Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Этот день ничем не отличался от остальных, по крайней мере, не должен был; жизнь Хуа Фансяня пришла в относительную норму и стала более или менее спокойной. Воздух становился все прохладнее, а теплые лучи солнца игрались на посеревшем небе. Скоро золотую осень сменит жестокая зима, и солнце окончательно скроется под серыми облаками. Необычайное чувство охватило Хуа Фансяня в тот день, словно кто-то из его далекого прошлого вспомнил о нем и торопится на встречу. Предчувствие не обмануло его в который раз. Одна ученица поспешила доложить об увиденном: у подножия горы столпилось несколько людей, облаченные в доспехи, а во главе стоял высокий мужчина в черных, как непроглядная ночь, одеждах. Лань Е Цзинь устало вздохнул, ибо история восьмилетней давности повторилась вновь: генералу снова вздумалось впутать пик Бэйфэн в дела войны и мира. Похоже, в прошлый раз его слова не убедили заносчивого генерала. Вероятно, тот не успокоится, пока Лань Е Цзинь лично не объявит войну. Хуа Фансянь же никак не стал комментировать данную новость и только заинтересованно ухмыльнулся, спрятав за ухом излюбленное украшение. Предложив перевести переговоры вместо учителя, юный Хуа собирался встретиться с имперским генералом, однако Лань Е Цзинь остановил его. Негоже ученику вмешиваться в разговор двух взрослых людей. — Постой. Я пойду с тобой. Как глава пика, я должен положить конец их визитам. Вооружившись верным мечом, Лань Е Цзинь в сопровождении ученика спустился к подножью, где его поджидали около десятка людей, с поясов которых свисали клинки. Обведя взглядом гостей, Хуа Фансянь старался найти заветный силуэт. Всего на какую-то долю секунды их взгляды пересеклись и это короткое мгновение послужило причиной громкого стука в груди. Он был уверен, что это тот самый человек, которого он трепетно ждал много лет. Хэ Сюэ стал еще выше и возмужал. Казалось, его лицо перетерпело множество преображений, в особенности голубые глаза, в которых скрывался холод, пробирающий до самых костей, и утренний иней, покрывающий оголенные ветки деревьев чудным узором. В прошлом, Хуа Фансяню не удалось узреть столь прекрасного личика вживую, однако сейчас все иначе. Он был тем же человеком, но что-то в нем изменилось, будто перед ним сейчас возвышалась благородная фигура Ледяного императора. Хладкровный мужчина, безжалостный главный герой, описанный в романе предстал пред ним в своем ослепительном великолепии. Сердце пропустило несколько ударов, разрывающих грудь, как полотно. Отчего-то показалось, что он когда-то видел этого человека и был хорошо с ним знаком. Хэ Сюэ был так близко, и в и то же время невероятно далеко. Единственное, что мог вспомнить Хуа Фансянь, был тот день, когда Хэ Сюэ ворвался в купальню в императорском дворце и спас его от злого духа. Задыхаясь, Шуан Хуа ластился к груди советника, отчаянно пытаясь найти тепло и согреть похолодевшие от страха кончики пальцев. В ту ночь они разделили постель, но на утро Хэ Сюэ стал совершенно другим человеком. Его ласковый взгляд вмиг обратился жестоким и беспощадным. В них не было ничего знакомого, а лицо резко посуровело. Казалось, им овладел злой дух, но вскоре Хэ Сюэ стал собой, будто ничего и не было. «Интересно, ты тот Хэ Сюэ, которого я знаю? — задался вопросом парень, — Хочу, чтобы ты снова нежно взглянул на меня. Разве я о многом прошу?». Навстречу Лань Е Цзиню вышел молодой человек с отстраненным лицом. Скрыв недоумение на своем лице, горный лорд прошелся глазами по его спутникам. Где же тот генерал, что приходил в прошлый раз? Ребятишки спрятались за учителем, поглядывая на страшных незнакомцев из-за его спины. Осмелев, Хуа Фансянь взял на себя ответственность спросить о цели визита вместо учителя: — Уважаемый советник, что вас привело на хребет? Лань Е Цзинь странно покосился на ученика. На лице промелькнула озадаченность. Что здесь делает советник императора? Он занял должность генерала? Хуа Фансянь всеми силами пытался отмахнуться от вопросительного взгляда Лань Е Цзиня, сосредоточившись на разговоре. Поклонившись, Хэ Сюэ соизволил ответить: — Приношу извинения за беспокойство, — его низкий голос заставил сердце Хуа Фансяня подпрыгнуть к глотке, — По приказу императора мне надлежит совершить военный поход, дабы подавить бунт, организованный остатками семьи первой императрицы. — Снова? — не удержался от вопроса Лань Е Цзинь, — Слышал, что вам пришлось нелегко. Хэ Сюэ кивнул: — Так и есть. В том сражении мы потеряли нашего достопочтенного генерала. Лань Е Цзинь вскинул брови от неожиданности. Его не слишком интересовали дела войны и мира. До его ушей дошли только некоторые подробности кровопролитной войны, когда он спускался в ближайший город за необходимым. О гибели генерала он ничего не слышал. Мужчина принес искренние соболезнования. Хоть и не знал того человека, смерть ужасна в любом обличии. — Опыт прошлого вынуждает меня воспользоваться силами сильнейших заклинателей мира совершенствующихся. Несколькими днями ранее я отправил послание, но так и не получил ответа. Верно, Лань Е Цзинь скрыл тот факт, что на днях ему пришло письмо из дворца и сжег, даже не раскрыв. Хуа Фансянь краем глаза глянул на строгое лицо мужчины. Если вовремя не вмешаться, между ними двумя возникнет серьезная перепалка, которая непременно закончится кровопролитием. — Позвольте полюбопытствовать, вы намеренно прибыли на хребет не один, дабы запугать нас? Хотите загнать нас ловушку? Для государственного деятеля у вас слишком жестокие методы ведения переговоров. Хэ Сюэ обратил взор голубых очей на Хуа Фансяня, смерив того изучающим взглядом. Блеклые лучи солнца игрались на его бледном лице. Раскрыв тонкие губы, он ответил: — Ну что же вы? Разве мог я пойти на такую низость? — затем, коротко вздохнув, ответил на свой же вопрос, — Вы правы, мог, — чистосердечное признание повергло Лань Е Цзиня в ступор, — Я не хочу повторить ошибки почившего генерала и собираюсь воспользоваться всем, чем смогу. Нам необходима ваша помощь. Надеюсь на ваше понимание и содействие. В его ладони возник свиток. Развернув его, Хэ Сюэ продолжил: — На этом документе стоит печать императора. У меня имеется официальное разрешение взять под осаду горный хребет в случае неповиновения. Наглость мальчишки встала комом в горле Лань Е Цзиня. Только он открыл рот, чтобы прогнать его к черту, как Хуа Фансянь перебил его: — Мой учитель не может принять участие в походе, он должен заботиться о своих учениках. Вам достаточно одного меня? Шесть лет назад я одержал победу в состязаниях Четырех хранителей света. Было бы большим упущением не воспользоваться моими способностями, — напомнил юноша. Хэ Сюэ слегка изменился в лице. В уголках его глаз показался намек на слабую улыбку, что угасла следующим мгновением. — Что же вы не участвовали в последнем состязании два года назад? Ведь, насколько мне известно, они проводятся каждые четыре года. — Решил дать возможность другим, более молодым заклинателям, проявить себя, — отмахнулся Хуа Фансянь с ослепительной улыбкой на лице. Он ни за что не вернулся бы в цитадель Чжэньдао. — Что ж, раз вы такого высокого мнения о себе, то завтра на рассвете я буду ждать вас у городских ворот. Советую вам прибыть точно в назначенный час, иначе по вовращении мне придется взять вас под стражу. — Можете не переживать, господин советник. Я сочту за честь помочь империи одержать победу в великой войне. Сопроводив имперского советника и его свиту, Хуа Фансянь затылком ощутил на себе сердитый взгляд Лань Е Цзиня, что прожигал в нем дыры. Оттащив ученика за шкирку, мужчина с негодованием цокнул языком. Все произошло слишком быстро. Он даже не успел среагировать, как юный Хуа пришел к мирному заключению с советником. — О чем ты вообще думал? Твоя голова совсем пуста?! Какой поход? Какая война? Ты останешься здесь! Я не позволю тебе встретиться с тем мальчишкой! Хуа Фансянь только виновато улыбнулся, покрывшись обильной испариной. Что-то подсказывало, что его ждет долгий разговор с дорогим учителем. Любознательные ученики хребта закидали учителя многочисленными вопросами: — Учитель, братец Хуа уйдет на войну? — Братец Хуа, ты вернешься живым? — Он ведь не оставит нас, правда? Вопросы сыпались одним за другим. Девочки, влюбленные в юного заклинателя, пустили несколько слезинок. Сы Ци непонимающе воззрился на лукавое личико Хуа Фансяня и не мог поверить в услышанное. Мальчик почесал голову и растер огрубевшую кожу на пальцах, глядя в спину Лань Е Цзиня, волочащего за собой провинившегося Хуа Фансяня. Мужчина не хотел слушать оправданий юноши. Что бы он ни говорил, Лань Е Цзинь пропускал все мимо ушей. В самом деле, как можно быть таким беспечным? Поле боя не игра и не забава! Само слово «война» пробирает до мурашек. Каждую секунду твоя жизнь весит на волоске и только небожителям известен дальнейший исход. Лань Е Цзинь кусал губы и ходил из стороны в сторону, пока виновник отбывал наказание. Хуа Фансяню пришлось стоять на руках, согнув руки в локтях, на протяжении часа, пока гнев учителя не сойдет на нет. Тонкие брови Лань Е Цзиня свелись к переносице, образовав небольшую ямку. Сцепив руки в замок, мужчина присел, испепеляя суровым взглядом проказного парнишку. — Идиот. Не пойму, что у тебя на уме. Красивая головушка, а пуста, как кувшин. Не зря говорят: если человек умер — это надолго, а если глуп — навсегда, — в его голосе отчетливо слышалось негодование и возмущение. Еще немного и из ушей пойдет пар. Хуа Фансянь, являясь воплощением смирения и покорности, не стал спорить с мужчиной, ведь, как ни прискорбно, тот был прав. Парень не мог сказать, что рискнул своей жизнью, дабы спасти его самого. Несмотря на превосходное мастерство и умение обращаться с холодным оружием, Лань Е Цзинь обречен на гибель. Многие воспоминания из романа полностью стерлись из его памяти. Большинство событий перетерпели изменения, однако гибель Лань Е Цзиня вполне могла случиться, не вмешайся он в ход истории. Локти и плечи затекли от напряжения. Пот градом скатывался по кончику его носа. Хуа Фансянь крепко зажмурил глаза, сконцентрировавшись на пяти чувствах. Едкие слова Лань Е Цзиня пролетали мимо ушей. Шуан Хуа пришлось молча соглашаться, чтобы ни говорил наставник. — Учитель, пощадите этого глупого ученика. Признаю, я был неправ, но не откажусь от своих слов. — Тебе еще хватает наглости говорить? В самом деле, ты и тот парень два сапога пара — одинаково раздражаете меня. — Значит ли это, что мы идеальная пара? — Хуа Фансянь, засунь свой язык поглубже, чтоб я ни слова от тебя не слышал. Вот же, так и хочется тебя придушить! Гнев Лань Е Цзиня не был беспочвенным. За последние десять лет Хуа Фансянь стал тому чуть ли не родным сыном или близким другом, которого он боялся потерять. Уж лучше он рискнет собственной жизнью, чем позволит младшему ученику отойти в мир иной. За последние годы жизнь Хуа Фансяня часто висела на волоске, однако, коль он сам лезет на рожон, Лань Е Цзинь не мог этого допустить. Горный лорд объявит войну имперскому советнику, если тот осмелится взять его непутевого ученика пол стражу. Кровь прилила к лицу Шуан Хуа. Тот умолял о помиловании. Локти затряслись, мышцы онемели. Что за новый уровень наказаний? Как подобная пытка пришла в голову мужчины? Внезапно послышался скрип деревянной двери. Ученик высунулся из двери и, застав странную картину, совершенно забыл, что хотел сказать. — Не обращай на него внимания, — произнес горный лорд, махнув рукой, — В чем дело? Ты что-то хотел сказать? — Ах, да, — моргнув несколько раз, кивнул мальчишка, — Учитель, там какой-то человек… Он не осмелился договорить. Лань Е Цзинь раздраженно потер висок. Неужели кто-то еще хочет потревожить его покой? Отбыв заслуженное наказание, Хуа Фансянь наконец разогнулся и ощутил бешеный приток крови к остальным конечностям. Парень размял отекшие руки и последовал за учеником, дабы встретить очередного гостя на пике Бэйфэн. Что же за день такой сегодня? Время близилось к вечеру; огненно-красный шар скатывался за горизонт, а небо приобрело нежно-персиковый оттенок. У пологого склона образовалось столпотворение. Видимо, этот некто очень заинтересовал прелюбопытных учеников. Хуа Фансянь потер затылок, ожидая увидеть посла Хэ Сюэ, однако его скука сменилась волнением. Перед взором замаячили золотые локоны, с которыми игрался прохладный вечерний воздух. Его давний близкий друг, которого он не видел уже долгое время, наконец вернулся. Юноша с золотыми кудрями кинулся в его объятия. Парень оторопел, его движения стали скованными, как у старого механизма, утратившего былую подвижность. В нос ударил запах его тела: он ничуть не изменился, только стал выше и мужественнее. С лица исчезли детские черты, а мертвенная бледность приобрела более здоровый оттенок. Он немного загорел на время своих странствий. — Я ведь говорил, что не прощаюсь, — припомнил Цзян Янь Вэй. Услышав заветные слова, Хуа Фансянь дрожащими руками обнял в ответ своего дражайшего друга. Шесть лет назад у них не было возможности попрощаться, а виновником тому стал Цзян Янь Вэй, что желал, как можно быстрее покинуть гору. Но сейчас он стоит перед ним снова: живой и здоровый. Его взгляд прояснился, а улыбка стала еще ярче. Парень пытался разозлиться на своего старшего: — Дурак, как ты мог оставить меня? Хочу влепить тебе несколько пощечин! — Еще успеешь, — похлопал по спине Цзян Янь Вэй, — А что это за ребятишки уставились на нас? Твои детишки? — Ага, родил всех разом. А роды принимал учитель, — с крайней серьезностью ответил красноглазый юноша. Всего на секунду возникла тишина и неловкое молчание. Следующим мгновением оба парня залились звонким смехом, — У кого приличным шуткам научился? Это новички под опекой учителя. Наши старые соученики покинули теплое гнездышко, вот учитель и решил зря времени не терять и обзавелся новыми. Множество пар глаз с нереальным интересом рассматривали новоприбывшего. Волосы, отлитые из золота, светлая кожа и глаза, точно свежая зелень — как ни посмотри, а этому парню повезло родиться таким красивым. Девочки смущенно зашептались, бесстыдно указывая на Цзян Янь Вэя пальцем. Стоявший неподалеку Сы Ци, также рассмотрел близкого друга наставника Хуа. Затем опустил большие глаза на его ногу, которую обхватывала металлическая многоножка. Выглядел механизм действительно пугающе. Когда в голову ударило осознание, мальчишка ахнул и громко спросил: — Братец Хуа! Это тот человек с изумрудными глазами и сердцем льва? О нем вы рассказывали? Человек, который переборол все трудности и прошел каждое испытание на своем пути?! Восхищению Сы Ци не было предела. В глазах пестрым фейерверком замелькали искорки.Хуа Фансянь же прикинулся слепцом, а заодно и глухонемым. Цзян Янь Вэй глянул сначала на энергичного мальчонку, затем на шиди, что шлепнул себя ладонью по лицу, и криво ухмыльнулся: — О-о-о, так ты по мне скучал? Уже успел рассказать о своем старшем, что покорил гору Куньлунь и переплыл Янцзы! Из тебя выйдет отличная женушка. Зарядив локтем по ребрам зазнавшемуся шисюну, Хуа Фансянь мягко ответил: — К сожалению, это он. Раз такой дурачок в чем-то преуспел, то у вас шансов намного больше. Согнувшись пополам, Цзян Янь Вэй выдавил из себя немощный крик, словно вот-вот зальется морем горьких слез: — Так вот, как ты встречаешь своего старого друга?! Не слишком ли это жестоко?! Кажется, я чувствую на кончике языка вкус своей крови. В глазах темнеет… — Хватит притворяться слабаком. Беги, учитель тоже должен узнать о твоем прибытии. Может, обрадуешь старика, — хлопнул по спине Хуа Фансянь, — Эй, а вам пора бы уже спать! Ну-ка, быстро разбрелись по постелям, а не то проснетесь с червями на животе! Адепты громко рассмеялись и совсем не думали слушаться старшего братца, ведь их внимание привлек его красивый друг с необычной внешностью. Цзян Янь Вэй походил на слоновую кость среди обычной керамики. Но один мальчонка, что явно не умел держать язык за зубами, дернул Шуан Хуа за рукав и спросил: — Братец, разве ты не собираешься покинуть нас завтра? Услышав странные слова, вылетающие из уст юного адепта, Цзян Янь Вэй поинтересовался: — О чем он? Толкнув его, Хуа Фансянь слукавил: — Ни о чем. Идем скорее. Будет лучше, если Цзян Янь Вэй не узнает о его пылком решении отправиться на передовую, иначе тот уподобится Лань Е Цзиню, и они, объединив силы, вместе отскребут его мозг. Все, что ему нужно сделать, так это тихо убежать к утру, чтобы учитель и шисюн не успели спохватиться. Разогнав мелких террористов, Хуа Фансянь и Цзян Янь Вэй поднялись к хижине горного лорда. Стоило распахнуть дверь, как в нос тут же ударил крепкий запах вина. Похоже, мужчине вздумалось побаловаться с алкоголем, дабы запить горе. Лань Е Цзинь стоял спиной к двери и, услышав скрип, не оборачиваясь, спросил: — И кто приходил? Предоложив, что единственным вторженцем может только Хуа Фансянь, мужчина не подозревал, что кто-то осмелится подойти к нему со спины и заключить в крепкие объятия. Лань Е Цзинь замер, ощутив чужое тепло и нарастающий стук сердца, отдающий ему в спину. Кончики пальцев, держащие чарку с грушевым вином, дрогнули, а беспокойное сердце подскочило к горлу. — Я вернулся, учитель, — ласково, в самое ухо прошептал Цзян Янь Вэй, — Вы скучали по мне? Читали мои письма? Мужчина молчал. Ни один звук не покинул его уста, и только громкое сердцебиение выдавало его волнение. Сохранив невозмутимость на лице, надлежащую учителю, он искоса глянул на знакомое личико. Его взгляд заострился на зеленых очах, что более не принадлежали его импусивному ученику. Ныне они стали собственностью взрослого юноши с восхитительными чертами лица. Могло показаться, что прямо сейчас перед ним возвышается иная фигура, доселе незнакомая, но ошибки быть не может — это был Цзян Янь Вэй. В уголках губ спряталась тень очаровательной улыбки: — Скучал, конечно.