Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Глаза ничего не видят, уши ничего не слышат, а тело невесомо парит, не найдя точку опоры. Сколько не сопротивляйся, кровавая вода продолжит держать в своем плену. Нет смысла метаться, нет смысла противиться — принятие единственный выход. Только обуздав свой гнев и страх, можно справиться с безумной ловушкой. Цзян Янь Вэй беспомощно тонул в глубоком чане. Он остервенело махал руками, пытаясь всплыть, но плотная вода упорно держала его за ноги, пресекая каждую попытку высвободиться из пугающего плена темноты и пустоты. Когда силы начали иссякать, парень ощутил, как вода потянула его вниз, к самым глубинам, будто к пасти чудовища. В тот момент, когда он начал задыхаться, в ушах зазвенел шум, походящий на смех и веселье, что становился все громче и отчетливее. Тьма отступила. Ослепляющий дневной свет отпечатался на сетчатке глаза. Моргнув несколько раз, Цзян Янь Вэй понял, что то был вовсе не солнечный свет. Он исходил от многочисленных свечей, а слух разрезал водоворот безудержного веселья и хохота. Все шесть органов чувств вернулись к молодому человеку, но он не мог им поверить и управлять. Мир выглядел иным в его глазах, совсем непривычным. Почему люди вокруг него казались заметно выше? Что заставляет их безумно хохотать да хлопать в ладоши? Откуда доносится столь чудесный голос? Разве эта прекрасная песня не исходит из его губ? Песня о двух влюбленных, вынужденных по воле завистливых небес покинуть друг друга и никогда не встречаться. Снедаемые желанием увидеться вновь, они от безнадеги решаются на безрассудный шаг: связав души друг друга алой нитью судьбы, они бросились в бездонное черное озеро. Утонув в теплых объятиях, они не ощутили холода. Черное же озеро стало прозрачным и спрятало две несчастные души, которым не свезло попасть под немилость божеств. Об этом молвили его губы. Восхитительная песнь лилась пресладким нектаром и проникала в сердца слушателей. Цзян Янь Вэй все еще был в неведении. Кто все эти люди и кто он сам? Когда история подошла к концу, слушатели бурно заапплодировали. А один мужчина особенно настойчиво изучал его взглядом. Цзян Янь Вэю стало немного не по себе. Липкие взоры ясно чувствовались на коже. Многие зрители энергично выкрикивали имя: — Фэн Ми! Фэн Ми! (Мёд — 蜂蜜 [Fēngmì]) — Фэн Ми, ты великолепна! Спой нам еще! «Они говорят со мной? Кто такая Фэн Ми?» — юноша замешкался, ярко-красные же уста произнесли вместо него: — Благодарю вас, дорогие господа, но на этом все. В следующий раз я вернусь к вам с новой историей. Позвольте же за сим удалиться. Тело совсем не слушалось, будто кукловод умело дергал за невидимые ниточки. Постукивая каблуками, он выбежал за сцену. Хозяин заведения, натянув улыбку до ушей, похлопал ее по обнаженному плечу и воскликнул: — Фэн Ми, сегодня ты особенно хороша! Зрители в восторге! Чуть не забыл сказать, некий господин попросил о личной встрече с тобой. Он заплатил тридцать золотых! Прошу, не ставь меня в неудобное положение и соглашайся. Я уже принял деньги. По неведомой причине, Цзян Янь Вэю показалось, что он знает, кем являлся тот человек и почувствовал, как в сердце токсином распространилась нарастающая тревога. Он хотел отказать, но губы его не послушались: — Хорошо, я встречусь с ним. Подготовьте отдельную комнату. А пока я хотела бы привести себя в порядок. Повернувшись к хозяину заведения спиной, Цзян Янь Вэй окинул его неоднозначным взглядом, в котором проглядывали зеленые ростки отвращения и ненависти. Он не взлюбил этого человека с первого взгляда, ровно как и владелец тела. Он присел у зеркала и наконец увидел свое отражение. Невозможно! В зеркальном отражении показался он сам! Вернее будет сказать, некто очень похожий на него: у этого человека были такие светлые, как мед, волосы и пленительные зеленые глаза, как побеги молодого бамбука, а на лбу расцвели чудные розоватые лепестки. Отличие было только было в том, что человек в отражении являлся девушкой. Красные губы и румяны слегка поблекли. Она осторожно коснулась своей щеки, с которой посыпались румяны. Из ее зеленых глаз рекой текла тоска и печаль. Как бы красива не была эта девушка, ее счастье находилось слишком далеко. Похоже, она очень устала. Аккуратно взяв кисточку, она обмакнула ее в насыщенно-красной жидкости и преподнесла к губам. Те снова стали ярко-красного оттенка, будто свежая кровь. Эта девушка показалось Цзян Янь Вэю очень знакомой, особенно, ее тусклый взгляд, в котором угасла жизнь. Тихим голосом, она мягко нашептала: — Сохраняй улыбку, Фэн Ми, — с некой озлобленностью она произнесла свое имя, словно то было клеймо роскошного товара, привезенного из заморских стран, — Они хотят, чтобы ты продолжила выглядеть безупречно и обслужила их подобающе, иначе снова останешься на улице ни с чем. Нет, я больше не вернусь в то время. Боль окутала ее грудь. Цзян Янь Вэя пробрала необъяснимая боль, точно туго завязанные одежды давили на легкие. Дышать становилось труднее, но девушка постучала по груди, постаравшись успокоиться и унять душевные терзания. Она устала от такой жизни. Устала видеть всех этих людей, их мерзкие лица и мечтала, чтобы они все исчезли. Все они хотят от нее только одного — то, что никогда не будет доступно им. Услышав чужие шаги, она быстро взяла себя в руки и привычно улыбнулась. В зеркале показалась другая, не менее прекрасная девушка. Не спеша подойдя, она бросила: — Фэн Ми, тот господин ждет тебя. Поторопись. Ты же любимица многих мужчин, не разочаруй его. В конце концов, он заплатил приличную сумму, а ты даже не проститутка из квартала Красных фонарей. Вместо ответа, Фэн Ми удостоила ее сдержанным взглядом. Дабы немного позлить зазнавшуюся девчушку, она поднялась со стула и, подойдя ближе, наигранно улыбнулась: — Ох, дорогая, не всех же судить по себе. Под скольких же ты легла, раз так говоришь? Кажется, твоим клиентам не терпится снова тебя увидеть. Будь послушной девушкой, и не заставляй их ждать слишком долго, не то найдут другую, более умелую, — задев ее плечом, Фэн Ми покинула комнату. Девушка вскипела от гнева и перевернула столик. Осколки разбившегося зеркали припали к ее стройным ногам. Фэн Ми же направилась в приватную комнату, где ее ожидал высокий мужчина. Он стоял к ней спиной. Услышав, как она вошла, он повернулся и тепло улыбнулся ей. Кротко опустив голову, она безрадостно произнесла: — Добрый вечер, почтенный господин Цзян. Вы снова пришли. «Господин Цзян? А это еще кто?» Сократив расстояние, он приподнял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Я надеюсь, ты хоть немного скучала по мне. Ну же, улыбнись. Ты, что же, не рада мне? Фэн Ми пришлось через силу улыбнуться. Уголки ее подкрашенных губ натянуто приподнялись. Цзян Янь Вэю не составило особого труда понять, кем ей приходится этот мужчина. Он часто мелькал в ее воспоминаниях и изо всех сил старался завладеть ее вниманием и подступиться к сердцу, однако гордость барышни не позволяла ей искренне возрадоваться встрече с ним. Он неизменно присутствовал в заведении, где она выступала, каждый вечер и платил баснословную сумму, только бы удостоиться личного визита. Не каждому хватило бы денег даже на то, чтобы просто послушать ее красивый голос. Несмотря на свое чужеземное происхождение, юная дева обладала привлекательным внешним видом и редким талантом — ее манящий голос соблазнял каждого слушателя и этот мужчина относился к числу тех людей. Какие бы подарки он ей ни дарил, какие только знаки внимания не оказывал, девушка не подпускала его к себе и оставалась неприступной, как великая снежная гора. Мужчину подобное поведение только раззадоривало. Ее холодная отстраненность разжигала в нем желание завладеть великолепной куколкой и наиграться вдоволь, пока интерес полностью не иссякнет, и она ему не надоест. Натянутая улыбка певицы выводила его из себя. Он прижал пальцы к напудренным щекам и опустил глаза к ее красным губам: — Ты настолько не рада мне? Даже улыбнуться от всего сердца не можешь? Я считаю дни, часы и минуты до нашей следующей встречи, а тебе лишь бы поскорее от меня избавиться. Фэн Ми прохладно заметила: — Господин Цзян, уберите руку. Вы не вправе прикасаться ко мне, как к падшей женщине. Имейте совесть обращаться со мной подобающе, иначе я буду вынуждена покинуть комнату. Цзян Янь Вэй был до глубины души поражен тем, как эта девушка подбирала слова. В самом деле, ее тон сохранил прежнюю учтивость и уважение, но слова были поставлены таким образом, что мужчина еще и остался виноват. Тот спустя несколько секунд медленно разжал пальцы, неудовлетворенно выдохнув. Фэн Ми прошла вглубь комнаты и присела на пол, взяв в руки пипу. Мужчина же уселся за низкий столик, полнившийся закусками, что стоял перед ней. Он с наслаждением слушал игру юной девы. Она напевала ненавязчивую мелодию, попутно перебирая пальцами струны инструмента. Цзян Янь Вэй чувствовал, как ей поскорее хочется закончить игру и больше не видеть этого человека. И почему он так пристал к ней? Она ведь не единственная певица в заведении! Но, пока он платит за ее услуги, то все хорошо. Фэн Ми мечтала накопить побольше денег, чтобы купить большой-прибольшой дом, как у дворян. Возможно, после этого она позволит себе влюбиться в какого-нибудь статного молодого человека и, наконец, обзавестись семьей. Ее желания также просты, как и она сама. Она лишь хотела иметь теплый дом да стать примерной женой. Разве же она многого желала? Цзян Янь Вэй проникся к ней состраданием, ведь понимал ее мечты о счастливой семье. Теперь юноша задумался о собственных желаниях: чего же хотел он сам? Вероятно, и ему не чужды грезы о чистой любви и спокойной жизни вместе с возлюбленным человеком. Внезапный низкий голос силой вытянул его из сладких грез. Мужчина промолвил: — Твоя игра ничуть не уступает твоей красоте. Кажется, я единственный, кому свезло лично узреть твою неповторимую игру. Скажи, кто тебя этому научил? Не прерываясь, Фэн Ми коротко ответила: — Я сама, господин. Кто учит птицу летать, — риторически вопросила она. Тогда мужчина по фамилии Цзян протянул: — Вот оно как. Так откуда же ты? Я впервые встретил женщину со столь удивительной внешностью, будто неземной. Пальцы девушки дернулись, и из струны инструмента воспроизвелся весьма неприятный звук. Она остановила игру и подняла глаза на одинокого слушателя. — Меня привезли в империю в качестве рабыни, а мать погибла во время осады. Благодаря красоте я смогла быстро выбраться из невольничего рынка, так как хозяин заведения выкупил меня и дал новое имя. «Чужеземка? Невольничий рынок? Бедняжка пережила много всего. Матушка и я тоже были выставлены, как товар», — вспоминал Цзян. Те времена действительно дались им нелегко. Он с дрожью вспоминал, как дорогая матушка умерла на его худощавых руках. Господин Цзян с восхищением воскликнул: — Невероятно. А ты весьма хитра. Но, если «Фэн Ми» не твое настоящее имя, то как же тебя зовут? Она прикрыла веки и кротко улыбнулась: — Секрет. В ту же минуту картина перед глазами распалась на сотни сверкающих, как звезды на черном небосводе, осколков, а на смену им пришла совершенно другая, весьма странная реальность. Цзян Янь Вэй ощутил небольшую тяжесть в низу живота. Когда взор прояснился, он увидел знакомую фигуру девушки, что смотрела на себя через зеркало, поглаживая округлый живот — Фэн Ми была беременна. Черты лица юноши неестественно изогнулись: Цзян Янь Вэй с трудом верил в происходящее и не мог его принять. «Сколько же времени прошло? Она беременна? Но от кого? Отцом ребенка не может же быть тот мужчина, верно?» Пока голова парня разрывалась от бесконечного вороха вопросов, Фэн Ми тихонько напевала мелодию, будто хотела связаться со своим чадом через мягкую песню. В отличии от недавних воспоминаний сейчас на ее лице расцвела искренняя улыбка. Всего по щелчку пальца время пронеслось перед его взором, и сейчас в зеркале отражался совсем другой человек, не похожий на прошлую Фэн Ми. Она сильно изменилась за этот срок: цвет лица стал здоровее, и даже в глазах плясали искорки счастья. Медово-золотистые волосы аккуратно собраны, некоторые локоны выбивались из прически и ниспадали к плечам молочного оттенка. — Мой малыш, моя отрада. Я каждый день молюсь, чтобы сердобольные боги одарили тебя благословением и светлым будущем. Поверить не могу. Никогда бы не подумала, что мои мечты так скоро воплотятся. Девушка не могла поверить своему счастью, ровно как и Цзян Янь Вэй. Предчувствие подсказывало ему, что что-то здесь не так, не чисто это дело. Вечером того же дня Фэн Ми должна была приготовиться к очередному выступлению. Так как она находилась на небольшом сроке беременности скрыть выпуклость на животе стало не такой уж и трудной задачей. Под слоями одежды он стал совсем не заметен. Ее потрепанное сердце переполняло трепетное предвкушение от будущей встречи с возлюбленным. Сегодня он точно навестит ее! С такими мыслями она вышла на сцену, множество пар глаз с нескрываемым интересом изучали ее. Некоторые мужчины зашли еще дальше и бросали на несчастную похотливые взгляды. Зеленые очи Фэн Ми блуждали средь голодных зверей, дабы найти того самого, кто смог отыскать заветный ключ к ее заиндевелому сердцу, но среди гостей его так и не оказалось. Безграничная радость Фэн Ми пошатнулась на короткий миг, однако девушка тут же взяла под контроль свои чувства и продолжила петь, как ни в чем не бывало. Она обязана сохранить достойное лицо и гордость перед зрителями, несмотря ни на что, ибо в этом и заключалось ее искусство. Цзян Янь Вэй, завладев ее глазами, осмотрелся и не разглядел знакомого лица. Сегодня господин Цзян не соизволил придти? Юноше казалось, что у мужчины серьезные намерения по отношению к девушке. В воспоминаниях Фэн Ми часто мелькал его силуэт: он приходил на каждое выступление, а после говорил с ней, слушая ее игру в приватной комнате. Хоть певица и была немногословна, ему это не помешало вести с ней беседу. Но что же это? Почему в каждом осколке ее воспоминаний возникал господин Цзян? Почему она улыбается ему? Она никогда не смотрела на него такими глазами, и уж тем более не заливалась смехом. Фэн Ми всегда сдержана и строга, но почему в потоке ее воспоминаний дрейфуют столь противоречивые воспоминания? И в момент, когда один особо интимный осколок показался перед взором, тугодум Цзян Янь Вэй, наконец, смекнул: «Выходит, господин Цзян и есть отец ребенка?! Он все же охмурил эту девушку?!» — парнишка негодовал. А сердце Фэн Ми тем временем опустошалось, точно ваза с разбитым дном, из которого вода стекала капля за каплей. К концу представления ее голос чуть надломился, но, к счастью, никто из зрителей не заметил ее ошибку. Ее изначально прекрасное расположение духа затрещало по швам и расползлось трещинами. Низ живота причудливо затянуло. Цзян Янь Вэй ощутил странности в теле девушки. Казалось, еще немного и ее колени подогнутся и разобьются, как хрупкая фарфоровая посуда, накаленная на высоком огне. Увы, и на следующее выступление возлюбленной господин Цзян не пришел. И на последующее тоже. Состояние Фэн Ми ухудшилось. Тяжелые воспоминания и долгие дни ожидания бурей пронеслись перед юношей, оставляя незыблемый след на его душе. Как же так? Еще совсем недавно ее глаза искрились от счастья, а сейчас ее лицо стало темнее тучи, в глазах же замер один-единственный миг. Шли месяцы. Живот Фэн Ми рос и становился все заметнее. Хозяин заведения, узнав о беременности певицы, хотел с позором прогнать ее, но сжалился в последний момент. Слепая влюбленность вскружила ей голову и вонзила нож в спину в последний момент. Хозяин заведения, сглотнув ком в горле, позволил ей остаться здесь, но только до тех пор, пока она не родит. После ей придется покинуть это место и не возращаться сюда более. Кротко опустив голову, Фэн Ми поблагодарила его. Прятать живот артистки было все труднее с каждым днем. Симптомы беременности предательски проявились: тошнота и головокружение становились сильнее и невыносимее. А на последних месяцах ей пришлось отказаться от выступлений из-за плохого самочувствия. Хозяин пошел на уступки и разрешил Фэн Ми немного передохнуть. Картина распалась и собралась мельчайшими деталями воедино, когда у груди Фэн Ми расположился златовласый младенец. Тело полностью опустошилось и расслабилось. Наблюдая за этим фрагментом, Цзян Янь Вэй также смог вздохнуть спокойно. Принимающая роды тетушка поздравила молодую мать, объявив: — Поздравляю, у вас здоровый мальчик. Должно быть, ваш супруг вне себя от радости. — Да, вы правы… — не торопясь ответила она. Ее руки медленно коснулись пухлой щеки малыша. На ощупь она была невообразимо мягкой, как тепоое рисовое тесто. Сердце Цзян Янь Вэя смягчилось. Ему никогда не доводилось прикасаться к новорожденным, оттого необычайно мягкая детская кожа вызвала у него бурю эмоций. — Как вы его назовете? — с любопытством вопросила дама, — Имя ребенка должго быть особенным и связано с его будущим. Фэн Ми, недолго раздумывая выпалила: — Его имя Янь Вэй. Хочу, чтобы значение этого имени стало его судьбой. Пусть он станет великим человеком, имя которого будет ходить у всех на устах, — Фэн Ми ласково улыбнулась, — А фамилия будет такая же, как у его отца — Цзян Янь Вэй. «Как жаль, что у меня нет фамилии, и есть только глупое прозвище. Господин Цзян не будет же против, если его сын будет жить под той же фамилией, что и он», — поразмыслила Фэн Ми, коснувшись сухими губами лба своего малыша. Произнесший своими же губами эти слова Цзян Янь Вэй иступленно застыл. Крохотное тельце в руках новоиспеченной матери принадлежало ему. Девушка по имени Фэн Ми являлась его матерью! Выходит, техника, сотворенная человеком в белом, действительно отправила его в прошлое и заперла в теле родной матушки! Он никогда не видел отца вживую, однако милая матушка, не колеблясь, соврала. По ее словам, отец покинул их после его рождения, но правда явилась в ином обличии, беспощадно обнажив себя, и положила конец наивным детским иллюзиям. Вот отчего эта женщина показалась ему до дрожи знакомой, но она никогда не называла своего имени и не упоминала о своей прошлой жизни, так как с едкой горечью осознавала, что история ее любви закончилась обманом и предательством. Зачем же несмышленному ребенку тяготить себя бессмысленными бреднями. Сейчас Цзян Янь Вэй жалел о том, что хоть самую малость не мог облегчить страдания матери. В данный момент он был только пленником этого тела. Душа взвывала обвить руками хрупкую фигуру матери и нашептать ей всего несколько слов: «Спасибо тебе за все, матушка». Спустя месяц ей пришлось покинуть заведение. Высоко подняв голову, она держала дитя в своих руках, и не обернувшись напоследок, с гордостью оставила свою прежнюю жизнь позади и приступила к новой. Она скиталась с грудным ребенком по всей империи, пытаясь найти теплый кров. Место жительтства было непостоянным. Фэн Ми ухитрилась спрятать свои дорогостоющие украшения, а затем обменять их на деньги в ломбарде. Около пяти лет нужды в деньгах не возникло. Своими усилиями она смогла растить ребенка без чьей-либр помощи. Когда же запас ее драгоценностей иссяк, Фэн Ми день и ночь раздумывала, как же ей прокормить свое дитя. Хозяйка дома, в котором она оставалась, прогнала ее прочь, как только подоспела оплата. Припрятав немного, Фэн Ми снова пустилась в странствие. Боги смиловались над матерью-одиночкой и привели ее к окраине города, где находилась обветшалая хижина. Дом пропитался гнилым древесным запахом, толстым слоем пыли и кружевами из паутин. Закатав рукава, она приступила к уборке. А пятилетний Цзян Янь Вэй помогал ей, как мог. К вечеру дом заметно преобразился, и Фэн Ми, выдохнув всей грудью, воскликнула: — Отлично! Мы справились, сынок! Эти, полные теплоты, слова Цзян Янь Вэй произнес собственными устами. Мальчонка широко улыбнулся, резво прыгнув в объятия матери. Нет, он больше не мог на это смотреть. И почему он опрометчиво выпалил, что хотел бы увидеть гибель матушки? Крепкие руки обхватили золотые локоны, доставшиеся ему от матери, а глаза наполнились влагой. Почему он не может повлиять на прошлое? Почему он не может произнести что-либо своими губами, своим голосом? Чтобы заработать на пропитание, Фэн Ми начала выступать на улице, тем самым продавая свое ремесло мимо проходящим. Златовласая барышня обладала не только броской внешностью, привлекающей глаз, но и редким талантом, что завладел вниманием праздных зевак. Первое время она получала достаточно денег, чтобы накормить своего ребенка. Фэн Ми часто недоедала, пренебрегая собственным здоровьем. Однако, наблюдая за тем, как с аппетитом ее сын кусает сладкий персик и остывшую булочку с мясом, она не чувствовала голода. Со временем зрители пренасытились ее выступлениями и находили их скучными и однообразными. Да и внешность девушки более не радовала глаз. Щеки впали, темные круги расстянулись под глазами — она походила на призрака, лишенного прежней красоты. Чужеземная красавица, рожденная диким, необузданным цветком, теперь иссохла, потеряв все лепестки. Узнав о положении матушки, Цзян Янь Вэй решился на отчаянный шаг: мальчишка начал воровать. Хоть ему и сильно доставалось от лавочников, он совсем не чувствовал боли, представляя, как матушка похвалит его за старания. Вернувшись домой, Фэн Ми бросила взгляд на поднос с различными фруктами, затем перевела взор на гордого сынишку. Женщина тут же поняла, на какое преступление отважился ее ребенок и отругала его. Со слезами раскаяния на глазах тот пообещал никогда больше не воровать и зарабатывать честным трудом. «Воспоминания матушки те же, какими я их помню. Отличие только в том, что я никогда не знал, о чем она думает и о чем переживает», — подумал юноша. Как бы экономно она не располагалась последними деньгами, те все равно закончились. Одной медной монеты не хватало даже не засохшую рисовую лепешку. Два дня кряду матери и сыну пришлось голодать. Мальчонка наполнил желудок водой, но тот предательски взревел, требуя настоящей пищи. Сгрызая остатки ногтей на покрасневших пальцах, Фэн Ми с тревогой смотрела, как Янь Вэй закрывает руками живот и пытается скрыть чувство голода. Материнское сердце разрывалось от этой картины. Она долго думала, что же еще она может сделать, чтобы заработать хоть несколько медных монет. И тогда ей вспомнились слова той завистливой девушки: «В конце концов, он заплатил приличную сумму, а ты даже не проститутка из квартала Красных фонарей.» Фэн Ми застыла. Тело — единственное, что у нее осталось. Она могла продать только свое тело, пусть и за гроши. Цзян Янь Вэй не понимал ход ее мыслей и побоялся это сделать. На следующий день она приоделась и странно улыбнулась сыну. Ее глаза остались неподвижны, лишь уголки губ слабо приподнялись. Тем холодным днем она предложила свое тело одному мужчине, которому было за сорок. Как бы отвратительно не было на душе, она согласилась продать себя, в обмен на несколько монеток. Перед глазами Цзян Янь Вэя мелькнули десятки силуэтов без имени и четких очертаний. Он чувствовал все и видел все. Он прожил ту же жизнь, что и его мать. Она пожертвовала своим здоровьем и гордостью, лишь бы прокормить ребенка и обеспечить его всем необходимым, полностью забыв о себе. Зрачки парня сузились, а изумрудная радужка глаз нещадно потемнела. Когда осколки собрались воедино, он увидел себя, ласково льнущего к руке матери. Опустевшие очи Фэн Ми дрогнули и она слабо улыбнулась. В один день, когда она по обыкновению, пришла обслужить очередного мужчину, ее взгляд зацепился за золотистый локон: Цзян Янь Вэй хвостиком последовал за ней, спрятавшись за углом. Фэн Ми ринулась в его сторону, пока мужчина позади кричал ей вслед. Она накричала на сына и отругала его, как никогда раньше. Цзян Янь Вэй громко расплакался и попросил прощения. Успокоившись, Фэн Ми расслабилась и отправилась с ним домой. Тем же вечером в их ветхий дом вломились несколько мужчин, заливаясь недобрым смехом. Женщина тут же укрыла ребенка за спиной. — Эй, куда же ты убежала с моими деньгами, милая? Разве ты не должна меня удовлетворить? Надо бы тебя проучить, а то совсем забыла про свои обязанности. Тело напряглось. Ее глаза панически забегали. Почему они здесь? Они проследили за ней? Цзян Янь Вэй не должен этого увидеть. Мужчины с силой отшвырнули ее на пол. По плечу расползлась пульсирующая боль. Слабый вздох выпорхнул из ее губ. Цзян Янь Вэй кинулся на защиту матери, однако она остановила его, ласковым голосом попросив: — А-Вэй, сын мой, спрячься в сундучке, крепко-накрепко закрой глаза и уши. Хорошо? Мальчик, медленно переминая ноги, отошел, затем по просьбе матери ринулся к сундучку и спрятался в нем. В душу юноши закрался благоговейный страх. Он ощутил себя ничтожно маленьким в сравнении с этими мужчинами, что столпились над его головой. Их лица стали размытыми и только кривые усмешки четко проглядывали сквозь тени. Они начали медленно раздеваться, и в тот же миг сердце Цзяна остановилось. Руки и ноги обвила холодная цепь, которая заставляла его смотреть на происходящее, не отводя глаз. Пытка длилась бесконечно долго. Мужчины безжалостно накинулись на худощавую женщину, словно голодная стая диких животных, обнаруживших свежее мясо. Крупные слезы падали на циновку. Боль сжигала все изнутри всеобъямляющим огнем. Она держалась из последних сил, пытаясь сдержать крики. Душа Цзян Янь Вэя вспыхнула праведным пламенем, а горло разрывалось от оглушительного воя. Он всеми силами вырывался, но каждый раз чужие руки захватывали его в плен, продолжая терзать многострадальное тело. Глаза наполнились кровью, уголки губ потрескались, а голосовые связки испещрились глубокими царапинами. Смех, плач, крики, звон монет смешались. Брошенная и измученная женщина обесиленно лежала на грязной циновке. Белесая жидкость прилипла к волосам, рукам, ногам и даже к груди. Холод пробрал ее обнаженные части тела. Прикрывшись остатками одежды, она тихо заплакала. Она потерла красные от слез глаза, всхлипывая. Держась из последних сил, женщина приподнялась на локтях и услышала жалобный скрип. Поняв, что крышка сундука медленно открылась и маленькая ножка ступила на старый пол, она вымолвила: — А-Вэй, постой. Мама сейчас придет. Подожди меня, м? Цзян Янь Вэй послушно остановился и, повинуясь просьбе, прозвучавшей больше как мольба, он залез обратно в сундучок и не вылезал до самого утра, так как Фэн Ми потеряла сознание и проспала до завтрашнего дня. После того случая она стала сама не своя. Уперев взгляд в одну точку, Фэн Ми могла просидеть в одном положении часами. Прежде маленький Янь Вэй не понимал, отчего матушка так сильно изменилась, однако юноша Цзян Янь Вэй тягостно наблюдал, как ее душа медленно покидает тело. Крупица за крупицей. Ее душа умирала и возрождалась из пепла множество раз, но в тот день она погибла навсегда, без возможности ожить и расправить крылья. А все началось из-за любви. В тот год зима выдалась особенно суровой. Даже несколько слоев одежды не спасали от холода и мороза. Жители окраин перебирались в центральные города, чтобы спастись. Также пришлось поступить матери и сыну. Добрым сердцем и душой пожилой человек подвез их на своей телеге до Шэньчжэня. Но не прошло и дня, как богатые купцы, принявшие их за чужеземцев, против воли пленили на невольничем рынке. Нет-нет-нет-нет-нет! Она снова здесь! Фэн Ми вернулась в преисподнюю, из которой еле вырвалась живой, но, по иронии судьбы, из-за забав богов, она вернулась сюда вновь. Уголки губ дрогнули и она залилась истерическим смехом, схватившись за голову. В итоге, вся ее жизнь и она сама являлись лишь дешевым товаром в руках других людей. Только сейчас горькая истина пробилась наружу сквозь фальшивый свет и предстала пред ней в своем ослепительном великолепии — вся жизнь лишь сплошной обман, дешевый спектакль и вера в лучшее будущее, но на деле иллюзорный мир, что она приняла за реальность. Цзян Янь Вэй ощутил, как сходит с ума, как сильно сдавило грудь и как на горло натягивается тугая петля, царапающая кожу. Фэн Ми окончательно сошла с ума. Торговцы хотели ее приструнить, оттого и подняли над головой хлыст, но под удар попал сын, отважно прикрывающий спину матери. Мальчик попытался напасть на торговцев, кусая руки, царапая, и, цепляясь зубами за ноги, но только больше огреб. Когда же взгляд Фэн Ми коснулся изуродованного тельца своего ребенка, безумный блеск в зеленых очах тотчас погас. Крупная дрожь проникла в плечи, а щеки увлажнились от прозрачных слезинок. Она ринулась к сыну и обняла его так крепко, насколько могла. «А-Вэй… А-Вэй… Что же это? Я совсем сошла с ума… Как же много царапин на нем…» Воспоминания в быстром темпе проносились перед его строгим взором. За такой короткий срок он испытал целую палитру эмоций, о которых не ведал доселе, и самым страшным среди них оказалось отчаяние, способное крепкой хваткой сдавить глотку и перекрыть путь воздуху. Сидя в полном одиночестве, Фэн Ми задыхалась от бессилия и не раз задумывалась о том, почему боги поступили с ней столь жестоко. Ужель ее страдания приносят им столько радости? Жизнь наделила ее красотой, но не подарила самого главного — счастья. Поскупилась выделить даже самые крохи радости. Фэн Ми перестала обращать внимание даже на своего ребенка, полностью погрузившись в глубокие думы. Ее некогда красивое лицо омрачилось морщинами, щеки впали, губы треснули, а золотые, как мед, волосы поседели. Несмотря на возраст, она походила на пожилую женщину. Фэн Ми отказывалась от еды и воды. Цзян Янь Вэй всеми силами пытался запихнуть ей в рот зернышко риса, однако его милая матушка обездвиженно застыла, словно кукла. Через несколько дней она умерла от голода на его руках. Душа Цзян Янь Вэя отделилась от тела матушки. Сейчас он сверху вниз взирал на одиннадцатилетного себя, держащего остывшее тело в руках. В его глазах не осталось ничего человеческого, а черты лица заметно посуровели. Он преисполнился жалости к матушке, несправедливо наказанной богами и судьбой, и к себе, жалкого и ничтожного. Похоже, ей свезло родиться под несчастливой звездой и умереть в горделивом исступлении. Ее тело было выброшено, как ненужная ветошь. Устремив взгляд вдаль, Цзян Янь Вэй заметил, как синий огонек обратился прекрасной девушкой с золотыми кудрями. Она сидела у дороги и ждала. Проходили дни, а она все продолжала чего-то ждать. Вскоре внимание Цзян Янь Вэя захватила знакомая высокая фигура — Лань Е Цзинь праздно прогуливался по городу, пока не обнаружил львенка с золотой гривой, запертого в клетке. Сильная духовная энергия сочилась из его тела. Призрак девушки приподнялся и проследил за заклинателем. Мужчина подошел к продавцу, что кричал во всю глотку, привлекая покупателей. — О, господин? Зуб даю, вас заинтересовал наш товар! Если хотите, можете посмотреть ближе и выбрать того, кто приглянется вам. Лань Е Цзинь прошелся взором по «товару», и его интересом завладел златовласый мальчишка, внешне напоминающий юного льва. Казалось, в его зеленых глазах горело настоящее пламя, способное выжечь целую империю. Заклинатель ощутил, как в его теле бурлит необузданная духовная энергия, не имеющая выхода. Мужчина предположил, что мальчика ждет неплохое будущее, в качестве его подопечного. Слегка нахмурив брови, он спросил: — Хозяин, познакомь меня с тем пареньком. Глаза торговца жадно блеснули. Он схватил Цзян Янь Вэя за волосы и отшвырнул к ногам Лань Е Цзиня. Черты лица последнего посуровели. Опустившись на колено, он приобнял мальчика, нашептав: — Ты в порядке? Однако одичалый зверь не нуждался в его заботе. Оттолкнув незнакомую руку, он поднял озлобленные очи и пристально посмотрел на Лань Е Цзиня, прожигая дыру. Заклинатель прошелся взором по худощавому телосложению мальчика: на щеках, на груди, руках и ногах проявились синяки и ссадины. Не произнеся более ни слова, он поднялся, развязал с пояса мешочек с деньгами и швырнул торговцу в лицо. Серебряные и золотые монеты звонко упали на землю сверкающей россыпью. Взяв Цзян Янь Вэя за ладошку, Лань Е Цзинь пренебрежительно бросил: — Надеюсь, здесь достаточно за этого ребенка. Призрак молодой девушки любопытно задрала голову и последовала за ним. Побоявшись, что господин-заклинатель ее заметит, она остановилась и одними губами прошептала: «Пожалуйста, позаботесь о моем сыне. А-Вэй не должен страдать из-за меня».