Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Перед глазами беспросветная тьма. Неволей казалось, что именно так выглядит потеря зрения. С туманным разумом Цзян Янь Вэй повертел головой в поисках источника света. Затем парень вспомнил недавние события: повязка на глазах была одним из главных условий. Понемногу все пять чувств стали восстанавливаться. Только Цзян дернул руками, как ощутил, что запястья находились в узкой петле. Цзян Янь Вэй стоял на коленях, привязанный вервием бессмертных к железному колу, что был прибит глубоко в землю. — М-мх!.. — изо рта выходили только неразборчивые звуки. Помимо глаз, связан был и рот. «Что за? Какого черта?!» Переварить происходящее стало настоящим испытанием на прочность. Не шелохнуться, не подняться, и не позвать на помощь. Цзян Янь Вэй постарался ровно дышать и не поддаваться панике. Нужно сосредоточиться. Глава цитадели не говорил о подобном! «Так, успокойся, Янь Вэй. Скорее всего, это и есть испытание, о котором говорил глава цитадели. Хуа Фансянь должен отыскать меня, верно? Но как же он это сделает? — размыслил юноша, — Получится ли у меня воспользоваться духовными силами?» Цзян Янь Вэй чувствовал слабость во всем теле, словно конечности вот-вот отвалятся. Тело было ватным. Сконцентрировать всю духовную силу в одной точке стало неимоверно тяжело. Цзян Янь Вэй выдохнул через нос, попытки сосредоточить силы оказались тщетны. «Почему я так слаб? Что с моим телом?» Сладковатый аромат дразнил рецепторы, забив ноздри. Видимо, он вдыхал этот аромат довольно длительное время, оттого и не сразу почуял. «Все дело в этом запахе? Он меня ослабляет?» Цзян Янь Вэй предпринял очередную попытку. В этот раз ему удалось покрыть все тело тонким слоем духовной энергии. Этого должно хватить, чтобы Хуа Фансянь не прошел мимо него. «Скорее, дурак! Найди меня!» Расставшись с беловласым призраком, Хуа Фансянь продолжил поиски. Придерживаясь рукой стены, парень уверенно шагал вперед. Помимо клубов сладковатого аромата, в воздухе витала чужая духовная энергия. Сильнее всех отличалась жаркая, как пламень, аура Цзян Янь Вэя. «Тебя ни с кем не спутаешь, шисюн», — ухмыльнулся Хуа Фансянь. Хотелось скорее отвлечься, забыть произошедшее, однако навязчивые мысли все продолжали лезть в голову. Бай Син — имя убийцы, того, кого Хуа Фансянь ненавидел всем сердцем и душой. Мотивы действий Бай Сина оставались загадкой для Шуан Хуа. Чего он хочет? Какие цели преследует? Хуа Фансянь остановился. Странное видение беспокоило его. Лишь из уст сорвалось имя, как в глазах потемнело, и возникли причудливые фигуры, а в ушах громко звенело. На сетчатке глаза ярко отпечатались налитые кровью янтарные очи, полный безумия, и надрывающийся слезливый голос: «А-Син, ты делаешь мне больно! Прошу, отпусти!» В тот самый миг тело не подчинялось Хуа Фансяню, слова самовольно покинули уста, словно так и надо. На секунду Бай Син замешкался. Всего несколько слов выбили его из колеи, чем ловко воспользовался Хуа Фансянь. «Обрывки моих воспоминаний? Или прошлого владельца тела? Годы идут, а у меня все больше вопросов, чем ответов», — посетовал Хуа. В нос ударил едкий сладковатый запах. Чем дальше, вглубь лабиринта пробирался Хуа Фансянь, тем насыщеннее становился аромат. Сморщив нос, он продолжил передвигаться. Вскоре юноша остановился — причиной тому, послужил торопливый звук шагов, предположительно, девушки. Медленно, но верно та передвигалась по лабиринту. Хуа Фансянь ускорил темп, оставляя ученицу из башни Циньхэ позади. Едкий аромат становился все сильнее. Дышать становилось все труднее, сладкий запах дразнил обонятельные рецепторы. Хуа Фансянь изо всех сил старался перебороть желание сорвать маску и прикрыть чем-нибудь нос. Внезапно его отвлек шум позади. Размеренный стук каблуков все приближался, позади возникла фигура рослого мужчины. Его тень накрыла Хуа Фансяня. Только парень хотел обернуться, как ощутил тепло чужой руки на своей. — Сянь-гэгэ, прости. Сердце пропустило удар, разрывающий грудь. Мелкая дрожь распространилась по всему телу, словно электрический импульс. Почему именно сейчас? Почему? — Хэ Сюэ?.. «Он вспомнил обо мне? Нет, его голос слишком глубокий. Секунду…» — Это все из-за меня. Я не смог тебя уберечь, — Хэ Сюэ заговорил вновь. «Это не он. Ты не Хэ Сюэ! — Хуа Фансянь хотел было выдернуть руку, однако ему не хватило мужества. Прикусив губу, парень заключил, — Шисюэ-цзюнь…» После смерти возлюбленного Хэ Сюэ занял престол, как второе лицо после императора. Вэнь Лин, как единственный наследник Цзянлин-цзюня, не мог унаследовать имперский трон в столь юном возрасте, так как не имел навыков управления целой империей, оттого Хэ Сюэ и пришлось заместить покойного правителя. Чиновники и военные не стали спорить с его решением, причиной служил страх перед юношей, ибо тот обладал необузданной силой. Система показала некоторые фрагменты жизни Хэ Сюэ. Из-за нескончаемых кровопролитных войн нового правителя прозвали Шисюэ-цзюнь. В народе новый император прослыл деспотом и завоевателем, но никто не знал о его раненом сердце и утомленной невзгодами душе, не понимал, отчего он так поступает, и почему его супруга, которую предоставило соседнее государство во имя заключения брачного договора, все еще не родила от него наследника. Каждый день, в течении десятка лет, Хэ Сюэ посещал павильон, в котором хранилось тело его возлюбленного. Тело Хуа Фансяня ничуть не изменилось, будто все эти годы он сладко спал в хрустальном гробу. Его шея была перевязана шелковой лентой. Он помнил каждую деталь. Помнил все, что показала ему система. Помнил каждое слово Хэ Сюэ, произнесенное с сожалением, и его смерть. Но почему сейчас он снова стоит перед ним как ни в чем не бывало? Ошибки быть не может — Шисюэ-цзюнь стоит перед ним, преклонив колени. «Это галлюцинации! Все из-за этого запаха! Он вызывает видения!» — закричал Хуа. — Сянь-гэгэ, — Хуа Фансянь застыл, сердце отозвалось тупой болью, грудь защемило, — Сянь-гэгэ, вернись ко мне. Я тоскую по тебе. Холодная щека потерлась о ладонь Хуа Фансяня. Юноша хватал ртом воздух. Он разрывался между жаждой заключить его в крепкие объятия и расцеловать и жаждой убежать прочь, однако ноги одеревенели. «Почему это видение такое реальное? Чем я заслужил такие мучения? Прошу, исчезни», — взмолился Хуа. Холодные губы накрыли тыльную сторону ладони. Кожей он ощутил разодранные губы Хэ Сюэ. Его голос звучал тихо, немного утомленно. Мужчина продолжил: — Я пытался найти того человека, но он словно сквозь землю провалился. Будто его никогда не существовало. С твоим уходом жизнь во дворце изменилась, он стал моей клеткой. Ты забрал ключ с собой. — … — Хуа Фансянь молча слушал, не смея прерывать. — Но я не виню тебя. Ты — моя свобода. Пухлые губы сжались в линию, зубы заскрипели в бессилии. Возможно, в другой вселенной действительно существовал Хэ Сюэ, покончивший жизнь самоубийством. Однако даже после смерти им не суждено свидеться вновь. Обреченные скитаться в одиночестве души. — Отпусти, — не решительно пробормотал Хуа Фансянь. Голос тихо шептал, словно боялся спугнуть. — Нет, я не могу. Спустя много лет я вновь чувствую тепло твоей кожи. Прошу, не уходи. Я не смогу пережить это чувство вновь. Несколько прозрачных бусин упали на землю. Подрагивающими пальцами Хуа Фансянь приподнял маску, однако, одернув себя, остановился. Черная повязка пропиталась влагой, с подбородка стекали несколько капель, образовавшие влажные дорожки на щеках. — Хуа Фансянь? — поднял голову Шисюэ-цзюнь. Юноша в синей маске дернул рукой, прошептав: — Ты не Хэ Сюэ. Лишь жалкая иллюзия. Уйди прочь. Слабый поток воздуха обратил в пыль фигуру мужчины в черно-золотых одеждах. Шисюэ-цзюнь исчез, но боль, причиненная им, осталась. Сжав ладони до боли, Хуа Фансянь продолжил поиски. Не стоило большого труда догадаться, что тот самый сладкий аромат, от которого кружится голова, вызывает реалистичные видения. « — Третье, не поддайтесь искушению», — вспомнились слова хозяина цитадели, Бай Гуана. «Вот что имел ввиду глава цитадели, — заключил Хуа Фансянь, — Я чуть было не снял с себя маску. Этот ядовитый дым знает обо всех моих слабостях». Хуа Фансянь решил пойти на отчаянный шаг. Раз дым насильно погружает в мир иллюзий, придется крепко хвататься за реальность. Раскрыв ладонь, Шуан Хуа провел по ней пальцем. Поток ветерка лезвием провел по коже, и на ладони возник неглубокий порез. Алые бусины, стекающие с руки, окропили зеленую траву у ног. «Теперь придется сильно постараться, чтобы снова затащить меня в сладкий мир иллюзий», — он сжал ладонь до такой степени, что побелели костяшки. Боль от кровоточащей раны не позволит погрузиться в ужасно реалистичную иллюзию. Мираж более не страшен. Внезапно до ушей донесся знакомый голос. Хуа Фансянь прислушался к шуму. Бормотание сменилось криком, а после быстрым звуком шагов. — Нет! Оставь меня в покое!!! Уходи!!! «Ма Юнь, — догадался Хуа, — Попался в путы иллюзий. Интересно, что же ему привиделось?» — Ненавижу тебя! Почему ты просто не умер?! — надрывающийся голос Ма Юня, переходивший в безумный крик, становился все громче. Парень бежал куда глаза глядят, однако тени следовали за ним по пятам. Хуа Фансянь не обращал на него внимания, однако, судя по шуму, Ма Юнь был недалеко. Брови свелись над переносицей в немом отвращении. Еще немного, Цзян Янь Вэй близко. Свернув за угол, Хуа Фансянь ударился лбом об стену. «Черт. Неужели тупик?» — зашипел Хуа. Стена, в которую врезался Хуа Фансянь, была странной на ощупь, на кончиках пальцев отпечаталось биение сердца. «Этот человек… он скрыл свое присутствие? Кто ты?» Человек перед ним не дрогнул. Хуа Фансянь внаглую продолжил исследовать чужое тело, слившееся со стеной. Человек оказался довольно высокого роста и крупного телосложения. Дав волю рукам, его тонкие пальцы поднялись к лицу, что пряталось под белой маской. Тыльной стороны ладони коснулся холодный металл. То была серьга из трех ромбовидных камней. «Моя сапфировая серьга?..» Пальцы рефлекторно потянулись к губам, приподняв маску. Да, знакомые ему тонкие губы и прохладные щеки. Губы разомкнулись, и холодный голос остудил его жар. — Довольно бестактно с твоей стороны ощупывать незнакомца. Я тебе симпатичен? Холодные пальцы Хэ Сюэ переплелись с пальцами Хуа Фансяня. Сердце забилось в экстазе, Хэ Сюэ был реален. Переборов в себе желание искусать тонкие губы, Хуа Фансянь притянул парня к себе за подбородок. В прошлом, Шуан Хуа должен был задрать голову, дабы заглянуть ему в глаза, однако сейчас разница в их росте была небольшой, а все благодаря усиленным тренировкам Хуа. Горячее дыхание коснулось бледного лица. — Так и будешь молчать? — спросил Хэ. Хуа Фансянь и не собирался ему отвечать. Тогда в голову Хэ Сюэ ударила абсурдная мысль: — Это ты? Под «ты» Хэ Сюэ подразумевал своего новоиспеченного друга и преследователя в лисьей маске. Хуа Фансянь продолжал хранить молчание, приподнятые уголки губ медленно упали. Указательным пальцем он прижал губы Хэ Сюэ, словно просил молчать, не говорить ни слова. Простояв так с минуту, Хуа Фансянь отстранился от юноши в золотых одеждах. Хэ Сюэ протянул руку, однако сумел поймать лишь воздух. Он вновь скрылся, убежал. — Почему он не произнес ни слова? Тишина ему милей? «Какого черта это испытание такое тяжелое? — выругался Хуа Фансянь, — Чертов лабиринт! Конца ему нет! Прости, Вэй-Вэй, заждался небось». Тем временем Цзян Янь Вэй держался как мог. Конечности затекли, голова шла кругом от сладкого аромата, а темнота нагнетала. Еще немного, и он сойдет с ума. Где же шиди? — Мгх… — утомленно промычал златовласый. Светлые брови сошлись над переносицей, черты лица посуровели. С виска стекали капли пота, а грудь заходила ходуном. «Тяжело… как же тяжело… Куда ты пропал, Хуа Фансянь?!» Мгновением позже Цзян Янь Вэй ощутил, как прохладная ладонь приподнимает его за подбородок и отбрасывает прочь маску. Затем чужие пальцы нежно отвязали кусок ткани у рта. Восполняя недостающий кислород, Цзян Янь Вэй хватал ртом воздух. С губ стекала тонкая нить слюны. — Ха-а… Через несколько секунд повязка на глазах ослабла. Поморгав несколько раз, Цзян Янь Вэй разглядел фигуру возвышающуюся над ним. Алые глаза — именно их заметил Цзян Янь Вэй, когда к нему вернулось зрение. — Хуа Фансянь?.. Верно, то был Хуа Фансянь. Тот мягко улыбался. Цзян Янь Вэй не мог отвести глаз, словно человек перед ним являлся воплощением божества. Ладонь, испещренная мозолями, пригладила его щеку. — Прости. Долго ждал? Отчего его голос звучал столь странно? Словно сладкий мед лился из уст. — Нет… все хорошо, — в беспамятстве пробормотал Цзян. Хуа Фансянь склонился над ним. Сердце златовласого юноши застучало боевым барабаном. Их лица разделял всего цунь. Кадык дернулся, плечи задрожали. В следующий миг их губы слились в жарком, упоительном поцелуе. Глаза панически забегали. Что он творит? Нет, это неправильно! Но почему он не может противиться его напору? — Стой…мгх… — шумно выдохнул Цзян Янь Вэй. Парень не знал, как себя вести в этой ситуации. Он был связан по рукам и по ногам: все, что он мог сейчас делать — поддаться сиюминутному желанию. В голове образовался туман, тело не слушалось. Отстранившись от его губ, Хуа Фансянь прошептал: — Ты возбудился от одного поцелуя? Зеленые глаза с поволокой поднялись на развратного юношу. Рубиновые очи Хуа Фансяня показались странными. Что-то в них манило и отталкивало в одно и то же время. Он никогда не смотрел на Цзян Янь Вэя таким глазами. Словно это был не он, а другой человек… «Нет!» — Ты… не Хуа Фансянь! Исчезни!.. — воскликнул златовласый. Губы растянулись в улыбке, глаза заблестели. Верно, виной всему тот запах, от которого кружилась голова. — Разве это плохо? Ты ведь всегда хотел его. — Я сказал исчезни! — прорычал Цзян Янь Вэй. Фальшивый Хуа исчез, перед глазами вновь возникла кромешная тьма. Златовласый прикусил губы, сердце все еще бешено стучало, но не от волнения, а от стыда. Как этому аромату удалось вскружить ему голову и заставить поверить в реальность происходящего? «Ты жалок, Цзян Янь Вэй… Где же предел твоей жадности?» Прошло несколько минут и послышался шорох шагов. Цзян Янь Вэй прислушался, человек приближался с каждым шагом. Задержав дыхание, он прислушался. Эта аура была ему знакома. Неужели он?.. Равномерные шаги приостановились. Кажется, этот человек пристально изучал Цзян Янь Вэя. Полностью убедившись в своих догадках, он произнес: — Нашел. Заскучал, шисюн? Цзян вздернул голову. Сейчас он был уверен в подлинности того, кто стоит перед ним. Ткань со рта ослабла и спала. Невольно улыбнувшись, тот ответил: — Долго же ты. Чуть не заснул. — Прости, возникли кое-какие проблемы. Радуйся тому, что я вернулся в целости и сохранности. Почему ты связан? — опустившись, спросил Хуа. — А мне почем знать? Последнее, что я помню, как у входа в лабиринт мне завязали глаза. Проснулся здесь связанным. Развязывай сначала, потом вопросы задавай! Передвигаясь на ощупь, Хуа Фансянь нашел конец вервия бессмертных, прикрепленный к железному колу и развязал узел. Цзян Янь Вэй потер окоченевшие запястья и размял плечи. Хуа помог старшему подняться на ноги. Качнувшись, парень проворчал: — Я уж было подумал, что лишусь еще одной ноги. — Это было бы слишком просто. Шисюн, будь осторожен. Не вдыхай слишком много этого ядовитого дыма, иначе попадешь в ловушку иллюзий. Ох, а вонь здесь гораздо сильнее. — Спасибо за предупреждение. Я успел догадаться. Веди скорей к выходу, у меня голова кружится. С поддержкой младшего Цзян Янь Вэю удалось покинуть лабиринт. В глубине души он был поражен способности Хуа ориентироваться в пространстве с закрытыми глазами. Еще один скрытый талант? Не совсем, только небольшая хитрость. Правило одной руки, так сказать. Прием, о котором он помнил с прошлой жизни. У самого выхода в глаза ударил дневной свет. Потребовалось некоторое время, чтобы вновь привыкнуть к ослепительному миру. Зрение, наконец, вернулось. У выхода стоял глава цитадели, в руках он сжимал те самые повязки. «Старик, да у тебя ловкие ручонки», — приподняв бровь, подумал Хуа. Позади стояли и другие главы, среди которых был и Лань Е Цзинь. Его лицо выражало крайнее беспокойство. Оглядевшись, Хуа Фансянь разглядел золотую форму дворца Тяньняо. По всей видимости, Хэ Сюэ и его напарник выбрались первыми. Вслед за адептами Бэйфэн из лабиринта вышли ученицы башни Циньхэ. Лань Е Цзинь увел учеников и с волнением пролепетал: — Я ужасно распереживался. На территории лабиринта распространился густой туман. С трибун ничего не разглядеть! — Учитель, — перебил Хуа, — Вы знали о яде в воздухе, который вызывает галлюцинации, основанные на тайных желаниях и сожалениях? — Только не говори… — начал Лань Е Цзинь, — Постой. Этого не было на вчерашнем обсуждении! Ха, Бай Гуан проявил своеволие? Интересно. Что скажут на это другие главы? — Кстати о своеволии, — вмешался Цзян Янь Вэй, — А где два осла из цитадели? Лань Е Цзинь перевел на того вопросительный взгляд. — Ты о Ма Юне с Су Минем? Они все еще в лабиринте.