Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Горному лорду пика Бэйфэн удалось провести мирные переговоры с генералом. Хоть последний и ушел в не лучшем расположении духа, Лань Е Цзинь остался доволен результатом. Дела войны и мира никак не должны касаться ни его, ни адептов пика, иначе их руки погрязнут в багровом болоте, в котором утонул не один десяток трупов. Сохранять нейтралитет — было лучшим решением, дабы обеспечить безопасность учеников. Они не должны познать ужасов войны, где даже ребенка из вражеского государства не станут щадить и зверски убьют, как и всю его семью. Он надеялся, что имперские войска больше ни за что не ступят на хребет. Заклинатель не может замарать руки в чужой крови. Однажды Лань Е Цзинь совершил ошибку, убив двух людей. Но он никогда не жалел о содеянном — те мерзавцы лишили жизни множество детей, заставили их родителей рвать волосы на голове от переживаний. Признаться, Лань Е Цзинь считал, что те двое слишком просто покинули сей бренный мир, смерть обошлась с ними слишком добродушно. Он молился о благополучном упокоении душ детей, в том числе и своего дорогого сына, и вместе с тем желал, чтобы твари подземные растерзали души тех мерзавцев на несколько сотен частей. Это был первый и единственный раз, когда Лань Е Цзинь обагрил меч человеской кровью. На войне же стальное лезвие меча окрасится темно-красным оттенком, а кровь достигнет самых локтей. Сапоги равномерно стучали по каменным ступенькам. Вскоре к этому стуку присоединилось еще несколько: Хуа Фансянь и Цзян Янь Вэй нагнали наставника. Юный Хуа выразил свое неподдельное восхищение: — Учитель, вы невероятны! Ваша беседа не продлилась и десяти минут! — А чего тянуть? Я догадывался о его подлых намерениях с самого начала. Генерал мог послать гонца или отправить младшего солдата с поручением, однако же предпочел придти самому. Отрицать не стану, генерал действовал во благо государства, но среди его солдат было слишком много молодых лиц. Одним лишь небожителям известно, что станет с ними во время похода и какие трудности придется преодолеть. Хуа Фансянь согласился с наставником. Похоже, он не в первый раз видел, как молодые люди, не достигшие и двадцати лет, отправляются на войну. Цзян Янь Вэй молча слушал учителя, не смея перебивать. — Я и не знал о казни императрицы. Вы недавно спускались в город. Не знаете, за что ее казнили? — спросил Лань Е Цзинь. — Да, мы слышали объявление глашатая. Супругу императора обвинили в государственной измене. Смею предположить, что императрица, воспользовавшись своим высоким статусом, отправляла военные стратегии враждующему государству, то есть на родину, — заявил о догадках Хуа. В прошлой жизни Хэ Сюэ упомянул в раговоре первую императрицу и причину ее казни. Тот военный поход, с целью подавить восстание, и принес ему небывалую славу и признание среди народа. Выслушав ученика, Лань Е Цзинь хмыкнул: — Звучит правдоподобно. Императрица действовала во благо своего государства. Мне трудно ее осуждать, но, кто знает, кем она стала в глазах народа и насколько низко пала. Скорее всего, семью покойной императрицы также казнят, если те добровольно не сдадутся. Хуа Фансянь согласился с мнением учителя. Обвинять покойную императрицу бессмысленно — та действовала в интересах своей родного государства, рискнув собственной жизнью. Возможно, она была готова к подобному исходу с самого начала. Парень перевел взгляд на шисюна. Тот молчал на протяжении всего пути. Угрюмое лицо Цзян Янь Вэя потревожило покой Хуа Фансяня: чем же забита его голова? Какие мысли одолевают его теперь? Занятия продолжились, как ни в чем не бывало. Учитель велел забыть о сегодняшних гостях, ибо добра от них ждать не стоит. Дождавшись конца вечерних занятий, Хуа Фансянь умчался в укромное, скрытое от чужих любопытных глаз, место. В вихре зеленых листов показалась фигура мальчишки с завитыми каштановыми кудрями. Только его ноги ступили на твердую землю, ветер успокоился, листья медленно на зеленую траву. Фэн Хуа поднял глаза на хозяина, на котором сияла торжественная улыбка. — Ладно! — сдался Фэн Хуа, — Верю я вам! Верю! Довольны?! Но как вы узнали, что сегодня должна нагрянуть имперская армия? Не похоже на обычное совпадение. — Ты прав, — согласился Хуа Фансянь, кивнув, — Боги одарили меня даром предвидения, и я подумал, почему бы не воспользоваться таким щедрым подарком судьбы. — Наглая ложь, — нахмурился демон ветров. — Всего лишь невинное вранье, — признался Хуа, — Разве визит имперских войск в духовную школу Бэйфэн, что одержала славную победу на состязаниях Четырех хранителей света, не очевиден? Предводителю войск понадобилась бы помощь самых могущественных заклинателей в мире совершенствующихся в подавлении восстания. Эх, Фэн Хуа, ты казался куда дальновидным, чем есть на самом деле. Признаться, я даже немного разочарован. Фэн Хуа и слова поперек не сказал. В каком-то смысле, слова хозяина имеют вес, но некоторые моменты не давали ему покоя. Хуа Фансянь утаил немало склетов в шкафу. Несмотря на оставшиеся вопросы, Фэн Хуа обещал полностью довериться хозяину, если его предсказание сбудется. Демон сдержал слово. — Ах, да. Твой прошлый хозяин тоже был в числе солдатов. Военная форма ему к лицу, — проворковал Шуан Хуа, покрывшись румянцем, — Неверится, скоро этот мальчишка возмужает и займет высокую должность во дворце императора. — Он узнал вас? Хуа Фансянь и сам не знал ответа на этот вопрос: догадался ли Хэ Сюэ о личности того человека в маске лисицы? Застала ли его врасплох сапфировая серьга, которую он хранил на протяжении трех лет? — Очень на это надеюсь, иначе все было зря, — виновато улыбнулся юноша, выудив из кармана излюбленное украшение, — Я хочу, чтобы он вновь узнал меня, и в тоже время желаю, чтобы он забыл мое лицо. Я боюсь его отпустить, но не хочу подвергать опасности. В прошлой жизни я довел его до самоубийства. Что же мне делать, коль снова стану причиной его смерти? Как смотреть в глаза потом? — в беспокойное сердце Хуа Фансяня закрался страх. — Хозяин, не поддавайтесь панике. Я могу понять ваши чувства, ведь любовь к другому человеку не всегда приносит радость. Я бы назвал ее зависимостью, одержимостью, от которой нет средства и способа излечения. Я всеми способами избегал чувств, но кое-кто загнал меня в ловушку, — мимолетно улыбнулся демон, — Мы совершили грех и Владыка наказал нас со всей жестокостью. Но я не держу на него зла, ведь понимаю, что он действовал по указке Луноликой. На миг сердце Хуа Фансяня переполнили иные чувства, схожие на ностальгию, что минутой позже обратилась горечью. Похоже, то были истинные эмоции Фэн Хуа. Теплые чувства, что он питал к Син Юэ, принесли боль. Удивительно, однако, у той боли был сладковатый привкус. — И что же вы сделали? Фэн Хуа обнажил зубы в сумасшедшей улыбке: — Попытались убить друг друга на у глазах Луноликой. Хуа Фансянь не был готов к подобному. Он ожидал любой ответ, но не этот. Выходит, те два дурачка затеяли драку на глазах богини, более того пытались убить друг друга?! О какой любви здесь может идти речь?! Ужель их чувства вспыхнули после этой шалости?! — Так, подожди, — Хуа Фансянь приложил ладонь ко лбу, пытаясь принять шокирующую информацию, — Все демоны проявляют таким образом свою симпатию? Методы у вас, должен сказать, не самые романтичные. Фэн Хуа звонко рассмеялся, а виной тому стала уморительная реакция хозяина. Повелитель ветров и бурь не ожидал, что истина заставит Хуа Фансяня уронить челюсть. — Отнюдь. Наша пылкая битва и положила начало страсти. — Слышать подобное из уст ребенка такое себе удовольствие, — отвернулся Хуа Фансянь, отдав предпочтение рассмотрению молекул воздуха. — Я на пару веков старше вас. Проявите хоть немного уважения, хозяин! — протестовал Фэн Хуа, топнув ногой. Юный Хуа потрепал по голове демоненка, словно тот действительно был ребенком с широким словарным запасом. Фэн Хуа, не вытерпев столь фамильярного отношения к себе, ударил хозяина по ребрам. Хуа Фансянь согнулся пополам от боли, еле выдавив: — Черт, а кулачок у тебя сильный… Довольный маленькой шалостью Фэн Хуа вздернул нос от гордости. — Это послужит вам уроком. С демонами лучше не шутить. Не будь мы союзниками, ваш труп уже украшал бы землю. Приструнить низших духов просто, но, когда дело касается наследников — все не так-то легко, ибо богиня поделилась с нами своим могуществом. Смертным нас не погубить. — Как же с вами сложно, — цокнул Хуа, выпрямив спину, — Может быть, существует особое оружие способное вас убить? Вшух-вшух и все! Фэн Хуа покачал головой: — Мне известны только запретные техники, но среди них нет той, что погубит демона. Самый действенный способ - проклятие Голубой луны. Хуа Фансянь вскинул брови, заслышав интригующие слова. За прожитые жизни ему никогда не доводилось слышать о запретных техниках. — Дорогой Фэн Хуа, не будешь ли ты так любезен рассказать мне о тех самых запретных техниках? И изволь пояснить, что же ты молчал?! — Хуа Фансянь протянул ручонки к тонкой шее демона, — Подойди ближе. Я крепко обниму тебя. За шею. — Человек не должен знать о запретных техниках. Некоторые были разработаны во время войны между небожителями и демонами. Знания об этих техниках необратимо повлияют на разум смертного и его душевное состояние, — доходчиво объяснил Фэн Хуа, попятившись. Хуа Фансянь вздохнул, потерев лоб. Запретные техники могли послужить неплохим тузом в рукаве, однако Фэн Хуа наотрез отказаться сотрудничать и раскрывать секреты техник. — Хорошо, я понял тебя. Тогда расскажи о существующих техниках, — Хуа Фансянь не унимался, упрашивая демона поведать секретную информацию. Демон потер подбородок, задумавшись. Знания о запретных техниках погубят тело и душу смертного. Но, все же будет нормально, если хозяин только узнает о существующих техниках? — Всего их пять, самые простые из которых техника подчинения, управление разумом и контроль памяти. При помощи первой можно подчинить тело смертного и управлять им, как тряпичной куклой, при этом кукла сохранит собственное сознание. Вторая позволяет управлять разумом смертного — послушная кукла, которая исполнит любые приказы. Третья же, держит под контролем память жертвы. Представьте, я применил данную технику на вас. Теперь в моих руках ваша память и я имею власть вносить в нее изменения, — Фэн Хуа сорвал зеленый лист с бамбука и сжал его в руках. В следующий миг в ладони осталась лишь серая пыль, которую развеял легкий ветер, — Стоит только захотеть — воспоминания последних десяти лет исчезнут. Хуа Фансянь проследил взглядом за песчинками. Всего мгновение назад эта горстка была листом бамбука. Внезапно в голову ударила мысль. — А если на мне уже применили контроль памяти? Как я могу узнать об этом? Фэн Хуа прищурился, оглядев хозяина. Затем мальчишка взмахнул рукой, словно пытался рассеять сомнения господина. — Я не вижу никаких следов. Для использования запретной техники требуется недюжиное количество духовной энергии, да и без последствий не обойтись. К тому же, вы не самый обычный человек, мягко говоря. Сомневаюсь, что на вас подействует одна из техник. — Поверю на слово. Ты сказал, что всего их пять, но рассказал только о трех. Что с оставшимися? — Последние известны далеко не всем и каждому. Четвертая — Казнь бессмертных. Демонический клан создал эту технику, дабы уничтожить небесных чиновников. Она крайне сильна, но, полагаю, окажется бесполезна. «Казнь бессмертных? И почему же столь могущественная техника может оказаться бесполезна? Она предназначена только для небожителей?» — задавался вопросом юноша. — Знания о пятой технике были давно утеряны, так как та была создана небожителями. Имя ей было Возрождение. Как следует из названия, с ее помощью можно было возвращать к жизни умершего. Теперь довольны? Для смертного вы знаете слишком много. Как бы мне не пришлось вариться в адском котле из-за вас. Хуа Фансянь его совсем не слушал. Мысли поглотили полученные знания. Парень все рассуждал, какая из техник окажется полезней в бою. Подчинение, контроль памяти, управление разумом или же Казнь бессмертных? Последняя непременно погубит его самого. Рациональнее всего воспользоваться одной из трех предшествующих техник. — Фэн Хуа, обучи меня технике подчинения. Только Фэн Хуа открыл рот, Хуа Фансянь перебил его, ибо знал, какие слова польются из его уст: — Прошу тебя. Мальчик замолчал. Похоже, хозяин непреклонен в своем решении. В голосе читалась непоколебимая решимость, а из кроваво-красных глаза проглядывала серьезность. Хуа Фансянь был готов пожертвовать душой и телом. Несмотря на все предостережения демона, заклинатель решил рискнуть, поставив на кон собственную жизнь. Кто знает, что произойдет завтра или же через час. Нужно быть готовым ко всему. Он обязан рискнуть всем, что имеет, ведь малейший свет вынуждает надежду воссиять ярким пламенем. Повелитель ветров заметил всепоглощающий огонь в глазах господина. Хуа Фансянь не оставил иного выбора: демон должен подчиниться воле хозяина. — Как пожелаете. Не пожалейте об этом в будущем, — предупредил Фэн Хуа. — Отчего-то кажется, что мне доводилось слышать подобное не впервые, — наигранно улыбнулся Хуа, переведя взор к ясному небу, — Я горько пожалею только о бездействии. Раз существует верный шанс на спасение, то почему же не ухватиться за соломинку? Однажды мне говорили, что каждый в этой жизни сам за себя. Теперь я прекрасно понимаю значение этого выражения. Чтобы выбраться из ловушки охотника, загнанный зверь должен отгрызть себе конечность, что я и собираюсь сделать. Не буквально, конечно! — Похоже, мне не стоило переживать о вашем состоянии. Куда уж хуже, — выдохнул Фэн Хуа, — Ответственность полностью на ваших плечах. Хуа Фансяню не нужно было повторять дважды. Тщательно взвесив, он пришел к выводу, что владение данной техникой может неплохо сыграть ему на руку. Игра станет только веселее! Разве же это плохо? — Ты все больше походишь на ворчливую, но в тоже время заботливую мамочку. Я польщен, — поблагодарил Шуан Хуа, — Но я, пожалуй, пропущу предостережения мимо ушей. — Почему вы так отчаянно настроены к саморазрушению? — спросил Фэн Хуа. Не задумываясь, Хуа Фансянь ответил: — В этом нет большой загадки. Мне есть что терять. Вот и все. Мной движет только это чувство. Словно у меня есть большая семья, которую я обязан защитить, даже ценой своей жизни. Пусть они не помнят обо мне более, зато я храню каждое воспоминание о них. Он не мог подобрать более подходящего слова, чем семья или близкий друг. Воспоминания о прошлой жизни согревали его душу. Да, среди воспоминаний о прошлом таились и не самые лучшие моменты, пробирающие до мурашек, но существовали и те, что горели ярким светом. Возможно, это связано с тем, что хорошие воспоминания Хуа Фансяня ассоцировались именно с семьей. Жизнь в современном мире была ужасно короткой и унылой. Любящая семья покинула его, оставив большую дыру в груди, а родная тетушка готова была отказаться от сироты племянника. Шуан Хуа не раз слышал оскорбления из ее уст, сочившиеся горьким ядом. Дядюшка Ли, что был добр к ребенку, вскоре отошел в мир иной. В те годы Шуан Хуа действительно был один, а окружающие просто силуэтом, живыми тенями. Вспоминая о своих прошлых жизнях, Хуа Фансяню подумалось, что люди в его окружении, проявившие хоть каплю доброты и заботы, неизменно погибают. Словно он был проклят задолго до рождения. Обреченный сгнить в гордом одиночестве. Хуа Фансянь странно усмехнулся. Его душа и психологическое состояние и без того в полном беспорядке, разве проклятая техника сделает еще хуже? Маловероятно. — Давай начнем занятия завтра. Обучишь меня — жди маленький подарок. — И почему я не могу отказаться от нынешнего хозяина? Надо бы пересмотреть условия чертового контракта! — бранился Фэн Хуа. Вокруг демона образовался вихрь, поднявший пыль и листья. Хуа Фансянь решил тактически отступить, дабы не попасть под горячую руку, и оставить демона ветров в покое. Солнце скатилось за горизонт. День был насыщенный. На пик Бэйфэн нагрянули имперские войска, а среди солдат спряталась фигурка Хэ Сюэ. Насколько Шуан Хуа известно, Хэ Сюэ возглавит военный поход. Причиной тому станет скоропостижная смерть нынешнего генерала, которого тяжело ранили мятежники. Солдаты окажутся в панике, ибо их предводитель погиб. Тогда, во время всеобщего хаоса, на сцену выйдет герой, готовый взять на себя роль нового главы имперских войск. За мужество и самоотверженность молодого солдата наградили почетным воинским званием. Император Цзянлин-цзюнь хотел увидеть молодого солдата подле себя, в качестве личного, а после и государственного советника. Именно по такому сценарию и должен развиваться сюжет. Впереди следующий акт пьесы, в котором Хуа Фансянь примет непосредственное участие. Он знал, что однажды Хэ Сюэ снова вернется на пик Бэйфэн. Вернется за ним. А потому он должен жить, чтобы снова ощутить радость встречи, после горького расставания. — Доживу ли?.. — никто не дал точного ответа, пришлось только гадать. Хуа Фансянь освежился в источнике. Горячая вода смыла с него всю грязь и усталость. Из соседней купальни доносился звонкий смех, похоже, девушки пребывали в хорошем настроении. Парень расслабился, вслушиваясь в успокаювающий шум воды. Вода омывала подтянутый торс, поднимаясь к груди, а затем вовсе накрыла собой все бледное лицо юноши. Хуа Фансянь погрузился в воду, длинные волосы, всплывшие к верху, накрыли веки. Он задержал дыхание, наслаждаясь заветной тишиной. Горячая вода невесомо придерживала его тело. Вскоре Хуа Фансянь почувствовал, как начал задыхаться. Пузыри, наполненные воздухом, слетали с пухлых губ. Кислород заканчивался в легких, но Хуа Фансянь и не думал всплывать. Внезапно тело дернулось не по своей воле — кто-то насильно вытянул Хуа Фансяня из воды. Парень вдохнул всей грудью, восполняя запас кислорода в легких. Убрав черные, как воронье крыло, волосы, юный Хуа растер глаза и разглядел лицо спасителя. Черты лица этого человека исказились. Его губы быстро двигались. Кажется, он кричал. — Эй! Не притворяйся, что оглох! Совсем рехнулся?! Ты что творишь?! — слух разрезал громкий крик. Хуа Фансянь пожалел, что слух вернулся к нему, — Слышишь меня, идиот?! — Теперь да, — слабо улыбнувшись, ответил Хуа. Цзян Янь Вэй придерживал его за плечи. С намокших золотых кудрей стекали крупные капли воды. Широкие брови свелись над переносицей. Он был ужасно взволнован. — Уважаемый шисюн, что же вы так распереживались? Я только хотел освежиться. — Замолчи! Ты не всплывал несколько минут. Как тут не переживать? Хуа Фансянь попросил немного ослабить хватку, иначе несчастные кости треснут под давлением. Цзян Янь Вэй отдернул руки, словно коснулся раскаленной сковороды. Соученики обратили на них любопытные взгляды. — Шиди, даже не думай умирать. Дашисюн с ума сойдет! — Верно, верно! Вы же не разлей вода! Постоянно вместе даже на заданиях! — подхватил второй. — Да ладно вам! Шиди не так глуп! Он без ваших советов все понимает! Цзян Янь Вэй почувствовал неловкость. Ужель все прознали о его неправильных чувствах к младшему соученику? Янь Вэй опустил смущенные глаза. Хуа Фансянь не принял участие в дальнейшем обсуждении и, поднявшись, решил покинуть купальню. Вода с шумом стекла с упругих мышц. Цзян Янь Вэй отвел взор от нагого тела младшего товарища. Хуа Фансянь обтер тело сухим полотенцем и накинул чистую одежду, бросив юного Цзяна среди остальных товарищей. Прохладный ночной воздух ударил в лицо приятной свежестью. С длинных волос все еще капала вода. Хуа Фансянь воспользовался маленькой хитростью: легким движением руки подняв сильный поток ветра, парень осушил длинные волосы. Как он только раньше обходился без магии демона? Несмотря на безмятежность прошлой ночи, утро принесло не самые лучшие вести. Хуа Фансянь и предположить не мог, что его верный друг и соратник покинет его на долгое время.