Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Эти слова прозвучали из его уст, как строгий приговор, который должно немедленно привести в исполнение. Хуа Фансянь не мог поверить своим ушам, но, видимо, данного события ему не удастся избежать, если он хочет защитить этого ребенка. И все же, гнусная боль кольнула его израненное сердце, заставив обильно кровоточить. Вероятно, из-за того, что Шуан Хуа не ожидал услышать столь суровые слова от возлюбленного. Юноша не позволил сильным эмоциям взять над ним верх, оттого послушно опустил голову, чуть поджав губы. Привлекательное лицо не исказилось под действием чувств. Хэ Сюэ позднее пожалел о сказанном, но, как генерал и слуга императора, ему подлежит исправно исполнять свой долг и взять под арест изменника. Разум и чувства спутались. Достопочтенный генерал хладнокровно задушил в себе ростки жалости и сострадания. Выслушав приговор, Хуа Фансяню пришлось подчиниться и сдаться без сопротивления. На долю секунды генерал восхитился покорностью Хуа Фансяня, однако же в его алых глазах мерцали неповиновение и дерзость. Именно эти качества показались пленительными и ожидаемыми. Отступника крепко связала демоническая цепь, и мороз незамедлительно прошелся по всему телу, в то время как Хуа Фансяня удерживали бывшие сотоварищи. Тот не выказывал сопротивления, точно висельник, смирившийся со скорой погибелью. Судьба последнего отпрыска царского рода находилась в руках Хэ Сюэ, но он не спешил отнимать его жизнь, ибо перед глазами все еще возвышался грозный образ солдата, без колебаний вставшего на защиту врага. Большие испуганные глаза поднялись на пугающего молодого человека. Мальчик отпрянул назад, закрываясь руками. Он глядел на ту единственную, что оберегала его на протяжении многих лет. Сейчас его служанка была совершенно бессильна и могла только с сожалением бросить взор на принца да молить о пощаде. — Прошу вас! Не трогайте этого ребенка! Я обещаю, что он не принесет вам неприятностей! Мы убежим далеко в лес, где нас никто не найдет!.. — Замолчи! — грубо заткнул мужчина, сжав ее щеки, — Вы должны бежать, пока была возможность! Теперь слишком поздно: Его Величество предопределит вашу судьбу. Хотя тут и говорить не о чем, потому что вас всех ждет казнь. — Мы не могли!.. — плача, восликнула служанка, после чего замолкла. Горькие слезы стекали по щекам. Спутанные волосы падали на лицо. Внимание Хэ Сюэ привлекли слова служанки. Глянув в ее сторону, он приподнял бровь и обратился: — Что это значит? — служанка прикусила язык, затем начала часто моргать, чем выдала свое волнение. Тогда Хэ Сюэ сурово повторил, сжав ее плечо: — Не делай вид, что оглохла. Даю тебе последний шанс. Дважды повторять не стану. Служанке пришлось раскаяться и выдать все, как на духу: — Они сказали нам оставаться во дворце и дать себя поймать… Попытайся мы убежать, они бы точно убили нас, — ее голос предательски дрогнул. Она не могла поднять головы, уперев глаза в пол. — Кто вам пригрозил? Отвечай и не вздумай утаивать, — припугнул генерал Хэ, — Эти самые люди заставили вас спрятаться во дворце, чтобы отвлечь меня, верно? Они использовали вас, как приманку. Женщина всхлипывала, продолжая молить о милости генерала. Хэ Сюэ не мог дать лживых обещаний, потому в последний раз просил ее признаться. Служанка, сокрушаясь, приняла свое положение и рассказала все, что ей известно. Как оказалось, повстанцы спутали ее мысли в паутину лжи, а после бросили в заброшенном дворце вместе с последним представителем королевского рода. Этот ребенок изначально не являлся целью повстанцев — их интересовала только власть и титул, что он может им даровать. Наместники, назначенные императором, были жестоко казнены и отправлены Его Величеству в качестве скромного подношения, чем вызвали негодование и праведный гнев. Они в открытую демонстрировали свое пренебрежительное отношение к Цзянлин-цзюну, высмеивали его образ жизни. Не страшась наказания за свои проступки, мятежники громко заявили о цели возродить великое государство, но в противостояние двух сторон вмешался молодой генерал, что умело возглавил целый отряд. Получив наводку от служанки, Хэ Сюэ, отправил сигнал второй части отряда, думал было отойти в сторону крепости, где сосредоточились основные силы врага. Хуа Фансянь выказал желание сопроводить генерала, однако тот категорично отказался. Шуан Хуа пришел к заключению, что Хэ Сюэ больше не хочет его видеть, мысли же самого Хэ Сюэ оказались слишком спутанны. Непринятие и доверие затеяли меж собой громкий спор, вмешаться в которой ему не хватило сил. Но посреди этого клубка зычный голос солдата пронесся меж ними: — Генерал! Плохая весть! Дворец взяли в окружение! Нас заманили в ловушку! Выйдем отсюда и гибели не избежать! Зрачки сузились, а голубые очи приняли неестественно темный оттенок и походили на безбрежное синее море. Генерал снова глянул на служанку, тонкая, почти прозрачная, фигура которой затряслась от ужаса. Они спланировали каждый ход с самого начала, оставив имперского посла в дураках. Отпрыск со служанкой должны были отвлечь его от засады. Все это выглядело так, словно Хэ Сюэ по доброй воле всунул голову в пасть хищного зверя. — Мой генерал, нам не выдержать силы врага без подмоги! Их сотни, а то и больше! Хэ Сюэ пришлось в спешке раздумывать над решением. Часть отряда отступила высвобождать пленных, а другая сейчас находилась с ним во дворце. Возможно, ему удастся покрыть недостающее число бойцов при помощи демонических орудий, пока не придет подмога. — Слушайте все! Нам придется продержаться какое-то время, пока не подоспеют наши товарищи! Вам нечего бояться, ибо на нашей стороне величественная сила Подземного царства. Я клянусь прикрыть ваши спины, чего бы мне это не стоило и прошу вас только довериться и пойти за мной! Хэ Сюэ представлял собой пример образцового лидера, готового вести людей за собой. Он хорошо подбирал слова. Именно те, что воины хотели услышать. Боевой дух распирал грудь. Солдаты громко закричали, подняв оружие. Они с готовностью последовали за своим генералом, пока один из них с тревогой уставился на картину, что пролетела перед взором за считанные секунды. Хэ Сюэ даже не глянул в его сторону, лишь обратился к серебряной цепи: — Цзюшань, сокрой его в своей обители. Из нее ему не сбежать и не утаиться. Ледяная цепь кольцом сжалась вокруг помощника Чжана. Последнему не хватало воздуха в легких. Еще немного и казалось, ребра треснут. Спустя несколько мгновений мужчина распался на мелкие снежинки, который прохладный ветер унес вдаль. После демоническая цепь ласковой змейкой прильнула к руке своего хозяина. Хэ Сюэ готовился было развернуться и уйти, но еле слышимый голос Хуа Фансяня не разрешил ему и шага ступить: — Мой генерал… окажите мне услугу в последний раз. Как закончится сражение, я добровольно приму любое наказание, которое Его Величество сочтет нужным, но перед этим я желаю помочь вам, чем смогу. Тонкие, холодные губы разомкнулись на долю секунды, а затем сжались в линию. Бездна недопонимания разверзлась меж бывшими возлюбленными. Хэ Сюэ в гордом молчании покинул своего спасителя, не бросив на него последний, такой нужный и жизненно необходимый, взор. — Следите за пленниками, — все, что он мог сказать в тот момент. Предателю пришлось послушно остаться в пределах заброшенного дворца и смотреть, как знакомая фигура отдаляется, уменьшается, а затем и вовсе смешивается с пылью, став единым целом. Два солдата, что следили за отступниками, не сводили глаз с Хуа Фансяня. Юноша не мог сидеть сложа руки, пока возлюбленный и его бывшие сотоварищи бьются не на жизнь, а на смерть. Только он дернулся с места, как солдат заломал тому руки за спину. Хуа Фансянь мог с легкостью вырваться из захвата, но голос Фэн Хуа, остановил его от необдуманных действий: «Хозяин, постой. Тебе не повлиять на исход боя. Тот человек силен и сможет пробиться сквозь роту солдат в одиночку, а ты значительно ослаб. Один опрометчимый шаг — умрешь!» «Фэн Хуа, ты-то должен меня понять! Я не могу бездействовать! Даже крупица песка может может склонить весы в противоположную сторону», — трепетное сердце и холодный рассудок перетягивали мнение Шуан Хуа, манипулируя им, как глупой марионеткой. «Нет, не должен! — воспротивился Фэн Хуа, — Ты должен жертвовать собой во спасение другого! Я… я более не смогу тебе помочь, не смогу уберечь от беды! Мы можем сбежать прямо сейчас, и все, что от тебя требуется — укрыться и не высовывать нос. Прошу, прислушайся ко мне». Демон отчаянно молил господина обдумать свои действия и их последствия в последний раз, но Хуа Фансянь упрямо ответил: «Вспомни свои же слова, когда твой возлюбленный подвергнет себя опасности, а ты бездумно прыгнешь в ту же яму, что и он». Последние слова хозяина заставили демона ненадолго призадуматься. Сам же Хуа Фансянь ловко вырвался из захвата и, легко взмахнув веером, отправил сотоварища в короткий полет. Когда же он открыл глаза, то не смог обнаружить ни Хуа Фансяня, ни мальчишку, что ранее прятался за спиной служанки. Прошло всего несколько мгновений, а крыло дворца полностью опустело. Хуа Фансянь мчался на подмогу из последних сил. Колени подгибались, каждую мышцу прознала вспышка боли, но заклинатель продолжал отчаянную борьбу. Застоявшийся воздух вынуждал беспомощно сглатывать. Веки накрывали покрасневшие белки, но юноша держался, как мог. Он чувствовал, Хэ Сюэ близко, осталось еще немного. Всеми возможными способами он отгонял плохие мысли да успокаивал встревоженное сердце. Отчего-то рука потянулась к груди, где застенчиво пряталась драгоценная серьга, дарующая покой. Он не хотел расставаться с ней ни при каких обстоятельствах, ибо та служила ему путеводной звездой во мраке бескрайне ночи и давала надежду на лучшее будущее. В прошлом Хэ Сюэ смастерил ее собственными руками и возложил в хрустальную усыпальницу возлюбленного. Каким-то чудесным образом ей удалось вернуться в прошлое вместе со своим владельцем. Драгоценный камень предостерегающе потемнел. Сапфировая и рубиновая серьги едины, но одной не удалось возродиться. В самом первом воплощении Шуан Хуа не ведал о таких глубоких чувствах, как любовь. Он часто ставил под сомнение существование столь глупых и разрушительных чувств. Да, он верил в симпатию меж людьми, но был далек от принятия последствий пагубной любви. Как давно? Как давно он изменился и перестал носить имя «Шуан Хуа»? Познав смерть и боль от утраты в прошлом? Всегда ли он был «Хуа Фансянем», легкомысленно бросающимся в бездну? Наконец, Хуа Фансянь приблизился к главному залу, где и обнаружил отряд. Солдаты рассредоточились по всей округе, пока Хэ Сюэ осторожно выглядывал наружу. Как и донес солдат, вооруженный пушечным оружием враг поджидал снаружи. Обернувшись, он заметил запыхавшегося Хуа Фансяня. На отстраненном лице не дрогнул ни один мускул. Вероятно, он ожидал подобного исхода и ждал, когда Хуа Фансянь вновь изъявит непокорность. Солдаты не посмели и слова произнести: досточтимый генерал шагнул ему навстречу. Последний с трудом держался на ногах, но тем не менее, не утратил твердости в словах и продолжал дерзко глядеть точно в глаза. Обвив серебряную цепь вокруг руки, Хэ Сюэ чуть приподнял брови. — Ты немного припозднился. Я все не мог тебя дождаться, — уголки губ дернулись и Хуа Фансянь встретил любимого ухмылкой, — Ты с большим усилием стоишь на ногах, но рвешься в сражение? Впечатляет. Заклинатель школы Бэйфэн остался таким же, каким я его помнил. — Не волнуйтесь обо мне, генерал. Как закончится война… я приму наказание. Можете отсечь мне голову хоть сейчас. Отказываться от данного ранее слова не стану, — строго выговорил Хуа Фансянь, красные глаза которого перелились ослепительными огнями, что сжигали любого, кто заглянет в них дольше трех секунд, — Я лишь пришел выполнить свой долг, как гражданина империи. Правда оказалась такова, что Хуа Фансянь предопределил свою судьбу так, как ему заблагорассудится. Хэ Сюэ не стал заострять внимание на его словах, поэтому быстро спросил: — И что же ты намереваешься делать? Мы окружены приблизительно тремя сотнями солдат. В зале находятся около пятидесяти человек. Выживших, — Хэ Сюэ говорил медленно и размеренно, словно диктовал условия сложной задачи. Ему стало крайне любопытно, какой ответ выдаст Хуа Фансянь и удастся ли ему превзойти его ожидания. Хуа Фансянь обвел взором изможденные лица. Долгую схватку им не осилить, а рассвет совсем близко. Сила демонических орудий крайне велика и не каждому под силу ее приструнить. Изначальный план Хэ Сюэ заключался в обороне, плавно переходящей в атаку с прибытием освобожденных войск. Возможно, у него получиться воспользоваться техникой подчинения в последний раз. Она сильно повлияла на его душевное состояние и разум. Техника поглощала огромное количество духовной энергии, а из-за последующих побочных эффектов, вовсе сводила с ума. Простому заклинателю рангом ниже Хуа Фансяня, запретная техника ни за что бы не подчинилась. Бедолаге удалось бы воспользоваться ей единожды, после чего мгновенно наступит бессилие. Но больший интерес у юноши вызывали так называемые техника Возрождения и Казнь бессмертных. По словам Фэн Хуа, знания о Возрождении были утеряны много лет назад, но, что насчет последней? Действительно ли она бесполезна, как полагал демон? — Мой генерал, вам подвластны демонические орудия. Судя по легендам, что я слышал, мы владеете силой десятерых мужчин. Я помогу вам залатать брешь в обороне и приумножу вашу силу, — Хуа раскрыл восхитительный веер. Хэ Сюэ протянул короткое: — О-о, так ты полагаешься на меня? А если мне одному не выдержать их напор, как предлагаешь поступить? Я ведь тоже состою из крови и плоти. — Генерал, все, что от вас требуется, так это немного потянуть время. Или вам не справиться даже с подобной мелочью? Не думал, что великому Ледяному императору придется трусливо укрываться в стенах дворца, беспомощно дожидаясь чудесного спасения, — Хуа Фансянь вскинул бровь и самоуверенно приподнял подбородок. Его сотоварищи, выпучив глаза, следили за каждой легкомысленно брошенной фразой. Никто ранее не осмеливался бросать вызов самому военачальнику. Более того, говорить с ним на равных, как со старым другом. Но, судя по заинтересованному лицу Хэ Сюэ, тот был совсем не против и с особым восхищением выслушивал идеи Хуа Фансяня. Шагнув вперед и сократив расстояния до минимума, генерал чуть наклонил голову набок: — Твоя дерзость выводит из себя. Личность ты крайне раздражающая, и все же, ты великолепен в своей непокорности, — распротив руки, он продолжил, — Раздавай приказы, мой славный генерал. Слова молодого человека показались Хуа Фансяню двусмысленными. Он не стал задумываться над их значением и только поведал все, что было на уме. Хэ Сюэ слушал, не перебивая. Генерал лишь кивнул, безропотно согласившись. *** У главных врат дворца собралось огромное количество вооруженных солдат. Они были напряжены до предела и все ждали, когда высунется голова врага. Средь военных были мужчины разных возрастов — молодые юноши обреченно держали в руке мечи. Совсем юные, пугливые, как слепые котята. Помимо них, виднелись морщинистые лица пожилых мужчин, что с большим трудом держали клинки. Их руки чуть подрагивали, однако страх, отпечатавшийся в сердцах молодых, прошел мимо них. Их предводитель, выпрямив спину, готовился подать сигнал. К их удивлению, ворота оставались закрытыми. Очень скоро поднялся холодный ветер, закруживший мохнатые снежинки. Первые лучи солнца восходили за горизонтом, осветив тонкий, как бумага, силуэт. Хуа Фансянь поднялся на крышу дворца и распустил длинные темные волосы. Холодный ветер кокетливо игрался с ними, пока их обладатель печально рассматривал темные пятна у своих ног — глаза совсем потеряли фокус, Хуа Фансянь мог полагаться на остальные чувства, что еще не покинули его полностью. Свинцовые облака закрыли первые лучи солнца, накинувшись плотным полотном поверх него. Веер полностью раскрылся. Командующий вражеских войск подал сигнал и пушки с громким ревом выстрелили, лучники нацелились на молодого человека, но встретили непреодолимую преграду. Наконечники стрел треснули и разлетелись мелкой крошкой. Воздух вокруг Хуа Фансяня затвердел, как камень. Парень прищурил глаза, затем взмахнул веером сверху вниз, точно разрезая тонкую шаль. Поднялся сильный ветер, к которому примешались остроконечные снежинки, что заточенной бритвой царапали кожу — демоница льда и снега подняла вьюгу. Солдаты закрывали лицо, держась на ногах изо всех сил, но ветер впал в немилость и предался истинному безумию. Главнокомандующий велел начать атаку на дворец. Несколько снарядов врезались в стены, расшатав строение. Но последующая атака внезапно оборвалась — стрелы влетели в грудь врага. Лучники во главе с Хэ Сюэ приступили к открытой обороне. Генерал скрылся за высокой колонной, пуская стрелы во врага. Пальцы натянули тетиву и готовились выпустить стрелу, но Хэ Сюэ замер, завидев средь врага совсем еще детское лицо. Мальчик был крайне напуган, его глаза походили на две большие монеты. Похоже, его втянули в битву против воли. Тот юнец, увы, стал не единственным ребенком на поле брани. На бледных лицах каждого читался безобразный ужас. Хэ Сюэ ослабил тетиву, поколебавшись. Затем выстрелил в длинное лезвие, которое мальчишка удерживал двумя руками. Клинок с громким звоном упал на землю, а вслед за ним и его хозяин. «Он слишком юн. Эти дети не должны страдать по вине этих мерзких стариков», — Хэ Сюэ яростно метал одну стрелу за другой, пока Хуа Фансянь обеспечивал надежную защиту. Буря свирепствовала все яростнее, а ее плач переходил в оглушающий вой. Пушки переворачивались, под ногами возникали глубокие трещины. Веер стремительно передвигался в руках Хуа Фансяня, поднимая сильный ветер. Хозяин и его орудия объединили ци друг друга. Темная и светлая энергия преобразовались в источник невероятной силы, от которой волосы могли встать дыбом. Хэ Сюэ предположил, насколько, должно быть, тяжела ноша Хуа Фансяня и горько пожалел о содеянном. В данный момент этот парень чуть ли не отдает свою жизнь во имя защиты и процветания империи. Что до самого Хуа Фансяня, он поступил таким образом лишь из собственных эгоистичных желаний. Истинный мотив скрыт под десятков слоев идеальной лжи. Вены на висках и кисти руки вздулись. Кровь разогналась до маскимальной скорости по всему телу. Меридианы, ранее частично восстановленные Хэ Сюэ, разрывалась одна за другой. Напряженная нить звонко лопнула. Несмотря на физическую и фантомную боли, Хуа Фансянь не останавливался ни на миг. Юноша не позволял себе и секундой передышки, отдав волю безумной вьюге, что послужила завесой. Пушка громыхала, тяжелые снаряды вылетали из ее пасти, врезаясь в стены дворца. Осталось совсем немного. Нужно продержаться еще несколько минут. Хэ Сюэ окинул взором солдат, среди которых были несколько раненных. В уме он все прикидывал: как долго они смогут простоять и скольких ему удастся убить собственными руками? Рукоять Синъюэ застряслась, а лезвие вспыхнуло ослепительным светом. Демон заголосил: — Хозяин, полно нам сидеть в засаде! Дозвольте и мне проявить себя в бою! Заткнутый за пояс меч не мог угомониться. Несколько лет назад Хэ Сюэ довелось сразиться, держа в руках Синъюэ. Темная ци в его теле вышла из-под контроля: меч перестал подчиняться своему господину и лишал жизни каждого, кто осмеливался встать у того на пути. Генерал не хотел подвергать риску ни себя, ни своих товарищей. Он безнадежно поднял глаза на заклейменного им предателя. — Хах, не встречал в своей жизни человека безумнее, — по другому его состояние не назвать. Хэ Сюэ замечал частую перемену в его настроении: оставаясь наедине с самим собой Хуа Фансянь увязает в своих мыслях, но стоит ему взглянуть на Хэ Сюэ, как его омраченное лицо сияет вновь. Он становится полной противоположностью и от человека, занявшего его место ранее, не остается и следа. Одна маска за другой, тысячи лиц, за которых не найти настоящего. Шум в ушах усиливался. Хуа Фансянь, задыхаясь, управлял воздушным потоком. Отчего-то перед расфокусированным взором образовалось белое пятно, а у самого уха послышался грозный шепот. Шуан Хуа не мог разобрать ни слова, тем временем шепот переходил в более отрывистый звук. Рука повисла в воздухе, парень ненадолго замер. На несколько мгновений в его защите образовалась брешь и стрела задела его предплечье! Благо, наручи уберегли его от ранения. Хуа Фансянь расстеряно осмотрелся, моргнув пару-тройку раз, но зрение по-прежнему не возвратилось. Последние крупицы сил он вложил в оборону дворца, пока не услышал долгожданное: — Хозяин, остановитесь! Они прибыли! Подмога подоспела! Сие слова подействовали мгновенно. Хуа Фансянь опустил веер, прислушавшись к стуку копыт быстроногих коней и радостному возгласу. Раскрытый веер соскользнул с расслабленных пальцев. Юноша шумно выдыхал через рот, воздух же упорно не поступал в подврежденные легкие. Утомленный он чуть ли не упал с крыши дворца, если бы поток ветра, что позднее обрел более четкие очертания, не заключил его в свои объятия. — Хозяин, вы простояли до самого конца, как настоящий герой… Теперь вы можете отдохнуть. Последним, что запомнил Хуа Фансянь была сцена, точно сошедшая из страниц: ей не было равных в жестокости. Открыв же глаза вновь он натолкнулся на сырые деревенные стены...