Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Солнце поднялось высоко над горизонтом, освещая заснеженные горные вершины и заледеневшие озера, на поверхности который отражался слабый золотистый свет. Морозный воздух становился все тяжелее и свирепее. И в праздник Цзиньлуна глубоко под землю был водружен деревянный гроб. К крышке гроба был прикреплен талисман, привлекающий голодных призраков и неупокоенных духов. Он даже был способен завладеть вниманием умелого заклинателя, а все из-за того, что талисман переполняло большое количество духовной энергии. Жители поселения со всеми почестями сопроводили умершего и сожгли в память об умершем ритуальные деньги. Расплакавшись над новой могилой, местные разбрелись кто-куда, и тем же вечером за гробом явились призрачные твари. Но каково же будет их удивление, как исказятся их окоченевшие лица, узнай они, что в гробу лежит живой человек? И не один, а два! В этом и заключалось смелое решение Цзян Янь Вэя: парню в голову ударила безумная идея, которую он поспешил сообщить старцу. Раз похитителей так привлекают умершие, то они их получат — только в лице Цзян Янь Вэя, живой приманки. Услышав его замысел, старик мог только цокнуть языком да подивиться отчаянным поступкам молодых. И все же, ему удалось уговорить пожилого человека построить гроб в течении двух дней и организовать фальшивую прощальную церемонию. Но существовала небольшая проблема, а именно ею являлся Лань Е Цзинь. Вернувшись поздней ночью в гостиницу, парень поднялся по скрипучим ступенькам, прошел в свою комнату и рухнул в постель. Прошло немного времени, как вдруг тихонько заскрипела дверь, и показалось личико Лань Е Цзиня. Ученик тут же поднялся с постели, присел и обратился к учителю, однако тот его перебил: — Где ты был? Я уже хотел искать тебя по всему городу, не явись ты минутой позже. В уголках выразительных темных глаз Лань Е Цзиня читалась обеспокоенность. Польщенный его заботой Цзян мягко улыбнулся: — Не переживайте. Со мной ничего не случится. Я всего-то вернулся в ту деревушку, так как хотел найти хоть какие-нибудь следы, но так ничего и не обнаружил. Затем я отправился в следующее поселение и столкнулся с местным жителем. Дедушка рассказал, что разбойники безуспешно пытались раскопать могилы, — Цзян Янь Вэй медленно растегивал отвороты рубахи, пока говорил, — Честно говоря, учитель, мне приходилось встречаться с ними во время путешествия. Люди обращались ко мне, как к заклинателю, за помощью, но я так ничего и не смог сделать. И сейчас все повторилось. Я абсолютно бесполезен. Слушая исповедь непутевого ученика, Лань Е Цзинь подошел ближе и положил ладонь на его макушку, приглаживая волосы, будто таким образом пытался показать, что его в вины в произошедшем нет, а, значит, и нужды винить себя тоже. Он узнал в милом адепте себя и свои прежние переживания. Цзян Янь Вэй ощутил, как слова, вылетающие из его уст, обращались иными и становились похожими на шепот. Сглотнув ком в горле, парень невесомо коснулся запястья учителя. И с робкой просьбой в глазах он опустил его ладонь к своей прохладной щеке. Тонкие пальцы осторожно коснулись кожи, точно старались не обжечься об горячие уголья. Парень позволил себе проявить неуважение и потерся щекой о ладонь наставника. Пальцы чуть дрогнули, но ученик был напорист и, переплетя пальцы, перекрыл пути побега учителя. Уголки губ расцвели в невинной детской улыбке: — Так тепло… Щеки мужчины слегка порозовели. Чувство неправильности не покидало его, поэтому он отдернул руку, спрятав ее под рукавом, и вернулся к разговору: — Ты ни в чем не виноват. Не кори себя. Лишившись тепла, Цзян Янь Вэй с некоторой обидой увернул взор и продолжил: — Этот ученик рад, если вы так считаете. Но я уже сделал выбор. Я ведь обещал найти виновников, верно? — атмосфера накалилась. Лань Е Цзинь, заметивши темный отблеск в зеленых очах, не имел ни малейшего представления, что происходит в голове его подопечного. Получив только вопросительный взор учителя, Цзян Янь Вэй сам ответил на свой вопрос: — Я договорился с тем дедушкой и к Цзиньлуну меня похоронят в особом гробу. Так легко произнесенные слова могли прозвучать глупой шуткой, но прежняя нежная улыбка исчезла с лица Цзяна, а изумрудные глаза потемнели, источая непоколебимость. Округлив глаза, он заставил ученика заглянуть точно ему в глаза и повторить все слово в слово. Цзян Янь Вэю не составило особых усилий произнести свои слова вновь с прежней решимостью. Прямые брови Лань Е Цзиня неестественно вздернулись ко лбу. Мужчина не ожидал, что его драгоценный первый ученик готов пойти на столь серьезный и опрометчивый поступок. — Да что ты несешь? Похоронить заживо? Ты с ума сошел?! Ты либо очень глуп, либо слишком смел, что одно и то же по своей сути! Как тебе в голову взбрела такая чушь?! Юноша, не изменившись в лице, сохранил спокойствие Будды. Он раз за разом представлял себе дальнейший исход своего испульсивного решения и твердо верил, что не пожалеет не смотря ни на что, ведь это, возможно, единственный выход. Цзиньлун привлечет огромное количество нечисти, среди которой затеряются как обычные горожане, так и похитители. Вероятно, их привлекает трупной яд или же иная особенность мертвых. — Простите, учитель, но, если это единственный способ вернуть останки дорогого вам человека, я готов рискнуть, — он поднял зеленые глаза на мужчину и пытливо взглянул на него снизу вверх. — И все же, я не могу тебе это позволить. А-Цяо погиб много лет назад из-за меня. А если ты пострадаешь? Если что-то пойдет не по твоей задумке, что прикажешь делать мне? Твоя жизнь не менее важна. Я не допустить гибель еще одного дорогого мне человека. Цзян поднялся на ноги. Теперь снизу вверх взирал на него Лань Е Цзинь. Положив ладони на его щеки, юноша с уверенностью заверил: — Я буду в порядке. Учителю не стоит лишний раз беспокоиться за этого ученика. А если даже и умру, то обращусь неупокоенным духом и ни за что не оставлю вас, пока вы не решите изгнать меня. И даже переродившись в новом теле, я обязательно разыщу вас и послушно упаду к вашим ногам. Горный лорд медленно прикрыл веки, щеками чувствуя, как горячая кровь в теле адепта быстро течет по сосудам. Он боялся представить наихудший исход, страшился потерять еще одного милого сердцу. Судьба Хуа Фансяня не известна, ровно как и будущее Цзян Янь Вэя. Вина съест его целиком, обглодав кости. И почему его ученик так упрям и совсем не желает слушать предостережения отца-наставника и действует по своему хотению. Отмахнувшись от слегка прохладных ладоней адепта, Лань Е Цзинь сложил руки на груди и выдохнул. Раз переубедить ученика не удастся, придется разрешить ему проявить свои способности, но под пристальным наблюдением. Веки расслабленно опустились, а кончики прямых бровей, напротив, неторопливо приподнялись. Хоть губы и остались неподвижны, его глаза искрились едкой улыбкой. — До чего строптивые мои ученики. Один бросается на рожон в разгар войны, другой вздумал похоронить себя заживо. Восхитительно. Делай, что хочешь. Я не стану ничего говорить. Но у меня есть одно условие, на которые ты обязан согласиться. Другого не дано. И тем самым условием стало то, что в гроб Цзян Янь Вэй ляжет не один, а только со своим учителем. Но узнал парень об этом спустя два дня, когда учитель шагнул вперед и без сомнений лег в гроб. Для одного человека здесь было вполне просторно, но для двоих тесновато. Старик, широко распахнув очи, наблюдал за весьма интригующей сценой. Цзян Янь Вэй стоял в стороне, закрыв лицо ладонью. Лань Е Цзинь улегся поудобнее, тем самым показывая, что не собирается отказываться от своих слов. Раз это и есть его условие, Цзян Янь Вэй с радостью согласится на такую мелочь! Парень даже не побоится стеснить учителя! — Ну что же ты стоишь там, мой смелый ученик? Здесь довольно удобно. Вы отлично потрудились, господин, — горный лорд произнес слова благодарности за искусно проделанную работу, — Ужель смущаешься этого старика? Не бойся. Когда-то давно мы делили постель. Чего же стоит разделить гроб? На губах проскользнула тень ехидной улыбки. Что же он такое говорит?! Их ведь могут неправильно понять! Цзян Янь Вэй прикрыл глаза, не желая сталкиваться с вопросительными взорами местных жителей и красными щеками юных дев. Первые звонкие смешки нещадно коснулись его многострадального слуха. Старик хлопнул себя по бедру, бессовестно расмеявшись. Только скованный Цзян Янь Вэй ступил одной ногой в гроб, как старец тут же протянул им две маски с искаженными демоническими лицами. — Возьмите их. Коль похитителями стали призраки, они не должны понять, что вы живые люди. В противном случае, нам придется захоронить вас в этом же гробу и прощальная церемония станет настоящей. Златовласый юноша опустил глаза, рассматривая уродливые маски. Затем, кивнув, спрятал их во внутреннем кармане на груди. Лань Е Цзиню пришлось потесниться — крупная фигура ученика с трудом поместилась в гроб. Жители поселения не учли второго человека и изготовили вполне просторный гроб для одного человека. Цзян Янь Вэя сжался, пристроив руки на груди. — Воздуха вам хватит примерно на несколько часов. Когда гроб поднимут на поверхность, не забудьте вытащить пробки со стенок, не то задохнетесь. Коль никто не явится, мы откопаем вас. Не переживайте, господа-заклинатели. И спасибо вам, что рискуете своей жизнью ради спокойствия простых людей. Как все закончится, обещаем организовать роскошный пир в вашу честь и воспевать ваш подвиг даже в следующих поколениях. Последним, что увидели зеленые очи парня был бледно-персиковый закат и уходящие лучи солнца, на смену которому пришел жестокий зимний холод. Цзян Янь Вэй слышал все, что происходит за стенами его деревянной тюрьмы, каждый звук и каждый шорох. Слышал даже, как земля падает на крышку. Перед глазами были только темень и беспросветный мрак. Сведенные светлые брови образовали впадину на переносице. Юноша ощутил, как волнение в сердце нарастало, а дыхание учащалось. Кончики пальцев охладели. Он представил, как однажды останется здесь на некоторое время, а после душа обратится огоньком без имени и воспоминаний — с одной глубокой обидой в душе. На самого себя. И превеликим сожалением. В следующее мгновение он ощутил, как мизинец переплелся с чужой рукой. Верно, сейчас он был не один: Лань Е Цзинь рядом, он всегда рядом. Почтенный горный лорд, истинное воплощение света, силы и справедливости. Достойный представитель мира совершенствующихся и духовный наставник. Точно цветущая ветвь дерева, нежный лепесток лотоса. Он заботился об учениках, как о своих родных детях и не позволял себе проявить хоть намек на слабину и оставался сильным до самого конца, несмотря на бурю в душе. И даже сейчас: переживая за своего ученика, он без задней мысли лег в гроб. «Ты рядом…» — расслабленно выдохнул Цзян Янь Вэй, уловив кожей чужое тепло. Кадык заходил ходуном, в точности как и орган в груди. Лишь оказавшись под землей, Цзян Янь Вэй понял, насколько глупа была и безрасудна была его идея. Но само присутствие наставника приносило ему спокойствие. Создалось впечатление, что Лань Е Цзинь согласился бы даже броситься в бездонную яму, коль Цзян Янь Вэй ненароком оступится и провалится в самые глубины. — Эй, — вдруг послышался недовольный голос учителя, — Ты упираешься локтем в мои ребра. Цзян Янь Вэй послушно отодвинулся. Но жалобы со стороны мужчины не закончились: — Убери ногу. — Твое плечо. — Твои волосы падают мне на глаза. — Отойди. Цзян Янь Вэй чуть ли не стал одним целым с деревянной доской. Наконец, он недовольно отозвался: — Учитель, чего вы от меня хотите? Здесь больше нет места. Мне некуда двинуться! К сожалению, в темноте юноша не мог разглядеть выражения лица учителя, а использовать духовные силы, чтобы осветить пространство, не лучшая идея. Вместо того, чтобы замолчать, мужчина начал пререкаться: — Вот как ты заговорил? Выпороть бы тебя перед мемориальными дощечками предков! В этом и заключался твой план? Должен сказать, ты невозможный глупец! — выругался он. — Вы действительно считаете, что сейчас лучшее время выяснять отношения? Что с вами? Почему вы ни с того, ни с сего нападаете на меня? Я не просил вас идти за мной! — Да ты весь дрожишь! — не выдержал мужчина по фамилии Лань, — Ты не учел того факта, что в гробу темно, хоть глаз выколи. Да, дурачина? Или тебя совсем не напугало то, что воздух может закончится, пока ты лежишь и ждешь грабителей? Цзян Янь Вэй не стал ни соглашаться, ни отрицать слова учителя. В конце концов, он снова прав. Парень не задумывался о предположительных или даже необратимых последствиях и слепо последовал за интуицией. Именно она завела его в гроб. Но ему не хотелось признавать собственную оплошность, не хотел, чтобы учитель перестал ему доверять, посчитав несмысшленным ребенком, которому не под силу даже элементарные вещи, а все из-за безобразной вспыльчивости и нетерпимости. — Что же молчишь? Не собираешься и слова произнести? — требовательно вопросил Лань Е Цзинь. Спустя непродолжительное время непокорный ученик удосужился утолить любопытство учителя: — А что мне говорить? Хотите услышать, что были правы? Если учителю так нетерпится, то да. Вы правы. Я в самом деле напуган. Не ожидал, что ограниченное пространство, сковывающее движения, заставит меня понервничать, — с толикой обиды отозвался Цзян Янь Вэй, — Да, я ничуть не изменился. Я все такой же, каким был восемь лет назад — обычным глупцом, который цепляется за подол ваших одежд, не желая отпускать. Да, я все тот ребенок. Примите ли вы меня таким? Не откажетесь от такого меня? Голос Лань Е Цзиня окончательно стих, а дыхание стало еле слышным. Почему он замолчал? Его настроение испортилось? Как же просто задеть струны души наставника! Молодой человек развернул лицо в сторону деревянной стенки гроба, сверля взором удушающую темноту и неловкое молчание. Все шесть чувств обострились до предела. Восхитительный аромат мужчины проникал в каждую пору, вынуждая животные инстинкты проснуться. Цзян Янь Вэй накрыл ладонью нос и замедлил шумное дыхание. Вскоре он ощутил легкое, совсем незаметное движение: кончик пальца Лань Е Цзиня слабо потерся о его мозолистую ладонь, будто с неохотой признав вину. — Что ты такое говоришь, бестолковый? — прошептал наставник, — Как я могу отказаться от тебя? Разве я когда-нибудь такое говорил? Перестань надумывать себе всякого, глупый. Короткий и слегка застенчивый упрек учителя, заставил Цзян Янь Вэя тут же улыбнуться. Только над ухом послышался тихий смешок, как Лань Е Цзинь в следующую же секунду ущипнул его за руку, а потом и дотянулся до бедра. Цзян Янь Вэй дернулся: — Ай-ай! Больно! — Не вздумай смеяться над своим учителем. Шел третий час, а никто так и не появился. Двум пленникам пришлось экономить кислород на протяжении этих трех часов. Очень скоро его нехватка стала очень заметна. На лбу начала проступать испарина, а грудь вздымалась от частых и глубоких вдохов. Ученик и учитель крепко держались за руки. Такая поддержка позволяла им оставаться в ясном сознании и поддерживать друг друга. Очи медленно закатывались за веки, кадык перекатывался. — Вэй-Вэй, как ты? — донесся хриплый голос учителя. — …В порядке, — неторопливо ответил парень, — Учитель, как ваше самочувствие? — Терпимо, — слегка слукавил Лань Е Цзинь, — Не вмешайся я, ты сейчас не задыхался. Простишь меня, когда все закончится? — Я… ни в коем случае не держу на вас обиды… Похоже, недостаток кислорода заставил мужчину посчитать его слова ужасно очаровательными. Почему он не против поцеловать его прямо сейчас? Из-за чего ему так хотелось проявить хоть каплю любви и заботы? — Вэй-Вэй, ты… очень мил. Что он несет на трезвую голову? Немыслимо! И как только стыд все еще не ударил в голову и не убил его окончательно, чтобы он замолччал раз и навсегда? Негоже говорить недвусмысленные слова своему подопечному! Услышав весьма причудливые, но в то же время до дрожи приятные слова, вылетающие из тонких уст учителя, Цзян Янь Вэй слегка напрягся. Неужели он ослышался, или учитель в самом деле назвал его милым? Юноша решил не тянуть и спросить его об этом напрямую: — Учитель, вы… Однако его слова оказались бесцеремонно прерваны на полуслове. Над крышкой гроба доносились суматошные звуки. Цзян Янь Вэй тут же взял себя в руки, сконцентрировав внимание на каждом шорохе. До чего любопытно: кроме тяжелого и прерывистого дыхания, парень ничего не разобрал. Совсем скоро их раскопают и свежий воздух снова начнет циркулировать по всему пространству. Он поспешил обрадовать учителя, но не успели слова птицей вылететь из губ, как перед взором возникли четкие очертания прекрасного лица. В темноте он почудился ему чудным духом необыкновеной красоты. Лань Е Цзинь оказался в опасной близости от его губ, утомившихся в жажде ласки. Златовласый парень перестал обращать внимание на все вокруг, пристально следя за двумя тонкими лепестками, что взывали, манили к себе и будили звериную похоть. — Учитель?.. Горный лорд протянул руку, коснулся пробок на стенке гроба и с силой толкнул. В ту секунду поток свежего воздуха влетел через маленькие расщелины, прохладным потоком овевая лицо, с которого стекала испарина. — Ах, наконец-то, — выдохнул Лань Е Цзинь. Слабый свет, пробившийся сквозь расщелины, бросился к пунцовому личику старшего ученика, — Что такое? Ты что-то хотел мне сказать? Цзян Янь Вэй открывал и закрывал губы, как брошенная на берег рыба. Затем, с трудом взяв себя в руки, ответил, отведя глаза: — Нет, ничего… Их приход занял не так уж и много времени, как предполагалось. Думаю, их привлек талисман, в который вы вложили немного своей духовной силы. — Ты прав, — согласился мужчина, после чего придвинулся еще ближе, вплотную. Цзян Янь Вэй шумно выдохнул, и горячая струя воздуха ошпарила мочку уха Лань Е Цзиня. По позвоночнику пробежался табун мелких мурашек. Отогнав их прочь, он продолжил взбираться на адепта, затем глянул в небольшой проем. Во мраке Лань Е Цзинь мог разглядеть несколько нераборчивых теней, что, казалось прилипли друг к другу. В тот момент в нос удар запах разлагающейся плоти, а перед темной радужкой пронесся еще один гроб, который волочил за собой высокий мужчина в разорванной одежде и с растрепанными волосами. Но что-то в нем было нечеловеческое. Его рука неестественно изогнулась, а челюсть была широко раскрыта, того гляди вот-вот отвалится. И он был далеко не один. За ним тянулась целая процессия из подобных ему. Полупрозрачные силуэты тащили на себе тяжелые гробы, громко завывая. — Мертвецы… они повсюду.