Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Невероятно! Это определенно не сон. В данный момент Хэ Сюэ стоит всего в десятке шагов от него. Сердце неистово билось, готовое вырваться из груди и отдать себя в те самые руки. Рубиновые глаза не отводили взгляд от его худой фигуры. «Подросток Хэ Сюэ такой милашка! Так и хочется затискать!» — витая в своих фантазиях, Хуа Фансянь и не заметил, как пересекся с ним взглядом. «Почему он так пристально смотрит? — подумал Хэ Сюэ, — Хм, отвернулся. Со мной что-то не так? Может, странно выгляжу. Дело в моих голубых глазах? Он посчитал их странными?». «Черт-черт-черт! Палишься, Шуан Хуа! — стыдливо одернул себя мальчишка, — Но кое-что мне не дает покоя: Хэ Сюэ и в романе был адептом дворца Тяньняо? Совсем не ожидал увидеть его здесь. Агх, быссмысленно полагаться на обрывчатые воспоминания из книги! И Система пропала! Черт!» — Дорогие гости, — обратился Шан Цинъю, — Прошу вас следовать за мной в главный зал! В сопровождении Шан Цинъю и Хэ Сюэ гости из пика Бэйфэн прибыли в главный зал, напоминающий обитель божеств. Окруженные золотым сиянием их громогласно поприветствовали ученики. Красные огни фонарей, горевшие в главном зале, оттесняли золотистые одежды адептов, будто бы те являлись детьми солнца. Безупречные манеры и дорогая одежда не могли сокрыть под собой толстый слой напыщенности и гордыни, коим обладали адепты. «Хвастайся богатством сколько хочешь, но оно тебя не украсит. После смерти накопленные сокровища не унесешь», — Хуа Фансянь принял сторону учителя. Шан Цинъи предположил, что дорогие гости устали и проголодались после долгой дороги, а потому после взаимного приветствия, предложил присесть за стол и насладиться угощениями. — Коль ты о нас так печешься, мог бы предоставить место для отдыха, — съязвил Лань Е Цзинь, присаживаясь. В ответ Шан Цинъи рассмеялся и похлопал его плечу: — Конечно, Цзинь-эр, все будет, но чуть позже. Уверен, твои детишки изрядно проголодались. «О, небожители! Этот дяденька читает мысли?!» — наигранно удивился Хуа Фансянь. Во главе широкого стола сел сам Шан Цинъи, по правую адепты дворца Тяньняо, по левую — Бэйфэн. Аромат блюд так и зазывал, хотелось попробовать их всех, но прежде всего манеры. Хуа Фансянь сверлил взглядом жареное мясо, приправленную острым перцем, в которую был готов вцепиться зубами. Но его жажду рвать на куски отвлек паренек, сидевший рядом с Шан Цинъи. Хэ Сюэ, опустив глаза, слушал хвалебные речи от своего наставника, которые пришлось слушать и Лань Е Цзиню. — Хэ Сюэ здесь всего несколько месяцев, однако смог добиться небывалых успехов! Он просто невероятен! За короткий срок он преуспел в самосовершенствовании и отвоевал звание лучшего адепта, — горделиво пропел Шан Цинъи. — И как же к тебе попал столь одаренный мальчик? — отпив из позолоченного бокала, спросил Лань Е Цзинь. — Я встретил его, когда прогуливался по окраинам города. Хоть на него страшно было взглянуть, он обладал сильным духом. И я предложил ему стать учеником дворца. А я не предлагаю подобное первым встречным, но почувствовал, что глубоко пожалею, если пройду мимо. В его словах не было место лжи. Изначально Хэ Сюэ отказался от столь вульгарного предложения, так как всего несколько часов назад сбежал от лап заклинателя. После долгих уговоров, Хэ Сюэ осознал, что совершенно не осталось мест, куда бы он смог пойти и нет никого, кто ждал бы его прихода. «Он не похож на старика. Выглядит опрятно, одет с иголочки. Видимо, кто-то при деньгах? Не хотел снова попадать в плен тем, кто охотится за чужой силой, но иного мне не остается», — рассудил Хэ Сюэ. Мальчик согласился, однако заранее выдвинул свои условия, на которые охотно согласился мужчина. Хэ Сюэ держался особняком, никого не подпускал близко к себе и прятал кинжал в рукаве. Он прислушивался к каждому скрипу и шороху, убеждаясь в том, что ничто ему не грозит. О своем прошлом мальчик распространяться не стал и сохранял анонимность, но эта скрытность особо не тревожила Шан Цинъи, пока Хэ Сюэ оставался адептом его школы. — Через два года он одержит победу на состязании, — отбросив крупицы скромности, добавил Шан Цинъи, чем окончательно довел Лань Е Цзиня. — Упивайся своими грезами и дальше. Его сила далеко не твоя заслуга, мы ведь оба об этом знаем. — Ха-хах, зато я прославил себя и сделал себе имя в мире заклинателей. А что сделал ты? Построил школу и одолел демона? Цзинь-эр, как ни стараюсь, мне все не разглядеть повода для гордости, — сдвинув брови, едко усмехнулся Шан Цинъи. — Я построил ее своими руками. А тот самый демон, о котором ты упомянул, является проклятым демоническим оружием. Не недооценивай тварей преисподней. Веки Хэ Сюэ на секунду дрогнули, едва заслышав эти слова. — Ох, ошибся, все-таки один повод для гордости у тебя имеется. Но тебе и спустя десятки лет не подняться до моего уровня, — ухмылка, которую хотелось стереть, не сходила с лица Шан Цинъи. — Признай же, что и наставник оценил мои достижения выше твоих. — Хах, — с загадкой улыбнулся Лань Е Цзинь, — Мой дорогой Цинъи забыл одну мудрость: «Тот, кто легко взобрался наверх, с такой же легкостью падет вниз». Пока те двое плевались ядом, Хэ Сюэ, потеряв интерес, перевел взгляд и столкнулся к рубинами, что бесстыдно таращились на него. Эти лисьи глаза приковывали своим очарованием и шармом, неведомая сила не позволяла отвести глаз. Хэ Сюэ, почувствовав себя неловко, устремил взор в другом направлении. Сердце с болью встрепенулось в груди, Хуа Фансянь не понимал природу этого чувства. Ему больно от того, что нынешний Хэ Сюэ считает его незнакомцем? Или от того, что прошлое лишь останется воспоминанием только в собственной памяти? Преодолев в себе желание выкрикнуть слова любви, Хуа Фансянь принялся за трапезу. Две серебряные палочки, столкнувшись, издали мягкий звон. Отчего-то сейчас еда казалась безвкусной и пресной. Как же невыносимо тяжко: встретить вновь желанное лицо, но не иметь возможности его расцеловать; те же черные, как воронье крыло, волосы и не пригладить их вновь; ту же фигуру, что теперь не заключить в объятия. Сердце, сжимающееся под напором тисков, жалобно постанывало, требуя в очередной раз поднять взор и увидеть того, в ком бьется сердце и течет горячая кровь. Хуа Фансянь не мог разгадать это странное чувство — любовь. Что оно в себе таит? Почему забирает больше, чем отдает? Как его страх перерос в жгучую любовь, сравнимую только с болью. Он не знал и, возможно, не хотел знать. То ли боялся правды, то ли самого себя. Его необъяснимо тянуло к холодному императорскому советнику. Несмотря на равнодушное лицо, он оказался юношей с хрупким сердцем. «Не могу объяснить, но, мне кажется, что я всегда любил тебя. Скажи же, почему ты утянул меня в пучину этих чувств? Знаешь, я завидую тебе, ведь единственный, кто сохранил чувства, это я», — тоскливо вздохнул Хуа Фансянь. Цзян Янь Вэй пихнул шиди локтем и прошептал: — С тобой все хорошо? Выглядишь неважно. Перед тобой мясо, а ты все еще не накинулся на него. Как-то странно даже для тебя. — Ах, все хорошо. Просто немного побаливает голова, — отмахнулся Шуан Хуа. — Уверен? Может, тебе отдохнуть? Мне предупредить учителя? — спросил Янь Вэй. Хуа Фансяня заставила улыбнуться его забота, и все же он отказался: — Нет-нет, скоро пройдет. Спасибо за беспокойство. — Н-не беспокоился я, — стыдливо пробормотав, Цзян Янь Вэй потянулся за чаркой и осушил ее. Девицы в синих одеждах школы Бэйфэн перешептываясь, тихонько хихикали. Их взгляд был обращен на голубоглазого красавца. — Лин-Лин, гляди какой красавец! Вы были бы чудесной парой! Тебе ведь нравятся такие мальчишки, а? — кокетливо спросила Сяо И. — Сяо И, глупышка, что ты несешь! Разве ж такой посмотрит на меня? Его соученицы мне и вздохнуть спокойно не дадут, коль я приближусь к нему, — ее слова были лишь отговоркой. Лин-Лин с первого взгляда была очарована Хэ Сюэ, но понимала, что недостойна стоять подле него. — Глупа здесь не я, а ты! — возразила Сяо И, — Ты же самая красивая девушка на всем хребте! Ужель не сможешь завоевать сердце неприступного с виду красавца? — Она правду говорит, Лин-Лин! Вы выглядите идеальной парой! Ты не слышала, что сказал шишу Шан? Он добился потрясающих успехов за короткий срок! Бьюсь об заклад, он станет величайшим заклинателем, а ты его прекраснейшей возлюбленной! И не уступай такого парнишку всяким стервам, вроде этих, — подключилась третья. Ученицы дворца Тяньняо обладали незаурядной внешностью, так что конкуренция состояла не слабая. Более того, знай Лин-Лин, что того парнишку заприметил Хуа Фансянь, ничуть не уступающим благоухающим лотосам, ей пришлось бы сдаться еще в самом начале. — Какие бесстыдные взгляды они бросают на братца Хэ. — Как непристойно. О чем только думают эти девицы из Бэйфэн? — Юноши не лучше. Только посмотри, они готовы заживо проглотить сестрицу Цинь. Стоило встретиться, как адепты школы Бэйфэн и дворца Тяньняо с первого же взгляда невзлюбили друг друга, готовые перегрыть глотки. И только Хэ Сюэ не было до них дела, интерес к беседе двух мужчин быстро угас, но заскучать ему не позволил очередной взор алых глаз, что сверлил в нем дыру. «Снова. Он что-то от меня хочет? Вот же чудоковатый парнишка». Сколько Хуа Фансянь не старался, он не мог отвести любопытных глаз, с губ хотели сорваться всего несколько слов, но каждый раз он щипал себя за руку, останавливая себя от этой затеи. Не зря в дороге преследовало нехорошее предчувствие. «Вот бы уйти поскорей отсюда», — взмолился мальчишка, переводя взгляд на учителя, что продолжал холодную войну с бывшим соучеником. — Дорогой шисюн, с вашего позволения, — Шан Цинъи взмахнул кистью руки и девушки изящными лебедями встали из-за стола. Золотые одежды изысканными лепестками опоясывали их тонкие фигуры. Хуа Фансянь заинтересованно обратил взор: перед ним развернулось настоящее представление. Трое девушек начали играть чудесную мелодию на музыкальных инструментах, четвертая же закружилась в восхитительном, на первый взгляд, танце. Десятки пар глаз были обращены на нее. Не испытывая дискомфорта, дева все продолжала танцевать. Юный Хуа быстро истратил крупицы интереса, ее танец не вызвал никаких эмоций. Вновь подняв глаза на Хэ Сюэ, парень замер. Два сапфира были обращены в сторону танцующей девушки, словно та завладела всем его вниманием. «Что за кисловатый привкус во рту? Это и есть ревность? Что в ней такого? Она и танцевать-то не умеет», — закатив глаза, заметил Хуа Фансянь, однако зрители были обращены в ее сторону, в том числе и Хэ Сюэ. Пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Так больше не может продолжаться. Хуа Фансянь встал из-за стола и легкими шагами приблизился к неумехе, возомнившей себя великой танцовщицей. Никто не понимал что происходит, юные девы приостановили игру. Одним жестом Хуа Фансянь попросил их продолжить играть. Развязав ленту с волос, парень позволил длинным волосам каскадом скатиться с плеч. Темно-синяя лента плотно накрыла веки. Хуа Фансяню удалось переключить все внимание на себя, приковать все взгляды одним смелым шагом. Заинтригованные зрители, среди которых был и шишу Шан, с нетерпением ожидали. Хуа Фансянь затылком чувствовал, как его прожигают взглядом, в особенности небесно-голубые очи, направленные на него, и только на него. «Я долгое время не практиковался, но в танцах мне равных нет». Одежда частично сковывала его движения, но, несмотря на это, Хуа Фансянь продолжал уверенно двигаться. Плавные, зазывающие движения влекли за собой в запретный, и вместе с тем, манящий мир порока. Ядовитой бабочкой он распространил феромон, заставляющий каждого задыхаться и тонуть в его аромате. Хэ Сюэ жадно всматривался в каждое движения незнакомца. От осознания этого факта, парень ощутил, как холодок прошелся по его спине, словно кончики пальцев того юноши скользили снизу верх. Как бы он не сопротивлялся, сердце настаивало. Словно под влиянием гипноза он снова поднял на него очи. В этот самый миг ему показалось, что их взгляды встретились, хоть на его глазах и лежала повязка. Сложив ладони в молитвенном жесте, Хуа Фансянь двинул бедрами из стороны в сторону, опускаясь на одно колено. Приложив одну руку к сердцу, вторую он протянул, словно в поисках собственного сердца, умоляя его вернуть. Внезапно Хуа Фансянь, вытянув руку, щелкнул пальцами. Этот жест послужил Лань Е Цзиню знаком и с помощью духовной силы бросил ученику свой меч. Шуан Хуа с легкостью поймал обнаженный меч. Хэ Сюэ затаил дыхание, ожидая дальнейших действий танцора. Пухлые губы изогнулись в легкой улыбке. Проведя двумя пальцами по лезвию меча, Шуан Хуа вознес холодное оружие над головой и взмахнул. Под свист меча, игру инструментов и глухой стук сапог Хуа Фансянь положил начало второму акту представления. Танцы с мечом довольно опасны. Одно неосторожное движение и можно сильно пострадать, но Шуан Хуа знал, что делал, ведь разработанная им техника фехтования, частично, является танцем. После череды выпадов, сопровождаемых резким свистом, Хуа Фансянь подбросил меч в воздух. Клинок несколько раз перевернулся, и зрители вытаращили глаза на бесстрашного юнца. Тот заложил правую руку за спину, а левую преподнес вверх, вот-вот готовый поймать меч. Малейшая ошибка — и он лишится руки, однако юного Хуа этого не заботило. Ловким движением руки парень выхватил его за рукоять. Музыка стихла, последовали изумленные возгласы, сопровождаемые аплодисментами. Довольный собой Хуа отбросил меч в сторону зрителей, Лань Е Цзинь с легкостью поймав его, вложил обратно в ножны. С неким горделивым выражением, он бросил Шан Цинъи, что не мог насытиться восхитительным зрелищем: — Это мой ученик, — этих слов было достаточно, чтобы та девушка, поджав губы, стыдливо отвела глаза. Она считала себя талантливой в танцах, однако после выступления юноши из Богу позабытой школы, девушка поняла, что то был лишь самообман. Хвалебные слова, которыми разбрасывались шицзе на деле являлись пылью, брошенные в глаза. Хуа Фансянь снял ленту и связал ею растрепавшиеся волосы. Смахнув капельки испарины со лба, парень, сопровождаемый взглядом Хэ Сюэ, присел на место. — Что за фокусы ты устроил? — прошептал Цзян Янь Вэй. — Ничего особенного. Всего-то обратил внимание кое-кого на себя, — загадочно улыбнувшись ответил Хуа Фансянь. Подняв пылающие рубиновые очи, он натолкнулся на Хэ Сюэ, пронизывающего его взглядом около трех секунд. К Хэ Сюэ вернулось чувство стыда и он поспешно отвел сияющие аквамариновые глаза. «Милашка». После праздничного ужина Шан Цинъи, по традиции, раздал красные конверты. Лань Е Цзинь принял подарок, после долгих уговоров, Шан Цинъи заискивающе спросил: — Ты не подготовил подарка для меня? — Нет, но я сделал отличный подарок себе и купил персикового вина. — Ты ведь знаешь, я всегда помогу тебе его осушить, — исполосанная мозолями рука легла Лань Е Цзиню на плечо, смахнув ее он прошипел: — Откажусь. В компании не нуждаюсь. Хуа Фансянь находил их диалог забавным, Цзян Янь Вэй же, по мере возможности, старался обходить стороной подозрительную личность, а заодно и уберечь учителя. — Надеюсь, вы остались довольны явствами. А теперь извольте проводить вас в покои, где вы сможете отдохнуть, — обратился к гостям хозяин дворца. Адепты изумленно переглянулись. Что он хочет сказать? Для каждого будет предоставлена отдельная комната?! Вот так щедрость! Более того, начиная с учителя, он лично проводил всех гостей в покои. Подобное проявление бескорыстия показалось Хуа Фансяню занимательным и даже настораживающим. «Кажется, учитель долго время не виделся с шишу и, по его явному нежеланию приезжать сюда, это все неспроста, — поразмыслил Хуа, стягивая с себя одежду. Сквозь широкие отвороты рубашки проглядывал шрам, обрамляющий шею кольцом, — До чего же уродливый…» Послышался негромкий стук в дверь. Хуа Фансянь быстро накинул на себя одежды и скрыл истерзанную шею под слоем ткани. В проеме Шуан Хуа разглядел золотистые кудри Цзян Янь Вэя. — Шисюн? Ты что-то хотел? Неловко помявшись, Янь Вэй ответил: — Не хотел тебя беспокоить, но я ужасно хочу пить. Боюсь не найти кухню и заплутать. — Я прекрасно тебя понимаю. В горле немного першит после ужина. Кажется, адепты Тяньняо в другом крыле дворца, придется самим искать. — Ненавижу незнакомые места, — процедил Цзян Янь Вэй, скривив губы. — Полно ворчать, шисюн. Достаточно натолкнуться на кого-то из местных, — Хуа Фансянь взял за руку юного Цзяна и, с зажженным в ладони огнем, отправился на поиски. «Что ж я сглупил-то? Надо было заранее попросить кувшин воды — не пришлось бы петлять посреди ночи». — Я начинаю жалеть, чтобы попросил тебя о помощи, — устало проговорил Цзян Янь Вэй. Хуа Фансянь неловко улыбнулся: — Уж прости. Если мы заблудимся, я готов взять на себя ответственность. — И что же ты сделаешь? — Героически закричу о помощи. — За что мне такое страдание… Хуа Фансянь оборвал мальчишку на полуслове, прижав ладонь к его губам. — Тише! — шикнув, он преподнес указательный палец к губам. Цзян Янь Вэй обратил вопросительный взор на парня, бесцеремонно прижавшего его к стенке, в ответ Хуа Фансянь кивком указал на причину. Поблизости послышались голоса двух мужчин. Хуа Фансянь постарался прислушаться, однако ему помешал Цзян Янь Вэй, укусивший его за руку. Сцепив зубы, Хуа Фансянь не издал ни единого звука. Шисюн не избежал свирепого взора и немого вопроса. Златовласый отвернулся, поджав губы. Шуан Хуа решил сосредоточиться на перешептывании двух мужчин: — Повторяю в последний раз: уходи отсюда. Не приближайся ко мне. — Ты стал слишком суров ко мне. А ведь когда-то течной сукой ластился. — Следи за выражениями. Помнится, ты мне зад лизал. «Что за? Нашли где похабщину обсуждать! Только не при этом невинном дитя!» — Хуа Фансянь прикрыл уши шисюна. — Ты получил, что хотел, а теперь, будь любезен, скройся с глаз моих. Я сыт по горло твоей наглой, высокомерной рожей! — Цзинь-эр, не будь таким злым. Давай повторим. Нет, не может быть. Пусть голоса и звучат знакомо, но это не могут быть они! Хуа Фансянь не хотел в это верить. Он надеялся, что все это лишь очередная глупая шутка, но тон мужчины был серьезен, как никогда. Выглянув из укрытия, Хуа Фансянь краем глаза разглядел две тени. То были Лань Е Цзинь и Шан Цинъи.