Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Искрящееся пламя от свечей осветило два силуэта, тесно прильнувших друг к другу. Снаружи поднялась сильная метель, что символизировала бурю в душе, разрывающую Цзян Янь Вэя на части. Сознание говорило одно, а неумолимое сердце молвило о другом. Грубые руки сжали чужие пальцы, полностью подмяв под себя. Лань Е Цзинь снизу вверх взирал на выразительные глаза ученика, в которых проглядывала свежая листва поздней весны. Он слышал сильное биение сердца, однако не мог понять — принадлежало ли оно ему? Его вниманием завладел адепт, показавший зверский напор. Дыхание Цзян Янь Вэя участилось, широкие плечи чуть подрагивали. Сдавленным голосом он прошептал: — Учитель… зачем вы дразните меня? Я и без того еле сдерживаю себя, а вы только подливаете масла в огонь. Лань Е Цзинь не удержался от короткого смешка: — Но я ведь еще ничего не сделал. В чем ты меня обвиняешь? — В намеренном соблазнении! — немедля ответил Цзян Янь Вэй. Прямые брови Лань Е Цзиня приподнялись в немом вопросе. Вырвав руки из захвата, он устроил ладони на его груди, затем оттолкнул его на пол, придавив собой. — А теперь позволь напомнить твои неуважительные жесты в отношении меня, твоего наставника и старшего. Помнится, ты дважды поцеловал меня и неоднократно касался как меня, так и моего лица. Верх неприличия, — томно протянул он, — А что же сделал этот несчастный? Только хотел облегчить боль дорогого ученика, но на него тут же навешали обвинений. Мужчина наклонился, в очередной раз коснувшись губами забинтованного плеча. След от ожога останется на долгие годы, ровно как и память о самоотверженном поступке Цзян Янь Вэя. Длинные черные волосы игриво щекотали грудь молодого человека. Горячая кровь бурлила в жилах, желая найти выход, дабы сжечь все на своем пути. Страсть и животная похоть проникла глубоко в кости, расплавляя их. Он хотел напасть на этого человека прямо здесь и сейчас, но держался из последних сил, пока пламенное возбуждение окончательно не застлало ему глаза. Лань Е Цзинь поднял взор, заметив, как ученик отвернулся, прикусив губы. Горному лорду показалось, что за все эти дни ученик и учитель повидали многое и перешли запретную грань, но данная ситуация больше походила на принуждение, которого так опасался мужчина. Бесшумно вздохнув, он отстранился от юноши. Последний тут же встрепехнулся, разглядев долю разочарования в глазах наставника. — Прости. Кажется, я ошибся. Я… Не стоило мне заставлять… — Цзян Янь Вэй прервал Лань Е Цзиня на полуслове, втянув в глубокий поцелуй. Лань Е Цзинь в смятении старался поспеть за чужих темпом. Горячая кровь в молодом теле разогналась до предела, высвобождая путь неудержимой страсти. Цзян Янь Вэй припал к до боли знакомым губам, сминая их своими. Его зрение оставалось затуманенным, но постепенно осязание и обоняние вернулись к нему. Лань Е Цзинь ясно ощутил прилив возбуждения, кипящий в его душе и четко узрел пред собой мужское подтянутое тело, плотно придавившее его к полу. С торса неторопливо стекали еле заметные капли испарины. Прерывистое и шумное дыхание обжигало щеки, но еще больше жгло дразняющее прикосновение чужих губ, терзающих и слегка прикусывающих. Цзян Янь Вэй игрался, как мог, выпустив голодного зверя, беспощадно напавшего на свежую добычу. Юноша остервенело вгрызался в его тонкие губы, будто желал подчинить их себе. Лань Е Цзинь судорожно вдохнул, пытаясь перевести дыхание, но каждая попытка немедленно пресекалась буйным учеником, требовавшего безусловного подчинения безумной похоти. Невесомое прикосновение и легкий поцелуй пробудили в молодом человеке низменные желания. Цзян Янь Вэй пытался сдержать порыв из последних сил, однако же его почтенный наставник сам одарил свободой заключенного в тяжелые цепи. Кожа покраснела, разгораясь пламенем. Золотые волосы мягко упали на грудь мужчины, пока их обладатель дразняще кусал очерченные ключицы, на которых расцветали яркие пунцовые цветы. Лань Е Цзинь крепко сжал плечо Цзяна. Этого было недостаточно. Он хотел большего, но его возлюбленный только щенком вгрызался в его мышцы, оставляя провокационные следы. Бедра дернулись сами по себе. Цзян Янь Вэй ощутил, как что-то горячее и твердое оперлось к низу его живота. Рука проворно опустилась к тому месту, пригладив кончиками пальцев. Лань Е Цзинь, прикрывшись тыльной стороной ладони, шумно выдохнул. Шершавые пальцы юного Цзяна бесцеремонно вторглись к паху мужчины, слегка надавливая. Жар ясно ощущался даже сквозь одежду. После очередного непринужденного прикосновения Лань Е Цзинь сжал его пальцы, прошептав: — Может… сделаем это на кровати? Цзян Янь Вэй растерянно поднял взор изумрудных глаз на прохладную от одиночества постель. Верно, учитель может пострадать, если они продолжат на полу. Лань Е Цзинь обвил руками его шею, затем крепко обхватил спину. Цзян Янь Вэй поднял наставника без особых усилил и с осторожностью переложил его на кровать. Волнение не обошло стороной и горного лорда. Он долгие годы не делил ни с кем ложе, и первым его партнером стал лишенный опыта первый ученик. Мужчина вновь усомнился в своей гордости, чести и достоинстве. Цзян Янь Вэй ведь рос на его глазах. Он воспитывал его и заботился, как о своем сыне. Прикрыв глаза за изгибом локтя, Лань Е Цзинь горько усмехнулся. — Учитель? — до слуха долетел мягкий голос ученика, — Вы чем-то растроены? — Янь Вэй, ты правда согласен разделить со мной постель? С человеком, что вдвое старше тебя? Так еще и с мужчиной… Цзян Янь Вэй смущенно пробурчал: — К чему эти вопросы, когда мы так далеко зашли?.. — Я только хочу убедиться, — с искренней надеждой произнес заклинатель. Молодой человек почесал затылок, не зная, как убедить учителя о чистоте своих помыслов. Он мягко отодвинул его руку и неспеша покрыл поцелуями сначала лоб, затем дрожащие веки, медленно опускаясь к горячим щекам. Легкие и невесомые, точно прикосновения тончайших крыльев бабочки, поцелуи заставили Лань Е Цзиня немного расслабиться. На губах отпечатался сладковатый привкус, опьяняющий все сильнее. Горячее, как и кровь, бегущая в сосудах, дыхание Цзян Янь Вэя обожгло ухо Лань Е Цзиня: — Учитель, от вас несет алкоголем. Вы согласитесь лечь со мной только будучи пьяным? — Я выпил совсем немного, — оправдался Лань. Цзян Янь Вэй все облизывал его мягкие губы, пропитанные еле ощутимым ароматом алкоголя и пьянел сам. Его учитель и почтенный наставник являлся человеком строгим и сильным, однако сейчас он млел в объятиях, показывая иную сторону себя, которой довелось увидеть только ему. Юноша пьянел только от одного запаха, исходящего от его тела, терпкий и отдающий сладостью, точно сочные ягоды, вымоченные в вине. — Учитель, я никогда не считал вас за своего родителя. Вы были тем, кто направлял меня по жизненному пути, раздавая мудрые советы, и примером для подражания. Я всегда стремился стать таким, как и вы — помогать слабым, заботиться о младших и уважать старших. Вы приняли меня в ученики больше десяти лет назад и за все это время я ни разу не засомневался в вашей принадлежности к пантеону небожителей — столь же могущественный и отстраненный. Вы впервые поделились со мной своими переживаниями и я… желал любым способом разделить ваши горести, забрать всю печаль, дабы освободить место забытой радости, — язык и губы двигались сами по себе, сознание Цзяна кипело от смущения, — И ваш возраст совсем не имеет значения. Будь вы даже втрое старше меня, такая мелочь ни за что не изменила бы моих чувств к вам! И с вашего позволения, я хотел бы провести остаток жизни подле вас! Лань Е Цзинь прыснул со смеху: серьезные речи и совершенно красное лицо Цзян Янь Вэя заставили его расхохотаться. Он действительно такой очаровательный в своей дурашливости и такой простодушный. Лорд горы Бэйфэн ущипнул парня за щеку и с коварной ухмылкой уточнил: — Какими громкими словами ты разбрасываешься. Не оставишь даже после смерти? Обратишься неупокоенным духом? — Лань Е Цзинь припомнил громкие клятвы, брошенные в пасть огненного дракона, сжигающего до тла заброшенный храм. Цзян Янь Вэй, зажмурив глаза, утвердительно закивал головой. Он не собирался отказываться от данных в порыве сильных эмоций обещаний. Тень неоднозначной усмешки скрылась в уголках губ мужчины. Большим пальцем ноги он ненавязчиво надавил на налитый орган златовласого молодого человека, — Как же нам решить эту маленькую проблему, м? Мой драгоценный ученик знает, что следует после поцелуев? Ты преуспел и в ублажении мужчин? Похвально. Провокационные слова раззадорили парня, вынудив вновь показать острые клыки, наполненные смертоносным ядом. Взбудораженному до предела Цзян Янь Вэю хотелось вонзить зубы в упругую кожу цвета слоновой кости и остеревенело вгрызться в нее, выпустить струю свежей крови, что тончайшей красной нитью обвьется по телу. Не дождавшись от него положительного ответа, Лань Е Цзинь мотнул головой, затем, приподнявшись на локтях, покопался у прикроватной тумбы и выудил черную склянку. Откупорив пробку, он вылил в ладонь ароматное бледно-желтое масло и досадливо пробурчал: — Ах, вот же! Доверился в руки молодого и неопытного. Цзян Янь Вэй, не отводя глаз, с любопытством спросил: — Учитель, что это? И для чего? — Цветочное масло. Думаю, оно вполне сгодится в качестве смазки, — Лань Е Цзинь растер ладони и неторопливо продолжил, точно наставник императора, подкидывающий советы последнему по ублажению супруги в брачную ночь, — Для начала, нужно растянуть партнера и подготовить. Твои навыки никуда не годятся. Может, я займу эту позицию? Мужчине было неловко предлагать свою кандидатуру на роль проникающего. Однако, судя по дрогнувшим уголкам бровей, Цзян Янь Вэю пришлась не по нраву роль принимающего. Не слушая последующую речь учителя, парень грубо оттолкнул любимого в постель, распахнув легкую нательную рубашку. Литые грудные мышцы и оголенный торс свели молодого человека с ума. Мгновением позже алые капли мелкими цветами рассыпались по фарфоровой коже — от перевозбуждения у Цзяна носом пошла кровь. Лань Е Цзинь уж было вскочил, дабы оказать тому помощь, но в тот же момент оказался плотно прижат обжигающе горячим телом адепта. — Вэй-Вэй, постой! — Лань Е Цзинь змеей извивался под учеником. Ногти царапали плечи, оставляя румяные дорожки. Цзян Янь Вэй впился зубами в грудь. Горный лорд вскинул голову, сжав одной рукой простыни. Золотые кудри с издевкой щекотали и без того пульсирующую от боли и желания грудь. Сердце юнца, точно военный барабан, стучало все громче и ритмичнее, разрывая слух. Шершавым языком он прошелся вдоль груди, затем слабо прикусил чувствительные соски. Цзян Янь Вэй полностью поддался животным инстинктам — разум опустошился, но тело действовало само по себе. Не останавливаясь ни на мгновение, он испытующе поднял взор изумрудных глаз, внимательно наблюдая за малейшими изменениями в лице уважаемого наставника. Одним проворным движением он ослабил завязки на штанах и стащил исподнее мужчины, краем глаза глянув на длинные стройные ноги учителя и выпирающий орган, что безутешно требовал внимания. Лань Е Цзинь решил разобраться со своей проблемой самостоятельно — пальцы, измазанные ароматным цветочным маслом, скользнули вниз, слабо надававив на точку меж ягодиц. Аккуратные и красивые пальцы проникли чуть глубже, и из губ мужчины выпорхнул еле слышный вздох сдерживаемой похоти. Лань Е Цзинь нырнул в безбрежный океан плотских страстей, задыхаясь от жара чужого тела. Движения были чуть неуклюжи, а все из-за того, что пальцы слегка подрагивали от неутоленного желания. Секундой позже чувствительная кожа обожглась, как от огня — Цзян Янь Вэй переплел их пальцы, умышленно подтрунивая над учителем. Оттолкнув пальцы наставника, он втиснул свои, медленно расстягивая. Проглотив очередной болезненный стон, Лань Е Цзинь резво двинул бедрами, точно яростно желал иных ощущений, что могли бы заполнить его полностью, всего без остатка. Пальцы ног сжались, а стройные ноги подогнулись. Приоткрыв веки, затуманенные влажной дымкой сладостного вожделения, Лань Е Цзинь протянул руку, поглаживая юношу по внутренней стороне бедра. Из его оскверненных губ, вырвалось: — Хватит… Вставь уже его, — слезливая просьба возбужденного до предела Лань Е Цзиня больше походила на приказ, подлежащий сиюминутному исполнению. Цзян Янь Вэй отодвинул назад расстерпанные и влажные от пота золотистые локоны и сверху вниз глянул на нагое, покрасневшее от длительных ласок тело возлюбленного учителя. Адепт навис над ним в не самой благопристойной позе. Его колени чуть подрагивали под звериным напором молодого разгоряченного тела. Парень развязал штаны, обнажив орган довольно внушительных размеров, с головки которого стекала белесая жидкость. Лань Е Цзинь потянулся, дабы хоть подушечками пальцев коснуться паха милого, однако Цзян Янь Вэй задержал его руку в воздухе, преподнеся к губам. Он покрывал затянувшиеся шрамы быстрыми и трепетными поцелуями, точно использовал свои чувства, как доказательство. Длинные полосы у сине-серых сосудов проявились сильнее. — Учитель, вы прекрасны, — проникновенно прошептал Цзян, предаваясь чудесному терпкому аромату, исходящего из тела. — И как только тебе хватило совести так искусно врать мне, глядя в глаза. Я знаю, что уродлив. Во мне много изъянов, — откликнулся Лань Е Цзинь, отведя затянутый дымкой взор. — Единственный, кто лжет, так это вы, учитель, — юный заклинатель прикусил его пальцы. — У меня скверный характер. Я не такой уж чистый и непорочный, как ты думаешь. Я за вечер могу осушить десяток кувшинов с вином. Я пытался наложить на себя руки… — этот поток бесконечного «я» мог бы продолжаться и дальше, если бы к горлу мужчины не подступил тяжелый ком. Он подсознательно начал задыхаться. Задыхаться от собственной глупости, немощи и бессилия. Несчастье и горе следовало за ним по пятам, точно самая верная спутница, но Цзян Янь Вэй насильно разлучил давних друзей. Подавляя слезы, рвущихся на свободу, Лань Е Цзинь неразборчиво пробормотал: — Как ты смог полюбить меня?.. Цзян Янь Вэй молча выслушал его, не упуская ни звука. Теплые губы вновь припали к запястьям. — Почему учитель не видит, насколько он до неприличия хорош? Признаться, я не лучше, раз спустя годы признал в вас спутника жизни. Ваш скверный характер меня полностью устраивает: умение учителя приободрить и подшутить весьма впечатляет. Не имеет значения чистый вы или же опущенный в грязь — любая сторона прекрасна, — уголки губ приподнялись, а очи походили на полумесяцы, — Должно быть, пить в одиночестве очень грустно. Я помогу вам осушить хоть два десятка кувшинов. А ваши шрамы, словно искусная каллиграфическая надпись, аккуратны и неподражаемы. Учитель, вы всегда учили меня любить, ценить и находить в каждой мелочи что-то красивое. Разве нет? Я помню каждый урок, каждую лекцию и свиток прочитанный вами. А вы умудрились забыть свои же слова? С вашего позволения, этот никудышный ученик хотел бы разделить остаток жизни с величественным горным лордом пика Бэйфэн. Лань Е Цзинь промолчал. Сердце колотилось так громко, что он побоялся потерять слух. Мужчина не мог понять: каким образом меж ними вспыхнули столь сильные чувства? Возможно, крупицы симпатии и искренности копились не один день и не два. Две одинокие души нашли в друг друге утешение и вцепились, не желая снова расставаться. Взаимность окунула их в океан безмятежности и спокойствия, которого они жаждали долгие годы. Подняв выразительные глаза на подопечного, Лань Е Цзинь произнес: — Вот подлец. У меня нет другого выбора. Я… не могу тебе отказать, — оправдался он, пытаясь скрыть радость. Цзян Янь Вэй залился смехом, затем наклонился, коснулся губами его лба и истомно прошептал в самое ухо, покусывая мочку: — Учитель, я постараюсь удовлетворить вас. Скажите, если будет больно, и я остановлюсь. Горячая головка, покрытая смазкой, тесно прижалась ко входу. Стройные ноги Лань Е Цзиня обвились вокруг его талии. Парень резко толкнулся, проталкивая свой пламенно-горячий орган внутрь. Из глаз горного лорда хнынули слезы, покатившиеся по вискам. Боль распространилась по телу электрическим импульсом. Плечи Цзяна заметно напряглись, он совершил еще один толчок, насильно вырвав из соблазнительных губ наставника сдавленный стон. Вдоль позвоночника прошлась приятная дрожь. Рваное и сбивчатое дыхание Цзян Янь Вэя показалось таким манящим, таким греховным. Ученик и учитель, занимающиеся двойным самосовершенствованием — узнай кто об этом, и репутация Лань Е Цзиня упадет лицом в грязь. Но он не хотел думать об этом сейчас, утопая в сладострастных объятиях. Жаркие чувства, покрепляемые инстинктами заставили их нарушить обеты. Цзян Янь Вэй вбился в него снова, тяжело дыша. Это грубое и горячее прикосновение заставило его подогнуть колени от стыда и неистового возбуждения, хлынувшего высокой волной. Отбросив маску привычной отстраненности, Лань Е Цзинь позволил себе погрузиться в бездну невероятного наслаждения, взлетать и падать вместе со сбивчатым дыханием Цзян Янь Вэя. Твердый член последнего заполнил его полностью, касаясь всех особо чувствительных точек. Казалось, с каждым толчком он увеличивался в размерах. Лань Е Цзинь вился под ним, удовлетворяя порочные желания. Горный лорд представлял собой не менее соблазнительное зрелище: его темные глаза, потерявшие фокус, искрились, несколько влажных прядей волос упали на лицо, а из приоткрытых губ слетали частое дыхание да тихие вдохи. Цзян Янь Вэй снова грубо протолкнулся вперед, заставляя мужчину под ним выгнуть спину и нахмуриться от боли. — Ха-а… Вэй-Вэй, медленнее, — стиснув зубы, бросил Лань. Взор зеленых, как молодая трава, глаз прошелся по подтянутому телу, с которого градом стекал пот. Руки Лань Е Цзиня отчаянно искали опору. Парень наклонился и позволил крепко вцепиться в него. Лань Е Цзинь схватился за широкую спину, оставляя кроваво-красные царапины на чуть загорелой коже. Подушечками пальцев он мог ощутить множество шрамов, украшающих его мужественную спину. Белая тень возникла перед взором лорда — чистые бинты бросились в глаза. Лань Е Цзинь накрыл их губами, затем зубами впился в шею, будто хотел отомстить за недавнее. Цзян Янь Вэй зашипел сквозь зубы. В голову пришла довольно хитрая и гнусная затея. Цзян коварно прошептал: — Дорогой, мне больно. Будь нежнее. Сердце пропустило серию ударов, что чуть ли не разорвали грудь. Лань Е Цзинь, которого смыла волна смущения, не придумал ничего лучше, как в отместку укусить еще сильнее… *** На утро следующего дня метель стихла. Свинцовые тучи медленно плавали по небосводу, преграждая путь теплым лучам солнца. Снежные хлопья поблескивали на свету. Веки задрожали, светлые ресницы распахнулись. Цзян Янь Вэй ощутил, как грудь сдавило что-то тяжело. Сфокусировав взгляд, он обнаружил знакомую макушку — Лань Е Цзинь крепко прижался к нему, будто нашел в ученике единственный источник тепла. Парень улыбнулся, играясь с длинными и растрепанными, после вчерашней бурной ночи, волосами мужчины. Минутой позже тот неторопливо поднял голову, сверля черными, как смоль, блестящими глазами. Уголки губ приподнялись в добродушной улыбке: — С добрым утром.