Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

На четвертый день Хуа Фансянь покинул обитель демона и вернулся обратно на пик Бэйфэн. Хоть тело и не было до конца восстановлено, парень не мог оставить горный пик и соучеников без присмотра на столь долгое время. Участки, укушенные мертвецами, были тщательно обработаны. Шрамов остаться не должно. Голова все еще гудела и неудивительно: Хуа Фансянь «слегка» переборщил с запретной техникой и наплевал на собственное здоровье. Весь пик погряз в черной зловонной грязи. Ошметки человеческих трупов все еще валялись у ног. Под сапогами скрипели останки. Внезапно носа коснулся отвратительный запах гари, заставивший юношу сморщиться и прикрыться рукавом. Едкий дым охватил местность. Следуя за серым пахучим шлейфом, Хуа Фансянь натолкнулся на небольшую ямку, состоящей из груды сгнивших ошметков. Из останков тел исходило слабое пламя, что сжигало поверхность кожи. Серый дым поднимался в воздух, ветер уносил пепел далеко. Занятно, еще совсем недавно этот пепел был живым человеком. Ученики, заметив Хуа Фансяня, накинулись на того с расспросами: — Где ты пропадал все это время?! — Ты исчез посреди сражения! Мы прочесали весь хребет, но не нашли ни тебя, ни учителя! — Признайся, ты струсил и убежал?! Хуа Фансянь не потрудился объясниться перед соучениками, что кидали тела мертвецов в общую яму и сжигали их. Узнав, что их достопочтенный наставник в безопасности, те облегченно выдохнули. Тогда-то настала очередь Хуа Фансяня задавать вопросы: — Что успело произойти за время моего отсутствия? Вы сожгли все тела? — Начнем с того, что как только буря ослабла, мертвецы попадали на землю и больше не шевелились, словно куклы, от которых отказался кукловод. Мы тотчас помчались к учителю, но застали только несколько десятков трупов. Они были до ужаса обезображены, а из их тел торчалы иглы, — Хуа Фансянь никак не прокомментировал данный момент и продолжил слушать, — Сохранивших приглядный вид мы похоронили в ближайших поселениях, а этих… Паренек не стал продолжать. Хуа Фансянь и сам все понял. Похлопав соученика по плечу, он улыбнулся и похвалил за безупречную работу. — Вы действительно молодцы. Простите, что оставил вас в трудную минуту, — покаялся Хуа Фансянь, чуть сжав губы. Тогда парень с силой ударил по спине Хуа Фансяня. Тот прогнулся, ощутив сильную боль, словно по всему телу пробежался электрический заряд. — Если тебе так жаль, то отмени занятия на пять дней! — широко улыбнулся парень, — Шицзе, ты согласна? Хуа Фансянь мотнул головой, но в итоге согласился. Ученики Бэйфэн проделали невероятную работу. Они смогли отстоять горный пик и оказать достойное сопротивление армии мертвых. Лань Е Цзиню удалось воспитать достойных людей, что отличались не только отвагой и силой, но и почтенным отношением к погибшим. Сколько же им потребовалось сил и времени, чтобы перенести каждого и похоронить вдали от хребта. Наставник определенно гордился бы ими, однако прежде схватился бы за сердце и потерял сознание. Прошло полгода. Лань Е Цзинь наконец закончил с медитациями и поднялся во весь рост. Его немолодые конечности жалобно скрипнули. Мужчина размял кости, и первым, что он увидел оказалась хитрая мордашка Хуа Фансяня. На него внезапно накатила сильная усталость и слабость. Всего на мгновение Лань Е Цзинь пожалел, что глубокая медитация подошла к концу и его духовное состояние пришло в норму. Он чувствовал, что Хуа Фансянь принесет не добрые новости, и предчувствие не обмануло его. Выслушав от начала и до конца всю историю, что успела произойти с ним на протяжении многих месяцев, горный лорд опустил голову и устало потер лоб. Выражение его лица стало отстраненным, ни одна эмоция не отразилась на его красивом лице. Хуа Фансянь догадывался, какова будет реакция наставника, но не ожидал, что тот так спокойно воспримет новости. И все же, спокойствие Лань Е Цзиня продлилось недолго. Около минуты, если быть точнее. По-началу, мужчина ругался на себя, после на Хуа Фансяня, перешел на небеса и опять закончил собой. Поверить в услышанное нормальный человек не смог, Лань Е Цзиню же не повезло; мужчина знал о преследователе подопечного и его прошлой жизни, а потому поверить в безумную историю труда не составило. Он все еще внимательно следил за каждым шагом Хуа Фансяня. Прознав, что тот остался совсем один, без помощи верного товарища и учителя, коварный демон напал на пик Бэйфэн и его единственной целью стал молодой Хуа. Но в последний момент демон отступил и отказался от изначального плана. Как оказалось, Фэн Хуа повлиял на его решение весьма интересным образом. Мышление демона не понять простым людям. Хуа Фансянь тактически решил не упоминать об этой маленькой, но не менее значительной детали. Узнай Лань Е Цзинь, что Хуа Фансянь намеренно занялся саморазрушением, его старое сердечко не выдержит, ровно как и его младший ученик, которого настигнет скоропостижная смерть. Мужчине пришлось принять пугающую новость. Сердце подскакивало к горлу каждый раз, стоило только представить ту ужасающую картину. Хуа Фансянь в красках описал сражение между адептами Бэйфэн и армией живых мертвецов. Лань Е Цзинь все диву давался: ужель его глупенькие ученики действительно не пострадали от рук мертвых и смогли постоять за себя? Признаться, мужчина не знал, чему удивляться больше. Но как бы то ни было, он облегченно выдохнул, вознося благодарности небесам. Узнав, что горячо любимый наставник покончил с медитацией, ученики забыв о всяких приличиях чуть ли не накинулись на того. Мягкосердечные ученицы не сдержались и расплакалась, увидев знакомое лицо. Юноши же воздержались и ограничились только радушной улыбкой, а в их глазах отражалось бесконечное уважением и благодарность. Адепты сплотились в момент опасности, стали единым целом и помешали врагу завладеть горным хребтом. Уроки Лань Е Цзиня не прошли напрасно. — Вы правда так сильно соскучились или просто устали от Хуа Фансяня? Хуа Фансянь наблюдал за весьма любопытной картиной: словно дорогой отец вернулся после долгой дороги, и его милые дочери пустили кроткие слезы счастья, а отважные сыновья возрадовались долгожданному возвращению глубоко в душе. Теплая улыбка скрылась в уголках глаз. А ведь ему могло повезти меньше и он не смог бы узреть трогательное воссоединение. Лань Е Цзинь все это время был здесь, но его отсутствие было весьма ощутимо. Хуа Фансянь старался достойно заменить наставника, примерить его роль, но ему никогда не стать им. В тот же день умелые девчушки целый день хлопотали на кухне, дабы организовать достойный пир и отпраздновать возвращение наставника. Молодые и пышущие юностью парни изо всех сил старались помогать сестрицам, а Хуа Фансянь принялся выпекать любимые сладости наставника. В тот же вечер они насладились роскошным пиром: длинный стол был заставлен вкусной и горячей едой. Вернувшись в свою хижину поздней ночью, Лань Е Цзинь обнаружил кое-что странное. Косо взглянув на Хуа Фансяня, тот спросил: — И не стыдно тебе читать чужие письма? Хуа Фансянь покаялся в маленьком грешке. Он действительно читал, даже перечитывал, письма предназначенные Лань Е Цзиню. Каждую неделю Цзян Янь Вэй отправлял письма, сложенные в удивительные поделки. В них он излагал свои мысли, рассказывал, куда отправился теперь, и с какими людьми познакомился. Однако в последние два месяца письма стали приходить все реже и реже. — Ох, а здесь немало скопилось… — изумленно выдохнул Лань, — Думаю, я знаю, чем займу себя ближайшую неделю. У него ведь все хорошо? Шуан Хуа положительно кивнул. Улыбка украсила привлекательные черты его лица. Взгляд полнился нежностью, когда глаза пробегали по небрежным словам и бумаге, измазанной тушью. Раз у Цзян Янь Вэя все хорошо, то у него тоже. Хуа Фансянь решил оставить его одного и закрыл за собой дверь хижины. Бросив апатичный взгляд в даль, Шуан Хуа вдохнул всей грудью и тихо прошептал: — Как закончится моя история? Какой финал ждет меня в конце? Кто останется в конце моего пути? — вопросы, на которых не было четкого ответа, роились в голове один за другим, — Хах, никто не станет отвечать на мои вопросы. Остается только самому все выяснить. Внезапно висок пронзила острая боль, будто тонкая головка металлической иглы проникла точно в голову, раскрошив череп. Хуа Фансянь потер висок и слегка нахмурил брови. Временами головная боль одолевала его. Фэн Хуа объяснил, что переизбыточное использование приводит к летальному исходу, так что Хуа Фансяню еще повезло и он легко отделался. Мысли терзал демон в траурных одеждах. Вот уже полгода он не появлялся и не давал о себе знать. Видимо, Фэн Хуа удалось его запугнуть на некоторое время, но Хуа Фансянь не мог избавиться от мерзкого чувства, что он поблизости, что его звериные глаза неустанно наблюдают за ним, выжидая момент, чтобы напасть в очередной раз. Будь это возможно, Бай Син наверняка привязал бы душу Хуа Фансяня к своей вервием бессмертных. Тогда он не смог бы никуда убежать. Пусть то и был весьма короткий промежуток времени, Хуа Фансянь наслаждался каждой минутой, пока Бай Син не мозолил его глаза своим бледным, как полотно лицом. Наступила зима и воздух похолодал. Хуа Фансянь выдохнул клубья дыма и отрешенно поднял глаза к черному небу. Кончики пальцев, покрасневшие от мороза, поднялись к груди и выудили излюбленное украшение. Поднеся к губам, юноша поцеловал сафпировую серьгу со всей нежностью. Затем мягко, еле слышно прошептал: — Скоро ничем не примечательный солдат вернется домой героем. Вспомни обо мне как-нибудь. Я соскучился по твоему личику, — печальная улыбка скрылась в уголках его губ, — Эх, не повезло же мне полюбить главного героя этой истории. Их чувства вспыхнули в один момент. Хуа Фансянь увидел в нем своего спасителя, ровно как и Хэ Сюэ. Последний заставил его поверить, что кто-то способен его полюбить и принять таким, какой он есть, без притворств. По какой-то невиданной причине Хуа Фансяню казалось, что их чувства глубже, чем кажется. Словно их души переплелись еще задолго до рождения. И тому, что родился под несчастливой звездой, удалось воссоединиться с тем, кому он принес клятву в любви. — Ты ведь не забудешь обо мне, Хэ Сюэ? Последнее, что я хотел бы увидеть перед смертью, твое лицо. *** Шесть лет пролетели в мгновение ока. Хуа Фансяню исполнилось двадцать четыре года. Удивительно, это на четыре года больше, чем в прошлой жизни. И все эти шесть лет Бай Син не давал о себе знать, словно исчез из этого мира. Шуан Хуа не спешил радоваться и всегда был начеку, держа при себе два десятка игл. Не менее ошеломтелен тот факт что его жизнь стала вполне себе спокойной, не считая некоторых незначительных изменений. Он стал статным и прекрасным молодым человеком, правой рукой Лань Е Цзиня. Что же до остальных учеников Бэйфэн: те спустились с горы и вернулись к обычной жизни. Обучение подошло к концу. Многие, преисполнившись истины, мечтали открыть собственную заклинательскую школу, дабы помогать всем нуждающимся. Хуа Фансянь же остался на горе, так как ему некуда было пойти. У остальных соучеников имелись семьи или даже родственники, некоторым свезло создать новую семью, но Хуа Фансянь остался верен своей первой и единственной любви. Тогда-то и начался отбор новых учеников. Пик Бэйфэн получил огромную славу на фоне событий последних лет. Многие родители желали отдать своих отпрысков на попечение Лань Е Цзиню, так как верили, что он сможет воспитать достойных людей. Мужчина же не принимал в ученики кого попало и устраивал целое испытание, через которое должны были пройти ребятишки. Хуа Фансянь старался помогать изо всех сил, следуя наставлениям учителя. Из сотни желающих испытание удалось пройти лишь одному десятку, ибо те действительно были одарены зачатками духовной силы. Один, особо упорный мальчишка напомнил Лань Е Цзиню о самом первом ученике, что так и не вернулся из долгого путешествия. Путешествие Цзян Янь Вэя длилось уже шестой год. Письма стали приходить все реже и стали чуть короче. Лань Е Цзинь бережно хранил каждое из них и перечитывал по нескольку раз. Улыбка неизменно украшало личико. Глядя на того мальчишку, он бессознательно расплывался в улыбке. Сложив руки на груди, Хуа Фансянь внимательно наблюдал за усилиями юных учеников. В день испытания они смогли показать свои силы и выжечь дыру в изумрудно-золотистом листе. Хоть испытание и было до смешного простым, но повезло его пройти только десятку одаренных. Сейчас же они с особым усилием и спокойствием старались медитировать в позе лотоса, пока их новоиспеченный наставник играл чудную мелодию на вырезной флейте. Одной девчушке с трудом удавалось сохранять спокойствие, вторая чуть открыла глаза, третий же огляделся, широко раскрыв большие глазки. Встретившись с острым и упрекающим взглядом Хуа Фансяня, мальчонка тотчас же зажмурился и сделал вид, что ничего не произошло. Юноша ухмыльнулся и тихо выдохнул. Этим детишкам придется многое познать. Увы, их старшие братья и сестрицы покинули гору, дабы начать новую страницу в их жизни. Хуа Фансянь с радостью займется их обучением. Новые ученики были в два раза младшего него, но тем не менее старались прилежно учиться, хотя медитации давались им с трудом. Сосредоточить слух на легкой мелодии и очистить разум неимоверно тяжело! Краем глаза глянув на молодого заклинателя, Лань Е Цзинь кивнул в сторону упорно трудящихся детишек. Хуа Фансянь понял немой приказ и двинулся к ним, попутно осматривая их макушки. Затем его рука аккуратно легла на макушку мальчишки, с любопытными глазками которого он перекся ранее. Тот удивленно распахнул глаза и, запрокинув голову, взглянул на юношу. Хуа Фансянь только улыбнулся, тихо промолвив: — Ты все еще не очистил разум, — его слова походили на упрек. Мальчишка поджал губы и нахмурил бровки, всеми силами пытаясь сконцентрироваться. Его пухлые щеки раскранелись. Хуа Фансянь мягко предупредил, — Острожнее, не лопни. Урок медитации подошел к концу, следующей стала каллиграфия. Несколько учеников не умели читать, так как происходили из бедных семей. Те боялись рассказать о своей смущающей тайне наставнику, Лань Е Цзинь же не стал попрекать детишек. — Что же в этом зазорного? Разве есть чему гнушаться? Все мы люди, и существуют некоторые вещи, которые мы не в силах сделать. К примеру, ваш старший братец Хуа не умел медитировать, как бы ни старался. Хуа Фансянь смиренно прикрыл глаза. Отчасти, Лань Е Цзинь был прав, но почему он приукрасил правду?! Детишки рассмеялись, Хуа Фансяню же пришлось глотать обиды с отстраненным лицом. — Братец Хуа такой красивый, хи-хи, — послышался тоненький голосок. — Ага! И очень высокий! Интересно, есть старшая сестрица, в которую он влюблен? — большие глазки выдали ее любопытство. — Надеюсь, что нет! Когда вырасту, я обязательно выйду за него замуж! — Глупая! О чем ты говоришь?! «Вы ведь понимаете, что я слышу каждое слово, правда?» — задался вопросом Хуа, сохраняя прежнее выражение лица. А ведь по нему и не скажешь, какая буря бушует в его душе. Растушевав чернила, Лань Е Цзинь принялся чертить красивые иероглифы, что походили на изящных лебедей, расправивших белые крылья. Видимо, каллиграфия была самым бесполезным занятием, ибо первый ученик Лань Е Цзиня все еще не освоил красивый почерк и пишет как попало. Хуа Фансянь стал верным помощником мужчины и взял на себя заботу о детях. На время праздников они часто спускались с горы и на пике вновь становилось одиноко. Наступил праздник середины осени, и учеников и след простыл. Они проводили время со своей семьей и возвращались обратно на пик только через несколько дней, а то и через неделю. Хуа Фансянь не был заинтересован в каком-либо торжестве, оттого и остался с мудрым наставником. Тот не особо жаловал некоторые праздники, предпочитая сидеть с своей лачужке и попивать чаю или же крепкий алкоголь. Заметив на лице молодого Хуа тонкую дымку отрешенности, Лань Е Цзинь поинтересовался: — О чем ты задумался? Хуа Фансянь честно признался спустя минуту: — О многом. В прошлом, я погиб в двадцать лет. Но с той осады на хребет я больше не видел того демона. Я бы хотел вздохнуть спокойно, правда, мне не дает покоя причина, по которой он пощадил меня. Он слишком просто отпустил меня. Выслушав доконца, горный лорд ответил: — Мне тоже не особо верится. Одержимый тобой дух, должно быть, хочет, чтобы ты так думал. Во всяком случае, на твоем месте я не стал бы расслабляться, ведь неизвестно, что произойдет завтра или минутой позже. Жизнь непредсказуема и принимает разные обличия. Хуа Фансянь осмелился его перебить: — Но моя жизнь перед ним, как на ладони. Знает каждую мою слабость и хочет сыграть на этом. — Хуа Фансянь, — произнес Лань Е Цзинь, разлив вина по чаркам, — Страх съедает человека изнутри. Боюсь представить, что с тобой стало за последние шесть лет. Быть готовым одно, а дрожать от страха — другое. Мне казалось, что на некоторое время ты забудешь о нем, если будешь занят работой. Как же сильно я ошибался, ведь ты ни на минуту не забывал о том человеке, представляя различные исходы грядущих событий. Мужчина осушил чарку с алкоголем и после недолгой паузы продолжил: — Я знаю, мне не пережить того же что и ты, а значит, и не понять твоих чувств. Но жизнь медленно проходит. Вместо того чтобы постоянно бежать, лучше остановиться на миг и полюбоваться цветами. Надеюсь, моя мысль ясна. Хуа Фансянь и сам понимал, что не может жить в страхе вечно, однако не так-то и просто избавиться от скользкого ощущения чужих глаз на себе, словно дикий зверь, изголодавшийся по свежей крови, никогда не сводил глаз и поджидал подходящего момента, чтобы вознить острые клыки точно в горло и безжалостно разорвать. Несмотря на то, что Бай Син не показывался даже во снах на протяжении шести лет, Хуа Фансянь не мог спокойно выдохнуть. Казалось, сделай он это, и спокойная жизнь разрушится подобно карточному домику и прутья золотой клетки покажутся снова. Лань Е Цзинь наполнил вином вторую чарку, приглашая Хуа Фансяня составить ему компанию. Юноша повиновался. Покрутив чарку с прозрачной жидкостью в руках, он вдохнул сладковатый запах, захвативший разум, и осушил чашу. Иногда они могли прикончить целый кувшин алкоголя за один вечер, как старые приятели. Эта мелочь поднимала настроение Хуа Фансяня. — Я рад, что ты остался со мной. Мои ученики разлетелись кто куда, и только один не смог бросить этого немощного старика. Давай же посвятим остаток жизни этим непоседливым чертенкам, — улыбнувшись, торжественно произнес мужчина. — Ха-хах, учитель, кого же вы зовете немощным? С лица вы мой ровесник. Боюсь спросить, сколько вам на самом деле, — рассмеялся Хуа. — Что с того? Тебе только-только исполнилось двадцать, а ты уже согнуться не можешь. Что же будешь делать через тридцать лет? Развалишься и в гроб ляжешь? — парировал Лань Е Цзинь, сделав глоток, — Раньше себя я не пропущу тебя. Последние слова были брошены с особой легкостью. Хуа Фансянь не придал им особого значения и только слабо улыбнулся. Он высоко ценил заботу Лань Е Цзиня, как отца-наставника и доброго друга, хранившим его секрет. Но случись беда, он не сможет его спасти. — Кстати, — вспомнил мужчина, — А что с твоим возлюбленным? Он уже давно вернулся с похода. Не хочешь устроить тайное свидание с генералом вражеской армии? — Учитель, кажется, вы начитались книг со странным содержанием, — отмахнулся Хуа Фансянь, — Я ведь уже говорил: нет нужды. Он найдет меня сам. Хуа Фансянь был уверен, что вскоре на пик нагрянет желанный гость. Наверняка, на протяжении многих лет он занимал все его мысли и стал причиной бессонных ночей. Быть может, тот ищет особую причину для встречи? Оставалось только гадать и с нетерпением ожидать того волнующего момента воссоединения. Тем временем в императорском дворце у балкона возвышалась высокая фигура молодого человека в черных одеждах. На подолах платья были вышиты золотые драконы. Прохладный ночной ветер овевал его задумчивое лицо. Взор голубых, точно драгоценных камней, глаз был направлен куда-то вдаль, словно в поисках заветной тени. После его взгляд упал на пустующий балкон, что находился ниже. Та комната была занята прекрасной молодой девой, привезенной из соседнего государства. Но по какой-то причине казалось, что покои изначально принадлежали другому человеку. Объяснить подобное наваждение тяжело, но эта навязчивая мысль появлялась снова и снова. Стоило только прикрыть веки, как появлялась волнующая картина. Силуэты были размыты и самой яркой деталью была только бледная луна, что наблюдала за чудесной сценой. А как закроешь уши, так слышится мелодичный звон и до боли знакомый голос. Почему никак не вспомнить, кому он принадлежит? Почему холодная зима стала так ненавистна? Почему в его голове роились странные воспоминания, не принадлежавшие ему? Хэ Сюэ не знал ответа ни на один вопрос. Голова шла кругом, но ответ так и не приходил. Устремив пустые глаза вдаль, он вздохнул. Его жизнь сильно изменилась. К сожалению, Хэ Сюэ полностью утратил воспоминания о последних десяти лет своей жизни. Парень не знал, как попал во дворец Тяньняо. Все как в тумане. Но он четко помнил о соревнованиях Четырех хранителей света. Он сражался с калекой с золотистыми волосами, а следующим соперником стал некий юноша с красными, как горячая кровь, глазами. Он напомнил того человека, которого Хэ Сюэ некогда встретил на пике Бэйфэн, а после тот показался и в цитадели Чжэньдао, будто следил за ним. Хэ Сюэ предположил, что это был один человек, однако не стал его преследовать, ведь его жизнь перетекла в иное русло. Хоть ему не исполнилось восемнадцати, имперская армия обратила на него внимание и пригласила, как одаренного заклинателя. Хэ Сюэ не видел причины отказываться от данного предложения и согласился. Вскоре ему пришлось отправиться в военный поход, дабы подавить восстание в соседнем государстве, что подчинялось империи. Однако, перед тем, как отправиться в поход генерал посетил пик Бэйфэн и попросил горного лорда присоединиться к предстоящему походу. В тот день Хэ Сюэ обратил внимание на одного юношу с утонченными чертами лица. Тот не сводил с него глаз, сверля взором хищного зверя. Он показался ему смутно знакомым, но когда на мочке его уха сверкнула сапфировая серьга, сомнений не осталось. Он был тем самым человеком в маске хитрой лисицы. «Это ты!» — пронеслось в голове. Сердце подпрыгнуло то ли в испуге, то ли в волнении. Хэ Сюэ не мог забыть улыбку, которая таилась в уголках глаз того юноши. Поход был не из легких. Молодому Хэ пришлось преодолеть немало испытаний на своем пути. На его глазах умирали товарищи, испускали дух в его объятиях. Даже генерал величественно пал в бою. В тот момент отчаяние захватило молодых солдат, они мечтали вернуться домой и забыть обо всех ужасах войны. Тогда Хэ Сюэ пришлось взять на себя роль предводителя и повести юных солдат к победе. Его приветствовали как героя. Народ устроил пышный пир в его честь. Торжество длилось семь дней и семь ночей. В день его возвращения народ отмечал праздник Золотого дракона, что принес великую победу. Однако юный Хэ не чувствовал себя героем, он лишь сплотил солдат и воспользовался помощью демонических орудий. Цзю Шань привела его к демону огня и пламени. Его обладатель был немолод и жил на окраине города, вдали от военных действий. К тому моменту, как Хэ Сюэ пришел к нему в дом, старик скончался, лежа в своей постели. Над изголовьем стоял демон с рыжими, как пламя, волосами. Тот оплакивал умершего. Старец был очень добр к нему и не пользовался демонической силой Чжу Цюэ. В нем он видел замену своему сыну, что погиб на войне более десяти лет назад. Старец совсем не боялся демонов, более того с нетерпением ждал того дня, когда его тело освободится от бренной оболочки и он воссоединится с сыном. Демоница окликнула сгорбленную фигуру в ярких одеждах и попросила присоединиться. Чжу Цюэ молчал на протяжении нескольких минут, затем согласился. Следующим стал повелитель вод, ее дражащий брат. Син Юэ не заключал контракта с человеком и вел паразитический образ жизни, питаясь духовной силой глупого, но весьма одаренного молодого человека. Изначально Син Юэ всячески отказывался вступать в связь с грязным человеком, но после уговоров старшей сестры, ему нехотя пришлось согласиться и заключить контракт с Хэ Сюэ. Секрет ошеломительной победы заключался в использовании демонических орудий. Но не хватало одного-единственного — повелителя ветров, которым завладел другой человек. Внезапно послышался шум — кто-то постучал в дверь. Хэ Сюэ, погруженный в мысли, слабо бросил: — Входи. В дверях показалась девушка с миндалевидными глазами. Она кротко улыбнулась и протянула императорскому советнику послание, на котором стояла печать. — Здравствуй, Лю Мин. Император одобрил приказ? Девушка утвердительно кивнула. Письмо с одобрением передал личный слуга Цзянлин-цзюня, а та, в свою очередь, прнесла его Хэ Сюэ. Пробежавшись глазами по содержимому, парень отложил его в сторону и, переведя взор на темное небо, произнес: — Похоже, меня ждет еще один поход.