Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Занавес поднялся в последний раз. Актриса поднималась по ступеням, дабы выступить на бис. Занавеси расступились, и под бурные апплодисменты она показалась на сцене. Хуа Фансянь, как преданный зритель, ожидал последнего выхода полюбившейся актрисы. В руках покоился букет цветов, который он желал бросить с окончанием пьесы. Но что же это? На лице талантливой актрисы играет не яркая улыбка, а неописуемый ужас. Ужель она не рада еще раз выйти на сцену и обмануть доверчивых зрителей своей чудной игрой? Чэнь Юй смяла в руках небольшой кусок бумаги. Ее симпатичное личико исказила гримаса ужаса. В данный момент она походила на сумасшедшую даму. Ее глаза отчаянно блуждали по округе, будто в поисках чего-то невидимого. Разомкнув искусанные губы, она закричала, что есть мочи: — Выходи! Ты ведь здесь?! Эту записку оставил ты?! Никто не ответил ей. Хуа Фансянь сидел на ветви высокого дерева, свесив ноги, и наблюдал, как Чэнь Юй сходит с ума. Пухлые губы изогнулись в довольной улыбке. Алые, точно кровь, глаза походили на два сверкающих во тьме ночной полумесяца: человек с глазами и душой дьявола. Цзян Янь Вэй стоял рядом, сложив руки на груди. В его сердце закипал неописуемый гнев. Пусть метод и жесток, но та женщина заслужила подобную пытку. Его изумрудные очи, цвета молодой зелени, потемнели, словно потеряли первоначальный блеск и веру в человечество. Переведя взор на соученика, Цзян Янь Вэй вскинул брови: Хуа Фансянь наслаждался последним актом представления. — Покажись, отродье!!! — чуть ли не разорвала глотку Чэнь Юй. Послышался слабый вой, похожий на плач. Чэнь Юй замерла, сердце пропустило удар, разорвавший грудь. Она не могла понять, откуда исходит этот звук. Тихий плач слышался все отчетливее. Ее глаза блуждали, голова раскалывалась от шума. — Ты убила меня… — зазвучало у самого уха. Все тело женщины покрылось крупными мурашками, кончики пальцев заледенели. Глаза беспорядочно забегали. Она помнила этот голос и не могла его спутать с другим. Чэнь Юй слышала его на протяжении года и собственноручно затыкала любым способом. — Ты!.. Ты должен быть под землей! Мы ведь тебя похоронили!!! — заверещала в страхе Чэнь Юй, пытаясь найти источник звука. — Я не могу доверить тебе сестрицу… Призрачный огонек кружился над головой убийцы. Он хотел отомстить, желал воздать по заслугам, однако был слишком слаб в новом обличии. Но небеса проявили к нему снисхождение и отправили на помощь двух посланников. Те обещали помочь Цин Яо, уберечь его сестрицу и безжалостно наказать убийцу. — Это ведь ты оставил записку! Я права?! Что это значит?! Вздумал играть со мной, ничтожество?! Хуа Фансянь с улыбкой следил за последним актом захватывающей пьесы. Конфликт нарастал. Близилось время долгожданной кульминации. Чуть опустив глаза, юный Хуа заметил скомканный клочок бумаги в руке Чэнь Юй. Эту записку оставил Цзян Янь Вэй по поручению Хуа Фансяня. — Надо же. Всего несколько слов выбили ее из равновесия. Забавно, — оскалился Хуа, — Нужно всего-то подобрать правильные слова и человек проявит свою мерзкую натуру. «Давай поиграем, мама», — гласила записка. Обнаружив это короткое, но значимое послание, Чэнь Юй поддалась бесконтрольному волнению. Широко раскрытые глаза походили на блюдца. Во рту пересохло, а в голову ударила кровь. — Ты никогда не называл меня мамой, а тут вдруг выдал такое?! Чего ты добиваешься?! — Ты убила маму… — завыл Цин Яо. Чэнь Юй замолчала, затем расхохоталась, услышав слова пасынка. Эта ситуация показалась ей ужасно смешной. Не в силах сдержать рвущийся наружу приступ смеха, Чэнь Юй, криво усмехнувшись, ответила: — Чего же ты мамочку свою не привел? Давненько я не виделась со своей дорогой подружкой, — ее издевательский тон задел Цин Яо, — Знала бы, закопала вас обоих в одной яме! — Что она тебе сделала? Почему ты убила маму? — требовал ответа Цин Яо. Женщина ядовито улыбнулась, словно прокручивала в голове приятные воспоминания, которыми нетерпелось поделиться. Она, наконец, получила желаемое. А всего-то нужно было переступить черту. — Ты правда хочешь узнать? Что ж, я скажу тебе. Та прошмандовка присвоила себе самое дорогое, что было в моей жизни! Она отобрала моего возлюбленного! Разве я не имела право на счастье?! Она заплатила за свой гнусный поступок! Хуа Фансянь внимательно слушал реплики актрисы, не отвлекаясь ни на миг. Поглощенный завораживающей пьесой, он не заметил, как Цзян Янь Вэй выругался себе под нос. — Ничтожество. Тем временем Чэнь Юй продолжала: — Я любила Гун Си больше, чем кого-либо, а она околдовала его! Я пыталась забыть его, но эта тварь словно хвасталась своим счастьем, нагло глядя мне в глаза! Родители выдали меня замуж за старика, который скончался от старости! Счастливая семья, верный супруг и прелестные детишки — это была моя мечта! Почему я не имею право на счастье?! Чем я была хуже той дешевки?! Зритель слабо улыбнулся: — О как. Драма в каждом акте. Меня вот-вот пробьет на слезы. Твоей жизни не позавидуешь, однако присвоить себе чужую судьбу — верх нелепости. А ты, что скажешь, дорогой шисюн? — поинтересовался чужим мнением Шуан Хуа. Цзян Янь Вэй отвел хмурый взгляд: — Я не испытываю к ней ничего, кроме жалости. Винить в собственной ничтожности небеса каждый горазд. Учитель как-то говорил: «Добру и за десять лет не научишься, а для зла и одного дня достаточно». — Истинно так, — согласился Хуа Фансянь, прикрыв глаза. После он громко произнес: — Правда всплыла наружу. Пришло время наградить актрису за длинный язык. Можете выходить, господин Гун Си. Полюбуйтесь на театр одного актера с первых рядов! Чэнь Юй застыла, словно примерзла к земле. До боли знакомое имя разрезало ей слух. Она боялась повернуть голову, страшилась поднять глаза и пересечься с его взглядом. Тайный зритель вышел из тени, яркий свет прожекторов осветил его лицо. На его загорелом лице смешалось несколько противоречивых чувств. Он не мог поверить услышанному, надеясь, что это лишь жестокий розыгрыш, но горькая правда, сродни ледяной воде, привела его в чувство. — Дорогой муж… — пробормотала Чэнь Юй. — Сказанное тобой правда? Отвечай, — в его голосе присутствовала строгость. Гун Си не намерен слушать ничего, кроме ответов. Глаза Чэнь Юй в панике забегали. Как давно он стоит здесь? Как он ее нашел? Ужель это рук дело тех заклинателей?! Сердце стучало все сильнее и сильнее, волнение пробежалось по всему телу бешеным импульсом. Женщина только выдавила слабую улыбку и медленно подошла к супругу, бормоча: — Дорогой муж, послушай… — Не подходи, — Гун Си вытянул руку вперед, четко разделив границы, — Будь добра, ответь на вопрос: как умерла моя жена? Облизнув высохшие губы, Чэнь Юй промямлила: — Это была случайность… Хуа Фансянь вскинул брови, сдерживая приступ смеха. Ее тон и поведение кардинально изменились, будто это был другой человек. Парень спрыгнул с дерева и, сократив расстояние, произнес: — На этом мы откланямся, господин Гун Си. Надеемся, что вы решите проблему с вашей супругой. Ох, вернее бы сказать с бывшей супругой, — лукавая улыбка украсила личико. — Благодарю вас, господа заклинатели. Век буду помнить ваше добро, — поклонился мужчина. Хуа Фансянь, а за ним и Цзян Янь Вэй благополучно вернулись в деревню, оставив этих двоих на произвол судьбы. Цзян Янь Вэй нерешительно спросил: — А мы правильно поступили? Может, не стоило оставлять их наедине? Кто знает, что они могут сотворить друг с другом после того, как узнали правду. Юноша беззаботно ответил: — Это не наше дело. Мы сделали все, что могли. Но осталось еще одно, не менее важное дельце. У высокого порога заклинателей встретила маленькая девочка, обнимающая своего соломенного кролика. Похоже, Си-Си недавно проснулась, и не обнаружив родителей дома, принялась ждать их у порога. Хуа Фансянь мягко улыбнулся. — Куда ушел папа? — спросила она, хлопая глазками. — Скоро вернется, не бойся, — ласково ответил Хуа, — Си-Си, ты хочешь увидеться с братиком вновь? Девочка медленно кивнула. Хуа Фансянь поманил ее рукой, затем свои сложил ладони. А когда снова раскрыл в ладони показался бутон цветка. Девочка удивилась, затем похлопала в ладоши. Фокус братца-заклинателя развеселил ее. Неожиданно цветок поднялся в воздух, как по волшебству, и оказался вплетен в волосы Цин Си. Девочка звонко рассмеялась, зажмурив глазки, а в следующий миг перед ней показался знакомый силуэт. — Братик! — воскликнула она. Цин Яо радостно улыбнулся. Впервые за долгое время он мог улыбнуться от всей души, а причиной тому была его младшая сестренка, в которой он души не чаял. Цин Си была его ярким лучом света в этом темном мире. Он обещал защищать ее по завету матери, но скоро должен покинуть этот мир и пройти через цикл перерождения, чтобы снова вернуться в этот мир смертным существом. — Си-Си, послушай меня внимательно. Братик должен уйти на долгое время. — Надолго? Как мама? Несколько слов причинили сильную боль призраку. — Да, — согласился он, — Поэтому я больше не смогу собирать для тебя цветы. Придется заполнять шкатулку самой. Это был последний цветок, который я принес. Ты простишь братика? Си-Си, понурив голову, помолчала несколько секунд. Затем, обиженно надув губы, пробурчала: — Братец тоже оставит Си-Си? Мама ушла, а теперь и ты! Цин Яо не находился с ответом. Как сказать младшей сестренке страшную правду, что ее глубоко любимый брат должен покинуть этот мир, что его холодное тело сейчас разлагается под землей. Хуа Фансянь хотел вмешаться, но заклинателя опередил старший соученик. Цзян Янь Вэй опустился на колено перед девочкой. — Си-Си, твой братик должен оставить тебя, чтобы обрести свое счастье. Однажды вы обязательно встретитесь вновь, но сейчас это не представляется возможным. Твоего брата ждет долгое путешествие и немало испытаний. Лишь преодолев преграды на своем пути, он сможет вернуться к тебе. Все, что ты можешь сделать — это помолиться за благополучие своей семьи. Знаю, тебе придется нелегко, но Си-Си сильная девочка и справится со всеми трудностями. Верно? — улыбнулся парень, протянув руку. В глазах малышки стояли слезы. Она не хотела расставаться с еще одним близким человеком. Матушка ушла далеко-далеко, забыв попрощаться с ней напоследок, и сейчас старший брат последовал ее примеру. Цин Си разрыдалась. Хуа Фансянь понимал, что девочке необходимо выплеснуть свои эмоции, проводить брата в последний путь без всяких сожалений. Подуспокоившись, Си-Си вытерла слезы рукавом и взяла заклинателя за руку: — Угу, Си-Си сильная! Я буду ждать братика! Буду молиться всем богам день и ночь! — Вот и умница, — похвалил Цзян Янь Вэй, — Не забывай, что у тебя есть еще и братец Вэй! Ты можешь положиться на меня! Цин Си тихо рассмеялась. Хуа Фансянь отвернулся, прикрыв рот рукой, дабы скрыть улыбку на лице. Невероятно! Всего за пару дней Цзян Янь Вэй привязался к маленькой девочке! До чего милое зрелище! «Похоже, они станут лучшими друзьями», — предполагал Хуа. Брат и сестра расстались на славной ноте. После Хуа Фансянь и Цзян Янь Вэй проводили заблудшую душу вниз по реке. Призрачный огонек последовал за остальными неупокоенными душами в Преисподнюю. Заклинатели не могли сопроводить душу ребенка и дальше. — Душу этого ребенка осмотрит призрачный страж, после чего его распределят в одно из судилищ, в зависимости от тяжести его преступлений, — пояснил Фэн Хуа, поглядывая за шлейфом из призрачных огней, — В последнем судилище его будет ждать десятый судья и предложит напиток забвения. Остается только перейти через мост перерождения и он снова вернется в мир смертных, но он родится совершенно другим человеком. — Вот оно как, — протянул Цзян Янь Вэй, — Этот ребенок не сотворил ничего грешного. Значит ли это, что он переродится в скором времени? — В мире мертвых не одна душа и не две. Пока очередь дойдет до этого ребенка, может пройти и тысячу лет, а может и вовсе три года, — махнул рукой Фэн Хуа. Обратив взгляд на демона, Хуа Фансянь задал вопрос: — Фэн Хуа, может ли живой человек попасть в Преисподнюю? Демон ветров оцепенел. Для чего его хозяин интересуется подобным? — Может, — кивнул Фэн Хуа, — Но, коль мертвецы прознают, что среди них затаился живой человек, тот вмиг обратится одним из них — мертвецы разорвут его в клочья в поисках того, чего нет у них. Почуяв неладное, Цзян Янь Вэй окликнул Хуа Фансяня: — Эй, ты что задумал? — Ох, а он не глуп. В голове что-то да есть. Тоже прознал, что дело дурно пахнет, — то ли хвалил, то ли, напротив, унижал Фэн Хуа. Юный Хуа только отмахнулся: — Я только полюбопытствовал. Мне стало интересно, является ли смерть обязательным условием. Только и всего, — юноша пожал плечами, будто не видел в своем маленьком любопытстве ничего предосудительного. Фэн Хуа задумался. В груди бушевали чужие чувства, схожие на замешательство и трепет. Он знал, что обладателем этих сложных эмоций является его хозяин. Кто беспокоит его душу? Первый наследник Преисподней? Из-за него хозяин сам не свой? Фэн Хуа держал язык за зубами, так как не хотел упоминать имя демона при свидетялях, ибо, вероятно, его товарищ даже не догадывается о тяжести груза на плечах Хуа Фансяня. — Отлично. Можем возвращаться на пик. Фэнхуа, вернись ко мне, — демон обратился веером и лег в руку хозяина. Хуа Фансянь несколько раз обмахнулся веером. Цзян Янь Вэй обернулся в сторону деревушки. На лице проступило смятение. Хуа Фансянь, заметив перемену в его настроении, обратился к старшему: — Желаешь вернуться? — Хочу узнать, что стало с той женщиной, — брови сошлись над переносицей. Шуан Хуа проследил за его взглядом и бросил: — Гун Си не настолько глуп. Уверен, та женщина понесет заслуженное наказание. Давай возвращаться. Я жутко устал. Вот-вот развалюсь, — потер шею Хуа, жалуясь. — Говоришь, как старик. Аж жутко. Даже учитель не кряхтит при каждом движении, — хлопнул его по спине Цзян Янь Вэй. Отчего-то казалось, что с каждым днем они становятся все ближе и ближе. Но Хуа Фансянь умудрялся воздвигать высокие, неприступные стены одним словом, одним взглядом. Цзян Янь Вэю пришлось принять столь непростые по отношению к товарищу чувства, однако в глубине души он все еще не смирился с ними, считая себя грязным. И вот сейчас, Хуа Фансянь был так близко и в то же время неимоверно далеко, словно дивный сон, ускользающий из-под кончиков пальцев. — Воспользуемся мечами? — предложил Хуа. — Ты же говорил, что устал, — с подозрением приподнял бровь златовласый. — Пешком будем идти целый день. Это самый легкий способ. Отдохну, как доберемся, — уверил юноша с раскосыми, как у феникса, глазами. Цзян Янь Вэй согласился, предварительно уведомив, что в случае чего не станет тащить на своей спине труп соученика. Молодой заклинатель обнажил цзинь и влил в него свою духовную силу. Меч увеличился в несколько раз. Взобравшись на лезвие меча, Хуа Фансянь поднялся в воздух, а за ним и Цзян Янь Вэй. Нарастающая луна поглядывала на этих двоих, освещая серебряным светом. Звезды плясали на иссиня-черном небосводе, птицами кружили над головами. Парень поднял глаза на полумесяц, омраченный темными облаками. Подобно морскому приливу, в голову ударили воспоминания былых дней. Как ни старался, Хуа Фансянь не мог отпустить прошлое. Новая жизнь казалось продолжением прошлой. Поддавшись моменту, Хуа Фансянь начал напевать одну мелодию, что навевала приятные воспоминания. Когда-то давно он пел ее малышу Сяо — своему единственному другу детства из прошлой жизни. И спустя двенадцать лет он услышал ее вновь из уст Хэ Сюэ. Эта мелодия лилась из его уст, пока он кружил Хуа Фансяня в чудном танце — их незабываемый вальс под луной. Два сердца принесли клятву перед луноликим месяцем и скрепили друг друга нерушимыми узами. Красная нить, что обвила их пальцы, была перерезана третьим лицом. Судьба заставляет их пересекаться, но нить все еще не сплела их жизни. Хуа Фансянь напевал грустную песнь. Краем уха Цзян Янь Вэй уловил печальную мелодию. Ему не хватило смелости, чтобы спросить, что же он напевает и кому адресована та песня. «Как красиво. Но от нее так и веет грустью. Что у тебя на сердце, Хуа Фансянь? Почему ты хранишь все в себе? Поделись и со мной. Расскажи мне обо всем. Я хочу знать», — прохладный ветер остудил его пыл. Юноша отвел взгляд от одинокой спины младшего соученика. Хуа Фансянь поднял рубиновые очи на полумесяц. Кончики пальцев коснулись груди, в которой пряталась сапфировая серьга. Уголки губ слегка приподнялись в болезненной улыбке. «Должно быть, Хэ Сюэ уже присоединился к имперской армии. Интересно, как он там? Как проходит военная служба? Скоро ведь состоится казнь императрицы. Имперские войска двинутся в сторону соседнего государства, дабы подавить восстание семьи казненной. Стоит ли его ожидать его у горного пика в ближайшие дни?» — мысль о скорой встрече позабавила Хуа Фансяня.