с последней булочкой, Лань-эр с благодарностью произнес: — С-спасибо вам… м-молодой господин… — Лань-эр понимал, что они ровесники, но все же решил отнестись к спасителю с должным уважением. Как никак, а тот выглядел явно побогаче. — Да какой там «господин»? Зови меня братец Сянь! В тот день Лань-эр оказался спасен. Спасен мальчиком, которого называл гэгэ. Они провели немало дней в компании друг друга. Сянь-гэгэ заботился о нем и частенько приводил его к себе домой, где было смешано множество разных запахов и звучал неутихающий звонкий смех. «Слишком сладко», — каждый раз зажимал нос Лань-эр. Для друг друга они были незнакомцами и в тоже время самыми близкими людьми. Отрадой и утешением. Мальчик хранил в сердце каждый момент, что они прожили вместе. Помогали одолеть кошмары друг друга, но их идиллии пришел конец, когда на Лань-эра положил глаз некий старец. Каждый день он наблюдал за ним и поражался его духовной силе. В столь юном возрасте этот ребенок обладал невероятной силой и старцем овладело безумное желание пробудить ее и взрастить из него величайшего заклинателя, которому не будет равных на арене совершенствующихся. Но старику пришлось принять реальность. Он видел, как одаренный парнишка сверкая глазами бежит к мальчику из публичного дома, которого он ласково зовет «гэгэ». Применив силу, старый заклинатель исчез с Лань-эром, словно призрак. Никто не видел ни старика, ни маленького голубоглазого мальчика. Его сердечный друг убил несколько месяцев на его поиски, но все оказывалось тщетно. Будто его никогда и не существовало, и все те дни, что они провели в компании друг друга были лишь сладким сном. — Вы не видели мальчика с голубыми глазами? Примерно мой ровесник. Но все отвечали либо вопросительным взглядом, либо коротким отрицанием. — Быть не может. Ты ведь не был моей галлюцинацией, не снился мне… Длинные черные ресницы дрогнули, веки медленно раскрылись. Лань-эр огляделся и не увидел знакомого лица. Вокруг были только холодные камни и четыре стены, что нещадно давили на него. — Сянь-гэгэ…