Capricious heart

       Атос и Портос, вымотанные утренней тренировкой и длинным рабочим днём, тихо спали, облокотившись на колонны возле главного входа. В другое время Дилюк обязательно бы высказал своё недовольство таким поведением и полным пренебрежением к своим обязанностям, но сейчас ему это было только на пользу, и он спокойно прошёл в здание ордена, радуясь, что не придётся лезть через окно.        Найти кабинет капитана кавалерии винодел мог и с закрытыми глазами. В этом здании ему был знаком каждый угол. Проходя по извилистым коридорам, он невольно предался воспоминаниям.        За массивным гобеленом на стене скрывался небольшой тайник, где молодые рыцари хранили откровенные рисунки дам, с трудом добытые во время патруля. В крохотной подсобке сбоку от кабинета начальника складского хозяйства они как-то прятались с Кэйей от разъярённого капитана разведки. В тот день он вместе со своим сводным братом неплохо разыграли этого чрезмерно серьёзного мужчину, заменив весь его нюхательный табак на перец. Их бы тогда не рассекретили, если бы не красный волос Дилюка, оставшийся на месте преступления. Влетело им потом знатно. Целую неделю они отрабатывали свой проступок, а Рагнвиндр с тех пор всегда старался держать свои волосы собранными. За колонной непосредственно около самого кабинета капитана кавалерии когда-то пряталась уже Джинн от особо навязчивого поклонника. Тогда Дилюку пришлось доходчиво объяснить влюблённому парню, что не стоит лезть к девушкам, если они сами того не желают, а потом писать объяснительную за драку. Хорошие были деньки. Такие воспоминания мастер всегда бережно хранил в своей памяти и не позволял негативным эмоциям перечеркнуть или запятнать их.

***

       То, что кабинет Кэйи закрыт и он не откроет его по доброй воле, было и так понятно. Главное, чтобы в своём порыве скрыться он не зафиксировал чем-то дверь изнутри, а с простым замком мастер справится меньше чем за минуту. Набор отмычек был необходим как в его путешествие, так и в работе полуночного героя и не раз здорово выручал Дилюка. Конечно, для порядочного господина неприемлемо было иметь такую вещь, но… У каждого свои секреты.        С ходу подобрав нужную, он за несколько ловких движений открыл дверь. Как хорошо, что с его ухода здесь не поменяли замки.        Кэйа обнаружился за своим рабочим столом, он поражённо разглядывал незваного гостя и некоторое время молчал.       — Господин Рагнвиндр, мне следует немедленно поднять стражу и арестовать вас за незаконное проникновение в мой кабинет, — капитан встал с кресла, выпрямился и внимательно наблюдал за виноделом, готовый в любой момент достать свой меч. О да, он был по-настоящему зол. — Думаю, несколько дней в тюрьме охладят ваш пыл, а также доходчиво объяснят, что не стоит ломиться в закрытые двери, — он обошёл свой стол и направился было к сигнальному рычагу за книжным шкафом, но Дилюк был ближе и перегородил путь.       — Кэйа, погоди, мне… Мне надо поговорить с тобой, — он с надеждой взглянул на капитана и с облегчением заметил, как тот остановился и скрестил руки на груди.       — Возможно, ты забыл, но приёмные часы с десяти утра и до двенадцати, а после с часу до трёх. Советую прийти в это время для решения любого рода вопросов, а сейчас будь добр покинуть мой кабинет, — они словно бы поменялись местами, а Дилюк вспомнил, как первые месяцы после возвращения сторонился брата, не зная, как себя вести с преобразившимся Кэйей и как заглушить собственные чувства, которые вспыхивали при взгляде на него. Тогда он также выгонял капитана из таверны, стараясь как можно меньше пересекаться с ним, и вот теперь сам оказался на его месте.       — Кэйа, я не собирался говорить с тобой о работе, нам надо поговорить о нас, — он выдохнул и опустил голову, ожидая ответа собеседника.       — О чем? По-моему, ты сегодня сам показал своё отношение «к нам», — последнее он буквально выплюнул, недовольно прищурив глаз. — Скажи на милость, о чем мне говорить с человеком, который не нашёл в себе смелости сказать, что ему противны мои чувства? Просто зачем? Знаешь… — он сделал небольшую паузу, развернулся и сел обратно за стол, — я ведь действительно верил тебе… Верил, когда ты ответил на мои чувства… Думал, что ты просто не готов открыться, что нужно просто время чтобы ты привык… И я ждал, всё это время я ждал и надеялся, что пройдёт время и ты наконец позволишь быть ближе, что ты тоже… любишь меня, — его голос становился тише, словно капитан уходил в свои мысли, но Дилюк не осмелился перебивать. — Я всё гадал, почему так происходит, почему ты мило улыбаешься Джинн, а на меня даже не смотришь лишний раз, а ответ был так близок и прост, что даже смешно. Ты, можно сказать, ударил по моей профессиональной гордости. Так легко провести капитана кавалерии не каждый может. Скажи, Дилюк, кого ты представлял во время секса со мной? А лучше ответь мне, зачем было всё это? Хотел отомстить, унизить или просто пожалел наивного любящего идиота? — Он говорил медленно, а голос его источал поистине ледяное спокойствие. Его подлинные эмоции выдавала лишь упавшая на несколько градусов температура в кабинете. Настоящий морозный рыцарь.       — Ты тоже меня обманул когда-то, но я сейчас здесь, с тобой, — винодел виновато посмотрел на капитана.       — О… Ты предлагаешь мне воспользоваться твоим способом решения конфликта и попытаться лишить тебя глаза, а потом отправиться в кругосветное путешествие? Что, тоже захотел стильную повязку на глаз? Ты только скажи на какой, я помогу, — Кэйю снова захлёстывали эмоции. Пожалуй, только один человек во всём Тейвате мог довести его до подобного состояния.       — Нет, ты неправильно понял. Я хотел сказать, что это не была месть или издевательство, я давно простил тебя… К тому же я сам виноват во многом, — мастер ненавидел оправдываться и сейчас чувствовал себя просто отвратительно, но Кэйя стоил того, — я действительно люблю тебя и… Да, я был слеп и не мог принять свои чувства к тебе, ты ведь тоже мужчина… Мне казалось это неправильным и грязным… Пока не увидел насколько это суждение… Ошибочно, — он говорил довольно громко, наверное, впервые за всё время показывая свои эмоции. Кэйя молча слушал, словно ледяное изваяние застыв в кресле. По его лицу невозможно было понять, что он думал, но он не перебивал, давая возможность высказаться. И Дилюк говорил. Он периодически сбивался и повторялся, но впервые за всё время говорил, рассказывая всё свои мысли и сомнения. Всё что думал об их отношениях на протяжении четырёх месяцев и свои чувства сегодня. Он ничего не утаивал и хотел, чтобы Кэйа услышал его. К концу своего монолога он выдохнул и замер напротив стола, с надеждой глядя на молчаливого собеседника.       — Дилюк… Уйди, пожалуйста, сейчас. Мне надо подумать, прошу, — он не изменил позу и интонацию, однако закрыл глаз и не хотел смотреть на винодела.       — Кэйа, я правда люблю тебя. — Дилюк не желал отступать сейчас.       — Пожалуйста… Уйди сейчас. Я слишком устал, — капитан тяжело вздохнул и положил голову на руки. Мастер хотел снова что-то сказать и набрал в грудь воздуха для начала новой тирады, но Кэйа жестом попросил тишины. — Завтра я зайду на винокурню после работы, и мы поговорим, если ты этого хочешь, но сегодня оставь меня, — офицер вновь поднялся и демонстративно отвернулся к закрытому окну, начав раскрывать ставни и явно показывая, что разговор на сегодня окончен. Дилюк выдохнул и хоть был и недоволен этим, но принял такой исход.       — Спокойной ночи, Кэйя. Я буду ждать тебя, — практически шёпотом сказал он, покидая кабинет.       Когда дверь за мастером закрылась, капитан окинул комнату взглядом и еле слышно прошептал:       — Спокойной ночи, Дилюк.

***

       По пути к винокурне Дилюк анализировал прошедший разговор и искал способы вернуть доверие капитана. Он не пытался поставить себя на его место, так как точно знал, что при таких обстоятельствах он бы не смог простить и даже не стал бы разговаривать с партнёром, сразу же пресекая всё на корню. В отличие от Кэйи, он бы не стал терпеть и холод к себе, слишком уж сам был горяч. Такой он человек. Слишком часто делит мир на чёрное и белое и пропускает в погоне за истиной множество цветных оттенков. Альберих в этом плане был всегда намного более зрячим и нередко остужал его пыл, помогая разглядеть ситуацию с другой стороны и сглаживая острые углы. Он был просто другой, но они вместе действительно дополняли друг друга.       За время своего путешествия он, конечно, сумел обуздать свой нрав, но некоторые черты были неискоренимы. Поэтому он и стал полуночным героем, по той же причине обидел самого родного человека, и даже сейчас он не изменял себе и с тем же рвением, с которым ранее искал способы разорвать всё, сейчас искал возможность вернуть.