Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Пока ученик с учителем яростно спорили, организатор сея торжества пригласил еще одного человека. Тот не спешил становиться объектом всеобщего обозрения и с минуту поколебался, прежде чем все же выйти на сцену и примерить на себя роль подопытного. Всплыв на поверхность воды, он был также немногословен, как и дама в фиолетовом платье. Воспоминания чужими глазами ощущалась слишком живо, словно то была давно позабытая прошлая жизнь, поэтому отважившиеся не могли придти в себя некоторое время и бесцельно пялились в одну точку, точно в ней крылся ответ на недавнюю загадку. Мужчина прошелся взором по взревевшим трибунам, требующих продолжения, дабы найти следующую жертву, но искать долго не пришлось, так как крупная рыба сама запрыгнула в сети рыбака. Некий мужчина предложил свою кандидатуру, а за ним вскочил и его спутник, явно недовольный его решением. Человек в белом слабо усмехнулся, затем самоуверенно произнес, распростив руки: — Думаю, вашему спутнику тоже нетерпится погрузиться в чужие воспоминания. Что ж, подойдите сюда оба. Все-таки, здесь два чана. Лань Е Цзинь уверенно спустился по ступенькам, в то время как Цзян Янь Вэй застыл на одном месте, не зная, какие меры стоит предпринять. Предчувстие кричало, отчаянно пытаясь предостеречь от грядущей опасности, но Цзян Янь Вэй совершенно не слушал его и растерянно последовал за наставником, медленно спускаясь по ступеням. Он не мог понять причину столь пылкого решения. Зачем же ворошить дело двадцатилетней давности? Разве таким образом он сможет помочь тому, кто уже сгнил под землей? Как бы ни сильны были его чувства и привязанность, разве можно поступать столь опрометчиво и привлекать к себе внимание? Несмотря на осуждающие речи ученика, Лань Е Цзинь не побрезгует воспользоваться даже самым низким методом во имя правды. По словам одного их похителей, А-Цяо сбежал, но в последний момент оказался пойман. И все же, ему удалось помочь хоть одному ребенку убежать и скрыться от преследователей. Почему даже на грани смертельной опасности А-Цяо думал о своем благополучии в последнюю очередь? Уму не постижимо, чтобы ребенок семи лет осознанно помог убежать другому человеку, при условии, что ему самому придется отказаться от долгожданной свободы. Мужчина сверху вниз глянул на прозрачную воду и разглядел свое ненавистное отражение, которое секундой позже размылось. По поверхности прошлись волны, и возникло второе отражение. Подняв взор, Лань Е Цзинь всего на короткий миг пересекся с изумрудными очами ученика, что порицающе сверкнули сквозь маску. Маска плотно прилегала к лицу, но Лань Е Цзиню показалось, что он четко узрел, как в немом протесте исказились его привлекательные черты. «Ты можешь меня ненавидеть, как все закончится. Можешь даже отказаться от звания ученика и такого ужасного учителя, как я. Но я не хочу отступать, не желаю отказываться. Тебе, наверняка, не понять мои чувства, и, надеюсь, ты никогда не поймешь меня и не утонешь в той же бездне, что и я. Пусть небеса будут снисходительны к тебе». По приказу мужчины в белом, мертвец притащил еще один гроб, как послушная марионетка. Не имея собственного сознания и даже голоса, он мог только подчиняться приказам и исполнять любые прихоти господина. Зеленая вспышка заставила Лань Е Цзинь заострить внимание на том гробу. Почему ты жестока, почему ты так беспощадна, о жизнь? Точно перед глазами безутешного пронесся гроб, на котором была повязана нефритовая подвеска с изображением богини Гуаньинь. Лань Е Цзинь с трудом сдержал яростный порыв, чтобы не сорваться с места и не утопить весь храм в крови, дабы остыла жажда рвать и метать. Гроб открылся и в нем лежало маленькое тельце, от которого остались только тонкие неокрепшие кости. Одежда сгнила не полностью. Грязные клочки ткани сохранились на ногах и ребрах. — Вам должно быть интересно, зачем же в данном ритуале сжигать трупы, верно? — вкрадчиво начал человек в улыбчивой маске, завладев всеобщим вниманием, — Все из-за темной ци в их телах. Она необходима для примения особой техники, щедро предоставленной достопочтенным небожителем. Не имеет значение, кем будет жертва: женщина, мужчина, старик или ребенок. Как только догорит поток темной ци и трупной яд, накопившийся в черепе, контакт моментально разорвется. А теперь, господа, скажите, кого вы желаете увидеть? Чья гибель интересует вас? Кто этот человек: ваш родственник, возлюбленный человек или же друг? Сжав челюсть, Лань Е Цзинь с подавляемой агрессией процедил: — Мой сын. Я хочу увидеть смерть моего сына. Теперь мужчина в белом обратился к юноше: — А вы, досточтимый господин? Кто этот человек? Цзян Янь Вэй не мог дать точного ответа, так как не имел столь же сильного желания заглянуть в прошлое, как его наставник. Единственным близким человеком была его покойная матушка, однако в ее гибели не имелось никакой загадки. Недолго думая, он бросил, только бы от него отстали: — Моя мать. Покажи мне матушку. Мужчина, заинтригованно кивнув, подошел к гробу и положил ладонь на череп. Лань Е Цзинь сжал челюсть до скрипа, наблюдая, как череп его сына медленно загорается в алом пламени. В неспокойной душе клокотал нечеловеческий гнев, точно жаркий огонь, выходящий из пасти раненного дракона. Человек в белом окропил прозрачную воду в чане своей кровью и предложил Лань Е Цзиню окунуться в нее. Глянув в последний раз на ученика, он, распираемый противоречивыми чувствами, нырнул в глубокий чан. Маска горного лорда всплыла на поверхность. После настала очередь его дражащего ученика — примешав своей горячей крови, человек в белом толкнул в спину нерешительного молодого парня. Последним со всплеском рухнул в чан с кроваво-красной водой. Зрители с непередаваемым наслаждением следили за каждым актом трагической пьесы. Кровавая ванна плотно обхватила их тела, не дозволяя всплыть на поверхность и пренасытить грудь воздухом. Пестрые крылья бабочки угодили в паучью сеть. И лишь спустя несколько мгновений она осознала, что угодила в ловушку хищника. Бабочка всеми силами пыталась вырваться из паутины, махая крылышками, однако ее напрасные усилия только привлекли ее создателя, который насмешливо следил за ее жалкими попытками высвободиться. Лань Е Цзинь размежил глаза. Длинные черные ресницы затрепетали. Под ногами была твердая земля, вода более не держала его в плену. Голова и конечности двигались сами по себе. В руках было что-то мягкое и теплое. И первое, что он увидел, было его лицо. Такое светлое и необременное тяжестью непростой жизни. Отчего-то он показался совсем незнакомым, будто на самом деле являлся совсем другим человеком, что только бездарно притворялся им. На лице незнакомца лучилась приятная улыбка, а глаза светились от безграничного счастья. Уста Лань Е Цзиня произнесли сами собой: — Папа! Папа! Смотри, какой крольчонок! Кажется, он потерялся! Звонкий голосок заполонил каждую трещину в душе сладкой патокой. Сердце Лань Е Цзиня откликнулось печальным воем — теперь он смотрел на мир глазами своего покойного сына. Он был очень энергичным и добродушным ребенком. Каждая мелочь имела свойство удивлять его и приводить в восторг. Молодой человек перед его глазами, не разделяя буйного восторга, с улыбкой бросил: — Мелкие животные часто забредают сюда. Это обычное дело. Что же тебя так изумило, сын мой? Теперь Лань Е Цзинь ощутил, как в душе возник горький привкус обиды. Щеки надулись, а руки только крепче прижали к груди тушку пушистого кролика. — Папа злой! Как ты можешь таким бессердечным? Только посмотри! Он та-а-акой милый! Я бы хотел позаботиться о нем, но… — А-Цяо замолчал, уставившись на пушистый комок в своих руках, и продолжил с грустью, — Его мама, наверное, обыскалась его и переживает. Я хочу помочь ему вернуться домой. Лань Е Цзинь потрепал мальчика по голове. Он был приятно удивлен тем, что его сын мыслит взросло не по годам. Он возносил благодарности богам, а грудь переполнялась гордостью, однако вместе с тем он страшился одного-единственного вопроса, ответ на который ему было тяжело дать. Временами А-Цяо спрашивал о своей матушке, и Лань Е Цзиню приходилось лгать, говорить, что она ушла далеко-далеко, чтобы обрести счастье. От подобного размытого ответа А-Цяо часто пускал слезки, не понимая, отчего та не взяла его и папу с собой. Мальчик крепко обнял крольчонка и заставил опекуна, что ранее лениво развалился, обмахиваясь веером, на улицу. А-Цяо поставил перед собой цель найти маму крольчонка, сколько бы времени это не заняло. Держа родителя за руку, он спустился по каменным ступеням. Лань Е Цзинь, запертый в маленьком теле, диву дался: ладошки А-Цяо такие крохотные, по сравнению с его. Через пальцы А-Цяо он ощутил тепло собственных рук. Они… всегда были такими теплыми? Лань Е Цзинь помнил только заиндевелые кончики пальцев да непереносимый холод, точно вся кровь застыла в жилах и стала ледяной. А-Цяо был солнцем, чьи лучи согревали его изо дня в день. И с гибелью мальчика, тепло исчезло из его жизни навсегда, образовав толстый слой мерзлоты, преградивший путь иному источнику света. И вот, спустившись только к самому подножью, внимательный А-Цяо обнаружил крольчую норку. Поблизости скакала взрослая самка. Мальчишка осторожно опустил крольчонка на землю, и тот быстро подбежал к матери. А-Цяо отругал проказного крольчонка: — Глупенький, больше не убегай так далеко от своей мамы! Его родитель тихо посмеялся, сложив руки на груди. Мальчик поднял на мужчину округлые глазки. Пленник детсткого тела узрел собственную искренню улыбку, что вызывала недоумение, смешанное с непринятием. «Почему, думается мне, что я совсем не знаю этого человека? Так вот, какого это — видеть себя со стороны». Пораженный до глубины души Лань Е Цзинь смолк. Возможно, те светлые черты принадлежали вовсе не ему, а являлись плодом воображения А-Цяо. Судя по всему, отец в его глазах был возвышенной человеком с нежной улыбкой и добрыми глазами. Реальность приняла иной вид за считанные секунды. Лань Е Цзинь не успел осмыслить происходящее, как пред глазами возникли высокие тени и остатки тепла упорхнули из-под кончиков пальцев. Это был тот самый день, когда Лань Е Цзинь отпустил руку и потерял А-Цяо навсегда. Это трагическое событие оставило неизгладимый след, глубокую пустоту в его душе. Руки сцепились, ноги подкосились, а глаза бегали среди безумной толпы громко смеющихся людей. Лань Е Цзинь ощутил, как яростно забилось сердце в груди. А-Цяо не разделял веселья местных жителей и пытался найти знакомый силуэт среди множества искаженных теней. Мальчик был готов расплакаться, если бы не один незнакомый голос, подозвавший его. Тьма скрыла его лицо. Он показался добродушным и, проявив сострадание, предложил помощь. Сердце Лань Е Цзиня сжалось и забилось еще быстрее. Протянутая ладонь незнакомца заставила все нутро заныть от боли. А-Цяо шагнул неуверенно вперед. «А-Цяо, нет… нет… Остановись!» — взмолился мужчина, всеми силами стараясь предупредить ребенка об опасности. Но его крики были совершенно бесполезны, так как в прошлое нельзя вмешаться более. — Вы правда отведете меня к папе? — наивно спросил мальчик. — Конечно. Не бойся, я его друг. Пойдем со мной, — мягким голоском ответил похититель. Таким образом он хотел добиться расположения ребенка. Мужчина не мог поверить в происходящее. Языки дьявольского пламени захватили его тело. Он своими глазами узрел момент, когда А-Цяо исчез из его жизни. Мальчик долго мялся перед тем, как вложить в чужую ладонь свою. В тот миг голос Лань Е Цзиня, его родителя, громко окликнул его: — А-Цяо, где ты?! Подай голос, если слышишь! Только мальчик с радостью развернулся и хотел помчаться в объятия отца, как перед глазами неожиданно потемнело, а тело стало легким, как перышко. Лань Е Цзинь осознал, что к лицу А-Цяо прижали ткань, пропитанную усыпляющим веществом, и воспользовавшись случаем, отвезли как можно дальше от города. В пути мальчик несколько раз открывал глаза и все, что он мог разглядеть, так это спящих ребятишек примерно его возраста и двух взрослых мужчин, которые о чем-то громко спорили. Запертый в теле, закрыл глаза руками, не желая видеть следующие фрагменты из прошлого, но болото продолжало упорно утягивать его в самые пучины, перекрывая путь кислороду. Он знал, грядет самое страшное и не мог успокоиться ни на секунду. Очнувшись, мальчик первым делом захотел осмотрелся. Голова все еще кружилась, а глаза были расфокусированы. Похоже, он очень расстроился, что недавние события не оказались страшным кошмаром и захныкал. Тонкие пальчики вцепились друг в друга, стараясь найти слабый свет утешения. Внезапные душераздирающие вопли заставили его напрячься еще сильнее. Со стола, над которым возвышался рослый мужчина, стекала красная жидкость и капала на пол, разлетаясь на более мелкие ошметки. В конце концов, А-Цяо не выдержал и расплакался, нашептывая: — Папа… Лань Е Цзинь отвернул взор, схватившись за волосы. Он испытал тот же страх, что и А-Цяо. Если бы он не отпустил его руку, если бы примчался на помощь вовремя… Снедаемый сожалениями, он дрожащими веками продолжил следить за последними мгновениями жизни своего сына. А-Цяо сдружился с одним мальчишкой с голубыми глазами, и им даже представилась возможность сбежать. Отчего-то его, перепачканные высохшей грязью, черты показались смутно знакомыми. Затаив дыхание, Лань Е Цзинь следил за минутами ложной надежды и спасения. А-Цяо действительно был силен духом и даже не стал смотреть в яму с мертвыми детишками, вместо этого предложив свою помощь своему другу, попавшему в ловушку. Могло показаться, что желанное спасение близко. Проблеск надежды ослепляюще воссиял и, со злобной усмешкой, погас секудой позже. Осталось только преодолеть каменную стену, однако похититель настиг его, схватив за ногу. Лань Е Цзинь широко распахнул глаза — его маленький сын, А-Цяо, обладал недюжиной храбростью и самоотверженностью. Вместо благоговейного страха, в его сердце разлилась радость! Он был счастлив, что смог помочь своему новоиспеченному другу сбежать. «Папа… учил меня помогать другим», — эта мысль пронеслась в его голове в то мгновение, когда спина его друга, Лань-эра, испарилась в темноте. Этот мальчик испытывал безграничную радость за своего друга, несмотря на то, что мужчина не оставил его проступок безнаказанным. Вернувшись в заброшенную хижину, он привязал ребенка за руки и за ноги, затем без крупицы жалости вырвал язык с корнем и выжег глаза. Невыносимая боль распространилась по телу. А-Цяо захлебывался от собственной крови, наполнившей ротовую полость. Похитители измывались над ним даже после кончины. Лань Е Цзинь прочувствовал каждый миг его боли, длившейся неимоверно долго, ощутил на себе его страдания и слышал, как тот обреченно звал его, надеясь, что отец, наконец, облегчит его мучения по мановению руки. Но чуда не произошло. Он пришел гораздо позднее. Лань Е Цзинь не выдержал и взревел, подобно могущественному дракону, которому против воли выдернули крылья и содрали чешую. Теперь он знал, какие мысли посетили мальчика в последние минуты и все, что он ощутил, вплоть до душевных терзаний. Но что же это? Почему воспоминания А-Цяо не оборвались на этом моменте? Что происходит? Почему… дух А-Цяо остановился у общей ямы, куда бросили его измученное тело? На бледном лице мальчика проглядывала скорбь и вина. Он обратился безымянным духом с одной-единственной печалью, закопанной глубоко в душе. Он стоял у края ямы, виновато рассматривая свое изувеченное тело, будто боялся получить выговор. Молодой призрак сидел у этой ямы несколько дней кряду, наблюдая, как та заполняется чужими телами и свежая кровь разливается по полусгнившим телам. И под вечер соизволил явиться тот, кто должен был уберечь его любой ценой и приложить все усилия на его спасение. А-Цяо скрылся за деревьями, боясь подойти ближе даже на шаг. Он увидел безутешного родителя, услышал его отчаянный вой и впервые узрел слезы, что падали на его бледное, как полотно лицо, лишенное крови и красок. Ком подступил к горлу Лань Е Цзиня. Почему дух А-Цяо не исчез? Почему он все еще в мире живых? Разве он не должен был упокоиться? Но его изумление вмиг переменилось тревожным ожиданием. Позже он снова увидел свою исхудалую фигуру, держащую в руке нефритовую подвеску. Осколок воспоминаний А-Цяо никак не заканчивался, напротив, растянулся на десяток дней. Петля вокруг горла Лань Е Цзинь становилась все туже и туже. Печальный призрак прятался в том лесу, следя за тем, как его гниющее тело переносят в деревянный гроб и перевязывают нефритовым кулоном-оберегом. Он слушал исповедь отца с таким огорченным выражением на лице, будто совершил непростительный поступок и ожидает справедливого выговора. — А-Цяо, я… не достоин растить такого замечательного ребенка, как ты, вот боги и отобрали тебя у меня. Пожалуйста, нет, я умоляю тебя, возродись достойным человеком, у которого будет отец гораздо лучше, чем я, который сможет обеспечить тебя всем необходимым и… просто не будет таким, как я, — на последних словах мужчина не удержался и спрятал лицо в ладонях, но он все еще продолжал улыбаться через силу. Теперь Лань Е Цзинь понял разницу между прошлым собой и нынешним: смысл жизни одного существовал, а другого погребен под землю. И сейчас ему казалось, что человек, сидящий на коленях перед земляной насыпью, и есть его истинное лицо. Маленький призрак только потер глазки и убежал. Заклинатель отправился вслед за ним, пытаясь нагнать, но остановился: перед А-Цяо возникли голубые огоньки. Мальчик, рассмотрев молодых призраков, робко спросил: — Кто вы? И куда летите? Призрачные огоньки замерли. Белесые искры вспыхнули и разлетелись в разные стороны. Нахрабрившись, один ответил: — Мы не знаем. И не хотим этого знать. Все духи должны попасть в Диюй. А ты, мальчик? Ты заблудился? Пойдем с нами. Мы покажем тебе дорогу. А-Цяо замялся, так как был не в силах дать точный ответ: — Я не могу. Папе очень грустно без меня. Я хочу встретиться с ним, но мне очень страшно. Я так виноват перед ним. Голубое пламя духов поутихло. Они слабо попытались утешить: — Идем с нами. Великий Князь Яньло исполнит твое желание. Я слышал, что он очень любит людей и исполняет их желания, чтобы они упокоились с миром. — Верно! Уверена, он выслушает твою просьбу. — Я только хочу сказать, чтобы папа не переживал и был счастлив без меня… — признался мальчик.