Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Двое пленников коротали дни в компании друг друга в тайне от чужих глаз. Стоило старику Фаню выйти за порог дома, Цзю Шань мчалась к юному Хэ Сюэ, дабы скрасить его одиночество. Демоницу изумило равнодушие Хэ Сюэ, когда она поведала кем является. Принцесса и одна из четырех наследников преисподней. Но Хэ Сюэ с этой информации ни горячо, ни холодно. Кем бы она не была, сейчас Цзю Шань слаба и не способна оказать сопротивление своему хозяину, являясь послушной куколкой в его руках. Они нужны друг другу — в этом и заключалась их взаимовыгода. Цзю Шань была готова стать личным оружием Хэ Сюэ, лишь бы не быть игрушкой в руках опасного человека. Демоница не понимала, что у старика на уме, однако Хэ Сюэ являлся большей загадкой. Мальчик не скрыл от нее воспоминания, что вернулись к нему, из-за ослабления заклинания. Цзю Шань с подозрением отнеслась к его словам, однако промолчала. — Этот человек так важен для тебя? Ты хоть помнишь как он выглядит? — В голове остался лишь его размытый образ, но я отчетливо помню его яркие, словно кровь, глаза. Думаю, у него не осталось никаких воспоминаний обо мне, но все хорошо. Я помогу ему вспомнить обо всем, — тонкие губы изогнулись в легкой улыбке. «Подобно цветку, ты тянешься к тому, кто подарит тебе немного тепла. Как печально», — заключила Цзю Шань. Она мыслила в верном направлении. Хэ Сюэ не мог забыть те самые крупицы тепла и заботы, исходящие от самого сердца. Единственное, что согревало его от холода четырех стен. — Разве это не глупо? Тосковать по тому, кто не знает о тебе? — полюбопытствовала Цзю Шань. Хэ Сюэ не стал ломать голову над этим вопросом и с открытой душой ответил: — Пусть и глупо, но мысли об этой встрече заставляют мое сердце трепетать, — рука легла на грудь, к самому сердцу, — Ты ведь принцесса. Разве нет того, кто ищет встреч с тобой? Цзю Шань задумалась над его словами. Да, немало демонов преследуют ее, дабы снискать расположения наследницы. Но был ли среди них тот, кто не гонялся за корыстными целями и мечтал увидеть тепло в ее взгляде, как требует того трепещущее сердце. Да, кажется, янтарно-огненные очи, прожигающие ее взглядом. Цзю Шань пересеклась с ними всего раз, но они прожгли ее глубоко в сердце, словно там им и было место. Яркие и искренние, в которых не проглядывала и бледная тень лжи. Смущенная Цзю Шань отогнала эти мысли и с холодом ответила: — Задуши свое любопытство, малец. Моя жизнь тебя никак не касается. Хэ Сюэ промолчал, словно прочитав все, что у той было на душе. Видимо, холодная демоница не желает никого впускать в свое ледяное сердце и оградила себя высокими неприступными стенами. Тогда Хэ Сюэ решил сменить тему, дабы скрасить гнетущее молчание: — Когда мы убьем учителя Фаня? — Скоро. Осталось немного, — Цзю Шань ограничилась коротким ответом. — И как мы собираемся это сделать? У тебя есть план? — поинтересовался Хэ Сюэ. -… — Цзю Шань молчала, сжав губы. Мальчик был не глуп и понимал, что у девушки нет конкретного плана. — Боишься, что ничего не выйдет? — Именно. Несмотря на то, что ты обладаешь силой, ты все еще остаешься ребенком. У тебя не хватит духу отнять чью-то жизнь. — Учитель говорил: «Если на кону стоит собственная жизнь, человек готов пойти на любую гнусную вещь». Хладнокровный тон, с которым он произнес эти слова, поразили Цзю Шань, словно Хэ Сюэ ничем не отличался от нее самой. «Этот ребенок…» — Эй, а ты, случайно, не демон? — Возможно. Думаю, мне доводилось слышать это прежде. «Очень странный…» Хэ Сюэ продолжал пускать пыль в глаза наставника и притворяться послушным учеником. Своим примерным поведением он вновь старался заслужить доверие старца, однако тот всё еще сомневался в нем и относился с подозрением после того самого случая. На пятнадцатый год старик Фань решил подарить мальчишке еще один шанс. Пожилой мужчина прикупил лавку в небольшом соседнем городке, в которой торговал лечебными травами вместе с учеником, дабы подзаработать немного на пропитание и другие нужды. Хэ Сюэ научился отличать целебные травы от ядовитых, а также узнал применение каждого. Немало ядовитых трав применяются в медицине в небольших количествах. В зависимости от дозировки любое из них может оказаться сильнейшим ядом и исход станет летальным. Перебирая некоторые травы, Хэ Сюэ ощутил жжение на кончиках пальцев. Опустив глаза, заметил, как его руки побагровели. Мальчик растер пальцы, старец же решил предупредить его: — Где витают твои мысли? Это же пастернак. Он полезен, но вызывает ожоги и нарывы при неосторожном использовании. — Извините, учитель. Я плохо спал прошлой ночью. — Сосредоточься, Хэ Сюэ. — Да, учитель… Голубоглазый мальчонка бессильно сжал кулаки, напоминая себе, что скоро все закончится. От этого его взволнованное сердце застучало громче. Нет, нужно взять в себя в руки, иначе старик обо всем догадается. Он пристально наблюдает за ним днем и ночью, не сводя глаз. Знает о каждом шаге и напоминает обо всех его прошлых ошибках, таким способ намекая, что это его последний шанс. Если попытка убийства провалится, то Хэ Сюэ расплатится собственной жизнью и Цзю Шань не сможет его спасти. Ночь за ночью бесчисленное количество раз он представлял себе эту сцену, в конце которой Хэ Сюэ сам оказывался в смертельной ловушке. Цзю Шань беспомощно наблюдала за ворочившимся во сне ребенком. Ее холодная ладонь мягко легла на его горячий лоб. Морщинка меж бровей сгладилась. Ресницы затрепетали, глаза медленно распахнулись. Сквозь пелену, Хэ Сюэ разглядел знакомую фигуру девушки. Только пересохшие губы разомкнулись, но ни один звук не покинул тонкие уста. Цзю Шань приложила палец к губам. Хэ Сюэ с понимаем кивнул. Этот жест означал, что старик поблизости, не стоит себя выдавать. Демоница приложила два пальца к его виску и ее холодный голос прозвучал у него в голове: «Не забивай голову. Я знаю чем заняты твои мысли. Я позабочусь об этом, хорошо?» Хэ Сюэ облегченно выдохнул и кивнул. Раз Цзю Шань сказала, что возьмет это дело на себя, волноваться не за чем. «Засыпай и не о чем не волнуйся», — передала она перед тем, как исчезнуть. В следующие дни Хэ Сюэ занимался лекарственными травами, а ночью практиковался в самосовершенствовании духа и тела. Тайком от учителя мальчишка проводил опыты с некоторыми ядовитыми растениями на собственном теле. Сам он оказался невосприимчив к ним, и опасался, что старику они тоже ни по чем. Внезапно перед ним возник высокий мужчина средних лет. От него веяло сильной духовной энергией. Хэ Сюэ ощутив его силы, бросил на него изучающий взгляд. По внешнему виду можно сказать, что тот не беден и, возможно, является выходцем из богатой семьи. От него исходит аура надежного и сильного человека. Станет ли он тем, кто вырвет его из когтей чудовища и спасет? Хэ Сюэ продолжал к нему присматриваться, а мужчина, обратившись к его наставнику, подал голос: — День добрый, старик. Как торговля? Что предложить можешь? Старик поднял на него глаза и улыбнулся: — И вам, молодой господин. На жизнь хватает, не жалуюсь. Все, что хотите: мази, целебные отвары, порошки из трав. Внучек, покажи благородному господину наш товар. Хэ Сюэ повиновался. По приказу старика он продемонстрировал лекарственные изделия. Высокородный господин принялся изучать предоставленный товар, тем временем Хэ Сюэ искоса бросал на старца взгляд. Покупатель решил остановить свой выбор на мази из луговой герани, что хорошо залечивала раны, и несколько засушенных трав. Хэ Сюэ упаковал товар в пергаментную бумагу, и пока старик Фань отвлекся на разговор с мужчиной, незаметно подложил записку, написанную дрожащей рукой, со словами: «Помогите». «Вы — моя единственная надежда. Пожалуйста, отыщите меня, пока не станет слишком поздно». Краем уха Хэ Сюэ услышал разговор между учителем и покупателем, однако не был в нем заинтересован. Его волновало лишь послание, оставленное в свертке с лекарствами. Вскоре мужчина, поблагодарив владельца лавки, скрылся из виду. В тот самый момент старик Фань подал голос: — Ты что-то ему сказал? По худощавой спине пробежался табун мурашек. Быть не может! Он все видел? Нет, нельзя подавать виду. — Н-ничего. Старик уловил в его голосе страх. Не сводя глаз с его тонкой фигуры, он прокручивал в голове мысль: «По всей видимости, он лжет. Что он передал тому мужчине? Успел попросить о помощи? Ха-а… когда этот выродок угомонится?» — в мужчине по фамилии Фань закипал гнев от одной лишь мысли. По возвращении в родную лачугу старик не выдержал и отшвырнул Хэ Сюэ в стену. Мальчик знал, из-за чего учитель так поступает с ним. Лента развязалась и распустила низкий хвост. Старец схватил его за волосы и испепелил побледневшее лицо ученика одним взглядом: — А ты все не оставляешь попытки? Я же предупреждал тебя: Еще раз подорвешь мое доверие, одними побоями не отделаешься. Я не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне иного выбора. Явись, Цзюшань! В его руке возникла серебряная цепь. Вокруг нее образовалась темная ледяная аура. То самое демоническое оружие — серебряная цепь Цзю Шань. Демоница знала, что рано или поздно хозяин воспользуется ее силой и неважно в каких целях, явно не в благих. Девушка предупреждала об этом и самого Хэ Сюэ и заранее попросила прощения. Цзюшань дрожала, словно сопротивлялась. Сжав цепь в руках, старик приказным тоном прорычал: — Встань на четвереньки. Подобно псу, Хэ Сюэ склонился перед ним. От одного взгляда на непокорного ученика, в мужчине закипал гнев. Рука, сжимающая демоническую цепь, взметнулась и со слабым свистом резко опустилась. Цзюшань хлыстом прошлась по спине мальчишки. Удар оказался настолько сильным, что колени Хэ Сюэ подогнулись. Жгучая боль прошлась по позвоночнику. Рука старика Фаня снова взмыла в воздух и очередной удар пришелся по многострадальной спине Хэ Сюэ. Ткань одежды разорвалась, некоторые участки спины оголились и виду предстали алые следы. Юный Хэ тяжело дыша, старался сохранить в себе силы, однако его учителя это только раззадорило. Он смахнул со лба пот, и использовав цепь в качестве плети, выпорол непослушное дитя. — Как тебе такое? Ты это добивался, верно? Что ты передал тому мужчине?! Из-за тебя придется в спешке продать лавку первому встречному! Хэ Сюэ хватал ртом воздух. В ушах стоял шум, он не был в состоянии услышать крики старика. Словно раскаленный уголь прижигали к оголенным мышцам. — Черт! Почему же ты не молишь о пощаде?! Давай! Проси прощения! Умоляй, чтобы я дал тебе еще один шанс! Ногти оставили глубокие следы на внутренней стороне ладони. Челюсть скрипела, а из глаз хлынули слезы. Казалось, пытка длится вечно. Все поплыло перед глазами. Боль пульсировала по всему телу. Хэ Сюэ не мог более выдержать. Если перед глазами не возникла размытая тень, что держала его дрожащую руку и поддерживающе шептала: «Мой милый, продержись еще чуть-чуть. Скоро все закончится». Все погрузилось во тьму. В ушах все еще стоял звон. Когда глаза лениво распахнулись, Хэ Сюэ окинул взглядом помещение. Это был все тот же подвал. Кажется, пытка закончилась и пожилой наставник покинул комнату. Спина горела адским пламенем. Превозмогая боль, Хэ Сюэ принял сидячее положение. — А-ах, — болезненно простонал мальчик, вдыхая полной грудью. Спину, исполосованную ранами, накрыла приятная прохлада. Поблизости сидела юная девушка, сверлившая взглядом руки. — Как ты? Немного погодя, Хэ Сюэ удосужился ответить: — Спину не чувствую… Цзю Шань вздохнула: — Естественно. Один мой удар пережить стоит немалых усилий, а твое хилое тельце выдержало несколько десятков… — Я устал, — перебил Хэ Сюэ, — Когда это все закончится? Куда ушел старик? — Он что-то бормотал про лавку. Видимо, хочет продать первому встречному и на вырученные деньги покинуть с тобой город. Измученный мальчик слабо мотнул головой. — Нет, мы не можем уйти. Сегодня… я передал послание одному мужчине. Он был нашим покупателем, но от него исходила не слабая духовная сила. Он единственный, кто может нас спасти. Если мы покинем эти земли, боюсь, он не сможет нас отыскать. — Что ты хочешь этим сказать? — с подозрением спросила демоница. — Все должно закончиться сегодня. Маска равнодушия дала трещину и сейчас на лице демоницы отражалось изумление. Всего на долю секунды девушка ужаснулась, взглянув в глаза юного Хэ. Его небесно-голубые глаза потемнели, словно в них отражалось вся темная сущность этого грешного мира. Слабый свет, что он хранил все эти годы, погас. Мальчик был готов на все, даже на убийство. Цзю Шань отвернув взор, поинтересовалась: — Если ты помнишь, я говорила, что позабочусь об этом, — после утвердительного кивка Хэ Сюэ она продолжила, — У меня есть то, что может нам помочь. В ее ладони возник небольшой сосуд, что свободно помещался в руке. Внутри него плескалась бесцветная жидкость. Цзю Шань повертев склянку меж пальцев, ответила на вопросительный взгляд Хэ Сюэ: — Это яд из мира демонов. Он не имеет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Идеальный способ убийства, не правда ли? — Ты всегда хранишь при себе яд? — Как бы глупо это не звучало, но да. Коль ты не забыл, я все еще наследница преисподней. Всем четырем наследникам предоставили яд, именно для таких случаев. Чтобы освободиться я могла бы испить из этого сосуда, умереть, и через пару лет снова возродиться в мире демонов. Однако существует одно неприятное «но». — И что же это? — переведя взгляд с сосуда на демоницу, спросил Хэ Сюэ. — Утрата всех воспоминаний. Я не готова расстаться с ними в обмен на свободу. Не будь и ты пленником, мне пришлось бы опустошить эту склянку. Яд, можно сказать, служил некой подушкой безопасности. Демоны королевской крови, оказавшиеся заложниками контракта, не имеют права рисковать своей жизнью и попасть под проклятие Голубой луны. Именно поэтому в безвыходной ситуации им приходится глотать яд. — Увы, испить его придется не мне, а старикашке. Я рассчитываю на тебя. С этими словами Цзю Шань передала ему стеклянный сосуд. Хэ Сюэ рассмотрел его поближе. В самом деле, на вид обычная вода. — Должна предупредить: для меня яд сладок, как вино из цветов груши, а обычному человеку он причинит нестерпимую боль. Все тело охватит судорога, перед глазами смешаются краски, а внутренние органы разорвет, так что не вздумай пробовать. Не ешь и не пей из мира демонов — не слышал о таком? Коль заглянешь в гости, советую не принимать местные гостинцы, не то останешься там навеки. Мальчик подумал над словами демоницы и спросил: — Выпьев это, он сможет переродиться? Цзю Шань вздохнула, подумав о том, что придется учить это несносное дитя: — Хэ Сюэ, каждая душа имеет право на перерождение. Но рождение человека отличается от рождения демона. Он может родиться через сто лет, а может и через три года. Его душа может получить шанс на перерождение или же ее уничтожат. Даже если это случится, он родится совершенно другим человеком без воспоминаний о прошлом. Не переживай об этом. — Хах, боюсь, он везде меня достанет. И после смерти не оставит в покое, — усмехнулся Хэ Сюэ, проведя пятерней по волосам. — И у тебя мало времени осталось. А что стало с тем смельчаком, который не явился в преисподнюю в тот день? Цзю Шань призадумалась. Приложив палец к виску, она припомнила все, что слышала об этом демоне. — По слухам, он погиб в мучениях триста лет назад. Никаких подробностей об этом деле не оглашали. Видимо, он был важной шишкой. «До чего же странный мир. Похож на наш, и в то же время нет», — Хэ Сюэ сжал в руках склянку, полный решимости действовать. *** Красное солнце сменила луноликая подруга в сопровождении своих маленьких слуг. Ночь, как известно, время всякой нечисти и мифических существ, что не являют себя при свете дня. На холме стояла высокая белая тень, с которой игрался ветер. Напевая себе мелодию, она наслаждалась картиной, что развернулась перед ней. Словно самый преданный зритель, тень дожидалась следующего акта представления. Наблюдая за актерами на сцене, невольно им становишься и подчиняешься правилам театра. Но в театре, где роли исполняют марионетки, именно ты дергаешь за ниточки, заставляешь их двигаться, говорить и подчиняться своим правилам. Бездушные куклы обретают человеческие качества и черты, начинают верить, что они настоящие люди и лишь кукловод знает правду, знает подоплеку всей истории. — Хм-м, до чего же занимательно. Мой милый Хуа, твой сердечный друг решается на убийство. Несчастное дитя сбилось с истинного пути. Видимо, все уроки по самосовершенствованию прошли напрасно. Как же хочется ему помочь, но я обещал тебе, что не притронусь к твоему другу, — его хищный взор полоснул по сгорбленному силуэту седовласого старца, что возвращался домой, — Но, если вмешается третий, это ведь не будет нарушением правил, верно?