Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Под утро начался дождь. Не сомкнувший глаз за ночь Цзян Янь Вэй наблюдал за ним. Мелкие капли легонько стучали по крыше. Мелодия дождя лилась чудной колыбью. Цзян Янь Вэй вслушивался в этот стук, стараясь остудить голову и привести в порядок мысли. В соседней комнате спит его младший соученик и партнер по оружию. Что он хотел с ним сделать? Поцеловать? Почему? Какие чувства он испытывает? Нечто большее, чем неприязнь? Симпатия? Нет, это чувство не такое поверхностное. Кажется, его корни куда глубже, чем предполагал Янь Вэй. Это называется любовью? Нет, это неправильно. Испытывать влечение к мужчине неправильно! К тому же, он не более чем простой соученик и близкий друг для Хуа Фансяня. Что он предпримет, узнав о чувствах товарища? Отвернется? Испытает отвращение? Или… примет его таким, какой он есть? Душу терзали острые когти страха потерять все по щелчку. Цзян Янь Вэй устало потер лоб и закрыл лицо руками. Противоречивые чувства разрывали парня, заставляли бросаться из одной крайности в другую. — Он не узнает. Не должен узнать, — пробормотал он, — Какой я жалкий… Не хочу быть для него бременем. Верно, он не должен узнать. Эта ночь навсегда останется в секрете, а чувства, запертые на ключ, глубоко под землей. Раз Хуа Фансянь считает его своим другом, так будет всегда. Цзян Янь Вэй будет рядом, несмотря ни на что. Дождь прекратился, небо вновь прояснилось. Хуа Фансянь лениво поднялся с постели, размял старые кости и выглянул в окно. Вдохнув свежий воздух после дождя, Хуа Фансянь привел себя в порядок и направился в соседнюю комнату. — Вэй-Вэй, ты проснулся? — постучавшись, спросил он. Из проема выглянул Цзян Янь Вэй и выглядел он, мягко говоря, не важно. Темные мешки под глазами ясно дали понять — шисюн бодрствовал всю ночь. — Выглядишь изумительно, — Хуа Фансянь мастерски не заметил его растрепанного вида. — Премного благодарен. Как считаешь, учитель останется неравнодушным и сжалится надо мной? — с сарказмом спросил Цзян Янь Вэй. — А я предлагал тебе напиться в последний раз. Собирайся, мы возвращаемся на Бэйфэн. — Ты, на удивление, бодр и свеж. Вчера ночью даже уходить не хотел. Хуа Фансянь вспомнил события прошлой ночи и свое мелкое притворство. Он устроил весь этот спектакль, дабы узнать истинные чувства Цзян Янь Вэя. — Алкоголь быстро выветрился. Умойся, приободрись и на выход. Жду тебя внизу! — с этими словами Хуа Фансянь спустился по лестнице. На первом этаже он встретил трактирщика за барной стойкой. Мужчина мягко ему улыбнулся: — Доброго вам утра, господин. Не хотите суп от похмелья? Вчера ваш спутник изрядно помучился, — рассмеялся хозяин. Хуа Фансянь с неловкостью ответил: — Ох, прошу меня простить, хозяин. Я доставил вам хлопот. — Не переживайте! Никаких проблем, — отмахнулся трактирщик, — Здесь были посетители гораздо неадекватнее. С одним я даже подрался и, конечно же, победил! — с хвастоством заявил мужчина, словно говорил о бравом поступке. Дожидаясь шисюна, Хуа Фансяню пришлось слушать многочисленные рассказы трактирщика: один фантастичнее другого. «Вэй-Вэй, где тебя черти носят?» — взмолился Хуа. Наконец, со стороны лестницы послышался топот, Хуа Фансянь вскочил с места, и взяв его за руку, утянул в сторону выхода. — Спасибо за все, хозяин! Отворилась дверь и за ней показалось ужасно знакомое лицо, наставника, если быть точнее. Хуа Фансянь захлопнул дверь, переглянулся с Цзян Янь Вэем, на лице которого застыло замешательство. Шуан Хуа протер глаза, списал все на галлюцинацию, и вновь открыл дверь, однако личико Лань Е Цзиня никуда не делось. — Кажется, я не до конца проснулся, и мне мерещится учитель, — залился неловким смехом Хуа Фансянь. — Тебе не мерещится. Я абсолютно реален, — мягко улыбнувшись, ответил Лань Е Цзинь. Двое учеников покрылись холодным потом — учитель нашел их. Хуа Фансянь хотел было сорваться с места и убежать, но учитель перекрыл пути к отступлению. Хуа Фансянь попятился, Лань Е Цзинь действовал без промедлений и схватил ученика за шкирку, как котенка. — Даже не вздумай убежать. Снова, — с нажимом произнес Лань Е Цзинь, сделав акцент на последнем слове. — Не сочтите за дерзость, но хотелось бы узнать: как вы нас нашли? — Пожалуй, начнем с того, в чем я был уверен: написать одну тысячу раз Дао Дэ Цзин невозможно. Для тебя. А заодно и для Вэй-Вэя. В библиотеке я вас не нашел, и ночью не явились. Ранним утром я спустился в Шэньчжэнь и услышал кое-что занимательное: невообразимой красоты девица, распевающая песни остановилась в городе. Чутье подсказывало, что мои ученики заблудились в таверне, в которой по счастливой случайности выступала та девчушка. «Когда Лань Е Цзинь стал подрабатывать Шерлоком?» — задался вопросом Хуа Фансянь. — Ох, боги. Разве побег того стоил? — негодование лилось из уст Лань Е Цзиня нескочаемым потоком, — А если бы столкнулись с неприятностями, или еще чего похуже? Кто знает, чем бы все кончилось. Хуа Фансянь поспешил вставить и свое слово: — Учитель, мы не настолько беспомощны, как вы думаете. По той же причине вы не дозволили полюбоваться праздником фонарей? Лань Е Цзинь промолчал. Хуа Фансянь был прав, они более не мальчишки и могут за себя постоять, однако принять данный факт было неимоверно тяжело. Недавно в Шэньчжэне проводилось грандиозное торжество — праздник фонарей. Лань Е Цзинь не позволил покинуть хребет, но его непокорные ученики ослушались его. Дело даже было не в том, что он им не доверяет, все гораздо сложнее. Лань Е Цзинь потерял своего ребенка во время праздника фонарей. Бандиты воспользовавшись суматохой, увели ребенка и безжалостно убили. Лань Е Цзинь долгое время обвинял себя в его гибели, и не желает, чтобы та история повторилась вновь, ведь его ученики стали для него семьей. — Да, я знаю, — пробормотал он, — В следующем году… я отпущу вас. Только больше не убегайте. — Обещаете? Я запомнил ваши слова! Ты слышал, Вэй-Вэй? У меня свидетель! — радостный Хуа указал на Цзяна. Лань Е Цзинь бросил на Цзян Янь Вэя короткий взгляд. Тот не проронил ни слова и был очень тихим, почти незаметным, будто пребывал в своих мыслях. «Сегодня он молчалив. За все это время даже не попытался заткнуть Фансяня. Между ними что-то случилось?» — задумался Лань Е Цзинь и похлопал его по плечу. — Вэй-Вэй, выглядишь уставшим. Не выспался? — Всю ночь думал о той прекрасной фее? — ехидно рассмеялся Хуа Фансянь, за что получил подзатыльник от наставника. Цзян Янь Вэй протерев глаза, отмахнулся: — А, да. Из-за шума не смог сомкнуть глаз, — то была наглая ложь. — Тогда взбодрись. У меня для вас новость. Расскажу, как дойдем до хребта. Лань Е Цзинь был взволнован состоянием Цзян Янь Вэя. Парень сам на себя не похож. Некие переживания тяготили его душу. Мужчина подумывал поговорить с ним, но небольшая проблема останавливала его: какие слова подобрать и с чего начать. Тогда его взгляд в немом вопросе переметнулся к Хуа Фансяню: «Что это с ним?» «Не имею понятия», — пожал плечами красноглазый парень, словно был непричастен. Весь путь троица прошла в неловком молчании. Забираясь по лестнице, Хуа Фансянь пожаловался на боль в суставах. Лань Е Цзинь списал все на старость и оставил ученика позади. Цзян Янь Вэй смерил его взглядом, в котором читалось: «Ничтожество. На тебя больно смотреть». Затем поднялся по лестнице вслед за учителем. «Милый. Почему он кажется мне милым? Что это за болезнь такая, раз этот идиот кажется мне милым?» — не понимал Янь Вэй. Лань Е Цзинь, выкроив подходящий момент, подозвал его ближе и произнес: — Жду тебя в час свиньи. Цзян Янь Вэй на мгновение замешкался, затем кивнул. Почему учитель назначил встречу? О чем хочет поговорить? Это как-то связано с их побегом? В голову лезут странные мысли — лучше не гадать и дождаться того часа. Полумертвый Хуа Фансянь, наконец добравшись до горного пика, упал замертво, отдав душу небесам. Цзян Янь Вэй сложил ладони в молитвенном жесте, Лань Е Цзинь же, выудив из рукава бумажные деньги, разжег пламя на ладони и сжег их. — Да упокоится душа этого несчастного. Да простят небеса все его грехи. — Учитель, вы всегда держите при себе ритуальные деньги?.. — прокряхтел Хуа Фансянь. — Да, на всякий случай. Специально ддя тебя, — поддакнул мужчина. Ученицы Бэйфэн рассмеялись, глядя на эту комичную картину. — Шиди все никак не привыкнет? Давно пора бы! — А дашисюн Цзян присоединился к учителю, ха-ха-хах! — подметила другая девушка, тихонько захихикав, — Когда-нибудь они вместе похоронят нашего шиди. — Так, ребятки, попрошу вашего драгоценнного внимания, — заявил Лань Е Цзинь и собрал вокруг себя учеников, — И ты воскресай, Фансянь. Как вы все знаете, каждые четыре года весной проводится состязание Четырех хранителей света среди сильнейших духовных школ. Придержите челюсти, — с этими словами в его руке возник свиток, на котором стояла печать, — В этом году нам посчастливилось стать полноправными участниками игр. Восторженные возгласы отдались эхом по всему горному хребту. Это реальный шанс доказать всей империи могущество школы Бэйфэн. Еще четыре года назад наставник свято верил, что сможет провести своих адептов на такое масштабное мероприятие, чего не скажешь об учениках. Те, в свою очередь, не были преисполнены той же уверенностью. Вмиг оживший Хуа Фансянь метнулся к Лань Е Цзиню. — Учитель, это правда?! — Нет, решил подшутить на старости лет. Конечно, правда, дурак! — руки Лань Е Цзиня так и чесались дать Хуа Фансяню очередной подзатыльник, — И я уже выбрал тех, кто будет представлять нашу школу: мой первый ученик Цзян Янь Вэй и ученик Хуа Фансянь. Возражения имеются? Может, кто-то хочет помериться с ними в силе? Между учениками возникло напряженное молчание: никто не храбрился оспаривать решение учителя. Все знали, насколько они свирепы в бою. Цзян Янь Вэй оправдывал звание чудища, Хуа Фансянь же, не ведающий страха, стал его собратом по оружию. Изнурительные тренировки не прошли зря — именно этого результата добивался Хуа Фансянь. Его цель: попасть на состязание в качестве представителя Бэйфэн и одержать победу над Хэ Сюэ. По сюжету романа, Хэ Сюэ сразил Цзян Янь Вэя на последнем этапе. Победитель получил славу и высокую должность в имперской армии, в то время как проигравший потерял все, что имел: любовь, гордость, уважение товарищей и чувство собственного достоинства, безжалостно растоптанное Хэ Сюэ. Хуа Фансянь не мог допустить падения друга в пучину отчаяния. Он проложит Бэйфэн путь к победе чего бы ему этого не стоило. Услышав свое имя из уст учителя, сердце Цзян Янь Вэя пришло в восторг. Несмотря на свою травму, он сможет принять участие на таком важном событии! Хоть душа ликовала, лицо его сохраняло прежнюю надменность. — На десятый день месяца начнутся игры. Мы должны прибыть за два дня до начала. А нашими соперниками будут ученики дворца Тяньняо, стальные розы башни Циньхэ и адепты цитадели Чжэньдао. — Что?! Стальные розы?! В башне Циньхэ обучаются девушки-воины! — А цитадель Чжэньдао крупнейшее заклинательское заведение. Я слышала, в ученики принимают только самых одаренных. Цитадель принимает участие каждые четыре года и всегда одерживала победу. — Нет же! В прошлый раз цитадель уступила дворцу Тяньняо! А шестнадцать лет назад неизбежно проиграли башне Циньхэ! Волнения среди адептов распространились как чума, стоило заслышать громкие имена соперников. Хуа Фансянь оставался спокоен, ибо дворец Тяньняо также примет участие, а значит, и Хэ Сюэ. Что касалось Цзян Янь Вэя, тот напряженно насупил брови. Лань Е Цзинь поспешил успокоить своих учеников: — Не предавайтесь панике. Соперники могут быть сильны, но это не значит, что они непобедимы. Даже в идеально сплоченной команде найдется брешь, которой вы должны умело воспользоваться, а не сидеть, поджав хвост. «Учитель верно говорит, — мысленно согласился Хуа, — Прежде чем заранее готовиться к проигрышу, необходимо тщательно изучить соперников. Сила и численное превосходство не обеспечивает победу на войне — важна стратегия и хитрость». Вечером того же дня Хуа Фансянь, трудившийся до седьмого пота, направлялся к общей купальне. Цзян Янь Вэй последовал за ним, смахивая капельки влаги со лба. Учитель полагается на него, от победы на состязаниях зависит его дальнейшая жизнь. Он не может ударить в грязь лицом. Хуа Фансянь понимал, какую бурю переживает парень в душе: томимый неправильными чувствами, на плечи Цзян Янь Вэя легла непосильная ноша. — Переживаешь из-за предстоящих состязаний? — как бы невзначай пихнул локтем Хуа Фансянь. Цзян Янь Вэй, медленно кивнув, перевел изумрудные глаза на шиди: — Мне страшно. Я так долго ждал возможности проявить себя, но сейчас… мне боязно, — златовласый опустил глаза на свою левую ногу, обхваченную сколопендрой, — Я не могу передвигаться без протеза. Противнику и гадать не нужно о моем слабом месте. «Прости… это я во всем виноват». — Прекрати. Не говори глупости, — упрек Хуа, — Обрати слабость в преимущество! Отгони прочь эти чертовы мысли! Не хочу слышать от тебя ничего, кроме уверенности в победе! Мы прославим пик Бэйфэн на многие годы, ясно тебе? Цзян Янь Вэй прикрыл глаза, уголки губ слегка приподнялись. Эта черта в характере Хуа Фансяня очаровывала его. — Обещаещь? Два чудовища Бэйфэн станут его героями? — Обещаю, — улыбнулся Хуа Фансянь, — А теперь пошли мыться. Одежда прилипла к коже, ужасно неприятно. — Только не усни в купальне, как в прошлый раз, иначе я тебя утоплю, а тело выброшу собакам, — пригрозил Цзян. *** Наступила глубокая ночь: горный пик погрузился в сон, за исключением нескольких лиц. В час свиньи Цзян Янь Вэй стоял перед хижиной учителя, не решаясь постучаться и войти. Внезапно двери перед ним распахнулись. От неожиданности Цзян Янь Вэй невольно отшатнулся. Учитель и ученик сошлись лицом к лицу. Цзян Янь Вэй отвел изумрудные глаза, не желая столкнуться с проницательным взглядом наставника. — Пойдем прогуляемся, — предложил Лань Е Цзинь. Цзян Янь Вэй молча последовал за мужчиной. Свежий ночной воздух, перемешанный с запахом свежей зелени, окутал их опьяняющим ароматом. Седой полумесяц показался в небе, освещая фигуру учителя и ученика. Россыпь ярких звезд в грациозном танце сопровождала бледный месяц. Цзян Янь Вэй с радостью избежал бы предстоящего разговора, имей он возможность проваливаться сквозь землю по одному лишь желанию. — Что успело произойти между тобой и Хуа Фансянем? Ты сегодня сам не свой, — начал Лань Е Цзинь. — Я плохо спал из-за шума, — отмахнулся Цзян Янь Вэй. — Когда это ты научился врать, Вэй-Вэй? Я не слеп и не глуп. Не пытайся вести меня за нос и скажи напрямую, — остановившись, потребовал мужчина. Златовласый сжал челюсть. Он хотел унести этот постыдный секрет с собой в могилу, однако учитель был непреклонен. — Не заставляй этого старика ждать, — учитель Лань, сложив руки на груди, поглядывал на ученика в ожидании ответа. — Учитель… — пересилив себя, начал Цзян Янь Вэй, — Каково это… любить мужчину? Озвучив вопрос, вставший комом в горле, Цзян Янь Вэй не решался посмотреть учителю в глаза. Лань Е Цзинь, не предвидевший подобных вопросов со стороны ученика, оцепенел, затем, вздохнув, улыбнулся: — Вспомнить бы бурную молодость… — Ваш возлюбленный… — Не стану спрашивать, откуда тебе это известно, но да… — с отвращением ответил Лань Е Цзинь, — Мой товарищ по оружию и, тот, кого я считал близким другом, ныне является главой дворца Тяньняо. Связь, о которой я долго сожалел, и о которой хочу забыть. Хочешь сказать, что полюбил мужчину? — Это плохо? — прикусив губу, спросил парень. Сердце в груди билось как сумасшедшее, словно вот-вот получит страшный приговор. Лань Е Цзинь не считал влечение к мужчинам чем-то предосудительным. — Какая разница: мужчина или женщина? Сердце работает не так и действует по своему усмотрению. Разрешения у тебя оно спрашивать не будет, оттого и слепо вверяет себя в руки другого человека, — подняв глаза к небу, рассудил мужчина, — Хуа Фансянь потревожил покой твоего сердца? И не думай отрицать. Цзян Янь Вэй смущенно кивнул. Его чувства так заметны? Что выдает его? — Пожалуйста, сохраните это в секрете. Он не должен узнать. — Назови причину. Стыдишься? Или сомневаешься? — Боюсь быть отвергнутым. Стать мерзким в его глазах. Лань Е Цзинь не находил слов: впервые его ученик проявляет интерес к такой щепетильной теме, как любовь, но объектом его воздыханий оказывается юноша, сохранивший нежный трепет чувств своей первой любви. «Фансянь вовсе не глупец и, наверняка, ему известна сильная привязанность Янь Вэя». — Вэй-Вэй, а не путаешь ли ты влечение и симпатию? Цзян Янь Вэй смолк. Дуновение легкого ветерка обдало юношу холодом, пробирающим до самых костей. Что значат слова учителя? Разве есть какое-то отличие между страстью и влечением? Какое из этих чувств действительно испытывает Янь Вэй? В голове возникло слишком много вопросов, ответ на которых предстоит узнать. — Учитель, я окончательно запутался… *** В течении следующих дней адептам пика Бэйфэн предстояла долгая дорога. В нескольких повозках разместились ученики, взволнованные предстоящим событием. Лань Е Цзинь, Хуа Фансянь и Цзян Янь Вэй заняли одну из повозок. Стоило ей тронуться, как юный Хуа тут же заскучал: — Почему мы не можем воспользоваться мечами? — Путь не близкий. Запас духовных сил не бесконечен. Если не хочешь выдохнуться раньше времени, молча наслаждайся поездкой, — соизволил объяснить наставник, — А теперь слушайте меня внимательно. Так как вы двое являетесь представителями нашей школы, то должны знать о правилах. Во-первых, участники скрывают свои лица под масками. Лань Е Цзинь протянул ученикам две маски на выбор: коварная лисица и уродливый демон с красным лицом. Хуа Фансянь отдал предпочтение лисице. Цзян Янь Вэю же досталась маска отображающая истинную личину демона. — Победитель сбрасывает с себя маску и являет лик всему миру совершенствующихся. Перейдем ко второму правилу: использование духовных сил и талисманов под запретом. Исключения составляют испытания, в условии которых допускается применение духовных сил. — Учитель, лучше расскажите о том, какие испытания нас ждут, — вмешался Хуа Фансянь. — Доподлинно не известно. Все решится за день до начала состязаний между главами участвующих духовных заведений. Подсказка от меня ничем вам не поможет, вы должны полагаться друг на друга. Помимо всего прочего, Цзян Янь Вэй и Хуа Фансянь были близкими друзьями. На эту крепкую связь и надеялся Лань Е Цзинь. — И еще одно негласное правило: тот, кто пустит кровь соперника, считается победителем. Правило, о котором непринято говорить, но с которым все считаются. Хуа Фансянь жадно зацепился за эту мысль, продумывая различные исходы событий. Прошло больше суток. Наконец, в клубах тумана показалась цитадель, что словно парила над землей. Цитадель Чжэньдао являла собой небольшой город, окруженный оборонительными стенами. Также она считалась безопасной и неприступной крепостью. Ее называли пристанью небожителей. Ходили легенды, что основателем цитадели является человек, в котором текла кровь небожителей. Бог милосердия и процветания, божество, наставляющее на путь истинный. Отсюда и название. Минув главные ворота, напоминающие каменных исполинов, процессия проходила по пустынной дороге. Поблизости слышался шум водопада, над котором была расположена цитадель. Сквозь полупрозрачные занавеси Хуа Фансянь осматривал округу и диву давался. — Это и есть цитадель Чжэньдао? Больше смахивает на город-призрак. — И то верно. Слишком уж тихо, — с подозрением бросил Цзян Янь Вэй. В конце концов, повозка остановилась. Почувствовав невероятную радость, Хуа Фансянь пулей выскочил и поспешил размять кости, однако замер на месте, подняв глаза. Во внутреннем дворе собралось великое множество пестрых красок. Прекрасные ученицы башни Циньхэ стояли, кротко опустив головы. Их фиолетовые одеяния привлекали глаз, ибо не каждый мог позволить себе фиолетовые шелка. Адепты дворца Тяньняо, напротив, задрав нос, высокомерно поглядывали на соперников с пренебрежением, красуясь золотистыми нарядами. Ученики же цитадели Чжэньдао, на удивление, были довольно скромны, облаченные в скромные одежды. Глава цитадели поспешил поприветствовать новоприбывших. Мужчина, в белоснежных даосских одеждах, почтительно поклонился: — Имею честь познакомиться с вами, господин бессмертный. Надеюсь, в дороге не возникло никаких трудностей и вы беспрепятственно добрались. — Благодарю, вы очень внимательны. Простите, что заставили вас ждать. Пока Лань Е Цзинь обменивался любезностями с главой цитадели, алые глаза Хуа Фансяня прошлись по заносчивым адептам дворца Тяньняо и лишь один человек отличался от них. Высокий юноша в золотистых одеждах с холодными, и в то же время манящими чертами лица. С мочки уха свисала сапфировая серьга, что идеально сочеталась с его глазами. Уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Хуа Фансянь ждал этой встречи несколько лет, представляя ее множество раз. Сладостное предвкушение отдалось по всему телу. «И снова здравствуй, Хэ Сюэ».