Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Облокотившись о дверь, Хуа Фансянь наблюдал за трогательным воссоединием учителя и его первого ученика. Время милосердно пощадило Лань Е Цзиня и он ничуть не изменился. Ни одна морщинка не испортила его личико! Цзян Янь Вэй же, напротив, сбросив личину ребенка, стал настоящим мужчиной. Его взгляд полнился нежностью, что лилась через край, словно весна расцвела в его глазах. Ощутив некоторую неловкость, Лань Е Цзинь отошел на приличное расстояние и пригласил ученика присесть, дабы отпраздновать столь радостное событие. Цзян Янь Вэй с радостью принял добрый жест учителя. — Ну рассказывай. Нетерпится услышать твои истории. Твои письма становились все короче и короче. Что же, поленился старику писать? — разлив крепкого вина, спросил Лань Е Цзинь. — Ах, даже не знаю. Мне и рассказывать-то нечего. Я бы с удовольствием послушал вас. Что происходило на пике, пока меня не было? — вежливо отмахнулся Цзян. Хуа Фансянь, о котором все забыли, подал голос: — Ничего необычного. После твоего ухода армия мертвецов напала на пик. Все, как у всех. Глаза Цзян Янь Вэя расширились. Еще немного и они бы вылетели из орбит. Что значит армия мертвецов? Как же так? Почему он говорит такие вещи столь спокойно? Переведя ошарашенный взор на учителя, юный Цзян хотел удостовериться в словах шиди. Лань Е Цзинь медленно кивнул, чем окончательно добил несчастного. — А-а-а, я понял! — заяикаясь, протянул юноша, — Вы хотели подшутить, да? Учитель, как вы можете идти на поводу этого дурачка? После недолгой паузы Хуа Фансянь, заливаясь смехом, ответил: — Как легко ты поверил! Ха-ха-хах! Спасибо, что подыграли, учитель. Горному лорду пришлось натянуть на губы кривую усмешку. Почему он решил перевести все в шутку? Какая глупость. То была самая настоящая истина! И сам Хуа Фансянь находился на волоске от смерти! Учитывая события того ужасного дня, смеяться тут не над чем. Однако личико Цзян Янь Вэя изменилось: парень явно почувствовал облегчение. Теперь Лань Е Цзинь понял: его старший ученик ни за что бы не простил себя, узнай, что после его ухода пик подвергся осаде мертвых. Но какова будет его реакция, когда Хуа Фансянь сообщит о своем импульсивном решении присоединиться к имперской армии, дабы подавить вспыхнувшее восстание? После долгой беседы, Хуа Фансянь коварно увел Цзян Янь Вэя из-под носа наставника. Мужчина не стал возражать и попросил быть осторожнее и не напиваться до потери сознания. В противном случае, Лань Е Цзинь обещал обоих утопить в глубоком море. Согласно кивнув, Хуа Фансянь вытолкал шисюна и предложил тому спуститься в город, дабы отпраздновать его возвращение на пик, как ученика. Блондин не стал отказывать и послушно последовал за другом. Город Шэньчжэнь. Несмотря на то, что солнце давно село и исчезло во мраке ночи, огни города, в котором во всю кипела жизнь, могли посоревноваться с ним. После того, как пик Бэйфэн заполонили новые, до ужаса шумные ученики, у Хуа Фансяня не было возможности посетить этот город и немного отдохнуть. Когда он посетил город в последний раз, то заглянул в остроенный заново публичный дом. Это место все еще пробирало до мурашек. Стоило только пересечь порог, как сладковатый аромат румян и алкоголя бил в нос. Он давно отвык от столь приторного запаха, что, по-началу, даже прикрыл лицо, чтобы укрыться от тошнотворной вони. На встречу вышла новая хозяйка, что купила дом развлечений за крупную сумму. Пожилая женщина вышла тому навстречу, поприветствовав. Ее морщинистое лицо приобрело еще больше складок, когда она криво улыбнулась, обнажив зубы: — Чем могу служить молодому господину? Что же такому красавцу понадобилось в столь затхлом месте? — Все изменилось, — окинув взором помещение, прошептал Хуа. С лица старушки посыпалась белая, как мел, пудра: — Что вы сказали? Помолчав с секунду, Хуа Фансянь обратился к новой хозяйке: — Если меня не подводит память, то дом развлечений, что был здесь ныне, разорился годы назад, а куртизанок продали на аукционе. Не сочтите за грубость, но я хотел бы спросить: как вы приобрели его? Хозяйка еще шире улыбнулась. Ее узкие глазенки спряталась под слоями дряхлой кожи. — Прежние хозяева сами обратились ко мне, так как захотели продать единственное, что у них осталось после разорения. Я, знаете ли, известная в Шэньчжэне личность. В моих владениях несколько прилавков и таверн. Ах, еще я слышала, что клиенты потеряли интерес к старым куртизанкам, а новых все не было. Девушки, что не смогли оплатить свой долг, были проданы в рабство. Хуа Фансянь молча вслушивался в слова пожилой женщины и все не мог взять в толк: обедневшие хозяева больше не могли себе позволить закупаться новыми девушками или отдавать деньги в долг? Задолжницы были проданы за сущие гроши, а те, в свою очередь, продали участок, чтобы прокормиться. Довольно любопытно. Парень чувствовал сожаление. Как сейчас поживают сестрицы? Обрели ли они счастье? Увы, Хуа Фансянь не мог этого выяснить. Шэньчжэнь большой город и немногие могут похвастаться приличным состоянием. Во времена своего расцвета многие люди приезжали сюда, дабы насладиться компанией благоухающих красавиц. Юному же Хуа Фансяню, не достигшему и тринадцати лет, приходилось сидеть на коленях не самых молодых мужчин и развлекать разными способами, пока похотливые старики часто распускали руки и трогали в самых разных местах… Сейчас, когда он проходил мимо нового публичного дома, что носило название «Врата блаженства», покосился на балкон, откуда слышался звонкий смех. Это место вновь приобрело известность, только под другим названием. Помимо развлечений с красавицами, клиенты играли в азартные игры. Довольно хитрый ход со стороны старушки: совместить притон и игорный дом. Хуа Фансянь повел Цзян Янь Вэя в противоположном от квартала красных фонарей направлении. Будет лучше, если тот никогда не узнает, где прежде работал его младший соученик. Он боялся, что Цзян Янь Вэй может в нем разочароваться, как в человеке. Пока он утопал в мыслях, светловолосый толкнул его в плечо: — Куда ты меня тащишь? Надеюсь, то будет приличное заведение? — Господин Цзян, вы сомневаетесь во мне? Я должен обидиться, но, пожалуй, промолчу. В следующую секунду послышался голос: — Эй, красавчики! Вам не одиноко? Поднимайтесь ко мне! Юноши одновременно медленно повернули головы. Из балкона публичного дома высунулся довольно привлекательный парень. С его гладкого плеча соблазнительно спадала легкая ткань, а волосы были аккуратно заколоты нефритовой шпилькой. Весь его вид кричал о развращенной манере речи. Похоже, парень обладал соколиным зрением, раз смог обнаружить в толпе двух красивых молодых людей. Хуа Фансянь с трудом сдержал приступ смеха. Надо же, он и подумать не мог, что кто-то посмеет его, бывшую куртизанку, пригласить провести ночь вместе. Лицо же Цзян Янь Вэя покрылось толстой коркой льда, а по спине пробежался табун крупных мурашек. Жуть! Что этот парень намеревался сделать с его телом? Юный Цзян бросился прочь, оставив товарища позади. Ситуация показалась очень знакомой и напоминала день, когда двое друзей точно также прогуливались по Шэньчжэню. Тогда, сестрицы заметив красивого спутника Хуа, поинтересовались, кто же он такой. Шуан Хуа мотнул головой, затем ответил раскрепощенному молодому человеку: — Прости, милый. Мой спутник предпочитает статных, взрослых мужчин и не заинтерисован в молодых и неопытных, — личико украсила улыбка хитрой лисицы. Ему не сдобровать, узнай Цзян Янь Вэй, какие слухи распукает его шиди. — А что же ты? Тебя я тоже не привлекаю? — игриво бросил проститут. Недолго думая, он ответил: — Совсем нет, я отдаюсь только неприступным и холодным мужчинам. Хуа Фансяня ничуть не смущали обращенные на него осуждающие и заинтересованные взгляды. Никто не посмел бы к нему подойти, а все из-за тяжелой ауры, что окутала парнишку с головы и до самых пят. Пока красные очи блуждали, словно призрачные огоньки, в поисках близкого друга, некто в темном плаще толкнул его и сорвался с места. Развернувшись всем корпусом, он глянул убегающему вслед, и только спустя некоторое время заметил пропажу. Мешочек, свисающий с пояса, исчез. Его ограбили посреди улицы? Ошарашенный смелостью воришки, что тут же пустился наутек, Хуа Фансянь прочесал улицу в поисках черной невысокой фигурки. Заметив движение на поверхности изогнутой крыши, Шуан Хуа кинулся следом, пробираясь через толпу людей. Оживленный город не позволил ему продвинуться дальше десятка шагов. Тогда парень при помощи цигуна взобрался на покатую крышу жилого дома и быстро осмотрелся. Черная тень, заметив его, убежала прочь. Хуа Фансянь умчался за ней. Бледный, еле заметный, свет полумесяца выхватил из темноты лицо Шуан Хуа. Похоже, воришка обладал быстрыми ногами и очень скоро скрылся из виду. Облаченный в черную мантию спрятался за пустынным углом, бросая острые взгляды себе за спину. Не обнаружив владельца кошелька, он скинул с себя широкий капюшон и изучил содержимое мешочка. Грабитель рассудил, что тот юноша жил в обеспеченной семье, раз его кошелек разрывается от крупных монет. В следующий момент широкая рука легла на его тонкое плечо, сжимая, а над ухом прозвучал грозный голос: — А ты довольно смел. Щедрость мне не чужда, но, будь добр, верни, что взял. Наспех накинув на себя капюшон, он занес руку для удара. Остановив его атаку, Хуа Фансянь сжал тонкое запястье. Ему показался причудливым тот факт, что воришка обладает худым телосложением. Вырвав руку из захвата, он отскочил подальше, свирепо поглядывая на Хуа. Блеклый свет от фонарей осветил его стеклянные глаза, походившие на взор одичалого зверька. Хуа Фансянь, мягко улыбнувшись, помахал мешочком перед его носом. Звон монет приятной песней исходил из кошелька. В глазах грабителя промелькнуло замешательство; в руке он сжимал старый кусок ткани, внутри которого хранились мелкие камешки. — Для воришки ты слегка глуповат, — в уголках его красных глаз спряталась лукавая улыбка, — Я немного талантливее, верно? Загнав мелкого карманника в угол, Хуа Фансянь хотел узнать, кто же прячет лицо за широким капюшоном мантии. Но только он шагнул вперед, как путь ему преградил другой человек. Его тело было укутано в черную мантию, такую же, как и у мелкого воришки. Тот схватил своего сообщника за руку и умчался прочь, однако капюшон слетел с головы, обнажив волосы, отлитые из серебра — Хуа Фансянь успел в последнюю минуту сорвать с него капюшон. Те двое исчезле в шуме ночного города, смешавшись с толпой, а юноша с нечитаемым выражением лица поглядывал им вслед. До боли знакомые стеклянные глаза и серебристые волосы. Почему эти двое показались знакомыми? Возможно, он не знал их лично, но что-то подсказывало, что он видел их прежде. Молодой заклинатель опустил глаза на свои подрагивающие пальцы, пытаясь что-то вспомнить. Вскоре его одолела режущая головная боль. Колени рухнули под напором сильного головокружения. Виски завывали, моля о пощаде, а алые глаза бегали в поисках ответа. Сильная волна головной боли накрыла, как цунами. В мыслях все смешалось, образовывая тугой ком. Воспоминания нескольких жизней возникали вразнобой. Хуа Фансянь не мог понять, где начинаются и заканчиваются его воспоминания. Казалось, они принадлежали другому человеку, совершенно незнакомому. Ощутив сильную боль хозяина, Фэн Хуа возник перед ним. Испарина текла по вискам и линии челюсти. Демон попытался успокоить господина. — Хуа Фансянь, взгляни на меня! Посмотри в мои глаза и сосредоточься! — что бы ни говорил демон ветров, хозяин его не слушал. Звон в ушах распространился по барабанным перепонкам, чуть ли не разрывая их. Фэн Хуа обдал вспотевшее лицо заклинателя прохладным воздушным потоком. Вскоре ему удалось придти в себя и заглушить очередной приступ головной боли. Тяжело дыша, парень сжимал маленькую ладошку Фэн Хуа, найдя в ней успокоение. Зрачки, поймав фокус, отстраненно уставились на спасителя. Дыхание парня выровнялось, а ноги вновь обрели силу. Смахнув выступившую испарину со лба, Фэн Хуа с негодованием в голосе пробубнил: — Я же столько раз предупреждал вас о последствиях! У вас имеется хоть малая часть инстинкта самосохранения? За вами нужен глаз да глаз, хозяин! А если меня не окажется рядом, когда начнется приступ? — Те воришки… — нахмурившись, прошептал Хуа, — Они… — Лучше бы вам найти своего друга, а не думать о чем попало! «Кажется, они успели скрыться? Черт, я бы хотел найти их, пока не стало совсем поздно. Почему они показались такими знакомыми?» Демон помог ему подняться на ноги. Пока Фэн Хуа с негодованием рвал волосы на чужой голове, Хуа Фансянь смотрел вдаль. Там, где горели слабые огоньки и шумели люди. Демоненок помахал ладошкой перед его глазами, пытаясь завладеть его вниманием. — Хозяин, ваш друг небось заблудился. Поспешите и найдите его. Хуа Фансянь с пониманием кивнул. У них осталось не так много времени. К утру он должен покинуть город с Хэ Сюэ. Собрав силы, юноша вздохнул, привел себя в порядок, вышел на живой переулок и осмотрелся. Его отвлек приятный запах сочного мяса. Желудок с протестом заурчал, требуя еды. Краем глаза глянув в сторону небольшого трактира, парень не ожидал увидеть знакомый затылок. Чувство голода привело их в одно место — Хуа Фансянь и Цзян Янь Вэй странно покосились друг на друга, будто не понимали, как судьба свела их. — Больше не убегай. Не так-то просто найти кого-то в толпе. — А ты не оставляй меня одного, — надув губы, пробубнил Цзян, — Тот парень застал меня врасплох! Как вспомню, так сразу покрываюсь гусиной кожей! — Вэй-Вэй, какой же ты невинный. А ведь около восьми лет назад было тоже самое, ха-хах! Красивые девушки предложили свои услуги, а ты убежал, поджав хвост, — рассмеялся Хуа, чем смутил близкого друга, — Ладно, давай зайдем. Я ужасно голоден. Только маленький совет, как другу: если к тебе подойдет красивая девушка, постарайся не убежать и улыбнись ей. Цзян Янь Вэй толкнул озорника, чтобы тот наконец замолчал и вошел в трактир. Последний не знал, как изменились чувства его старшего. Возможно, за годы странствий его симпатия угасла; слабые искры не обратились жарким огнем, сжигающим все на своем пути. Но, даже если нет, Цзян Янь Вэй ни за что не подаст виду, а все из-за стыда. На удивление, в трактире было не так уж и много людей. По всей видимости, это место не пользовалось особой популярностью среди местных жителей. Парни присели за пустой столик, и к ним тут же подбежал хозяин заведения. Добродушно улыбнувшись, он угодливо спросил: — Добро пожаловать, господа! Что бы вы хотели заказать? Очень советую наши фирменные пельмени на пару! Таких нет во всем Шэньчжэне! Взглянув на вывеску с названиями блюд, Хуа Фансянь, махнув рукой, произнес: — Хозяин, я смертельно голоден! Принеси три порции пельмешек и курочку в кисло-сладком соусе! А, и еще! У вас не найдется персикового вина? — Найдется, конечно! — откликнулся мужчина, — Где же это видано, чтобы в трактире и не было вина?! Обижаете, господин! А что будет ваш спутник? — мужчина перевел круглые глазенки на Цзян Янь Вэя. Недолго думая, он ответил: — Пожалуй, я ограничусь только варено-жареной свининой с грибами. — Замечательный выбор, молодой господин! Скоро ваши блюда будут готовы! — с этими словами мужчина быстро удалился в сторону кухни, где громко гремела посуда и доносились разного рода запахи: от жареного масленного мяса до сладковатого аромата клейкого риса. — Кстати, — неуверенно начал Цзян, — Как ты поживал все это время? Кажется, что только вчера мы сидели в таверне и слушали песню той певицы, — в его голосе проскальзывало смятение и неловкость. Нацепив привычную улыбку, Хуа Фансянь задумчиво ответил: — Слава небесам, все было хорошо. Из-за мелких сорванцов у меня не было времени даже на то, чтобы посидеть и отдохнуть. Думаю, учитель решил скинуть все свои обязанности на меня. С чего бы? Мне стоит переживать? Как бы мне однажды не проснуться и не увидеть последнюю записку учителя, — отшучивался парень. — Совсем дурак? Не говори так! Учитель молод душой! — отозвался Цзян Янь Вэя, защищая честь и безупречную репутацию наставника. Затем его веселый взор сменился пустым и тяжелым, — Пока я путешествовал по всей империи, услышал некоторые подробности о походе. На моих глазах проносили трупы, но только тех, кто имел высокое звание. Остальных же просто сжигали. На днях до меня дошли слухи, что имперская армия готовится к очередному походу. Никто не побеспокоил хребет? Не требовали оказать помощь? Хуа Фансянь, не выказав и тени эмоций, нагло соврал: — Нет. Никто. «Когда ты узнаешь правду, меня уже здесь не будет. Давай насладимся отведенными нам часами». Вскоре аппетитные блюда, пышущие жаром, подали к столу. Пельмени из сочного мяса, нашинкованная курица в кисло-сладком соусе, отварная, а после зажаренная до золотистой корочки свинина с грибами и персиковое вино украсили пустой стол. Пряный запах только больше разыграл аппетит. Не успела палочка благовония догореть, а тарелки мигом опустели — парни в один присест прикончили блюда и теперь распивали сладкий алкоголь, оставляющий приятное послевкусие. Хуа Фансянь попросил своего старшего скорее поведать увлекательные истории из его странствий. Нехотя, парень все же согласился, однако до последнего утверждал, что ничего особенного не происходило. Но, как оказалось, на своем пути Цзян Янь Вэй повстречал немало преград и опасностей. Также парень не умолчал о своих многочисленных ранениях, некоторые из которых хвастливо продемонстрировал. Странствующий заклинатель Цзян гордился шрамами, полученными в бою со свирепыми чудищами и плотоядными демонами. Вдоль всей руки ядовитой змеей прошелся кривой шрам. Если верить его словам, то еще несколько исполосованных отметин расположены на спине и груди. Хуа Фансянь на слово поверил и попросил опьяневшего шисюна не доказывать свою правоту на глазах у всех, иначе их могут неправильно понять и вышвырнуть. Следующей жертвой двух товарищей стало чудесное грушевое вино, от которого немного погодя почти ничего не осталось. Хуа Фансянь пьянел не так быстро, как его товарищ, и мог бы опустошить еще три кувшина. Сохраняя здравый рассудок, Хуа Фансянь предупредил Цзян Янь Вэя, что обнимался с пустым кувшином из-под полюбившегося вина, и вышел вдохнуть свежего воздуха. Он обещал вернуться минутой позже, но прошло целых десять, а его все еще нет. Подняв голову, златовласый юноша огляделся; большинство посетителей уже покинули трактир, сам же хозяин возился на кухне. В голову ударило смутное осознание. Кажется, собутыльник оставил его. Только он, пошатываясь, поднялся на ноги, как ощутил чужие руки, поддерживающие его. Над ухом зазвучал знакомый голос: — Вот же! Пьяный в стельку! Крепче держись за меня, дурак! Щеки Цзян Янь Вэя раскраснелись, а перед глазами все поплыло. Крепко схватишись за своего спасителя, парень позволил вести себя в заданном направлении. Он отчетливо чувствовал, как тонкие пальцы обхватывали его узкую талию. В ушах смешался гул и шум города, а в глазах рябели красные огоньки. Украдкой бросив взгляд на молодого человека рядом с собой, Цзян Янь Вэй прошептал: — Скажи… ты думал обо мне? Прошла секунда, вторая, третья… десятая, одиннадцатая… Цзян Янь Вэй более не надеялся на ответ. Его вопрос звучал слишком смущающее. Только он разжал губы, чтобы перевести свои слова в недоразумение, как получил желанный ответ: — Я ведь говорил, что скучал. Конечно же, думал. Почему ты так внезапно спросил? Что с тобой? Лихорадит? Сердце дернулось в груди, томимое одиночеством. Быть может, сейчас самое время? И почему же эти тягостные чувства не оставили в покое истерзанную душу? — Ты мне нравишься. — … По какой-то причине казалось, что он должен поведать о своих чувствах именно сейчас, иначе потом будет слишком поздно. Но его собеседник продолжал хранить молчание. — Я надеялся что странствия по свету позволят мне хоть на минуту забыть твое лицо, но это оказалось бессмысленно, — лицо зарделось пуще прежнего. Цзян Янь Вэй продолжил, — Нравишься. Ужасно нравишься. Настолько, что сердце болит. Может, я покажусь тебе заносчивым дурачком, и все же, мои чувства к тебе настоящие. — Цзян Янь Вэй, я… Нет. Он не хотел слышать ответ, опасаясь, что с его уст вылетят не самые прятные слова. В юношеском теле, пышущим жаром молодости, забурлила горячая кровь. Не дав договорить, Цзян Янь Вэй завел спутника за угол, где не обитала ни одна живая душа и крепко прижал к стене. Чужой кожи коснулось жаркое дыхание златовласого парня. Уткнувшись в изгиб шеи, Цзян Янь Вэй тяжело дышал. Он с трудом держал себя в руках. — Что ты делаешь? Отойди, — тонкие руки легли на грудь Цзяна, пытаясь оттолкнуть, — Не совершай глупостей!.. Цзян Янь Вэй бесцеременно прервал его, прижав свои губы к чужим. Те были холодными, как и кожа, будто покрыты слоем инея. Парень пригладил прохладную щеку огрубевшими кончиками пальцев. Отстранившись всего на короткое мгновение, Цзян Янь Вэй взглянул на растерянное личико младшего соученика. Но одного легкого прикосновения губ оказалось критически недостаточно. Парень страстно припал к губам шиди, истязая их любым способом. Придавив хрупкое тело под собой к стене, Цзян Янь Вэй остервенело впился в его губы. Тонкие пальцы пытались оттолкнуть его с новой силой, стуча по груди. Тогда юноша схватил его за запястье и прижал к своему сердцу, что заколотилось в сумасшедшем ритме, точно боевой барабан. Кончики пальцев дрогнули, будто смирились со своей участью и послушно отмеряли каждый стук. Дыхание участилось, а волна необузданного вожделения смыла все границы дозволенного. Цзян Янь Вэй ощутил, как хрупкое тело в его руках дрожит то ли от неописуемого страха, то ли от праведного гнева, то ли от безумного желания. — Нравишься… нравишься… — шептал Цзян, покрывая измученные губы легкими поцелуями. Он вновь уткнулся к шее, вдыхая знакомый аромат. Однако сегодня он, отчего-то, казался немного другим: терпким и одновременно освежающим. Запах, с которым он знаком уже много лет. Прикрыв глаза, юноша насладился приятным ароматом, что завладел его затуманенным разумом. *** Час кролика. Персиковый рассвет вот-вот распустит широкие крылья, обняв бесконечное небо. У городских ворот собралась многочисленная армия, состоящая из молодых солдат и заклинателей из разных духовных школ. Генерал, облаченный в легкие доспехи, с величием восседал верхом на коне. Взор его сапфировых глаз был направлен в сторону ворот. Зевнув, один солдат бессовестно выдал: — Не думаю, что он придет. Напрасно генерал ждет его здесь. Он же струсил! Не каждый с готовностью пожертвует собственной шкурой ради империи! — Чужого мнения я не спрашивал, — сказал, как отрезал Хэ Сюэ. Минутой позже к тонким губам припала легкая улыбка, а в ледяных глазах отразилась забава. Вдалеке показалась высокая фигура заклинателя в темно-синих одеждах, на лице которого играла беззаботность и игривость. За ним возвышался завораживающий рассвет, словно солнце следовало за ним. Хуа Фансянь сдержал слово и явился к городским воротам точно к назначенному времени. — Он сдержал слово, — еле слышно пробормотал Хэ Сюэ.