Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Четвертый наследник Преисподней — напыщенный и самоуверенный юноша, прослывший среди сородичей, как «аномальный», ибо в день своего возрождения богиня Луны отвернулась от него, не желая признавать. Но как же так? Разве не она лично отобрала его? Все верно, однако точная причина внезапной смены настроения Покровительницы до сих пор никому неизвестна и даже он сам не имел представлений. Только глубокая обида засела в его душе. Но что же до самого наследника? Кем он был и как жил до того, как попасть в Подземный мир? Был ли он счастлив? Или смерть и полная потеря памяти принесла ему облегчение? По крайней мере, истинно то, что богиня не властна над ним и скоро ее деспотичному правлению придет заслуженный конец. Сам Повелитель ветров и бурь позабыл о своей славной жизни в качестве сына кочевного торговца. Хотя, правильнее будет сказать, что его так называемый отец, на самом деле является родным дядей по отцовской линии. Своего настоящего отца мальчик даже не помнил, а все из-за того, что он бесследно пропал в пустынных полях, когда он ему не исполнилось и трёх лет, а мать сбежала с другим мужчиной. Но мальчик не отчаивался, ведь его дядя был самым бесстрашным человеком в мире! Да, он прослыл великим разбойником и страстным любовником, способным соблазнить любую женщину. Истории, рассказанные им у огня, постоянно вызывали крайний интерес не только у юного парнишки, но и у преданных товарищей. Был какой-то у этого человека талант — не то приукрашивать истории различными, не совсем существующими, событиями и деталями, не то даже самые простые вещи приподносить, как истину в последней инстации. Он прививал племяннику любовь к свободе, музыке, танцам и независимости. Назвать его плохим язык не поворачивался. Его названный отец никогда не поднимал на него руку и растил его, как собственного сына и ни в чем не ограничивал. Мужчина придерживался свободных взглядов, из-за которых, вероятно, так и не женился. Но узнав о трагическом проишествии, он не замешкался ни на секунду и принял сироту в свою «семью». Каждый день был наполнен весельем и радостью. Удивительно, разве могла быть жизнь бродячего торговца настолько веселой? Каждый месяц им приходилось пересекать просторные, золотисто-красные пески пустыни. Эта пустыня вела в другой город, в которой и жил заказчик. Каждый месяц он строго наказывал привозить ему лучшие шелка во всей Поднебесной, а также травы и специи высокого качества. Мужчина уверенно брался за заказ, так как клиент являлся очень щедрым человеком, но из раза в раз пересекая пустыню, он предупреждал о песчаной буре. Однажды он угодил в жуткий песочный вихрь, что лихо скрутил его тело, словно пружину, а в глаза летели расскаленный песок и тяжелые камни. Но ему посчастливилось отделаться только тяжелыми травмами да синяками. В его большой семье существовало одно важное правило, согласно которому, во время перемещения в пустыне категорически запрещалось своенравничать и строго слушать приказания главы. Коль довелось встретить песчаную бурю, нужно немедленно найти безопасную пещеру и укрыться в ней, пока каждая золотистая песчинка не уляжется и продолжить путь либо ночью, либо ранним утром, когда солнце еще не поднялось достаточно высоко. Караванщик, которому пустыня служила вторым домом, сопровождал торговцев. Солнце нещадно палило кожу, спрятанную под слоями тонкой белой ткани. Мальчишка с восторгом и изумлением глядел вдаль, смахивая пот со лба. Кудри падали на лоб и прилипали к коже. Несмотря на непригодные условия, вид пустынных полей завораживал своей беспощадной и в то же время притягательной красотой. Верблюд, на котором он ездил верхом, медленно переминал ноги. Жестокое пустынное солнце не представляло для него угрозы и он спокойно продолжал путь. Мальчик приглаживал его короткую шерсть с широкой улыбкой на загоревшем лице. Подняв глаза, он узрел спину своего родителя, являющегося почтенным предводителем гильдии торговцев. По словам караванщика, идти придется еще два дня. Время его совершенно не беспокоило. У них было достаточное количество воды и еды, а пополнить запасы станет возможным только после прибытия в пункт назначения. Солнце поднялось высоко-высоко в небе. Золотистые лучи, точно тончайший шелк, лениво проливались с небес, как беззаботно пролитый бокал вина. Воздух накалился до предела так, что дышать становилось невозможно. Мелкие насекомые полнотью стихли, а те немногие растения, что пробивались из песка, и вовсе не шелохнулись. Вдалеке показалась красная линия, что с каждым передвижением становилась только ближе. Песчинки медленно передвигались, точно сами по себе. Малу-помалу поднимался легкий ветерок, что со временем становился сильнее и яростнее. Караванщик с волнением предупредил о начале песчаной бури и бросился к ближайщей пещере. Глава велел немедленно следовать за ним и прошелся взором по членам своей «семьи». Его сын передвигался очень медленно и замыкал караван. Мужчина спрыгнул с верблюда и умчался в его сторону, ведя «транспорт» за вожжи. — Быстрее! Буря вот-вот начнется! — он схватил верблюда за вожжи и повел вместе со своим. Торговцы один за другим исчезали в темной, глубокой пещере, да так, что их силуэты полностью исчезли. Ветер усиливался: камни и песок смешались, бросаясь из стороны в сторону, словно сбитая роковой стрелой дичь. Буря усиливалась, становясь похожей на безумный ураган. Мальчик крепко держался за поводья, зажмурив глаза. Песчинки, точно заточенные клинки, быстро проносились над головой, оставляя мелкие царапины. Наконец, пещера оказалась совсем близко. На подмогу главе бросились его товарищи, оттягивая непослушного верблюда в безопасное место. К счастью, обошлось без потерь — члены его команды собрались в одном месте, а буря осталась без добычи. Лишь после того, как мальчишка спустился с верблюда, он понял, что такое страх: как он пахнет, каков он на вкус и почему из-за него подгибаются ноги. Холодный пот стекал по спине, а тело пробивала неистовая дрожь. Он был на волосок от гибели. Если бы не отец, то буря унесла бы прочь, туда, где бы его тело не нашло ни одно живое существо. Потерев шею, он обвел взором высокий каменный потолок. Тень от огня весело плясала на нем, образуя причудливые фигуры. К несчастью, некоторые припасы не удалось спасти, из-за чего количество воды и еды на одного человека было строго ограничено. Присев на прохладный камень, мальчик обнаружил тонкие линии на почти прозрачном слое песка, рядом с которым покоились останки мелкой животинки. Отчего-то данная картина сильно привлекла его внимание и он невольно задумался. Вдруг его лодыжку пронзила вспышка острой боли. Мальчонка вскрикнул и десяток пар глаз моментально обратились в его сторону. Как оказалось, мальчика укусила змея, проживающая в этой пещере. Глава торговцев тут же бросился ему на помощь, схватив склизкую змею за горло. Его сын начал рыдать не то от шока, не то от боли, не то от страха, парализовавшего его за считанные секунды. Караванщик в испуге вскрикнул, панически замахав руками: — З-з-змея! Будьте осторожны! Красночешуйчатая змея крайне ядовита! Убейте её сейчас же! Челюсть змеи раскололась надвое в его руке. Мальчик лил слезы, глядя на свою лодыжку, что теперь покоилась в руке родителя. Змея уже успела пустить яд, из-за чего загорелая кожа на худенькой ножке начала краснеть. Мужчина вынул кинжал и строго обратился к ребенку: — Тш-ш. Закрой глаза и уши. Сейчас я избавлюсь от яда, — на последних словах его голос еле заметно дрогнул. Мужчине приходилось иметь дело со змеиным ядом, но чтобы полностью избавиться от него потребуется немало усилий. Острием кинжала он провел по коже, высвобождая кровь, затем надавил пальцами вокруг ранки. Его губы немедленно припали к горячей лодыжке. Неприятный металлический привкус крови тут же заполнил его рот. Мужчина быстро сплюнул, затем снова приступил к высасыванию яда. Мальчик морщился: его щеки и веки заметно покраснели от слез. Несмотря на то что, его родитель тут же бросился ему на подмогу, мальчонка не мог успокоиться. Покалывающая боль все еще пульсировала у его лодыжки. Прошло около десяти минут. Раненую лодыжку промыли водой и перевязали чистой тканью. Мужчина крепко обнял сына, похлопывая его по спине, словно уверяя, что больше ему ничто не грозит. В теплых объятиях отца мальчик почувствовал облегчение, после чего погрузился в безмятежный сон. Пока он крепко спал, караванщик с опасением произнес: — Эй, глава. Не хотел это говорить, но яд красночешуйчатой змеи крайне ядовит. Да, ты его высосал, но токсин проник глубоко в его ткани. Ты должен избавиться от ребенка. Он станет лишним грузом для всех нас. Еды и воды может не хватить на всех. Зачем же тратить запасы на того, кто заведомо обречен умереть? — Заткнись! Он моя семья и я не собираюсь отпускать его! — после его слов торговцы подозрительно переглянулись. В их глазах промелькнул страх за собственные шкуры. Продолжительное молчание заставило мужчину расширить глаза и бессвязно промолвить: — Вы… вы все хотите, чтобы я оставил его?.. Да как?.. Как?.. Он не мог найти подходящих слов. Главу кочевых торговцев пробрал шок: как только его верные товарищи могли допустить такую мысль? Они ведь и сами знают, как их глава дорожит своим племянником! Один из его приближенных друзей, которого он знал вот уже на протяжении пятнадцати лет, положив тому руку на плечо, высказался от лица всех присутствующих: — Мы знаем, как нелегко расставаться со своими близкими, но мы говорим ради его же блага. Мой дорогой друг, не думаю, что ты готов узреть его боль. Этот ребенок вырос на твоих глазах, ты вырастил его, как собственного. Уверен, ты не желаешь стать свидетелем его мучений. Ты должен отпустить его. — Нет! — он в негодовании стиснул зубы, крепче прижимая к себе драгоценное дитя. Его мозолистая рука скользнула по прохладным щекам, что постепенно накаливались, — Как вы можете просить меня о таком?.. Он дражайший мой сын. Я не позволю никому из вас и пальцем к нему притронуться! Только посмейте приблизиться — я прикончу вас в сей же час! Все эти разговоры походили на дешевые трюки. Глава кочевых торговцев не мог позволить ни гибель племянника, ни раздора между членами команды. Пока караванщик во всю разглагольствовал о трагических последствиях, мужчина прижался спиной к камню, уложив ребенка подле себя. Жар поднимался, а тело пробивала крупная дрожь. Похоже, яд распространялся с невероятной скоростью. В глазах показалась тень сомнений, а рука медленно скользнула к горлу, с которого стекал прохладный пот. Осознав свои действия, он тут же отдернул руку, точно нечаянно коснувшись расскаленного камня. Мужчина тряхнул головой, после чего протер глаза. Что он только что собирался сделать? Нет, он не мог. Это все демоны нашептывают ему гадости и управляют его руками. Верно, эти проклятые создания наталкивают его на путь грешный! Глотнув воды, он поморгал с десяток раз, затем сжал пальцы в кулак таким образом, что ногти впивались в ладони. Именна эта боль и помогала ему оставаться в сознании и не сойти с ума. Очи разбегались по различным лицам, на которых застыло одно выражение жестокости и праведности. Прикрой он веки всего на секунду, и жизнь его дражайшего сына сгинет, а эти самые лица окропятся его кровью. Прошло два дня. Песок окончательно улегся — буря прекратилась и продолжение пути снова стало возможным. Физические возможности раненного были ограничены. Мальчик испытывал трудности даже при дыхании: задыхаясь, он хватал ртом воздух. Несмотря на многочисленные и навязчивые предложения, глава не стал бросать беспомощного ребенка умирать. Вместо этого, он помог сыну взобраться на верблюда, а после оседлал его и сам. Худые руки плотно примкнули к крепкой спине: веревка туго натянулась вокруг талии мужчины среднего возраста. Передвижение значительно осложнилось, но тем не менее, он отчетливо слышал дыхание своего племянника. Пока верблюд медленно передвигался по расскаленному песку, торговец размышлял о прошлом, о последней встрече со своим братом и о незабываемом знакомстве с племянником. Его большие глаза, две аккуратные родинки на веках и светлая кожа, что ныне сильно загорела под палящим солнцем. Казалось, тот ребенок из прошлого и тот, что сейчас трясся от жара и боли, являлись разными личностями. Один был робким и застенчивым, в то время как второй отражал его полную противоположность: свободолюбивый бунтарь, стремящийся к независимости. Как же все так сложилось? Шутки небожителей, дергающих за невидимые нити судьбы, отвратительны. Почему злокозненная гадюка пронзила его кожу? На его месте мог оказаться кто угодно… — Отец… — тихое бормотание заставило наигранное равнодушие пошатнутся и разбиться вдребезги. Ужель послышалось? Но за коротким вздохом послышалось следующее: — Отец, мне больно… Очень больно… Душа всколыхнулась. Мужчина не знал, куда девать глаза от стыда и печали. Маленькая ручка схватилась за края его одежд, будто найдя долгожданную опору. Прочно схватившись, мальчик перестал скулить щенком и замолчал. Прозрачные капли испарины стекали по вискам и, спускаясь меж щетин, упали к подбородку. Ни прохладная вода, ни остатки пищи не могли очистить его разум от навязчивых идей. Он отчетливо слышал детское шумное дыхание, что временами прерывалось, отчего сердце в ужасе замирало. Незивестно, сколько времени прошло, сколько воды утекло и сколько песка высыпалось из часов… — …Ва!.. Глава! Глава?! Вы слышите?! Надвигается песчаная буря! Мы должны немедленно укрыться! — знакомый голос насильно вытащил его из круговорота раздумий. Когда же мужчина очнулся ото сна, красный песок поднялся на уровень глаз. Сотоварищи во главе с караванщиком убегали вдаль. Глава спрыгнул с верблюда и закинул сынишку себе на спину. — Крепко держись за меня! — Отец… — севшим голосом нашептал мальчик. Посиневшие губы дрогнули еще раз, но ни один звук не покинул его уст более. Веки тяжело упали. Поднялся сильный ветер, что чуть ли не сбивал с ног. Мужчина прикрыл большую часть лица тканью и, схватив верблюда за поводья, повел его в сторону мелких силуэтов, виднеющихся за горизонтом. Сотоварищи находились невыносимо далеко, ровно как и надежда на чудесное спасение. Мелкие песчинки врезались в белки глаз, вызывая влагу. Мужчина зажмурил глаза, слегка повернул голову и громко бросил: — Подожди немного! Твой отец отведет тебя в безопасное место! Мы скоро доберемся до города и тебе станет лучше! Тебя осмотрят лучшие лекари! Осталось потерпеть еще немного! Хорошо? Ответа не последовало, а еле слышное дыхание и вовсе прекратилось. Мужчина хотел выбросить из головы даже мысль о подобном, но, в конце концов, он даже не нашел в себе силы заговорить вновь. Он остался неподвижен, словно бездушная каменная статуя. Очередной воздушный поток сорвал ткань, обволакивающую его лицо, обнажив гамму различных эмоций. Под гнетом внезапной сердечной боли, мужчина беспомощно поднял голову к небесам, что приняли пламенно-красный оттенок. Добравшись до укрытия, он окинул взглядом сотоварищей, окруживших его со всех сторон. Он ничего не слышал и ничего не говорил. Вместо отчетливого голоса в его ушах возникал дребезжащий звук. По непонятной причине казалось, что он постарел на несколько лет, а его очи бессмысленно плелись. Сейчас он походил на карикатурную картину, нарисованную ребенком. Черные глаза напоминали два бездонных туннеля, в которых, судя по всему, заблудился он сам. С его щетины падали золотистые песчинки. Торговцы кружились вокруг него, точно хищные коршуны. Медленно приоткрыв сухие губы, он прошептал бессвязное: — Больше нет… Я передал его ветрам… Никто не понял сказанного и только перед его глазами возникла недавняя сцена да холод на кончиках пальцев. Он сокрыл лицо в ладонях и надрывисто завыл: — Прости! Прости! Прости меня!.. Члены его команды догадывались о том, что произошло несколькими мгновениями ранее. Именно этого они и добивались, к этому они и стремились. Получив желаемое, они выдохнули спокойно и как ни в чем не бывало принялись утешать главу, ибо последний лишился своего дорогого племянника, которого взрастил, как своего родного сына. Ветер унес его остывающее тельце в далекие края, там где его никто не найдет и не потревожит.

***

Прошел год, а за ним и последующий. Огонек души не смог покинуть свою маленькую, тесную обитель. Тоскливо наблюдая за голубыми призрачными огоньками, он лишь медленно парил над своим телом и ждал спасения. Он не чувствовал ни потока времени, ни даже смены дня и ночи. Это было естественно — мертвому некуда спешить и время ему безразлично. Призрак ждал и ждал, пока в его скромную колыбель не ступил один высокий человек в тёмных одеяниях. Мотнув головой, он опустился на колени и принялся копать неглубокую яму, в которую позже переместил останки человеческих костей. Сложив ладони, он прочитал молитву за упокой. — Несчастный малыш. Сколько же тебе пришлось прождать здесь? Тебя некому похоронить, поэтому ты и застрял в этом мире. Я должен был придти раньше. Не держи зла. Дозволь этому Владыке сопроводить тебя в другой мир, где ты обретешь покой. Призрачный огонек сперва смутился новоприбывшего, однако после того, как незнакомец опустился на колено и мягко улыбнулся, он потеплел к нему. Огонь обратился маленьким ребенком и его маленькая рука легла в широкую ладонь, от кото. Отчего-то грозная фигура мужчина не внушала страх, только доверие. Он был мягок и изредко задавал вопросы: к примеру, помнит ли он то, что произошло и как здесь очутился. Мальчик отвечал коротко и неуверенно. Когда пришла его очередь задавать вопросы, он поднял голову и с долей уважения обратился: — Господин Великан, куда вы меня ведете? Вы говорили про другой мир, но я не совсем понимаю. Где он находится? Владыка Яньло в замешательстве приподнял бровь. Его величали различными именами, но прежде никто не осмеливался называть его «великаном». Возвращаясь к вопросу мальчишки, Князь только загадочно ответил: — Ты поймешь, как только мы прибудем. Со временем любой смертный оказывается здесь и это необратимо. Мальчик понурил голову и, оглянувшись назад, заметил десятки голубых огоньков, следующих за ними. Удивительно. Они следуют в том же направлении? Что это за место? Его спутник, заметив недоумение на его лице, замедлил шаг и пояснил: — Ты ведь видел их прежде? Знаешь, кто они? — призрак мальчика не стал отвечать на поставленный вопрос и только изучил яркие огни взглядом. Возможно, он намеренно не хотел озвучивать ответ. Владыка Яньло не стал давить, поэтому продолжил, как ни в чем не бывало: — Вы похожи. Вероятно, из-за этой схожести и напрявляетесь в одно и то же место. Каменные врата отворились, точно приглашая пройти внутрь. На их страже стояли двое исполинов, что покорно приклонили головы перед спутником мальчика. Последний испуганно сжался, но Владыка предупредил его о том, что стражники у врат очень даже дружелюбны и не станут нападать. Голубые огоньки пронеслись перед ним и каждый из них принял различные формы: мужчины, женщины, дети и даже старики. Одни были опрятно одеты, другие растрепаны. Первые были до неприличия аккуратны, пока вторые были измазаны грязью и сажей. Но кое-что объединяло их — они все были мертвы и причина их гибели ясно красовалась на теле: ножевые ранения, отравление, болезни, пожары, несчастные случаи. Юный призрак слишком поздно осознал, что то место, о котором говорил его спутник, на самом деле Преисподняя. Он и представить себе не мог, насколько пугающим, но в то же время и завораживающим может быть это место. Оно полностью отличалось от привычной Поднебесной. Возможно, именно это отличие и притягивало. Внезапно мальчик ощутил, как на спину легла чужач ладонь — Князь легонько подталкивал молодую душу, объясняя это тем, что он обязан пройти через судилище. — Господин Великан, почему души… Нет. Почему мы должны проходить через суд? Я могу его пропустить? Те господа очень пугают… — Тебе нечего бояться. При жизни ты не совершил преступлений. А судилища нужны для того, чтобы люди получили заслуженное наказание и заплатили за все свои прегрешения при жизни. Каждая душа, находящаяся здесь обязана пройти через данный процесс. Давай же, смелее. Владыка Яньло старался подтолкнуть мальчика, но тот упрямо схватился за края его одеяний. Его громкий протест привлекал много ненужного внимания, из-за чего Князь со смущением опускал голову и просил сохранять спокойствие. Театр одного актера продолжался бы и дальше, если бы ноги мальчика неожиданно не оторвались от земли. Некто схватил его за шкирку, как беспомощного котёнка, и строго отчитал: — И как тебе только смелости хватило противиться Князю Преисподней? Этот ребёнок ужасно капризный! Эта богиня отправит тебя в четвёртое судилище за неповиновение! Мальчик вырвался из захвата и снова спрятался за высокой фигурой Князя, словно отдавая предпочтение ему. Большие и круглые глаза выглядывали из-за подола его одежд, пересекаясь с восхитительными очами Луноликой Покровительницы. Последняя вскинула бровь, явно не ожидая столь нахального поведения. В ответ мальчик повторил её жест, не сводя озорных глаз. Богиня усмехнулась. Эта душа отличалась свободным нравом и не боялась выказать неуважение. Именно эта непокорность и строптивость напоминали ей о тех временах, когда она без дозволения спускалась с небес на землю и радовала своих последователей. Душа этого ребёнка показалась очень занимательной. Покровительница указала на мальчонку и велела Владыке следовать за ней. Когда подол её длинного платья, походящий на ночное небо, усыпанное вихрем звёзд, возникло пред взором, мальчик поднял голову, но не успел он обратиться к «великану», как он ответил: — Досточтимая госпожа приняла решение. Богиня Луны доверилась своему шестому чувству, которое её подвело. Душа мальчика возродилась и он перенял часть сил Покровительницы, однако лишь после его возрождения, она поняла, какую ошибку допустила и поспешно отвернулась, в нежелании признавать его, в качестве Четвертого наследника. Демон, именуемый Фэн Хуа был рожден под Кровавой луной и навеки заклеймен, как ненавистное создание богини. Падшая богиня Луны узрела нечто страшное на его лице, точно стала свидетельницей рождения чудовища. Она не стала признавать свою оплошность и опустила Голубую луну, наслав проклятие. Но кем же на самом деле был Фэн Хуа? Как оказалось, демон являлся потомком отвратительного монстра, жизнь которому и подарила Богиня.