Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Поговаривают, что глаза маленьких детей способны видеть то, чего не можем мы. Связано ли это с тем, что они родились совсем недавно и все еще имеют связь с потусторонним миром — доподлинно неизвестно. Является ли их необыкновенная способность причиной, по которой у детей появляются воображаемые друзья — не ясно. Хуа Фансянь все точно расслышал, ему не показалось. Малышка Си-Си говорила с пустотой, обращаясь с ней, как со своим братцем. Это не может быть совпадением, и точно не случайность. Дух проявил себя именно тогда, когда его тело обнаружили. Стало быть, Си-Си единственная с кем он может связаться, однако знает ли та о гибели дорогого братика? Парень метнул взор потемневших алых очей в сторону соученика. Цзян Янь Вэй, проследив за его взглядом, перевел внимание к тонкой фигурке девочки. Кивнув младшему, юноша медленно подошел к Си-Си. Еле слышно доносилось бормотание, Цзян Янь Вэй поднял глаза, однако собеседником девочки оказался невидимым для глаз человеком. Пока жители деревни отвлеклись на труп мальчика, Цзян Янь Вэй попытался продвинуться в деле. Опустившись на колено, Цзян ласково спросил: — Эй, с кем это ты говоришь? Не хочешь нас познакомить? Си-Си свела тонкие бровки над переносицей и с обидой пробормотала себе под нос: — Вы его напугали. Братец убежал. С досадой поджав губы, Цзян Янь Вэй продолжил: — Братец? Кажется, вы с ним очень близки. Си-Си слабо кивнула и опустила глазки, обрамленные пушистыми ресницами на свою любимую игрушку. — Этот кролик выглядит немного потрепанным. Он так сильно тебе нравится? — Братик подарил мне его. Цзян Янь Вэй ощутил тяжесть в груди. Соломенная игрушка — единственное напоминание о почившем брате. Неупокоенная душа ребенка является сестрице по сей день, оттого несчастное дитя не имеет понятия о произошедшем. Несколько десятков людей столпилось над головой Хуа Фансяня, осматривая труп покойного сына Гун Си и Чэнь Юй. Пересуды деревенских жителей доносились все яснее. В душе клокотал гнев, Цзян Янь Вэй поднял девочку на руки и увел ее домой, дабы она не услышала ничего шокирующего. Хуа Фансянь почувствовал слабое облегчение, возрадовавшись добросердечному поступку соученика. Хоть он и не говорил об этом, Цзян Янь Вэй очень любит детей. Рубиновые глаза вновь опустились на труп невинного ребенка. В голове сложилась примерная картина его смерти. Гун Си безутешно рыдал, спрятав лицо в мозолистых ладонях. Его супруга, Чэнь Юй, не выдержила и пустила несколько слезинок. Около шести-семи человек, проявив дань уважения, принесли свои соболезнования. Гун Си побоялся опустить глаза на своего сына, погибшего столь несправедливой смертью. Его безобразный труп нещадно измывался над душой и сердцем мужчины. — Господин заклинатель, простите мою наглость, но не могли бы вы мне помочь похоронить сына? Один я не справлюсь, — его мозолистые руки слегка дрожали. — Конечно, я помогу вам. Только мы должны похоронить его вдали от родового склепа. Надеюсь, вы это понимаете, — посоветовал Хуа Фансянь. — Да, я все понимаю, — кивнул Гун Си, — Большое вам спасибо… Захоронение прошло успешно. Цзян Янь Вэй и Си-Си остались играть в доме, пока Гун Си, его жена и Хуа Фансянь проводили обряд захоронения. Шуан Хуа сложил руки в молитвенном жесте и сжег ритуальные деньги в память о почившем ребенке, что не успел вкусить горький плод жизни. Парень обратил глаза на горюющих отца и мать. Горючие слезы омывали исхудалое лицо отца, мать же скрывала личико под платком. Вечером того же дня семья, пережившая потерю старшего сына, и приглашенные гости собрались за столом. Хуа Фансянь не чувствовал вкуса еды, все казалось пресным, ибо перед глазами все еще стоял образ крохотного гниющего тельца. Юноша поднял взгляд на главу семьи. Мыслями мужчина был далеко-далеко, будто погрузился в астрал. Чэнь Юй легонько толкнула супруга локтем. — А-ах! Извините… — потерев висок, рассеяно произнес Гун Си, — Должно быть, вы хотели что-то спросить. Хуа Фансянь перевел взгляд на шисюна. Тот, с пониманием кивнув, поднял Си-Си на руки и увел в другую комнату со словами: — Пока они нудно поболтают, мы весело проведем время. Хорошо? Ну-ка, покажи братцу Вэю свои игрушки. Шуан Хуа ухмыльнулся, глядя им вслед. Похоже, за такой короткий промежуток времени они успели сдружиться. Оказалось, Цзян Янь Вэй горазд не только детей пугать. Потерев друг о друга шероховатые пальцы, Гун Си тихим голосом произнес: — Цин Яо… был чудным ребенком. Я души не чаял в детишках и пытался дать им все, в чем они нуждались. Но, наверное, этого было недостаточно. Боги посчитали, что я не достоин такого ребенка, как Яо-Яо… Боюсь, вскоре я лишусь и Си-Си, — он устремил пустой взгляд в сторону, в нежелании столкнуться с печальной реальностью. — Не говорите так, — слабо утешил Хуа Фансянь, — Разве не глупо перекладывать вину на тех существ, которых вы никогда не видели в жизни? Небожителям и дела нет до простых смертных. Вы просто хотите во что-то поверить и только внушили себе, что виновника не существует. Слова Хуа Фансяня отражали жестокую реальность. Дабы оправдать самих себя, люди склонны обвинять других. Гун Си винил небеса в гибели собственного чада — это его защитная реакция. — Да, я знаю. Только хочу надеяться, что Яо-Яо сейчас в лучшем мире. Там, где он будет по-настоящему счастлив. — Но душа Цин Яо не может упокоиться, — равнодушно ответил Хуа Фансянь, подперев щеку рукой, — Мертвые не в состоянии покинуть этот мир самостоятельно. Душа человека обращается голубым огоньком, который обязан следовать за остальными душами. Душа же вашего сына заплутала в нашем мире в поисках долгожданного покоя. — И-и что же его держит здесь?! — мужчина с волнением стукнул кулаком по столу. — Откуда вы знаете, господин заклинатель? — вмешалась Чэнь Юй, — Вы говорите так, словно сами были свидетелем данного процесса. На лице юноше проступила слабая улыбка: — Не имеет значения, как именно я об этом узнал. Факт остается фактом. Мертвые должны покинуть наш мир и пройти через судилища, чтобы переродиться и вернуться в этот мир снова в обличии других людей. Цин Яо обречен скитаться в Поднебесной, пока его желание не будет удовлетворено. Чэнь Юй поспешила увернуть взгляд. Гун Си, призадумавшись, вопросил: — И какое желание может быть у мертвого? Хуа Фансянь кончиками пальцев коснулся груди, в которой покоилась сапфировая серьга — его излюбленное украшение. — Разное. От простой жажды полакомиться вкусной пищей до непреодолимого желания мести обидчику. Душа освободится только с одним условием. В противном случае, дух обратится блуждающим, яростным призраком. Будь я мертвецом, всей душой желал сладостной мести. К сожалению, Хуа Фансянь вернулся в прошлое еще до того, как стал мстительным духом. А ведь у него были все шансы преследовать своего убийцу в качестве прилипчивого создания. История могла пойти совершенно по иному сценарию, отличного от нынешнего. Хуа Фансянь с превеликим удовольствием измывался бы над Бай Сином, однако судьба решила вернуть в другой промежуток времени. Благословение то иль проклятие — Хуа Фансянь не хотел гадать и лишь жил так, как ему заблагорассудится, пока и эта жизнь не оборвется, словно тонкая нить под острым лезвием ножниц. — И-и как же нам быть? Что мы можем сделать для Яо-Яо? — сложив ладони у груди, спросила Чэнь Юй. — Цин Яо связан только с одним человеком и является лишь ему. В этой ситуации я бессилен, — драматично вздохнул юноша, — Не могли бы вы мне рассказать о том, каким он был при жизни? Предполагаю, эта информация оказалась бы полезна. Гун Си облизнул потрескавшиеся губы и начал: — Он был довольно смышленным ребенком для своих лет. Всегда был открыт к общению и целыми днями игрался со своей сестрой. Такие озорники, ха-ха, — вспоминая события былых дней, Гун Си просиял лицом, — Правда, год назад он изменился. Только и делал, что запирался в комнате с Си-Си. — И что же стало причиной его «странного» поведения? — вопросил Хуа Фансянь. — Чэнь Юй — моя вторая жена. Мы были знакомы еще много лет назад. Настоящая мать Яо-Яо и Си-Си упала со склона, пока собирала лекарственные травы, и сломала шею. Пришлось сказать детям, что матушка покинула нас на долгое время. Я не хотел, чтобы дети росли без матери и принял такое решение. Благо, Чэнь Юй любила их, как своих детей, — с этими словами он перевел нежный взгляд в сторону супруги и сжал ее ладонь. Та кротко улыбнулась в ответ. — Удивительно, — протянул юный Хуа, — Как удачно сложились обстоятельства для вас, госпожа Чэнь. — Что вы хотите сказать? — возмущенно заявила Чэнь Юй. Хуа Фансянь только загадочно улыбнулся. — Прошу, продолжайте. Судя по рассказу Гун Си, мальчонка всячески избегал контакта с новой матерью. Цин Яо не взлюбил Чэнь Юй с первого же взгляда. Хуа Фансянь предполагал, что эта история намного глубже, чем звучит. Возможно, Гун Си не ведал о существенных деталях. «Думается мне, что Гун Си многого не знает или же умалчивает. Интересно, как там обстоят дела у Вэй-Вэя? Надеюсь, он справляется». Пока Хуа Фансянь мирно беседовал с хозяевами дома, Цзян Янь Вэй игрался с маленькой девочкой. Си-Си привыкла к присутствию Цзяна и перестала считать его за страшного незнакомца. Сейчас, он скорее напоминал привлекательную старшую сестрицу, с которой всегда можно поиграть, нежели пугающего молодого человека с устрашающим взглядом. Цин Си поднялась на ноги и принесла небольшую коробочку. — Что это такое? — спросил Цзян Янь Вэй. — Цветочки! — улыбнулась девочка, приподняв деревянную крышку, — Мама сказала, что это «Шкатулка счастья»! — Ого, и почему в этой шкатулке так много цветов? — поинтересовался парень, вглядываясь в содержимое коробочки. — Она сказала, что хранила в ней свои слезы, и когда шкатулка перейдет мне, то должна быть полна красивых цветов! На круглом лице девочки расцвела яркая улыбка, щеки зарумянились. — Братик приносит мне цветы каждый день! Цзян Янь Вэй похолодел лицом. Руки невольно напряглись. В попытке не подать виду, златовласый юноша выдавил из себя поддельную улыбку. — Каждый день, говоришь? И где же он собирает те самые цветы? — На склоне неподалеку. Мы часто гуляли там. Но сейчас… другая мама не разрешает нам гулять. «Другая мама? Она говорит о Чэнь Юй?» — спросил у самого себя Цзян Янь Вэй. — И почему она не разрешает вам гулять на том склоне? Девочка, помолчав некоторое время с грустью ответила: — Другая мама не любит братика. Поздней ночью, уединившись в предоставленной комнате, Хуа Фансянь, лишь завидев в проеме знакомое лицо, накинулся на Цзян Янь Вэя с расспросами. Тот, ощутив легкую неловкость, попросил отойти младшего соученика на некоторое расстояние. — Ах, извини. Я сейчас слегка взвинчен, — почесал затылок Хуа Фансянь. — Я понимаю твои чувства. Но гораздо безопаснее переговорить снаружи. Кто знает, везде уши. Я все приготовил. Хуа Фансянь выдохнул. Последние несколько дней он провел в непосильном напряжении. Проблемы набрасывались на него дикими зверями и вгрызались в кости, вырывая плоть острыми зубами. Прошлой ночью Фэн Хуа вкинул крупицу информации об истинной личности главной мигрени Хуа Фансяня. Ужель Бай Син действительно занимал должность наследника Преисподней? Но каким образом ему удалось избежать кары Лунной богини? Сам Владыка демонов считает его погибшим, однако Бай Син предстал перед ним во всем ослепительном обличии, словно отбросил шкуру демона сотни лет назад и принял новое обличие, а вместе с тем и новую личность. Неизвестно, когда он соскучится по личику Хуа и явится вновь. Еще одна ошибка и смерть станет неизбежна и в этой жизни. — Эй! Голос старшего соученика вырвал его из бесконечной пучины мыслей, что утягивали его все глубже и глубже. Его ноги увязли в болоте. — Да что с тобой? Около минуты зову, а ты не слышишь. Все хорошо? Ты какой-то бледный. Волнуешься? Цзян Янь Вэй позволил себе лишнего и коснулся прохладной щеки Хуа Фансяня. Парень приподнял алые глаза, затаившиеся под длинными ресницами. Приятное ощущение чужого тепла, отпечатавшегося на щеке — Хуа Фансянь сильно тосковал по этому чувству. Перед глазами возник знакомый образ: черные, словно воронье крыло, волосы и чудесные сапфировые очи, прожигающие в нем дыру. Но эта иллюзия рассеялась слишком быстро: — Хуа Фансянь? — нашептал Цзян Янь Вэй. Юноша опустил глаза, быстро поморгав несколько раз. Перед ним снова возвысилась фигура Цзян Янь Вэя. Он отстранился на два шага и помотал головой: — Я просто немного устал. Давай выйдем, мы должны решить одно дельце. «Я схожу с ума». Огни вновь погасли с заходом солнца. Труп ребенка, найденный в реке, заставил жителей деревни подогнуть колени от всепоглощающего ужаса. Должно быть, они решили, что сын этого дома стал первой жертвой коварного призрака. За весь остаток дня никто и близко не подошел к злосчастной реке, дабы избежать проказов злого духа. Хуа Фансянь бросил мимолетный взгляд на быстротечную речушку и двинулся дальше. Юные заклинатели решили подняться к пологому склону неподалеку. Поднялся легкий ветерок, что принес слабое журчание реки. Та словно предостерегала две чистые души. Хуа Фансянь поднялся вверх по склону. Осмотревшись, Цзян Янь Вэй обратил внимание на закрытые бутоны пестрых цветов. Точно такие же он видел в «Шкатулке счастья» малышки Си-Си. — Итак, брат и сестра частенько играют вместе? — Не опасно ли это для Си-Си? — переживал Цзян. — Сомневаюсь. Раз призрак приносит цветы каждый день, значит, он сохранил прежнее сознание и угрозы не представляет. Пока что. В руке показался изысканный веер. Резким движением Хуа Фансянь развернул веер и взмахнул им. Сильный ветер разрезал воздух и всколыхнул ветви деревьев. Тонкой нитью протянулся голубоватый свет. Прищурившись, Хуа Фансянь громко произнес: — Нашел. Выходи, дитя. Не прячься. За широким стволом дерева застенчиво прятался маленький огонек. Сдавленным голоском он вопросил: — Кто вы? — Вопросы излишни. Мы встречались утром. Помнишь? Цзян Янь Вэй гадал, о какой встрече идет речь. Возможно, Хуа Фансянь имел ввиду момент, когда Си-Си разговаривала со своим «братцем», пока жители деревни столпились над трупом. — Не бойся меня. Покажись, — попросил Хуа, опустившись на колени, — Гляди, здесь любимые цветы твоей сестрицы. Огонек вышел из тени и приблизился к Хуа Фансяню. Он был чрезвычайно слаб, будто вот-вот погаснет. В его голосе слышалась неподдельная печаль. — Вас с сестрицей разлучили, не так ли? Огонек ничего не ответил. Тишина стала подтверждением слов Шуан Хуа. Цзян Янь Вэй наблюдал за беседой со стороны. — Если не поможешь, твою сестрицу ждет незавидная участь, — ему пришлось раскрыть правду, а вернее, только свои подозрения. — Нет! Не трогайте сестрицу! — встрепенулся огонек и загорелся ярким синим пламенем. — Твою сестрицу поджидает опасность и только ты сможешь помочь. Синее пламя поутихло. Казалось, перед Хуа Фансянем стоял маленький ребенок, виновато понуривший голову. — Пожалуйста, расскажи мне все, что ты помнишь. Кто, где, когда и каким образом. Ты ведь помнишь, что мертв и не сможешь вернуться в этот мир с прежним обличием. Жестокая правда заставила пламя содрогнуться. Огонь души сжался и побледнел. Блеклый свет, исходивший от него, мало-помалу угасал. Хуа Фансянь вытянул руки и заключил огонек души в объятия. — Позволь тебе помочь, Цин Яо. Послышался слабый вой. Дух мальчика завыл от собственной беспомощности. В этот момент Цзян Янь Вэю показалось, что призрачный огонек обратился маленьким мальчиком, который крепко вцепился в Хуа Фансяня. Цин Яо громко рыдал, как и подобает детям его возраста. Цзян Янь Вэй понимал, как важна необходимость выплакаться, выпустить пар, дать волю чувствам. К его превеликому счастью, Лань Е Цзинь всегда был подле своего ученика. Наставник бережно хранил тайны и раздавал мудрые советы. Но иногда Лань Е Цзинь мог произнести не только слова утешения, но и подарить крепкие объятия и чувство защищенности. А ведь когда-то Лань Е Цзинь точно также успокаивал его, поглаживая по спине Глядя на эту сцену, Цзян Янь Вэй все гадал: дарил ли Гун Си достаточно тепла собственному сыну? Видел ли мир таким, каким на него взирал Цин Яо? Какую боль хранит его душа и какие испытания ему пришлось пройти при жизни? — Цин Яо, расскажи, что с тобой сделала Чэнь Юй? Твой отец не знает, кем является убийца. Я прав? Огонь души слабо горел в ладонях Хуа Фансяня, не решаясь ответить. — Я ей не нравился, — коротко ответил призрак. — Какая интересная причина для убийства. Звонкий голос разрезал секундную тишину. Краем глаза Хуа Фансянь заметил скрытую в тени фигуру демона. — Как благородно с твоей стороны, Фэн Хуа. Будь хорошим мальчиком, и помоги своему хозяину. — Желаете увидеть жизнь этой души?