Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

На утро следующего дня сильная головная боль ворвалась без всякого предупреждения. Несчастные виски Цзян Янь Вэя раскалывались от нестерпимой боли — вот они последствия похмелья. С трудом размежив веки, парень упер взгляд в потолок. Светлые ресницы затрепетали. Как странно. Этот потолок показался ему совсем незнакомым. С трудом приняв сидячее положение, Цзян Янь Вэй осмотрел комнату и похмелье как рукой сняло. В голову ударило болезненное осознание — он провел ночь в хижине Лань Е Цзиня! Что же вчера произошло? Цзян Янь Вэй потер виски подушечками пальцев, надеясь, что не совершил на нетревезвую голову ничего предосудительного. Ему ведь не придется отказаться от алкоголя на всю оставшуюся жизнь? Парень окинул взором смятую постель Лань Е Цзиня и немного смутился. Прежде учитель предлагал ему спать вместе, но то было больше десяти лет назад, когда Цзян Янь Вэй только потерял близкого человека и пришел на пик первым и единственным учеником. В те времена мальчонка страшился всего на свете, даже собственной тени. Но, в особенности, его пугала темнота. Казалось, что во мраке ночи возникает знакомый силуэт матери, погибшей у него на руках. Тогда он сворачивался калачиком и крепко жмурил глаза, надеясь, что пугающая тень исчезнет. Новоиспеченному наставнику удалось прогнать страшного призрака, пришедшего по душу его милого ученика. Лань Е Цзинь, проявив заботу, укладывал его спать в собственной постели, и мальчишка сладко засыпал в теплых объятиях. Под ухом звучало размеренное сердцебиение и запах живого человека. Он знал, что рядом находится тот, кто спас его жизнь и милосердно предложил кров и еду. Однако сейчас, поглядывая на постель мужчины, Цзян Янь Вэй чувствовал только неловкость. И как он только мог потеснить собственного наставника? Срам какой! Юноша вскочил с постели, но, помимо него, в хижине больше никого не было. Все выглядело так, будто следы жизни исчезли с рассветом. Похоже, Лань Е Цзинь не ночевал здесь, ибо пустые чарки стояли на прежних местах. Единственным отличием было то, что сосуд, в котором хранился алкоголь был полностью пуст. Удивительно, еще вчера вечером он был заполнен на половину. Неужели учитель в одиночку высушил его? Накинув на себя привычные одежды, Цзян Янь Вэй распахнул дверь и впустил свежий воздух, что приятной прохладой обдал его щеки. Вдохнув всей грудью воздух, парень дал себе слово, что больше никогда не станет распивать алкоголь с шиди, ведь это никогда не заканчивается добром. Цзян Янь Вэй покинул лачугу и прошелся по склону, попутно осматриваясь. Удивительно, за последние семь лет здесь ничего не изменилось. Все стояло на прежних местах, только теперь пик заполнили десятки маленьких ножек. Вдалеке показались силуэты детишек в синей форме. Подумать только, а ведь когда-то Янь Вэй и сам был учеником пика Бэйфэн и был также наивен, как и эти детишки. Юные ученики, обратив внимание на привлекательного гостя, зашептались. Он сильно привлекал их, как личность. Помимо выдающейся внешности, по ноге молодого человека растянулся прелюбопытнейший механизм. Ученики не решались напрямую заговорить с ним, оттого и бросали изучающие взгляды. — Ого, их действительно много. Разве в это время учитель не проводит утренние занятия? Что-то случилось? — задался вопросом Цзян, поглядывая на мирную картину, — Он бы ни за что не пропустил занятия. Златовласый паренек обратился к одной перелестной ученице с двумя аккуратными пучками, в руках которой покоились свежие травы. Похоже, девочка неплохо разбиралась в лекарственных растениях и хотела засушить несколько. Немного помедлив, та честно ответила: — Учитель сказал, что неважно себя чувствует и разрешил нам побездельничать и немного поиграть. Я видела, как он спустился по лестнице. «Неважно чувствует? Как же так? Где же тогда он ночевал?» — не мог успокоиться Цзян Янь Вэй. — Большое спасибо, сестрица, — мягко улыбнулся Цзян, чем смутил прелестную ученицу. Юноша быстро спустился по каменной лестнице. Изумрудные глаза повсюду разыскивали знакомые черты. Стук кожанных сапог доносился все чаще и громче. Добравшись до последних ступеней, Цзян Янь Вэй наконец спокойно выдохнул, ибо перед глазами возникла знакомая тонкая фигура. По сердцу растеклось приятное тепло. Уголки губ приподнялись в радостной улыбке, которая тут же исчезла с лица, стоило разглядеть вторую фигуру, что стояла напротив Лань Е Цзиня. Мужчина сократил расстояние меж ними и наклонился. Цзян Янь Вэй в тот же момент признал в нем Шан Цинъи. Отчего-то в глубине души закипал гнев, а светлые брови угрожающе свелись над переносицей. По кончику языка разлилась кислота. Глава дворца Тяньняо в самом деле бессовестный! Молодой заклинатель был уверен, наставнику неприятна его компания, но в любой удобный момент он пытается вмешаться в его жизнь. Руки сами собой сжались в кулаки, а сине-серые вены на лбу набухли, готовые вот-вот взорваться от напряжения. Прошло много лет с тех пор, как Цзян Янь Вэй самовольно покинул пик. Наверняка, Шан Цинъи уже не впервые наведывался на хребет. Цзян Янь Вэй укрылся на широким стволом дерева, прислушиваясь к двум ровно противоположным голосам. Голос Лань Е Цзиня звучал холодно и отстраненно, словно ему насильно навязали неприятного собеседника. Второй же, что принадлежал Шан Цинъи, звучал непринужденно и вольготно. До ушей донеслись несколько обрывчатых фраз: — Цзинь-эр, слышал твой ученик… Следом последовал голос Лань Е Цзиня: — Вот оно как. Все удивляюсь, как быстро разлетаются слухи. Судя по всему, горный лорд был раздражен и хотел отмахнуться от навязчивого собеседника, что заставлял его прокатиться на эмоциональных качелях: — Не пойму, почему ты прилип к моей заднице и не желаешь отпускать? Что же, никто другой не возбуждается от твоего личика? — Цзинь-эр, полно тебе! Разве можно говорить такое своему близкому другу? — не унимался Шан Цинъи, — Я примчался сюда сразу же, как дошла весть. Хотел утешить тебя, ведь еще один ученик оставил тебя. Раздраженно выдохнув, Лань Е Цзинь ответил: — Ты мне не друг и мы с тобой не близки. Я не нуждаюсь в твоей поддержке. Если это все, что ты хотел сказать, немедленно покинь хребет, пока я не сломал тебе ноги, — терпение Лань Е Цзиня подходило к концу. Он терпеть не мог компании этого мужчины: предательство не забудется никогда. Имей он хоть малую долю чувства собственного достоинства, не стал бы посещать пик Бэйфэн. Лань Е Цзинь знал, что тот старался вымолить прощения в очередной раз, однако в глазах горного лорда Шан Цинъи стал пятном, не имеющим четких очертаний. Милого сердцу А-Цяо не вернуть — Лань Е Цзиню не давала покоя мысль, что выслушай Шан Цинъи его слезную мольбу, А-Цяо и остальные детишки могли бы быть живы. Данная мысль душила его каждый день, оборачиваясь петлей вокруг шеи. Да, он мог простить себя на словах, но тяжкий груз от этого никуда не исчезнет. После скоропостижной смерти супруги Шан Цинъи вернулся в объятия Лань Е Цзиня, найдя в нем утешение. Спустя некоторое время тот его простил, в глубине сердца храня слабые следы обиды, ведь когда-то давно юный влюбленный Лань был готов бросить все, чтобы убежать с возлюбленным далеко-далеко, где их никто не сможет найти. Но в этот раз все иначе. Первая любовь стала губительной и принесла только горечь. Она разрушила доверие людям и веру в справедливость. Лань Е Цзинь холодно относился к проявлению любви между двумя людьми, забота об учениках стала небольшим исключением. Что же касается чувств, что вспыхнули у его первого ученика к первому и единственному другу, мужчина терпимо к ним относился, ведь знал, что то проявление его юношеского безрассудия, которая угаснет с прожитыми годами. А ведь он был точно таким же. Но какого же было его удивление, когда вчера ночью Цзян Янь Вэй втянул его в страстный поцелуй. Всего на мгновение мужчина оказался в глубоком потрясении. Замешательство покрылось тонкими трещинами, именуемые яростью. Собрав все силы, мужчина старался оттолкнуть от себя тяжелое тело парня, пригвоздившее его к стене. Тонкое запястье сжали мозолистые пальцы и крепко прижали к широкой груди, в которой нетерпеливо стучало беспокойное сердце. Лань Е Цзинь обладал достаточной силой, чтобы оттолкнуть юношу, но перестал сопротивляться, так как внезапно почувствовал слабину, словно человек перед ним являлся могущественным драконом, который тут же прокусит его шею, стоит только предпринять попытку оттолкнуть его массивное тело. Поцелуй казался неуклюжим и совсем не похожим на взрослый. И тем не менее, Лань Е Цзинь был атакован лихорадочным, жгучим и пылким проявленим любви. На щеке отпечаталось горячее дыхание и аромат юноши. Как? Как из того робкого мальчишки могло вырасти такое чудовище с невероятной силой? И почему Лань Е Цзиню не повезло попасть под его удар? Цзян Янь Вэй придавил его телом к холодной стене, продолжая терзать губы интенсивными движениями. Когда руки вновь легли на грудь, Лань Е Цзинь предпринял еще одну попытку, дабы перевести дыхание. В следующий миг он ощутил, как на щеку упало что-то теплое и влажное. Подняв взгляд, мужчина узрел, как измурдные очи покрылись прозрачной пеленой влаги. В затуманенных глазах Цзян Янь Вэя стояли слезы. На долю секунды он ощутил слабость перед ним и принял на себя чувства, адресованные совершенно другому человеку. Цзян Янь Вэй мягко шептал, обжигая дыханием губы: — Нравишься… нравишься… Истерзанные следами прошлых неистовых поцелуев, губы покрывали невесомые, точно крылья бабочки, прикосновения. Мягкие и нежные, точно дракон утратил споспобность изрыгать огонь и перевоплотился в нежнейшее существо. Уктнувшись в его шею, ученик быстро заснул. Похоже, он удовлеторил некоторые потребности с помощью Лань Е Цзиня. Спустя недолгое время бледное лицо мужчины покраснело. На губах ярким пламенем расцвели следы от жгучих поцелуев. Отчего-то тому показалось, что его гордость и достоинство были вмиг расстоптаны глупым мальчишкой, переборщившим с алкоголем. Брови опустились к переносице, а кончики пальцев подрагивали от гнева. Грудь быстро вздымалвсь и опускалась. Мужчина желал стукнуть по светлой макушке со всей силы, но понимал, что тот ни в чем не виноват. — Что только что произошло?.. Он приволок его обратно на хребет и уложил в свою постель. Цзян Янь Вэй свернулся калачиком, как дитя малое и сладко уснул. Лань Е Цзинь склонился и взглянул в милое личико, что совсем недавно жадно впивалось в него. Горный лорд хлопнул себя по лбу и потянулся за сосудом с вином. Только губы коснулись напитка, как тут же заполыхали, будто загорелись пламенем. Мужчина зашипел и осторожно прикоснулся подушечками пальцев к губам. — Айщ-щ, вот мелкий поганец. Прибить бы тебя и подвесить за ноги к самому высокому дереву! Утром тебе не поздоровится! Каждый волосок на голове вырву! Мужчина все никак не мог успокоиться и бродил из стороны в сторону. Молодой парнишка потревожил покой его души своими внезапными действиями. Если бы тем вечером Хуа Фансянь не прислал ему послание, ноги его не было в том месте! В душе бурлило несколько чувств одновременно и самым сильным было унижение. Несомненно, он не чувствовал неприязни от прикосновений мужчины, но ведь то был его дорогой ученик, которому он был как отец! Лань Е Цзинь толкнул дверь и широкими шагами спустился вниз по склону. Он хотел немного помедитировать, дабы успокоить напряженные дух и тело. Прохладный воздух унял жар разгоряченного тела. Но прямо сейчас перед ним стоял объект постоянного гнева. В душе снова забурлила ярость. Шан Цинъи постоянно выводил его на не самые приятные эмоции. И вот сейчас, Лань Е Цзинь с особым усердием пытался прогнать его как можно скорее. Глава дворца Тяньняо же притворился несмышленным ребенком, что забыл обо всех разногласиях и пытался начать все с начала. — Цзинь-эр, если ты выслушаешь меня, я могу все объяснить. Дело в том, что в тот день один человек… — Замолчи, — перебил Лань, — Я не хочу ворошить прошлое. Прошло много лет с того дня. Теперь нас связывают исключительно деловые отношения, как глав двух учебных заведений. Не переходи эту черту. — Мне пришлось отказать тебе в тот день! Клянусь тебе, я не хотел! — оправдывался Шан Цинъи. Цзян Янь Вэй нахмурился, прислушиваясь к словам главы дворца. Паренек гадал, о каком дне идет речь. — Так верни мне А-Цяо, если сожалеешь! Верни мою семью! Что мне с твоих объяснений да сожалений, если он больше ко мне не вернется?! — Лань Е Цзинь сорвался на крик, — Такому отбросу, как ты, не понять моих чувств. «А-Цяо. Снова это имя. Только при этом человеке он упоминает данное имя. Кем же он был ему?», — пронеслось в мыслях Цзяна. Шан Цинъи не собирался повышать голос, ведь изначальной целью его визита было наладить отношения с бывшим соучеником и возлюбленным, однако сейчас он вынуждает его пойти на крайние меры и обнажить свои клыки. Он бесцеременно схватил человека перед ним за запястье и с силой сжал. Кость жалостно хрустнула под напором. Лань Е Цзинь напрягся. — Прошло уже больше двадцати лет, а ты никак не отпустишь того крысеныша! Прежде в твоем сердце место было только мне! Все эти двадцать с лишним лет ты и близко не подпускал меня к себе, обвиняя в гибели твоего отпрыска! Ты не думал, что в его смерти нет моей вины? Может, ты за ним не уследил и теперь хочешь перекинуть свой грех на меня, чтобы и дальше жить припеваючи?! Так убейся и отправься к нему! Лань Е Цзинь ждал, пока тот не закончит говорить. Затем со спокойным лицом выдернул руку из захвата и с холодной насмешкой на губах произнес: — Да, моя вина огромна и я никогда не прощу себя за это. Но будь у меня хоть малая доля поддержки, я бы смог найти А-Цяо гораздо раньше, — смерив главу дворца презрительным взглядом, он с той же горькой иронией произнес, — А что же ты? Тебе пора бы бросить попытки получить мое прощение. Снова хочешь полизать мой зад? Шан Цинъи не стерпев вульгарных речей, схватил Лань Е Цзиня, что также снисходительно улыбался, за отвороты одежд и притянул к себе. Тогда он заметил небольшое покрасение и ссадину на его губах. Глаза замерли, рассматривая любопытную деталь. В следующую секунду перед взором замаячили знакомые золотистые кудри и посторонняя рука, сжавшая его запястье до отвратительного скрипа — Цзян Янь Вэй вновь вмешался в беседу двух взрослых людей. Шан Цинъи пришлось отпустить руку. Цзян Янь Вэй инстинктивно загородил собой хрупкую, на первый взгляд, фигуру наставника. Лань Е Цзинь пораженно разглядывал его широкую спину, ощутив, как сердце восторженно воскликнуло в груди. Данная ситуация походила на ту, что восемь лет назад произошла в цитадели — точь в точь. Именно в те редкие моменты он мог расслабиться и оказаться по ту сторону высокой стены, оберегающей его от внешних раздражителей. «Почему? Почему именно сейчас ты стал моим щитом?» Рука дернулась сама по себе и легла на спину Цзяна. Ощутив чужое, невесомое прикосновение, парень выпрямился: спина напряглась, как туго натянутая тетива лука, а горячая кровь быстрее разогналась по сосудам. Зеленые очи юноши метали молнии, желая испепелить человека перед собой и разможить его череп. Глава дворца давно не симпатизировал ему, но сегодня мужчина окончательно вывел его из себя. — Досточтимый глава, кажется, мой учитель попросил вас покинуть хребет. Будьте добры, уважайте желания моего учителя и не переходите черту, — серьезно заявил Цзян. Его глаза напоминали острые кинжалы. Ощутив угрозу для своей жизни, Шан Цинъи отступил на три шага. Адепт духовной школы Бэйфэн вызывал неприязнь, а все оттого, что тот часто ошивается вокруг Лань Е Цзиня. Какие отношения связывают их теперь? Почему он с таким рвением пытается защищить своего наставника? Разве это не странно? Сузив глаза, Шан Цинъи обвел его фигуру беглым взглядом. — Ты что-то не так понял. Мы просто разговаривали. Тебя разве не учили манерам? Не вмешивайся в разговор двух взрослых людей. Цзян Янь Вэй завел руку за спину. Недолго думая, Лань Е Цзинь вложил свою ладонь в его. Их пальцы переплелись. По прохладной ладони мужчины распространилось тепло юноши, в теле которого бурлил жар молодости. — Ваш оскорбительный тон заставил меня вмешаться. А теперь незамедлительно покиньте пик, иначе мне придется применить силу. Я не побрезгую воспользоваться любым способом. Как взрослый человек проявите мудрость и понимание. Отныне, советую вам не появляться более на горе Бэйфэн. Вы портите настроение моему учителю. Бросив последние слова, Цзян Янь Вэй увел Лань Е Цзиня, оставив главу дворца Тяньняо в гордом одиночестве. Тот снова глядел им в спину. В груди кипело негодование. Как смеет этот мелкий оборванец говорить с ним таким оскорбительным тоном? Он ясно помнил случай, произошедший в цитадели Чжэньдао. Сквозь плотно сжатые губы вырывались только тихие вздохи, полные недовольства и агрессии. История повторилась вновь. Шан Цинъи не может посрамиться вновь. Опустив глаза на землю, он обнаружил под ногами сухую ветку длиной в два указательных пальца. Подняв ветку с земли, мужчина стряхнул с него грязь и обвел взглядом, после чего перевел глаза на двух удаляющихся людей. Влив в веточку огромное количество духовной энергии, Шан Цинъи нацелился в сторону златовласого парнишки. Та стрелой вылетела из его руки, но не достигла изначальной цели, врезавшись в раскрытую ладонь Лань Е Цзиня. — Учитель! Сухая ветка, в которой буйствовала духовная энергия, чуть ли не разорвалась на мелкие кусочки. Горный лорд пика Бэйфэн сжал ее между двумя пальцами. Неровные края царапали бледную кожу, оставив несколько тонких, как паутина, ранок. Лань Е Цзинь резко взмахнул рукой и бросил заговоренную ветвь в сторону отправителя. Та прошлась точно по его щеке, оставив глубокий порез. Из раны моментально хлынула горячая кровь, окропившая его золотые одежды. — Не смей нападать на моего подопечного. Убирайся с глаз моих. Лицо покрылось коркой абсолютной беспощадности. Затылок Цзян Янь Вэя онемел. Учитель не часто показывал своб жестокую сторону. Он мог показаться грубым на словах, но в его взгляде не часто проглядывала кровожадная натура, готовая рвать и метать. С его пальцев стекала тонкая струйка красной жидкости, походящая на кровеносный сосуд, но его совершенно не заботила боль, ведь не отреагируй незамедлительно, Цзян Янь Вэй мог пострадать.