Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Солнце высоко поднялось в небе, взирая на мелких муравьев, что копошились в земле. Его лучи нещадно палили, освещая верхушки персиковых деревьев. Наступил долгожданный день: сегодня начнется первый этап состязаний «Четырех хранителей света». Приготовления были завершены. Все четыре команды встретились лицом к лицу, гордо возвысив собственные знамена. Софитовая черепаха севера символизировала духовную школу Бэйфэн. Золотая птица юга покровительствовала дворцу Тяньняо. Аметистовый тигр запада сторожил территорию башни Циньхэ. Нефритовый дракон востока стал защитником цитадели Чжэньдао. С минуты на минуту они жадно вцепятся друг другу в глотку, желая сломить и одержать верх в жестокой схватке. Сердце пропускало удары один за другим, что эхом отдавались в ушах. Главы собрались вместе и поприветствовали друг друга, затем глава цитадели торжественно произнес: — Наконец, наступил тот день, из-за которого вы все собрались здесь сегодня. Первый день состязаний Четырех хранителей света! — последовала буря восторженных криков, — Как сгорит палочка благовония, мы начнем испытание, а пока расположитесь в своих шатрах и приготовьтесь к первому этапу. Ученики школы Бэйфэн вошли в синий шатер с изображением черепашьего панциря, в волнении бормоча: — Поверить не могу, что я здесь! Кажется, что все происходящее сон! — Ах, мне так боязно! Вдруг мы проиграем в первом же раунде? — Сестрицы, не переживайте! Я ни за что не проиграю! — вмешался Хуа Фансянь, добавив: — Насчет Вэя-Вэя ничего не могу сказать. Не внушает мне его зеленый вид доверия… — Эй, придурок! Я не собираюсь тебе уступать! — огрызнулся златовласый. Лань Е Цзинь приложил палец к губам и вой учеников всего за секунду стих. Мужчина начал: — Знаю, вы все сейчас как на иголках. Я тоже переживаю, но стараюсь не показывать вам этого. Ха-а, просто помните: не важно, каким будет итог состязаний — для нас вы в любом случае победители и герои Бэйфэн. Ласковый голос и проникновенная речь наставника успокаивали, заставив губы изогнуться в улыбке, а сердце замедлить бешеный ритм. Хуа Фансянь воспрял духом от довольно неловких речей учителя, Цзян Янь Вэй же, казалось, был немного смущен. Несмотря на слова наставника, он хотел вернуться на пик с победой, дабы доказать всему миру, что он способен на любые подвиги. — Учитель, вы правда не разозлитесь? — с любопытством вопросил Хуа. — Ничуть, — как на духу выдал Лань Е Цзинь. — Отлично. Значит, мы с чистой совестью можем проиграть, — хитро улыбнулся парнишка, готовый выйти из шатра. Однако крепкая хватка заставила Хуа Фансяня остановиться. — Посмей, коль жизнь не дорога, — угрожающе произнес Лань Е Цзинь, сжав головушку ученика. Хуа Фансянь звонко рассмеялся, а все из-за противоречивости Лань Е Цзиня. Попавшийся в его хитрую ловушку, мужчина вздохнул и всучил адепту синюю маску. — Вчера уверенность так и лилась через край. Что прикажете делать сейчас? Переживать за вас двоих? — обратился к ученикам Е Цзинь. — Просто наблюдайте, учитель, — ответил Цзян Янь Вэя, попутно надевая красную маску демона, — Мы прославим пик Бэйфэн. — Другого ответа я от тебя и не ожидал, — удовлетворенно произнес Лань Е Цзинь, — Осталось немного времени до начала. Я буду наблюдать за вами. В случае чего, не поддавайтесь панике, — напомнил наставник. Хуа Фансянь примерил на себя новую маску. Станет ли он другим человеком? Или же он останется все тем же Хуа Фансянем? Маска прилипла к лицу, Хуа распахнул алые очи и осмотрелся сквозь узкие щели. Обзор сузился, но, благо, вскоре глаза начали привыкать. Отодвинув полог, Хуа Фансянь вышел из шатра, а вслед за ним подтянулся и Цзян Янь Вэй. Солнце скрылось за слоистыми облаками. Удивительно, как за короткий срок может измениться погода. Вскоре перед ними развернулись высокие стены, что вились длинной змеей по всей округе. Не было видно конца и края, словно лабиринт тянулся бесконечно. Шуан Хуа напряженно сжал пальцы руки, бросив взгляд на Цзян Янь Вэя, который не мог отвести глаз от высоких зеленых стен, словно поддавшись гипнозу. «Что же он чувствует? Не могу понять», — задался вопросом парень. Затем его взгляд метнулся в сторону соперников. Как и ожидалось, дворец Тяньняо выставил своего лучшего ученика — Хэ Сюэ. Тот был в белой маске, которая отражала его беспристрастную натуру имперского генерала. Напарником стал невзрачный худощавый юноша, настоящая картонка. Самым смешным, по скромному мнению Хуа, было то, что цитадель Чжэньдао на полном серьезе выбрала в качестве своих представителей Ма Юня и Су Миня. На лицах красовались маски шутов, что чудно им подходили. Чуть поодаль стояли девушки-воины башни Циньхэ. Несмотря на нынешние обстоятельства, ученицы башни не теряли утонченности и шарма. Их чудные лица прятались под масками цвета фарфора, украшенные различными цветными узорами. На высоких трибунах расположились главы. Они наблюдали за испытанием с другого конца лабиринта. Глава цитадели возник перед игроками. Восемь человек одновременно повернули головы, уловив стук сапог. Бай Гуан громко произнес: — Как вы все знаете, суть испытания заключается в том, чтобы найти своего партнера в запутанном лабиринте. Но есть несколько условий: первое, повторюсь, заклинательские техники под запретом. В случае нарушения правил, немедленно последует наказание. Второе, искать придется вслепую, — глава цитадели щелкнул пальцами и перед глазами возникла кромешная тьма. Колени подогнулись. Черная лента плотно прилегла к глазам, не пропуская лучи света. Хуа Фансянь ощутил присутствие чужого позади себя, предположительно, молодого человека высокого роста. «Что это было? Как он это сделал?! Я даже не услышал, как он подошел!» Все восемь человек были лишены зрения, стоя на коленях. Глава цитадели продолжил: — Третье, постарайтесь не поддаться искушению. После его слов образовалась мертвая тишина. Всего мгновение назад перед входом в лабиринт стояли восемь человек, сейчас их количество сократилось до четырех. Не ощутив ауры товарища, Хуа Фансянь, поддавшийся секундной панике, хотел было окликнуть Цзян Янь Вэя, однако сумел сдержать порыв. Бай Гуан снова подал голос: — Что ж, пора начинать. Мужчина в белых даосских одеждах исчез, оставив четырех людей у входа. Человек, стоявший позади Хуа, исчез. Первым поднял колени и шагнул в неизвестность Хэ Сюэ, лицо которого скрывала белая театральная маска. Минутой позже подтянулась юная ученица башни Циньхэ. Собрав волю в кулак, Ма Юнь ринулся к лабиринту. Хуа Фансянь остался совсем один: плохое предчувствие останавливало его. Опасность дышала в спину, душа предостерегала, но выбора нет: нужно двигаться вперед, в глубине лабиринта его ждет Янь Вэй. Игра началась. Выход только один. Все пять чувств обострились до предела. Парень прислушивался к каждому шороху, вдыхал запахи, окружающие его. Кончиками пальцев он хватался за зеленые стены, таким образом ориентируясь в пространстве. Хуа Фансянь замедлил шаг. Пусть он и потерял зрение, чувства никогда не подводили его. Сконцентрировав всю духовную энергию на кончиках пальцев, Хуа отчетливо ощутил чужую, но прекрасно ему знакомую ауру. Духовная сила Цзян Янь Вэя ощущалась слабо, однако найти его было реально. — Аура Вэй-Вэя, — прошептал Хуа Фансянь, — Подожди немного. Я найду тебя. — А что насчет меня? У самого уха раздался до жути знакомый голос. Спину накрыла волна неконтролируемой дрожи. Сердце разорвало грудь. Его руку накрыла прохладная ладонь мертвеца. Хуа Фансянь прерывисто вздохнул. «Только не сейчас…» — взмолился он. — Ах, мой милый, мы не виделись целых три года. Словами не описать мою тоску, — выдохнул он, — Успел соскучиться по мне? — Исчезни, — грубо ответил Хуа Фансянь, локтем оттолкнув человека в сторону. Беловолосый мужчина обратил янтарные глаза на юношу. Его бледное лицо на несколько секунд потемнело. — Ты не рад мне? — Чего ты хочешь? Почему именно сейчас? — спросил Шуан Хуа, заскрежетав зубами, — Отойди. У меня есть дела поважнее. Нет настроения играть с тобой. Мужчина встал перед ним и притянул парня за талию. Сквозь отверстия маски проглядывала черная ткань. Дыхание сбилось, сердце панически застучало, разрываясь. Призрак в траурных одеждах мягко улыбнулся: — Мой цветочек, я не отниму у тебя много времени. Хотел узнать, ты разгадал загадку? Времени у тебя было предостаточно. Хуа поджал губы. Подсказка была крайне расплывчатой, а ответ притянут за уши. — Один знает все, другой — ничего, а третий более не жилец, — повторил он, — Цзянлин-цзюнь, Хэ Сюэ и я — ответ загадки. Это ты хотел услышать? Мужчина молчал, оттого Хуа Фансяню стало еще страшнее. Он не мог видеть его лица, не понимал, куда направлены янтарные очи зверя. Спина натянулась, как тетива лука, готовая вот-вот пустить стрелу, а с виска стекали прозрачные капли испарины. Внезапно послышался смешок, заставивший Хуа Фансяня вздрогнуть. — Неверно. От короткого «неверно» сердце ушло в пятки. Что значит «неверно»? Беловолосый, приложив руку к его щеке, коснулся холодной синей маски. — Это вывод, к которому ты пришел за три года? Мой милый Хуа, я надеялся, что ты сможешь найти ответ столь простой загадки, — насмешливым тоном произнес призрак. — Цзянлин-цзюнь, малыш Хэ и ты? Ответ ведь так очевиден. — Очевиден? Простой? — переспросил юный Хуа, — Напротив, ты лишь усложнил мне задачу. Как я должен был понять? «Не было никаких зацепок. Я даже не знаю, кто стоит передо мной, что за существо меня преследует. Человек ты или демон?» — Раз загадка до смеху проста, не изволишь ответить на нее сам? — просьба рассмешила призрака. — Так не интересно. Ты должен сам понять. Заглянуть глубоко в свои воспоминания. Жизнь Хуа Фансяня всего лишь игрушка в его руках. Игрушка, которую он может выбросить в любой момент, как только она наскучит. Это и произошло в прошлом. Призрак всегда наблюдает за ним издалека, и, видимо, очень разочаровался в прошлой жизни. Хуа Фансянь поднял руку и провел кончиками пальцев по шее, окольцованной уродливым шрамом. — Нравится? Меня тошнит от одного взгляда на него. Вспоминается твое только противное рыло. Может, это и есть ответ? Прохладная ладонь скользнула к шее, слегка надавливая: — Красиво. Этот шрам прекрасно смотрится на твоей белоснежной коже. Оставить бы еще несколько. — Не хочешь сказать, как прошел мимо защиты цитадели? — Сам как думаешь? — спросил мужчина в белых одеждах, сжимая его горло. — Кха, похоже, это был глупый вопрос. Такому существу как ты, никакой защитный барьер нипочем, — откашлившись ответил он, — Не боишься, что тебя увидит кто-то еще помимо меня? Ослабив хватку, призрак лениво протянул: — Нас окружает густой туман. Как ни старайся, а дальше вытянутой руки ничего не увидишь. Прошу заметь, я не приложил к этому руку. Хуа Фансянь вдохнул всей грудью, восполняя недостаток кислорода. На коже остались красные отметины, оставленные мужчиной перед ним. Одна рука расположилась на талии Хуа, вторая же переплелась с его пальцами. Седовласый призрак с жаром прошептал: — Подаришь мне один танец? — Я имею право отказаться? — уточнил Хуа Фансянь. — Или тебе нравится сначала душить людей, а после приглашать на танец? — Коль согласишься, поведаю тебе маленький секрет. Думаю, ты не прочь узнать имя своего возлюбленного убийцы. «Имя? Спустя годы преследований и пыток он решил назвать свое имя? Засунь свое благородство знаешь куда? Хотя, с другой стороны, мне важно знать, кто он такой», — размыслил парень, покусывая губы. — Хорошо, — неохотно согласился Хуа, — Закружи меня в безумном танце, что вытеснит тебя из моих мыслей. Веди меня. Танец с загадочным убийцей — на какие еще безумные действия придется идти ради желанных ответов? Роль ведущего взял на себя партнер, облаченный в траурные одежды. Хуа Фансянь двигался инстинктивно, переставляя ноги в том же ритме, что и мужчина. Каждое движение давалось с трудом, словно босыми ногами ступать по раскаленной лаве, ходить по острому лезвию меча. Только Хуа открыл рот, чтобы задать интересующий вопрос, как беловолосый, придерживая его за спину, наклонил назад, затем резко притянул юношу к себе. На секунду Хуа Фансянь ощутил головокружение, однако не было времени, чтобы перевести дух, ибо кровожадный партнер утянул его в умопомрачительный танец, отдаленно напоминающий чувственный танго. — В твоих движениях всегда присутствует страсть и пылкость. Как подобные танцы называются в твоем прошлом мире? «Стриптиз», — чуть не вырвалось из уст Хуа Фансяня. — Пробудился интерес к моей прошлой жизни? Напрасно. Будь умницей и ответь: как твое имя? Бледные губы изогнулись в ухмылке, голос ласково произнес: — Бай Син. «Белое сердце» — так его звали. До чего печально звучит его имя, однако оно прекрасно подходит владельцу, словно его жизнь была полна невзгод и печалей, а сердце утратило насыщенный алый цвет, став бледным, как полотно. Опустошенная грудь, в которой более не билось сердце. Бай Син, замедлив движения, с любопытством спросил: — Что скажешь? Доволен? Хуа Фансянь некоторое время молчал прежде чем коротко ответить: — А-Син. Янтарные глаза широко распахнулись, зрачки походили на головку иголки. В этот короткий миг Бай Син, казалось, потерял самообладание. Похоже, Хуа Фансянь нечаянно прикоснулся к его загноившейся ране. Что-то переклинило, и Бай Син, отшвырнув Хуа Фансяня к стене, занес над головой и сжал его запястья. — Что ты сказал? Повтори, — приказал он. Боль распространилась по руке, пульсируя. Кровь, бежавшая по венам ощущалась все отчетливее. Хуа Фансянь сжал пальцы, опустив голову. Свободной рукой Бай Син поднял его за подбородок, требуя ответа: — Скажи это. Хуа Фансянь посчитал это отличной возможностью поддразнить мужчину, и голос сладкий, словно патока, растекся: — А-Син, ты делаешь мне больно. Отпусти. Вены на виске Бай Сина вздулись. Красные сосуды в белках глаз стали отчетливее. Еще немного и монстр, закованный в цепи, вырвется на свободу. Глаза, налитые кровью, забегали из стороны в сторону, будто бы перед глазами возникла картина давно минувших дней. «А-Син! Ты делаешь мне больно! Прошу, отпусти…» — Что-то не так, мой дорогой А-Син? — продолжал давить юноша в маске. Пальцы Бай Сина слегка подрагивали. — Хах! — Бай Син не смог сдержать смех, рвущийся наружу, — Ха-ха-ха-хах! Ты снова зовешь меня «А-Син»? «Снова» — этого и ожидал услышать Шуан Хуа. В глубине души он чувствовал, что должен сказать ласково, возможно, даже с привязанностью, произнести имя собственного убийцы, однако реакция Бай Сина превзошла все его ожидания. Тот ослабил хватку. Воспользовавшись эти моментом, Хуа Фансянь поднял руку и погладил седовласого призрака по щеке. К его большому сожалению, сквозь черную повязку никак не разглядеть чужого лица, узнать, какими чувствами он раздавлен. Пальцы медленно опустились к губам, слегка надавливая: — Нравится? Я бы с радостью продолжил нашу игру, но хочу поскорее отыскать кое-кого и пройти испытание. Будь хорошим мальчиком, и оставь меня в покое на ближайшие тридцать лет. Хочу прожить спокойную жизнь без лишней головной боли. — Больше ничего не хочешь сказать? — несколько разочарованно спросил Бай Син, слегка улыбаясь. — А ты готов ответить на все интересующие меня вопросы? — парировал Хуа, — Я потратил на тебя бесценное время, а теперь разреши откланяться. Хуа Фансянь развернулся, и, ступив несколько шагов, услышал голос полный ядовитой насмешки: — Не ты ли был тем, кто ранее трясся от страха передо мной? Или напускная смелость часть твоего образа? Поддельное равнодушие треснуло. Скрыть быстро бьющееся сердце не удалось. От золотистых звериных ничего не утаишь. Хуа Фансянь безгранично радовался тому, что маска скрывала его личико, перекошенное гримасой страха. «Блеф не прошел? Я изо всех сил старался говорить непринужденно! Этот ублюдок слишком внимателен к мелочам». — У меня много лиц. Тебе ли не знать, — ответил Хуа, пожимая плечами, — Притворству учат в публичном доме. Советую, начать подрабатывать куртизанкой — научишься лучше скрыть свои эмоции. Приподняв маску, Хуа Фансянь обнажил зубы и победно улыбнулся. — Надеюсь, мы не скоро свидимся, А-Син. Фигура в темно-синих одеждах скрылась в густом тумане. Бай Син все стоял на том же месте, сверля глазами угол, за которым исчез возлюбленный. Хуа удалось застать его врасплох, слегка припугнуть, но это было критически мало. Уголки губ вновь приподнялись в сладком предвкушении, в ожидании следующего хода и точки невозврата. — Ах, прошло много лет, а ты все еще заставляешь содрогаться и уповать на то, что истина вскоре всплывет наружу. Жду с превеликим нетерпением. «А-Син!»