Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Песочные часы перевернулись. Золотистый песок стремительно стекал, отмеряя каждую секунду. Одна чаша опустошается вторая же заполняется мелким песком. И вот, последняя песчинка скатилась, чаша часов полна. Время пришло. Долгожданный момент наступил. Хуа Фансяню не давал покоя ночной визит давнего знакомого. Он обязательно вернется вновь, возможно, даже не один. Заручившись поддержкой адептов, новоисчпеченный горный лорд воздвиг вокруг горного хребта защитный барьер. Хоть он был и несовершенен и печать имела некоторые недостатки, но на первое время этого должно хватить. Барьер не пропускал чужаков на територрию горы Бэйфэн. Юный Хуа вздохнул с облегчением, ибо его опаснения не подтвердились. Ежедневные занятия продолжались, он смог найти общий язык с остальными учениками, что изначально косо на него поглядывали. Жизнь стала более привычной. Лань Е Цзинь по-прежнему прилежно медитировал, как и полагается даосу. Хуа Фансянь не мог не изумиться выдержке учителя: вот уже третий месяц он продолжает медитировать без перерывов. На смену теплой весне пришло жаркое лето. Вновь наступил период засух. Временами приходилось спускаться с горы, дабы закупаться всем необходимым. Письма от близкого друга, как и обещано, приходили каждую неделю. Хоть те и предназначались наставнику, Хуа Фансянь, бессовестно воспользовавшись нынешним положением, вскрывал письма и перечитывал по нескольку раз. Казалось, что Цзян Янь Вэй все еще рядом с ним. Судя по подробностям из писем, Цзян Янь Вэй не скучает и каждый его день наполнен приятными воспоминаниями и желанной свободой. — Ах, что же ты не пишешь мне письма, Хэ Сюэ? — вздохнул Хуа Фансянь, — Ты вернешься целым и невредимым, я знаю, но… хотелось бы получить от тебя подтверждение. Будущее ведь не изменится так просто? Военный поход продолжится до самой зимы. Как только пойдет первый снег, имперская армия вернется в родную страну. К сожалению, большинство воинов падут в кровопролитном сражении. Мужья и сыновья не вернутся в дом, где их заждалась семья. Тело покойного генерала передадут семье, однако обычным солдатам повезет меньше; их тела сожгут в общей могиле. Поле битвы отнимет не один десяток жизней. Вскоре на этом самом месте прорастут прекрасные цветы, что станут венцом падших героев и никто не вспомнит об ужасах, происходивших на этом самом месте. — Хозяин, снова перечитываете письма? Вы похожи на верную жену, что не может дождаться возвращения супруга, — рассмеялся демоненок. — Хм-м, весьма неплохое сравнение. Сейчас нас разделяют тысячи ли, но, если суждено, мы встретимся и через тысячу лет. Как бы муженек не наставил рога верной женушке, — слабо улыбнулся Хуа. В романе были подробно описаны любовные похождения Хэ Сюэ; Холодный серый кардинал, герой-любовник, что ни пропустил ни одну красотку мимо своей постели. Но, что странно, Хуа Фансянь не стал свидетелем распущенного поведения Хэ Сюэ. Где же обещанные любовницы? Любопытно, ужель роман лжет? — А ты, погляжу, ничуть не сомневаешься в верности Син Юэ? Фэн Хуа самоуверенно бросил: — Коль ему дорога собственная жизнь, он и взглядом не поведет в сторону другой. Мне не составит труда разломать его кожанную флейту. Хуа Фансянь громко рассмеялся. Вот кого стоит называть женатой парой. Казалось, эти двое прошли через огонь и воду, подставляли спины, только бы защитить возлюбленного, но Шуан Хуа не решался спросить о прошлом демона. Похоже, некоторые воспоминания причиняли боль, и, еле затянувшиеся раны, снова кровоточили. Фэн Хуа наконец доверился ему — это превыше всего. — Хозяин, — разорвал тишину Фэн Хуа, — Теперь вы полностью освоили технику подчинения. Предупрежу вас в последний раз: пожалуйста, используйте знания во благо и в случае крайней необходимости, иначе сойдете с ума. — Я буду осторожен, — уверил парнишка, бросив взгляд на кожаные наручи, в которых покоились острые иглы, — Надеюсь, мне не придется применять ее на живых людях. Внезапно слуха коснулся мягкий мелодичный звук, походящий на свирепую песнь, словно бамбуковая флейта обрела собственный разум. Звук был мягким и нежным, как весеннее солнце, однако, по какой-то причине, в сердце Хуа Фансяня нарастала необъяснимая тревога. Вскочив с места, юноша бросился прочь из хижины. Глаза бегали, пытаясь найти источник шума. Девушки часто практиковали игру на музыкальном инструменте, но мелодию, подобной этой, Хуа Фансянь никогда не слышал. Фэн Хуа заткнул уши: демону звук показался пронзительным и громким, словно тысячи игл втыкали в барабанные перепонки. — А-а-агх!!! — закричал демон, — Откуда этот ужасный звук?! Глаза в панике бегали по всей округе. Что же это?! Почему он не может его найти? Каждый был занят своим делом: одни собирали лекарственные травы, чтобы приготовить целебные отвары, вторые готовились скрестить мечи, третьи же будто ничего не слышали. Вдруг навстречу Хуа Фансяню выбежала ученица. Ее красивое личико исказила гримаса ужаса, а виска стекала испарина. Недавно она отпросилась, так как хотела купить необходимые мелочи в городе. Что же заставило ее вернуться в такой спешке? Связано ли это с мелодией флейты? — Беда! Беда!!! — повторяла она, — Наставник Хуа, барьер вот-вот пробьют!!! — Постарайся успокоиться. Медленно вдыхай и выдыхай, — успокоил Шуан Хуа, — А теперь скажи, о чем ты? Кто уничтожит барьер? — Мертвые столпились у защитного барьера!!! — задыхаясь, ответила девушка, — Они окружили весь хребет!!! Выругавшись под нос, Хуа Фансянь призвал верный цзинь, надел на рукава кожаные наручи и умчался вниз по лестнице, бросив: — Собери всех остальных у подножия! Пусть приготовятся к атаке! Он ведь он не ослышался? Мертвецы наступают? Ужель повторится сценарий из прошлого? Нет, Хуа Фансянь не мог умереть и не мог допустить, чтобы пострадали другие. Песнь обезумевшей флейты становилось все громче и яростнее, будто пыталась завладеть разумом всего живого. Тучи сгустились над небом, а у самого подножья бушевала непроглядная мгла. К устрашающей мелодии флейты примешался иной звук, походящий на бой военных барабанов. Приглядевшись, заклинатель заметил десятки силуэтов, припавших телом к барьеру. Густой туман скрывал множество теней от чужих глаз. Защитный барьер их вовсе не пугал, словно тот потерял силу. Громкий стук прозвучал вновь. Несколько мертвецов стали биться головой о защитный барьер, пытаясь его разбить. Алые глаза Хуа Фансяня забегали в поисках подходящего решения. Мертвецы продолжали прибывать. Юноша выудил из внутреннего кармана на груди несколько пустых талисманов, и пустив себе кровь, начертил несколько символов. Заклинания, начерченные кровью были гораздо прочнее. Хуа Фансянь бросил защитные талисманы в сторону барьера; те загорелись ярким красным пламенем и испарились, а на внутренней стороне барьера отпечатались те самые символы. Флейта же звучала все громче и громче, словно раздавала приказы, мертвые же беспрекословно подчинялись. Вскоре послышался топот — адепты примчались на подмогу и окликнули Хуа Фансяня: — Что с барьером?! — Долго не продержится. У нас несколько минут в запасе. Юноши, подойдите ближе к подножью! Девушки, оставайтесь как можно дальше от подножия! Взбирайтесь к вершине! — приказал Хуа. — Нет! Мы не станем сидеть, сложа руки! Мы много лет учились самосовершенствованию не для того, чтобы вы одни рисковали своими жизнями! — возразила барышня, обнажая длинный меч. Хуа Фансянь был приятно удивлен самоотверженностью девушки. Ее примеру последовали остальные соученицы, правда, некоторые неуверенно отвели взгляд. — Благодарю вас, отважные сестрицы. Тогда вы прикрываете тыл! Тех, кто не хочет марать руки в грязи, попрошу спрятаться на вершине хребта и не лезть на рожон! — подняв цзинь высоко над головой, Хуа Фансянь торжественно выкрикнул, — Защитим же пик Бэйфэн ценой жизни! «Снова мертвецы? Какой знакомый почерк. Твои вкусы не меняются, подлый демон», — скривил губы Хуа Фансянь. — Как они вообще здесь оказались? Разве воскрешение мертвых возможно? — вопросил молодой человек, бросив взгляд на омерзительные лица мертвецов. — Раз веришь в существование небожителей и демонов, то почему бы не уверовать и в мертвецов? — иронично произнес Хуа Фансянь. Мертвецы продолжали наступать, казалось их сотни, а то и больше, — Распределитесь по всей территории пика! Они все продолжают прибывать! Лезвие Сивана сверкнуло; духовная энергия юного заклинателя переполняла меч. Глазами Хуа Фансянь пробежался по макушкам живых трупов, однако виновника сея торжества обнаружить не удалось. Белая тень не явила себя. Свирепая мелодия продолжала заполнять весь пик и проникать в уши каждого живого существа. Фэн Хуа не смог выдержать громкой трели и тотчас обратился веером, свисающим с пояса Хуа Фансяня. Сможет ли он воспользоваться силой демона, пока звучит песнь обезумевшей флейты? Внезапно к вихрю, состоящему из различных звуков, примешался третий; скрипучий и медленный — по барьеру пробежались трещины, отдаленно напоминающие тонкие паутинки. Черная жидкость, стекающая с разбитых голов мертвецов, растеклась по внешней стороне барьера. Хуа Фансянь крепко сжал рукоять верного Сивана. Краем глаза он глянул в сторону товарищей: те были готовы к предстоящему кровопролитному сражению. За его спиной стояли несколько юношей, что обнажили мечи. Песнь бамбуковой флейты разожгла небывалую силу; мертвецы с еще большим остервенением пытались разломать печать барьера. Хоть тот был и не идеален, но смог достойно сдерживать поток мертвецов. Ожившие трупы разбивали собственные головы, но все еще продолжали твердо стоять на ногах. С их темных, гниющих лиц текла черная жидкость, а черные белки глаз вытекали из глазниц. Раскрыв пасть, мертвецы с жутким воем бились головой о барьер. Треск становился все громче, пока не раздался оглушающий звон разбитого стекла — защитный барьер, сдерживавший бесконечный поток живых трупов пал в бою. Мертвые хлынули нескончаемым потоком, учуяв манящий запах живых. Хуа Фансянь бесстрашно бросился в атаку, насквозь проткнув острием меча горло крупного мужчины. Тот повалился на землю, но через некоторое время вновь поднялся на ноги. Хуа Фансянь, на которого накинулись другие мертвецы, не заметил, как со спины крадется еще один. — Шиди, сзади! — предупредил старший соученик. Парню пришлось быстро среагировать. Крупный мужчина широко раскрыл пасть, словно хотел прокусить кожу до самых костей. Хуа Фансянь оттолкнул того ногой, а другому вознил меч глубоко в сердце. Но что же это? Они поднимаются, как ни в чем не бывало и продолжают с еще большей яростью нападать. Хуа Фансянь быстро осмотрелся: юноши пытались задержать приход мертвых, однако некоторым удалось пройти дальше. Девушки отважно сражались, черные ошметки разлетались в разные стороны. Заостренное лезвие копья вонзалось точно в сердце, но восставшие из-под земли трупы, продолжали твердо стоять на ногах. «Что же это?! Разве в прошлом было тоже самое?! — задался вопросом Хуа Фансянь, — Что же делать? Если продолжать в таком же духе, нам не управиться с ними и за пару лет!» Юный Хуа постарался взять себя в руки. Нельзя в столь важный момент предаваться панике; именно этого он и ждет. В прошлой жизни ему удалось заманить Хуа Фансяня в ловушку и отрубить голову, но наложница Хуа и ученик Хуа совершенно разные люди! Шрам, опоясывающий горло, каждый день служил болезненным напоминанием о прошлом. Сожаления о собственной немощности душили, обращались петлей вокруг шеи. Сегодня посланнику смерти в белых одеждах придется уйти с пустыми руками; единственная душа, за которой он пришел, отказывается умирать снова. — Слушайте все! — крикнул Шуан Хуа, что есть мочи, — Нам не убить их — они уже мертвы. Пока мертвые под действием заклятия, они продолжат наступать! Постарайтесь обездвижить их любым способом!!! Согласно обычаям, обезображение трупа было недопустимо и считалось тяжким грехом, ибо люди верили, что изуродованный труп переродится с тем же лицом. Но ситуация исключительная, иного выбора нет. Соученики прислушались к совету младшего товарища и, используя талисманы, попытались затормозить их движения. Некоторым, особенно крупным, пришлось отрубать ноги, дабы лишить их возможности передвигаться. Каменные ступени окрасились в темно-красный. Хуа Фансянь все обдумывал возможность использования запретной техники, но голос в глубине души предупреждал, что рано пускать единственный туз в рукаве. Темные тучи продолжали сгущаться над небосводом, сокрыв золотое солнце в своих холодных объятиях. Небо гремело, словно огромный барабан в пару дикой песни бамбуковой флейты. Красные глаза парня блуждали по подножью, усыпанному гниющими телами. Им не было конца и краю. — Хах, ты выбрал весьма удачный день, мерзкая тварь, — процедил сквозь зубы заклинатель, подолы одежд которого почернели, — И это все, что ты можешь?! Стерев черный ошметок с щеки, Хуа Фансянь бросился в бой. Мертвецы облепили его со всех сторон. Изящной бабочкой, несущей смерть на своих крыльях, парень обездвижил живых трупов. Его движения были легки и в то же время смертоносны. Талисманы, начерченные горячей кровью, заставляли замереть мертвых. Только Хуа Фансянь облегченно выдохнул, как ощутил острую боль; бедро прокусил живой труп, лишенный обеих ног. Ему пришлось через силу сдержать болезненный вопль. Схватив его за голову, Хуа Фансянь всунул острие меча в самое горло, надвое разорвав челюсть. — Агх, черт!.. — выругался парень, зажимая рану ладонью. Разорвав чистый клок верхних одежд, Хуа Фансянь на скорую руку перевязал рану, — Я ведь не стану зомби, а? Я же попал не зомби-апокалипсис?! Старший, заметив ранение сотоварища, обратился к Хуа Фансяню: — С тобой все нормально?! Кажется, тебя укусили! — Жить буду! — бросил Хуа, защитившись от очередной атаки, — Но, думаю, это ненадолго! Тот ублюдок нашептал своим сородичам, что я очень вкусный! — Может, нам бросить тебя им на съедение? Что скажешь, шиди, послужишь приманкой? Спасешь своих старших? Хуа Фансянь тактично промолчал; спорить в самом разгаре сражения — не лучшее занятие. Возможно, слова шисюна и могли прозвучать, как невинная шутка, но Хуа Фансянь не хотел продолжать с ним разговор. Боль в бедре снова откликнулась. Парень зашипел змеей и потуже затянул ткань, пропитавшуюся горячей кровью. Мертвецы, ощутив запах свежей крови, целым скопом накинулись на раненного. Только Хуа Фансянь потянулся за следующим талисманом, как обнаружил, что внутренние карманы одежд пустуют — он истратил все, но живых трупов меньше не стало. Парню пришлось обороняться изо всех сил: лезвие Сивана окрасилось черной жидкостью, что стекала с их тел. Следующий укус пришелся по руке. Благо, тот был не так силен, как прошлый и не прокусил мышцы. Хуа Фансянь попытался нажать на нужные акупунктурные точки, надеясь, что хоть это ненадолго их ослабит. И о чудо! Мертвецы повалились один за другим, но спустя несколько секунд снова поднимались на ноги, словно кукловод раз за разом дергал за ниточки, приводя непослушных марионеток в движение. — Шицзе! — послышался громкий крик одного из соучеников. Взгляд Хуа Фансяня был прикован к бесчисленному потоку людей с гниющей кожей. Он не мог обернуться и убедиться в безопасности старшей сестрицы. — Помогите раненным! — бросил он, — Я прикрою вас! — Я в порядке! Со мной все хорошо! — похоже, то был голос той самой девушки, — А если попытаться поставить новый барьер?! — Бесполезно! Для него нужно много времени, да и простоит он недолго! — откликнулся Хуа. Небо затряслось и задребезжало, будто в огромный гонг ударили со всей силы. Земля под ногами задрожала, точно сейчас разверзнется. Мелкие капли дождя застрочили по земле. Хоть и немного, звук дождя заглушал неистовую песнь флейты. «Они стали куда медленнее? — пригляделся Хуа. С пояса свисал сложенный веер, однако парень не спешил применять разрушительную силу демона в бою, — Нужно остановить мелодию. Но где этот ублюдок? Почему не показывается?!» Внезапно звучание флейты рассеялось в шуме дождя. Мертвецы замерли. Хуа Фансянь огляделся: ученики пика Бэйфэн застыли в недоумении. Что происходит? Почему мелодия остановилась? Отчего мертвые не двигаются? Будто, они чего-то ждут… Спустя мгновение свирепая песнь зазвучала с новой силой, заглушая шум дождя. Мертвецы яростно набросились на учеников пика Бэйфэн. Боковым зрением Хуа Фансянь заметил, как несколько людей поплелись в другую сторону. Остальные адепты были заняты борьбой не на жизнь, а на смерть и не обратили внимание на сбежавших мертвецов. «Куда?.. — затем осознание ударило в голову, — Лань Е Цзинь!» Верно, они направлялись точно к Лань Е Цзиню. В данный момент он наиболее всего уязвим; погруженный в глубокую медитацию, горный лорд не сможет оказать должного сопротивления. Предупредив адептов пика, Хуа Фансянь широкими шагами поспешил к наставнику. Вероятно, Бай Син готовил план нападения не один день. Прохладный ветер бил в лицо, а мелкие капли дождя омывали запачканные тягучей кровью щеки. Прикусив губы, Хуа Фансянь выудил из кожанных наручей тонкие иглы и обагрил их острие в своей крови. Похоже, сегодня ему удастся применить полученные знания на практике. Над головой яростно гремел гром, дождь барабанил по засохшей траве, а неистовое звучание флейты переходило в громкий вой раненного зверя. Наконец, перед глазами предстала та самая речушка — Лань Е Цзинь близко. Слух разорвал оглушитешьный рык живого мертвеца, что накинулся на Хуа Фансяня, широко раскрыв мерзкую пасть. Не мешкая, заклинатель метнул в него иглу. Та проворно вошла в гнилую кожу у самого лба. Поднеся два пальца к губам, юноша прошептал: — Умри. Мертвец в ступоре застыл, а спустя несколько секунд его тело разорвалось на несколько частей; черные ошметки крови, смешанные с прогнившей кожей разлетелись по сторонам. Хуа Фансянь смахнул черное зловонное пятно с щеки и опустил изучающий взгляд на острые иглы, обагренные его кровью. Висок пронзила острая пульсирующая боль. Губы изогнулись в неестественной усмешке: — Так вот как оно работает.