Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Неделя пролетела в мгновение ока. Слоистые облака загородили голубой небосвод, преграждая путь золотым лучам солнца. Цзян Янь Вэй трудился в поте в лица. Во всей округе хищной птицей разлетелся свист меча. Собрав волосы цвета пшеницы в тугой хвост, юноша оттачивал свое мастерство. Цзян Янь Вэй практиковал точность ударов. Перед ним возвышался огромный каменный валун, чуть ли не с исполина размером. Наставник велел разрезать его на две одинаковые части, не раздробив камень в мелкую крошку. Несколько дней кряду Цзян Янь Вэй трудился до седьмого пота. Из раза в раз перед глазами возникал образ юноши в золотых одеждах. Его голубые высокомерные глаза, проглядывающие через маску, пронзали его грудь острыми кинжалами. Цзян Янь Вэю пришлось уступить победу ученику из дворца Тяньняо. Дымка заволокла его взор. Представляя вместо валуна лицо того парня, Цзян Янь Вэй наносил хлесткие удары. Внезапно сабля замерла. На острие оружия повис бумажный веер. — Ну вот. Испортил мне веер, — недовольно цокнул языком Лань Е Цзинь. Цзян Янь Вэй поспешил поприветствовать наставника: — Учитель! П-простите, я вас не заметил. Когда вы пришли? Выдернув остатки бумажного веера, Лань Е Цзинь нахмурил тонкие брови и ответил: — Пару минут. Хотел остановить тебя, но чуть не попал под удар. Благо, мой веер героически пожертвовал собой. Что это с тобой? Ты вслепую наносишь удары. Этот валун тебя чем-то обидел? — похлопав по холодному камню, вопросил мужчина. Цзян Янь Вэй опустил изумрудные глаза и невпопад ответил: — Нет-нет, учитель! — Как тебе надпись? Я применил все данное мне искусство каллиграфии. На сабле была выгравирована надпись, состоящая из двух иероглифов, что дословно означали «молния». Именно так Цзян Янь Вэй и прозвал свою саблю. По словам учителя, оружие тоже имеет душу и не может обойтись без имени. Всю неделю наставник вырезал иероглифы на мечах лучших учеников пика и только сегодня утром Цзян получил свою саблю, именуемую Шандянь, обратно. — Чудесна. У вас золотые руки. Лань Е Цзинь в неверии приподнял бровь. Сложив порванный веер, он приподнял ученика за подбородок. — Что же ты тогда не смотришь мне в глаза? Цзян Янь Вэю не удалось избежать проницательного взгляда учителя. Горный лорд рассмотрел ученика, что походил на провинившегося щенка, и спросил: — Твоя духовная энергия нестабильна. Что послужило причиной? Парень промолчал, прикусив губу. Лань Е Цзинь не оставил старшего ученика в покое, продолжая допрос с пристрастием: — Тебя что-то беспокоит? Поссорился с соучениками? Цзян Янь Вэй отрицательно покачал головой. Мужчина вздохнул, пригладив прямые волосы. — О, боги. Ты уже здоровенный парень, а ведешь себя, как кисейная барышня, что отказывается проводить ночь с супругом. Я знаю тебя не первый год и постоянно твержу одно и то же: если есть проблемы, не молчи. Я всегда тебя выслушаю. Златовласый потер мозолистые пальцы. В том-то и дело. Цзян Янь Вэй более не маленький мальчик и постоянно полагаться на учителя не может. Лань Е Цзиню наскучила игра в молчанку и он озвучил свою догадку: — Все еще думаешь о состязаниях Четырех хранителей света? Юный заклинатель застыл, ибо наставник попал в самую точку. — Как вы узнали? Лань Е Цзинь вздохнул, покачав головой. — Я знаю тебя не день и не два. Каждая эмоция отражается на твоем лице. Ты совсем не умеешь врать. И твоя попытка скрыть что-либо выглядит ужасно жалкой. Мне казалось, что тот проигрыш не значит для тебя ровным счетом ничего, но, видимо, я ошибался. Чертова старость! — выругался он. Цзян Янь Вэй посмел возразить, подняв взгляд на учителя: — Еще как значит! Я считал, что по силе мы равны, но в последний момент он нанес решающий удар! После того дня я часто думал, не будь я калекой, смог бы одолеть того парня… — Цзян Янь Вэй! Слух разорвал громкий голос учителя. Прежде он никогда не поднимал на него голос. Златовласый юноша округлил зеленые глаза, нерешительно подняв взгляд на учителя, что пребывал не в самом лучшем расположении духа. Взгляд наставника был остер настолько, что мог разрезать горы и леса. Поджав губы, мужчина опустил глаза к протезу ученика. Затем, оттолкнув его на землю, вопросил: — Так вот какие мысли одолевали тебя? Опираясь на локти, Цзян Янь Вэй приподнялся с земли, и с неподдельным изумлением вопросил: — Учитель?.. Высокая фигура Лань Е Цзиня возвышалась над ним, словно тень самого бога войны. Под напором его взгляда, Цзян Янь Вэй ощутил, как в сердце клокочет странное чувство, отдаленно напоминающее страх, смешанный с трепетом. Плотно сжатые губы разомкнулись и следующие слова разорвали грудь Цзян Янь Вэя острым лезвием: — Ты ничтожен, — искоса поглядывая на реакцию ученика, он продолжил, — Ни на что негодный, бесполезный калека — эти слова ты так жаждал услышать? Теперь ты доволен? Цзян Янь Вэй молчал, стыдливо опустив взгляд. Пальцы подрагивали, глаза наполнились влагой, а сердце пропустило несколько болезненных ударов. Учитель разочарован в нем? Прежде он никогда не говорил столь грубых слов. — Не счесть, сколько раз мой наставник называл меня бесполезным куском дерьма. Я был полностью здоров, но вот мне уже исполнилось шестнадцать, а я никак не мог образовать золотое ядро! Тебе же удалось это сделать к тринадцати годам! Ты обладаешь талантом и достаточными способностями, которых не хватало мне. И будучи калекой смог забраться так высоко! Что еще мне нужно сделать, чтобы ты понял, что превзошел меня самого?! Внезапное признание учителя выбило Цзян Янь Вэя из колеи. Парень не знал, что сказать и только беспомощно хлопал глазами. Ужель, он все это время был слеп и не осознавал собственной силы? Поэтому учитель рассержен? — Но как же мне не думать об этом, учитель?.. — пробормотал себе под нос парень. Зубы заскрипели, кровь закипела в жилах. Лань Е Цзинь схватил ученика за грудки и заставил их вгляды пересечься. — Перестань. Я считаю, что в тот день ты смог превзойти, перешагнуть через себя, но сейчас снова тонешь. Пытаешься утонуть в луже! Цзян Янь Вэй попытался оправдаться, но учитель не позволил и слова вставить. Горный лорд продолжил: — Желаешь стать истинным калекой? Тогда давай выбросим к черту протез. Думаю, сколопендра тебе ни к чему, раз ты прозвал себя ничтожеством. Что, не можешь возразить? Скажи же что-нибудь! — требовал Лань. Заикаясь, Цзян Янь Вэй выдавил: — Я-я… Лань Е Цзинь прикрыл глаза, не дождавшись достойного ответа. Его рука разжалась. Выпрямив спину, он направился в свою хижину. Утренние занятия подошли к концу, а, значит, можно немного перевести дух. Локти, поддерживающие Цзян Янь Вэя, потеряли силу. Парень бухнулся спиной на землю, проросшую зеленой травой. Почему он не смог ответить? Почему не сумел возразить? Очевидно, Лань Е Цзинь был расстроен, ибо считал, что его ученик расстался с прежней болью, однако тот упертым бараном продолжает думать об одном. Подняв левую ногу, Цзян Янь Вэй осмотрел тяжелый протез. Сколопендра плотно обхватывала его ногу, позволяя двигаться, как прежде. Учитель не раз поддерживал Цзян Янь Вэя, когда тот ощущал небывалую тяжесть на сердце. Недавнее происшествие заставило Цзян Янь Вэя задуматься о чувствах наставника. Какие эмоции переживал он? Почему так остро отреагировал на его слова? Причина кроется в нем самом? Учитель мог съязвить, бросить колкое замечание, но проявление агрессии совсем не в его духе. Парень поднял глаза на серое небо, затем прикрыл их руками. Он запутался. Цзян Янь Вэй не знал, что делать и как поступить. Должен ли он извиниться перед учителем или же первым делом признать самого себя? Принять свои слабые и сильные стороны, как бы тяжело не было. Нет, первым делом он хотел нагнать учителя. Поднявшись на ноги, Цзян Янь Вэй помчался вслед за Лань Е Цзинем, однако замер всего через десяток шагов — мужчина стоял за стволом широкого дерева, сложив руки на груди. — Я сильно разочаровался бы, продолжи ты лежать на земле. Могу ли считать, что ты не сдался, Вэй-Вэй? — Учитель… вы проверяли меня таким образом? — удивился парнишка. — Разумеется. А ты медленно соображаешь. — Тогда те слова… — решил уточнить Цзян. Горный лорд, расправив одежды, ответил: — Все правда. Я никогда не врал тебе. Могу скрыть, приукрасить, недоговаривать, но врать никогда, — чистосердечно признался Лань, — Твой груз стал намного меньше, но ты все еще не отпустил те навязчивые мысли. Иногда мне так хочется ударить по твоей пустой голове и согнать те мысли, что заставляют тебя считать себя ничтожеством. Цзян Янь Вэй отвел глаза и для обеспечения безопасности отпрянул на пару шагов. Лань Е Цзинь громко рассмеялся: — Расслабься. Не ударю я тебя, по крайней мере, сейчас. Всем своим ученикам я желаю только добра. Но, как ты думаешь, что с ними сотворит отвращение к самим себе? Преследуемые этими мыслями, они начнут изводить себя, пока душа не начнет кровоточить, а затем и вовсе загноится. И это не предположения, а чистая правда, ибо я был таким же. Я тренировался до тех пор, пока кости не затрещат. Руки сводило судорогой, но, единственное о чем я мог думать: «этого недостаточно». И сейчас понимаю, что я не смогу изменить твое мнение. Ты должен осознать свою ценность самостоятельно. Цзян Янь Вэй не до конца вникал в смысл слов учителя. Из губ сорвался только тихий вздох. Лань Е Цзинь ободряюще похлопал его по плечу. Затем, с той же поддержкой, хлопнул сложенным веером по затылку. — Идем, дурачок. Я осмотрю протез. Слишком уж громко он скрипит. Кажется, тебе стало затруднительно передвигаться. Заметь, я все еще молод и полон сил. Ни одного седого волоска! — с гордостью заявил Лань, хоть ему не было и сорока лет. — Учитель, а что помогло вам обрести веру? — внезапный вопрос Цзян Янь Вэя застал мужчину врасплох. Лань Е Цзинь улыбнулся, ибо первый ученик решил со всей серьезностью взяться за ум. Вспомнив тяжелые годы ученичества, горный лорд ответил: — Путешествие. Я долго странствовал по всему государству, пока не нашел себе место в огромном мире. Так я осознал, насколько ценна моя жизнь. А после, в мою одинокую жизнь ворвался маленький лучик света. — Его звали А-Цяо? Лань Е Цзинь остановился, затем медленно развернувшись, взглянул на высокую фигуру ученика. «Когда он только успел так вытянуться?» — еле слышно пронеслось в мыслях. Два изумруда ярко сверкали в ожидании ответа. — Ты… — В Цитадели Чжэньдао. Когда вы спорили с шишу Шаном, я услышал это имя, но все боялся спросить, кто же тот человек. Кажется, теперь я понимаю. Он стал для вас смыслом жизни и причиной двигаться дальше? Яркие лучи солнца пробились сквозь толстый слой облаков, осветив две фигуры: учителя и ученика. Легкий ветер закружил волосы в ненавязчивом танце. Лань Е Цзинь слабо улыбнулся, отведя глаза. — Да. Из-за него я решил остаться на этой горе. Он был настолько чист и невинен, что небеса решили забрать его к себе. Поговаривают, земля тоже живая и любит только хороших людей, а плохих забирать не хочет, — мужчина коснулся запястья, словно старая рана заныла. Обратив внимание на столь незаметный жест, Цзян Янь Вэй отбросил весь стыд и схватил наставника за запястье. — Ты ведь понимаешь, что твои действия выходят за рамки приличия? — приподняв бровь, уточнил Лань. Цзян Янь Вэй не стал слушать упреки учителя, рассматривая каждый сантиметр бледной кожи. На безупречно-белой коже проглядывали уродливые отметины, похожие на глубокие порезы. Один, два, три, четыре… их было около десятка. — Вы пытались убить себя? Из-за одного человека решили лишить себя жизни? Тогда почему не довели дело до конца? Смелости не хватило? Лань Е Цзинь выдернул руку из-под крепкой хватки ученика и спрятал ее под широким рукавом. — Не переходи черту, Цзян Янь Вэй. Парень глядел в спину наставника, наблюдая, как зеленые ветви деревьев сокрыли его фигуру. Отчего-то он почувствовал себя неутно. День только начался, а он успел поссориться с учителем. Пусть он и повел себя неуважительно по отношению к отцу-наставнику, Цзян Янь Вэй не мог не взглянуть на последствия сильных чувств Лань Е Цзиня. Значит, вот к чему приводит любовь? С уходом самого близкого, желаешь уйти и сам? — Простите, учитель, — опустив голову, тихо прошептал Цзян. Догнав наставника, Цзян Янь Вэй верным хвостиком молча поплелся следом. Он не решался первым заговорить с мужчиной. Последний же смотрел только вперед, не оборачиваясь. Дойдя до хижины, Лань Е Цзинь остановился, почуяв неладное. Цзян Янь Вэй последовал его примеру. — Учитель? Тот только приложил палец к губам, шикнув. Прислонившись к двери, он прислушался. Влив небольшое количество духовной энергии в потрепанный веер, Лань Е Цзинь метнул его во вторженца. Однако наглый вторженец оказался не так прост: попивая чай, он умудрился одной рукой остановить атаку Лань Е Цзиня. Разорванный веер оказался между двумя пальцами. — Учитель, вы же не хотели убить меня? Вы приняли меня за грабителя? — попивая чай, вопросил Хуа Фансянь, — Я так расстроен. Но за проделанную вами работу, так уж быть прощу. Под «проделанной работой» Хуа Фансянь подразумевал гравировку меча. Тот решил дать верному цзиню лиричное, и по его скромному мнению, звучное имя — Сиван. — Жаль, промахнулся, — захлопнув дверь, недовольно пробурчал Лань Е Цзинь, — Целую неделю пропадал в обители демона и решил вернуться? Встретившись взглядом с младшем товарищем, Цзян Янь Вэя чуть ли не накинулся на него с расспросами. Применив удушающий прием, юный Цзян пресек все попытки побега Хуа Фансяня. Оказавшись в трудной ситуации, парень с рубиновыми глазами только и мог делать, что улыбаться, да держать в руках чашку с зеленым чаем. — Признавайся, на кого ты меня променял, засранец? — Ох, ты раскусил меня. Я пытался ухлестнуть за одной пышногрудной красоткой, но оказалось, что это был мужчина и мне пришлось вернуться, — невозмутимо отшутился Хуа. — Лучше женщины может быть только мужчина. Не пойму, как ты мог его упустить? — копошась в склянках с лекарствами, протянул Лань Е Цзинь. Затем неразборчиво пробормотал: — Где же эта чертова смазка? Цзян Янь Вэй решил помиловать шиди и отменить жестокую казнь. Хуа Фансянь облегченно выдохнул, но допроса с пристрастием избежать не удалось. — Я духовно практиковался в обители демонического орудия. Разве учитель не сказал тебе? Как подло с вашей стороны, многоуважаемый наставник, — парень состроил печальную гримасу. — Цыц, мелочь, — огрызнулся Лань Е Цзинь, — А! Нашел! Сядь, Янь Вэй. Цзян Янь Вэй присел на низкий стул и снял сапог. Опустившись на колено, Лань Е Цзинь отстегнул сколопендру. На светлой коже Цзяна осталось несколько красных следов. Парень растер покрасневшие участки кожи, шипя змеей. Хуа Фансянь, на секунду почувствовавший себя лишним, высунул любопытные глазки и спросил: — Что вы делаете учитель? Не думаете, что четвертовывать Вэя-Вэя еще рановато. — Нет, в самый раз, — мужчина осмотрел механизм. Сколопендра издала омерзительный скрип. Лань Е Цзинь обмакнул кисть для письма в смазку собственного производства. Несколько раз в году ему приходилось смазывать механизм сколопендры, дабы ученик не чувствовал затруднений при передвижении и уменьшить трение. Помещение охватил запах растительных масел, к которому было примешано что-то еще. Лань Е Цзинь проверил протез в последний раз, и тягучий скрип не послышался более. Довольный проделанной работой он протянул протез Цзян Янь Вэю, однако заметив красные отметины, остановился. — Фансянь, подай тот синий бутылек. Шуан Хуа порылся в нескольких склянках, пока не нашел тот самый синий бутылек. Парень подкинул его наставнику. Обмакнув два пальца в содержимом, Лань Е Цзинь нанес целебную мазь на левую ногу Цзян Янь Вэя. — Сколопендра все еще нуждается в доработке. — Все хорошо, учитель. Мне ни чуть не больно, — заверил Цзян Янь Вэй. Лань Е Цзинь поднял на него взгляд, в котором отчетливо читалось подозрение. Парень проглотил язык и более не произнес ни слова. Лань Е Цзинь перевел внимание на заскучавшего Хуа Фансяня. — Не ожидал, что ты сегодня изволишь вернуться. В послании, отправленном Фэн Хуа, мне казалось, что ты прощаешься со мной. Я уж было хотел потратиться на самое дорогое вино. — Фэн Хуа, вот проказник, — мотнул головой Хуа, — Мне стало гораздо лучше. Простите, что так внезапно исчез. Мне было это необходимо. — Я все понимаю, — спокойно ответил Лань Е Цзинь, — Напротив, я был удивлен, что ты великодушно решил уведомить меня, старика. Ужасно скучал по твоей мордашке. Ты ведь тоже, Янь Вэй? Цзян Янь Вэй залился краской. Разговор неожиданно вылился в другое русло и все стрелки оказались переведены на него. Хуа Фансянь перевел на него ясный взор красных очей. Не найдясь с ответом, златовласый парень вынужденно кивнул. Хуа Фансянь отвел глаза, обвиняя себя в чувствах, которые питает к нему старший товарищ. Весна расцвела в его чистом сердце, первые ростки любви взошли, однако те должны погибнуть, ибо вскоре придет долгая зима, что положит конец зеленым росткам. Внезапно послышался топот. В хижину горного лорда ворвался один из адептов горы Бэйфэн. Похоже, ему нетерпелось принести весть. Отдышавшись, тот произнес: — У-учитель!.. Беда! — Что такое? — обернулся Лань Е Цзинь, — Чем ты так встревожен? — Т-там! На хребет поднимаются имперские войска! Лань Е Цзинь насупил брови. Схватив меч, заткнул его за пояс и поспешил покинуть хижину. Ученики последовали за ним, и только один из них оставался безразличен. Хуа Фансянь пребывал в чуть приподнятом настроении, но показывать радость окружающим ни в коем случае не хотел. Парень коснулся мочки уха, затем распустил волосы и скрыл за ними ухо. У подножья горы собралось несколько десятков человек, облаченных в военную форму. Оставив их позади, на гору взбирался генерал в сопровождении нескольких солдат. Путь же ему преградили ученики Бэйфэн, что обнажили мечи и были готовы сорваться в атаку в любой момент. Навстречу генералу спустился сам горный лорд. Ученики смиренно расступились перед уважаемым наставником, убрав мечи обратно в ножны. Лань Е Цзинь поприветствовал вторженцов, как и полагается согласно правилам приличия, и, опустив любезности, перешел сразу к делу: — Досточтимый генерал, чем имею честь служить вам, раз вы явились лично? Рослый мужчина крупного телосложения поклонился в ответ. Судя по смуглому лицу и обильной растительности на лице, ему было около сорока, а может и больше, лет. Генерал поднял глаза на горного лорда и слегка нахмурил брови. Видимо, тот не ожидал, что бессмертный мастер горы Бэйфэн будет выглядеть столь молодо. Прочистив горло, он ответил: — Почтенный бессмертный, сперва, разрешите извиниться за столь внезапный визит, но это дело чрезвычайной важности и не потерпит отлагательств. — Я слушаю вас, — равнодушно ответил Лань Е Цзинь. — Благодарю вас. Что ж, с вашего позволения. Несколько дней назад на городской площади состоялась казнь первой императрицы. Услышанное повергло в шок учеников Бэйфэн. Цзян Янь Вэй покосился на младшего соученика. В день, когда они отправились в деревушку, в которой якобы бесчинствовал призрак, глашатай объявлял о скорой казни супруги императора. Но отчего они явились сейчас? — И что же вы хотите от меня? — приподняв бровь, поинтересовался мужчина. — Если позволите, я сейчас же расскажу, — парировал генерал, — Семья покойной императрицы, что подчинялась нашей великой империи, подняла восстание и ополчилась на наши войска, под управлением которого находились. Достопочтенный император объявил военный поход, дабы подавить восстание. С недавнего времени имя вашей духовной школы начало ходить на устах. Нам бы очень пригодилась помощь столь могущественного заклинателя, как вы. Господин бессмертный, вы обязаны присоединиться к имперской армии. — Отказываюсь, — сказал, как отрезал Лань Е Цзинь. Генерал не хотел принимать отказ. Солдаты позади него, один из которых являлся молодым заклинателем, переглянулись. Он бросил мимолетный взгляд на горного лорда, что был непреклонен в своем решении. За спиной стояли его лучшие ученики: златовласый юноша с зелеными глазами и парень с черными волосами и кроваво-красными очами, как у дьявольского отродья. Всего на секунду их взгляды пересеклись. В алых очах плясали еле заметные искорки, а губы изогнулись в легкой, кокетливой улыбке. Солдат отвел взгляд. — Могу ли я узнать причину? — не унимался генерал. — Пик Бэйфэн не вмешивается в дела касаемые войны и мира между государствами. Мы помогаем людям, которые действительно нуждаются в помощи. Прошу не вмешивать ни меня, ни моих учеников в военно-политические дела. Пик Бэйфэн сохраняет нейтралитет и не собирается участвовать ни в каких походах. Советую вам покинуть хребет как можно скорее, положительного ответа вы не дождетесь. С этими словами Лань Е Цзинь взмахнул подолами одежд и развернулся к генералу спиной. Мужчина окликнул его, ибо не желал заканчивать разговор на этом. — Уважаемый генерал, сегодня я проявлю терпение и во второй раз попрошу вас покинуть хребет, — с нажимом произнес горный лорд, искоса взглянув на мужчину, — Мои ученики проводят вас. Адепты Бэйфэн обнажив мечи, взяли в окружение генерала и подручных солдатов. В руках Цзян Янь Вэя блеснула сабля, на которой были высечены два иероглифа «Шандянь». На клинке же другого ученика красовались аккуратные иероглифы «Сиван». Похоже, горный лорд был непреклонен в своем решении. Генерал заскрипел зубами. Имей он в союзниках столь сильного заклинателя, победа была бы обеспечена. Главы других заклинательский заведений отказались принимать участие в подавлении восстания. Цитадель же даже врата не стала отворять! — Как бы вам не пришлось пожалеть о своем решении, бессмертный мастер!!! — гневно бросил генерал, топнув ногой. Лань Е Цзинь только помахал на прощание, не поворачиваясь. Цзян Янь Вэй краем глаза глянул на соученика, взгляд которого был прикован к одному солдату низшего чина. На губах Хуа Фансяня играла кокетливая улыбка, словно он лишь игрался. Цзян Янь Вэй обратил взор на того самого солдата позади генерала. Его ладонь была опущена на рукоять меча, а голубые глаза бродили по свирепым лицам адептов Бэйфэн. Генералу пришлось покинуть горный хребет. Два солдата последовали за ним. Один из них, обладавший заклинательскими способностями, обернулся в последний раз и столкнулся взглядом с алыми очами, однако, первым делом, его внимание привлекла голубая вспышка. Всего на долю секунды мелькнула голубая искра. Хуа Фансянь заправил прядь волос за ухо, ухмыльнувшись хитрой лисицей. На мочке уха сверкнула моносерьга из трех ромбовидных сапфиров в серебряной оправе. У молодого солдата перехватило дыхание. Он хотел остановиться и лучше приглядеться, однако тот парень развернулся к нему спиной. Хуа Фансянь, спрятав в ножнах цзинь, довольно улыбнулся и неспешно поднялся по лестнице, ведущей на пик. Цзян Янь Вэй в последний раз взглянул на солдата с голубыми глазами. В сердце возникло неприятное чувство, а по кончику языка распространилась кислота. Нагнав проказного шиди, Цзян Янь Вэй поинтересовался: — Тот парень не показался тебе знакомым? Помолчав с секунду, Хуа Фансянь приврал: — Ничуть.