Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Слова наставника означали, что демоны являются мертвецами, в то время как небожители вознеслись будучи живыми людьми. Интересно, кем на самом деле является Бай Син? Дни и ночи он размышлял об этом. Одно ясно предельно точно: он не человек. Истинная сущность Бай Сина все еще остается для него загадкой, на которую словно не существует точного ответа. Он появлялся перед ним навязчивым призраком, что не знает покоя, будто требовал к себе внимания и особого отношения. Раз Бай Син действительно является небесным чиновником, дела обстоят куда хуже, чем предполагал Хуа Фансянь. Почему о прошлой жизни помнит не только сам Хуа, но и Бай Син? Он вернулся в прошлое вместе с ним? Почему всегда говорит загадками? Почему фамильярничает с ним? Ни на один вопрос пока не нашелся ответ. Смекнув, что ученику стоит остаться наедине со своими мыслями, Лань Е Цзинь поспешил прогнать Хуа прочь: — Возвращайся к себе. Хорошо поработал, — краем глаза мужчина заметил, как Цзян Янь Вэй пытался скрыться из виду. Схватив его за шкирку, как провинившегося котенка, он продолжил: — Стоять, молодой человек. Мы еще не закончили. Весь изранен. Как же я отпущу тебя на завтрашний тур? — Не переживайте. Я буду предельно осторожен! — заверил Цзян Янь Вэй. После недолго молчания Лань Е Цзинь с подозрением покосился на златовласого юношу. — Фансянь, будь добр, закрой за собой дверь. Мои руки сейчас будут по локоть в чужой крови. — Конечно, учитель, — поклонился Хуа Фансянь, — Вэй-Вэй, я бы помолился за упокой твоей душонки, но я сильно вымотался за сегодняшний день. Сказал бы я «до завтра», но, боюсь, для тебя оно может не наступить. Хуа Фансянь удалился, оставив учителя и ученика наедине. За дверью послышалась ругань, Лань Е Цзинь, действительно был не в себе от ярости. На протяжении суток парень обдумывал несколько теорий относительно личности белого призрака, которые, как ему казалось, звучат вполне правдоподобно. Спустя три года он явил свой лик вновь, и назвал свое имя, хоть эта информация и оказалась бесполезной для Хуа Фансяня. Он не знал никого с таким именем. «Стоит ли призвать его?..» Заперевшись в своей комнате, Хуа Фансянь дождался глубокой ночи, дабы призвать демоническое оружие, заведомо наложив звукоизолирующее заклинание. Выставив ладонь перед собой, он повелел: — Явись, Фэнхуа. Окна распахнулись, впустив поток прохладного ночного ветра. В цветочном вихре показалась фигурка маленького мальчика с каштановыми кудрями. Его лицо было довольно красивым и светлым: под глазами располагались две аккуратные родинки, придающие ему особого шарма. Фэн Хуа принял иную форму, дабы сохранить достаточное количество демонической энергии. Разомкнув веки, мальчонка поднял карие с зеленоватым отливом глаза на хозяина. — Да, господин. Что вам угодно? — Оставь эти формальности, — выдохнул Хуа Фансянь, развязывая ленту с волос. Высокий хвост распустился, черные волосы спадали по плечам, — Долгое время меня мучил один вопрос. Со вчерашнего дня я все думал, стоит ли спросить об этом у тебя. — Я постараюсь ответить. Хуа Фансянь все не знал, с чего начать. Спросить вот так, в лоб? Была не была! — Ты знаешь человека по имени Бай Син? — Бай Син? — повторил Фэн Хуа, приподняв бровь. — Вернее, я даже не уверен, что он человек, — пояснил Хуа Фансянь, сбросив с себя форму Бэйфэн. Облачившись в белую нательную рубашку, он продолжил, — Этот мужчина долгое время преследует меня. Его имя стало мне известно только вчера. Три года назад он придумал загадку и вчера пришел за ответом. Отгадка оказалась неверной. Я выпросил подсказку, и он, сжалившись надо мной, назвал свое имя. Дослушав до конца, Фэн Хуа с подозрением бросил: — Хозяин, уж не хочешь ли ты сказать, что все это время даже не знал имени того мужчины? — Глупо, но это так, — согласился Хуа Фансянь, пожимая плечами, — Для меня он неизвестный, однако, судя по его словам, мы были очень близки. — Хм-м, я не знаю никого с таким именем. Не могу с уверенностью утверждать, что он является жителем Преисподней. Но, думаю, кое-кто мог бы помочь. В глазах Хуа Фансяня загорелся слабый луч надежды. Схватив маленькие ладошки демоненка, Шуан Хуа с сияющим лицом воскликнул: — Правда?! Кто же? — Князь Яньло. Он был одним из первых демонов, что появились на этих землях. Если в Подземном царстве существовал демон под этим именем, Владыка наверняка, должен знать. Фэн Хуа ощутил легкую неловкость. Хуа Фансянь, хоть и не часто призывает его, зато позволяет спокойно передвигаться, куда душе угодно. Однако на посещение Преисподней требуется особое дозволение хозяина. После короткой паузы демон ветров продолжил: — Хозяин, разрешите мне покинуть вас ненадолго и вернуться в Царство демонов. Поразмыслив, Хуа Фансянь спросил: — Сколько времени тебе понадобится? — Одного дня будет достаточно, — ответил Фэн Хуа. — Пусть будет два. Разве ты не соскучился по некоторым друзьям? Заодно и их проведаешь, — двусмысленно подмигнул Хуа Фансянь, тем самым заставив Фэн Хуа увернуть взор. Демоненок пробормотал себе под нос: — Хозяина страннее у меня прежде не было, — затем поспешил покинуть компанию Хуа Фансяня, — Раз уж на этом все, позвольте откланяться, дабы выполнить ваше поручение. Улыбка медленно спала с лица юноши. Прошло три года с момента заключения контракта, а Фэн Хуа все глядел на него отрешенным взглядом. За то время, что он был знаком с демоненком, тот всегда отличался игривым и кокетливым характером и не отказывал себе в мелких шалостях, сейчас же его поведение крайне отстраненное. Хуа Фансянь задержал его: — Прошло три года, а ты все так же мне не доверяешь. Фэн Хуа прикинулся дурачком: — Не понимаю о чем вы, хозяин. — Ты ведь не думал, что я не замечу? В знак доверия и преданности демоны дарят кисти-обереги. Я не прав? — приподнял бровь Хуа Фансянь. Фэн Хуа широко распахнул глаза. Откуда ему известно о кистях-оберегах? С самой первой встречи этот парень показался Фэн Хуа подозрительным, но как он узнал о таких вещах? Как много он знает о демонах? Фэн Хуа постарался скрыть истинные эмоции под маской равнодушия. — Что вы еще знаете? — Много всякого разного. Фэн Хуа замолчал. Он не решался продолжить этот диалог то ли от собственной трусости, то ли странного щемящего чувства у груди. Этот человек казался ему смутно знакомым, словно он прежде видел его лицо, но никак не может вспомнить. Возможно, это и являлось причиной его отстраненного поведения. Где же он видел эти красные глаза? Почему он чувствовал эмоции этого человека, отчего их связывала метка еще до встречи? — Скажите, мы встречались с вами? — неуверенно спросил Фэн Хуа, подняв глаза на Хуа Фансяня. — Все может быть, — с улыбкой ответил юноша, пожимая плечами. *** Утром следующего дня Хуа Фансянь ощутил небывалый прилив сил, чего не скажешь о Цзян Янь Вэе. Тот был ужасно измотан. Похоже, наставник устроил ему нехилую взбучку. Золотистые кудри растрепались и образовали гнездо. Хуа Фансянь не смог сдержать улыбки. — Доброе утро, учитель, — поклонился он. Цзян Янь Вэй чуть ли не подпрыгнул и повторил за ним, согнувшись в три погибели. Хуа Фансянь звонко рассмеялся, шутка удалась. Поздно осознавший Цзян Янь Вэй накинулся на шиди в попытках задушить проказника. — Виноват, не удержался! — слабо оправдался Хуа Фансянь, — Учитель снова читал нотации? — Ты даже не представляешь, что я пережил, — угрожающе произнес Цзян Янь Вэй с потемневшими от недосыпа глазами, — Война не так страшна, как неодобрение со стороны учителя… — Потому-то и советую ни в коем разе не проигрывать сегодня. Увижу хоть капельку крови — глазом не моргну и сверну шею. Над ухом прозвучал ужасно знакомый голос. Цзян Янь Вэй покрылся табуном мурашек, волосы встали дыбом. Позади стоял Лань Е Цзинь. — У-у-учитель! — заикаясь, вскрикнул Цзян Янь Вэй. — Живо умойся и взбодрись. Сегодня важный день. Цзян послушно умчался прочь. Хуа Фансянь бросив взгляд на наставника, решился задал вопрос: — Учитель, не слишком ли вы строги с ним? — Строг потому что очень люблю и переживаю. Честный ответ Лань Е Цзиня привел в изумление Хуа Фансяня. — Тогда почему не читаете лекции и мне? Хотите сказать, что не любите меня? — королева драмы пробудилась в его сердце. Однако Лань Е Цзинь не оценил его потрясающие навыки артиста. — О, боги, кто у меня в учениках? — обратив усталый взор к небу, вопросил он, однако небожители никогда не удостаивали его ответом. — Я люблю каждого из вас. Вы все мне дороги. Только… Вэй-Вэй слишком многое на себя берет, оттого и не всегда справляется. С больной-то ногой он не сможет вынести тяжкого груза ответственности. Прошло всего два дня, а он весь изранен. И как прикажешь не злиться на него в такой ситуации? — Вы правы. Шисюн слишком упрямый и желает преуспеть во всем, — согласился Хуа Фансянь, — Коль он проиграет на последнем испытании… — Он возненавидит самого себя, — закончил Лань Е Цзинь. Сегодня последний раунд, победа на котором определит дальнейшую судьбу учебного заведения. Слава и почет в мире совершенствующихся или несмываемый позор. Репутация дворца Тяньняо и без того была шаткой. Исход сегодняшнего испытания предопределит его дальнейшую судьбу. Башня Циньхэ пережила немало осуждающих взглядом, особенно, после вчерашнего инцидента, когда ученица публично унизила хозяйку башни. Цитадель Чжэньдао всегда считалась авторитетной, среди заклинателей, а все из-за легендарного происхождения, якобы крепость была возведена самими богами и являлась небесным пристанищем. Исход этого испытания сильнее всего повлияет на школу Бэйфэн, что пока не успела прочно встать на ноги. Лань Е Цзинь прошел к трибуне. Ученицы остановили его. — Учитель! Учитель! А как мы узнаем, кто будет нашим противником? — Путем жеребьевки, — пояснил мужчина, а после взобрался на высокую трибуну, где его ожидали остальные главы. Цзянь Ю Хуа бросила на мужчину мимолетный взгляд, затем приветственно кивнула. Похоже, ей все еще неловко за вчерашнее. — Здравствуйте, глава. Шан Цинъи не остался в стороне: — Проходите, уважаемый глава. Кивнув, Лань Е Цзинь прошел к своему месту. После к трибунам поднялся и Бай Гуан, объявив: — Сегодня великий день! Наконец, наступил последний день состязаний Четырех хранителей света! Именно сегодня мы узнаем, каков будет итог состязания. А сейчас, попрошу выйти участников поединка: ученика школы Бэйфэн и ученика дворца Тяньняо. Навстречу друг другу вышли юноша в синей маске и его оппонент стройного телосложения. Бросив изучающий взгляд на своего соперника, Хуа Фансянь негодующе цокнул языком. Это могло означать, что следующими на поле сойдутся Цзян Янь Вэй и Хэ Сюэ. Противники поклонились друг другу в приветственном жесте. Бай Гуан продолжил говорить: — Правила точно такие же, как и в обычном бою на мечах: побеждает сильнейший. Применение духовных сил допускается только в умеренных количествах. В первую очередь, вы должны продемонстрировать свои навыки в искусстве фехтования. Хуа Фансянь выставил перед собой верный цзинь, поглядывая на юношу перед собой. Тот также обнажил длинный меч. С виду он казался самым что ни на есть обычным человеком без способностей, что укрывался за спиной Хэ Сюэ. Но Шуан Хуа пришлось изменить свое мнение, ощутив его ауру. «Неплохо, — ухмыльнулся Хуа, — Но ты в разы слабее Вэй-Вэя!» Все тело накрыла духовная энергия, Хуа Фансянь принял стойку. Обострив все пять чувств до предела, парень ринулся в атаку. Его оппонент вздрогнул, однако смог мужественно выдержать и даже отразить некоторые выпады Хуа Фансяня. Адепт дворца Тяньняо отскочил подальше, дабы перевести дух. Хуа Фансянь не оставлял ему и шанса на сопротивление и контратаку. Шан Цинъи неотрывно следил за боем, на лице проступила влага. Краем глаза тот глянул на Лань Е Цзиня, что был спокоен, подобно водной глади на озере величественной горы Тяньшань. Его взгляд был сосредоточен на Хуа Фансяне, который не совершал ни одного лишнего движения. Хуа Фансянь все держал в голове то самое негласное правило: пустить кровь противнику — одержать над ним верх. Алые глаза пробежались по неказистому телу, а если быть точнее, то по мишени. Легко оттолкнувшись от земли, Хуа Фансянь метнулся к худенькому юноше. Ученик дворца закрылся клинком. Звон меча оглушил, посыпались ослепительные искры. — Да что же ты все никак не сдашься? — сквозь улыбку ядовито процедил Хуа Фансянь. — Простите, но я не хочу подводить тех, кто верит в меня, — ответил он. Уголки пухлых губ растянулись в широкой, и даже слегка пугающей, улыбке. Красные глаза загорелись ярким пламенем. — Уже подвел. Очи юноши в золотых одеждах широко раскрылись, а по спине пробежались сотни мурашек. По всей руке протянулась красная линия, из которой вытекала алая жидкость, испачкавшая форму. Парнишка застыл на месте, будто заледенел от вида собственной крови, стекающей по руке на землю. Не может быть. Битва не продлилась дольше нескольких минут! — Этот бой за школой Бэйфэн! — продекламировал глава цитадели, подняв руку. Слух разорвали восторженные крики с трибун. Адепт в полном недоумении поднял взор на наставника, на лице которого читалось крайнее разочарование. Шан Цинъи и не возлагал на него больших ожиданий, но после этого поединка он окончательно утратил веру в своего ученика. Мужчина отвернулся. Юноша выронил из рук меч, что с громким звоном упал на землю. Хуа Фансянь выпрямился и уважительно склонил голову: — Благодарю за достойный бой. Я неплохо размялся. Юный Хуа покинул поле боя, оставив проигравшего в одиночестве. С болью на душе, ему пришлось тот факт, что он оказался не самым грозным противником. Вот потеха! Ученик школы Бэйфэн только игрался с ним! Возможно, он даже не воспринимал его, как достойного соперника. Благо, сердце и униженное чувство собственного достоинства тешила всего одна мысль: следующим в бою один на один проявит себя Хэ Сюэ — главный козырь дворца Тяньняо. И вот, на смену спокойствия и равнодушия пришла тревога, ибо сейчас на поле боя покажется фигура Цзян Янь Вэя. Лань Е Цзинь заметно напрягся, сжав пальцы в кулаки. Следил ли он за прошлым боем? Помнит ли о том негласном правиле? Достаточно только пустить кровь! — Только бы все прошло гладко, — из раза в раз молитвой повторял Лань Е Цзинь. Цзян Янь Вэй поднялся и направился к широкому полю битвы. Множество взглядов было приковано к нему, высокие ожидания сдавливали ему горло тугой удавкой. Навстречу к нему вышел Хуа Фансянь. Положив руку на плечо, Хуа прошептал: — Удачи, шисюн. Я верю в тебя. — Мгм. Сделаю все, что в моих силах. Но… — Цзян прикусил губы и замолчал. — Но, что? — вопросил Хуа Фансянь. — Нет, ничего. Я пойду, — отмахнулся златовласый. «Только не отворачивайся и не теряй веру в меня». Хуа проводил глазами спину старшего соученика, одними губами пожелав ему удачи. Его лучший друг и возлюбленный сойдутся в поединке. Хуа Фансянь боялся того исхода, описанного в романе: коль Цзян Янь Вэй потерпит поражение в битве с Хэ Сюэ, то пошатнется его гордость, а достоинство падет ниже плинтуса. Его удел — погибнуть на смертной дуэли, так и не познав вкуса победы. Но судьба всегда может измениться. Не нравятся письмена собственной судьбы, так разорви ее и перепиши так, как угодно тебе! — Пожалуйста… — взмолился Хуа. Цзян Янь Вэй подошел к полю боя. Как он и ожидал, его противником по оружию оказался тот юноша с сильной духовной энергией. Сквозь белую маску проглядывали холодные аквамариновые очи, в которых читалась непоколебимая уверенность в своих силах. Цзян Янь Вэй скривил губы, в желании стереть с его лица надменность и высокомерие. Бай Гуан повторил недавнюю речь. После этого соперники поклонились друг другу. Цзян Янь Вэй обнажил кривую двуручную саблю. Рана на ладони немного затянулась и не приносила дискомфорта. Обеими руками сжав рукоять, Цзян Янь Вэй глубоко вдохнул и выдохнул через рот. Хэ Сюэ решил напасть первым, дабы застигнуть оппонента врасплох, однако Цзян Янь Вэй умело защитился. Меч Хэ Сюэ действовал быстро и точно. Меткость ученика дворца поражала. Однако и Цзян Янь Вэй был непрост. Оба обладали отточенной и особенной техникой. Цзян Янь Вэй ощутил, как противника с головы до самых пят накрыла тяжелая энергия, от которой невольно подгибались колени. Рассосредоточив по сосудам духовные силы, Цзян Янь Вэй нанес сокрушительный удар, который Хэ Сюэ смог удачно отразить. — Неплохо, — бросил Хэ Сюэ, затем опустил глаза, добавив, — Для калеки. Зубы Цзян Янь Вэя заскрипели от возмущения и клокочущего в душе негодования. Вознеся над головой тяжелое орудие, Цзян взмахнул им точно перед лицом Хэ Сюэ, словно хотел разрубить его надвое. Но и эта попытка провалилась — Хэ Сюэ стойко держался на ногах, оказывая достойное сопротивление. В следующий миг он контратаковал адепта школы Бэйфэн: острие меча пронеслось прямо перед его глазами! Цзян Янь Вэй отскочил в сторону, восполняя воздух в легких. Два дня состязаний изрядно потрепали его, будто бы за этот короткий промежуток на него ополчился весь мир. Задержав дыхание, Лань Е Цзинь наблюдал за развернувшейся битвой не на жизнь, а на смерть, надеясь на хороший исход. Сердце в тревоге затрепетало в груди, отзываясь гулом в ушах. Хуа Фансянь, наблюдавший с трибун вместе с остальными соучениками, разрывался между двумя мирами: он желал победы Цзян Янь Вэю, и в то же время не хотел, чтобы проигрывал Хэ Сюэ. Прикусив губы, он продолжал следить за каждым движением. Цзян Янь Вэй крепко сжал рукоять сабли, сосуды вздулись на руках и виске, готовые вот-вот лопнуть от напряжения. В теле бушевала горячая кровь, жаждавшая победы. Да, пусть он и калека, но пока он в силах держать в руке оружие, он ни за что не сдастся! — Нападай, сукин сын, — с безумной улыбкой на устах, процедил Цзян, выставив перед собой острие сабли. В голове пронеслась одна единственная мысль: тот, кто первым пустит кровь соперника, считается победителем. Об этом правиле никто не упоминал, но все с ним безмолвно соглашаются. Все, что ему нужно, так это нанести рану зазнавшемуся парнишке и наконец поставить его на место, спустить с небес. Цзян Янь Вэй вскочил с места и постарался нанести хоть малейшую рану. Хэ Сюэ оборонялся клинком, затем его взгляд опустился на прихрамывающую ногу Цзяна. Отбившись от очередного выпада с его стороны, Хэ Сюэ направил клинок точно к протезу. Цзян Янь Вэй, предвидев этот ход, заблокировал его. — Грязный ход, не находишь? — На войне все средства хороши, — парировал Хэ, подобно истинному генералу. Со звоном меча те ненадолго разошлись и снова вцепились друг другу в горло, как заклятые враги. Теперь Хэ Сюэ точно знал о слабости оппонента. Цзян Янь Вэй полоснул по чужой груди, но в тот же самый миг его клинок был отброшен в сторону. Холодное лезвие меча грозилось проломить ему череп. Ловким движением Хэ Сюэ совершил еще один выпад. Тогда-то Цзян Янь Вэй и решил воспользоваться вчерашним трюком: он занес ногу в сколопендре и разбил лезвие оружия надвое. Послышался звон металла, что безвольно рухнул на землю. Цзян Янь Вэй улыбнулся, однако эта улыбка быстро сошла с лица, стоило только заметить реакцию противника. Тот был абсолютно спокоен, словно ничего не произошло, а сквозь глазницы маски выглядывали два драгоценных сапфира, точно бескрайнее синее море. Цзян Янь Вэй утонул в них на несколько секунд, прежде чем услышал громогласное: — Этот раунд за дворцом Тяньняо! У плеча златовласый ощутил острую боль. Из пореза сочилась кровь, пропитавшая форму. Нет… Как это возможно? Когда он успел нанести рану? Неужели в последнюю секунду?.. — Благодарю за чудесный опыт. С тобой не было скучно, — произнес Хэ Сюэ, утешительно похлопывая его по плечу. Но данный жест был воспринят, как знак неуважения и издевки. Сердце накрыла тупая боль. Зеленые глаза, покрытые туманной дымкой, поднялись на трибуны, к Лань Е Цзиню. Учитель вскочил с места, на его лице застыло недоумение, обратившееся глубокой скорбью. Найдя в себе силы, Лань Е Цзинь печально улыбнулся. Эта улыбка говорила: «Все хорошо. Ты молодец. Отлично постарался». Цзян Янь Вэй все глядел на лицо учителя, словно завороженный. В ней он находил отдушину, причину снова дышать. Сердце пропустило удар. То было вовсе не болезненное чувство, скорее сладкая истома. Хуа Фансянь не мог поверить глазам. Он все еще спит? Судьба Цзян Янь Вэя… не изменилась? Ужель его смерть неизбежна? Почему нельзя обмануть смерть? Отчего та всегда дышит в спину? Но подняв глаза на одиноко стоящую фигуру Цзян Янь Вэя, тот не ощутил тяжелой ауры, напротив, от него исходила небывалая легкость, словно его душа освободилась от оков бренного мира. — Янь Вэй?.. «Его судьба не изменилась?» «Его судьба изменилась?!»