Часть 9
21 сентября 2022 г., 18:49
Дилюк пристально рассматривал Кэйю, старавшегося максимально тихо подняться по ступенькам наверх. Получалось у него с переменным успехом. Было видно, что он ещё не совсем привык к костылям, а ещё явно устал, так что периодически терял концентрацию и начинал немного клониться то вбок, то вперёд. Пока что у винодела было больше вопросов, чем хотелось бы с утра, и он терпеливо ждал, пока капитан всё же поднимется на второй этаж, чтобы получить свои ответы.
Терпение никогда не было его сильной стороной. В очередной раз заметив, как опасно наклонился в бок капитан, пытаясь явно из последних сил совладать с непослушными палками, он в несколько шагов оказался рядом и крепко ухватил Кэйю за шкирку, удерживая от падения. От неожиданности офицер неловко взмахнул руками, роняя костыли и навалился на Дилюка грудью. Устояли они только благодаря крепкой хватке винодела, который, восстановив равновесие, с тяжёлым вздохом перехватил Кэйю за талию и ловким движением закинул на плечо, чтобы дотащить упрямую ношу до спальни. Офицер не стал сопротивляться и лишь придерживал большую дорожную сумку, чтобы та не мешала виноделу идти.
— А у меня наметилось несколько выходных, здорово, правда? — немного нервно усмехнулся Кэйа, пытаясь определить степень раздражения Дилюка. Судя по тяжёлому молчанию, чересчур крепкой хватке на талии и ягодице, винодел был не в самом хорошем расположение духа.
Ответом ему была тишина. Плохо. Очень плохо.
Дойдя до спальни, мастер пинком открыл дверь и не очень аккуратно сбросил Кэйю на кровать, следя однако, чтобы не была задета повреждённая нога.
— Что ты тут забыл? У тебя есть квартира в городе, почему не остался? — спрашивать, как он сюда вообще дошёл, было бессмысленно, это же Кэйа, он в своём упорстве мало чем отличался от Дилюка, а иногда был даже более упёртым бараном, чем он сам, как, например, сейчас.
— Тише, Дилюк, всё же нормально. Просто я решил, что кто, если не ты, сможешь позаботиться обо мне в таком положении. Настойки Барбары справятся с переломом за два дня, и я снова буду как новенький. К тому же моя квартира находится слишком близко к штабу ордена и некоторые рыцари не оставят меня в покое, — против этих аргументов винодел был бессилен, а капитан не зря слыл мастером даже самых безнадёжных переговоров. Немного лести, немного игры на нелюбви к ордену, немного виновато-жалостливого выражение лица, и всё, суровый воин поплыл и сдался.
Поворчав больше для вида, нежели действительно злясь, винодел отступил. Кэйа, заметив это, довольно улыбнулся и потянулся к сумке, чтобы достать оттуда содержимое.
— Принеси, пожалуйста, костыли, мне надо допрыгать в ванную, — он вытащил сапог, который не смог надеть из-за травмы, и огромную стопку документов, которые успел захватить из ордена. Судя по объёму, добрая часть бумаг была утащена со стола магистра.
Только сейчас Дилюк заметил, что капитан пришёл не только на половину босой, но и любимые брюки были безжалостно отрезаны по краю гипса. Впрочем, этого было не избежать, учитывая, насколько узкими те были.
— Тебе нужна будет помощь, иначе гипс намочишь. Сиди здесь и жди, — он тут же развернулся, заранее пресекая все попытки Кэйи отговорить его, и направился в ванную комнату, чтобы подготовить всё необходимое.
По возвращению в комнату он застал довольно занимательную картину: капитан снял с себя второй сапог, накидку, корсет и одну брючину и сейчас явно пытался сообразить, как снять вторую, так как под рукой не было ничего, чем бы её можно было разрезать, а нож для бумаг находился на другом конце комнаты, и Кэйа явно не хотел прыгать за ним. Дилюк не смог сдержать смешок, но тут же оправился под недовольным взглядом капитана и всё же принёс нож.
— Костыли, Дилюк, мне нужны костыли, чтобы спуститься в ванную, — капитан сосредоточенно разрезал штанину, следя за тем, чтобы нож не поцарапал его самого, — и широкие штаны. Я знаю, у тебя есть такие, — наконец с брюками было покончено и он остался сидеть на кровати в рубашке и нижнем белье.
— Штаны лежат в ванной, и я сам тебя туда отнесу, пока ты не свернул себе шею на лестнице, — тон, которым это было произнесено, не оставлял места для спора.
Мастер снова закинул Кэйю на плечо, мысленно отметив, что сумка, которую тот притащил с собой, была довольно тяжёлая и сейчас нести капитана было значительно легче, и направился в ванную.
— Мне ожидать прихода магистра сегодня или, может быть, твоих подчинённых? — недовольство в голосе было практически осязаемым, видеть рыцарей на территории винокурни лишний раз не было никакого желания.
— М-м-м… Скорее всего Джинн придёт к вечеру, — капитан слегка задумался, высчитывая примерное время, когда может появиться магистр. — Наверное, её стоит ждать к ужину. А что, какие-то проблемы, мастер Дилюк? Насколько я слышал, ты сам не так давно звал её посетить винокурню. Даже обещал ей продегустировать новое вино. Или я ошибаюсь? — Кэйа явно веселился, и он готов был поспорить, что сейчас у винодела было озадаченное лицо.
— Откуда… Впрочем, неважно. Хорошо, — в десяточку, офицер бесшумно рассмеялся, за что тут же получил ощутимый шлепок по ягодице и замолк.
Дилюк аккуратно усадил Кэйю на стул и проверил температуру воды в ванной, а затем развернулся и замер в растерянности, что делать дальше. Следует ли ему до конца раздеть капитана или тот справится сам, и как вообще его следует мыть, чтобы не намочить гипс? Кэйа же, словно не замечая смущения винодела, снял рубашку и отложил в сторону, затем приподнялся на здоровой ноге и стянул бельё, оставаясь абсолютно обнажённым.
— Раз уж костыли мне не полагаются, помоги тогда уж залезть в воду, — он в ожидании протянул руку, но Дилюк никак не отреагировал. Проследив за его взглядом, Кэйа мгновенно прикрыл руками правую сторону груди.
Там, чуть ниже соска расположился огромный уродливый зарубцевавшийся шрам от ожога, служивший, как и шрам на глазу, вечным напоминанием о той страшной ночи, когда их пути надолго разошлись. Дилюк не помнил ничего из того сражения, эмоции захлестнули его настолько, что из памяти стёрлось всё, кроме звука мечей и бешеного стука собственного сердца в ушах. Полгода назад в первый раз увидев шрам на глазу, мастер обомлел и готов был на коленях вымаливать прощение за то, что посмел поднять руку на брата, за то, что ранил его. В тот день они впервые поговорили, и тогда же в душе винодела треснула ледяная корка отчуждения, покрывшая его сердце с момента расставания. Он искренне надеялся, что изуродованный глаз единственная отметина на теле капитана, но сейчас наконец увидел полную картину. Дилюк медленно приблизился к Кэйе и, гулко сглотнув, брал руки офицера, дотрагиваясь до неровной кожи, медленно обводя увечье по краю.
— Дилюк, это уже прошло. Я не злюсь на тебя за это. Прости, что пришлось увидеть, я знаю, что он отвратительный, и я понимаю, что тебе неприятно смотреть на такое, — капитан отстранил руки мастера и снова закрыл шрам.
— Мне не неприятно, просто… Прости меня, Кэйа, прости… — он смотрел как-то затравленно и неуверенно кусал губы, пытаясь подобрать слова.
— Это в прошлом, я уже говорил, что не злюсь на тебя. Знаешь… В начале я думал, что ты не прикасаешься и не смотришь на меня именно из-за этого, — Кэйа невесело усмехнулся и провёл рукой по волосам, параллельно снимая повязку чтобы не мешалась, — даже не знаю, хорошо ли что я ошибся… Кстати, вода скоро остынет, — он попытался перевести тему и искренне надеялся, что это отобьёт у Дилюка желание продолжать разговор.
Кэйа ожидал, что мастер просто подставит ему своё плечо, помогая залезть в воду, однако Дилюк удивил его, когда подхватил на руки и аккуратно опустил в тёплую воду, расположив больную ногу на бортике, так чтобы она не намокла. Справившись с удивлением, капитан ожидал, что тот уйдёт, но винодел невозмутимо взял в руки ковшик и зачерпнув воды из стоящей рядом бочки полил на голову Кэйе, закрыв второй рукой глаза.
— У меня нормально функционируют руки, я сам могу себя помыть, — такая забота была непривычна и немного пугала офицера.
— Я знаю. Позволь мне позаботиться о тебе, я правда этого хочу, — спроси его кто сейчас, Дилюк бы не смог ответить, чем был навеян этот внезапный порыв. То ли из-за шрама и уязвимости капитана, то ли из-за желания понять себя и свои ощущения от прикосновений к мужскому телу.
Капитан не стал ничего отвечать на это и только прикрыл глаза, расслабляясь под уверенными массирующими движениями рук Дилюка в своих волосах. Он практически задремал, когда почувствовал, что ладони потихоньку сместились на шею и грудь. Это было… Приятно. Кэйа внезапно понял, что это смущает и что он возбуждается. И впервые с начала их отношений это было настолько странно. Впервые Дилюк так нежно касался его ключиц, груди… Капитан понимал, что мастер не закладывал никакого сексуального подтекста в свои действия, однако его тело реагировало вполне однозначно.
— Дилюк… Не надо дальше, я сам, — он накрыл ладонь винодела, в попытке остановить. В другой раз бы он был бы только рад, но сейчас, зная истинные причины и успокоив свою обиду, понимал, что мастер, возможно, ещё не готов к такому и это только оттолкнёт его.
Дилюк сначала не понял, почему Кэйа остановил его, но заметив смущение на лице и закушенную губу, проследил взглядом ниже, увидев полувставший член. Первое желание было немедленно отдёрнуть руку, но спустя несколько секунд оно сменилось на любопытство. Это было хорошей возможностью проверить свою же реакцию, так что мастер только улыбнулся и уверенно провёл ладонью вниз к животу, срывая с губ капитана удивлённый вздох. Мастер никогда раньше не видел лица Кэйи во время секса и сейчас с интересом наблюдал за меняющимися эмоциями и за тем, как терялся и смущался обычно уверенный и нагловатый капитан. Это побуждало действовать смелее, и он наконец накрыл ладонью чужое возбуждение.
Дилюк, к своему удивлению, отметил, что ему вовсе не противно прикасаться к другому мужчине. Член Кэйи идеально лёг в ладонь, а нежная кожа была приятной на ощупь. С самодовольной улыбкой, мастер отметил, что у него самого явно больше. На пробу проведя рукой, он услышал, как с губ капитана сорвался восхитительный еле слышный стон и это было… Красиво. Захотелось услышать ещё, так что мастер обвёл большим пальцем головку и наконец полностью обхватил ствол рукой, задавая довольно быстрый темп, который предпочитал обычно сам.
Кэйа не знал куда себя деть, он сбито дышал, сдерживая рвущиеся наружу стоны и цеплялся за края ванны руками, чтобы не уйти под воду с головой. До того как начать встречаться с Дилюком, он никогда не был тихим любовником, но мастер каждый раз напоминал ему, что не любит шум. Сейчас же это было что-то за гранью, и эмоции захлёстывали так, что сдерживаться не было никаких сил, а Дилюк только подливал масла в огонь то слегка замедляя, то ускоряя темп и оглаживая второй рукой всё, до чего только можно было дотянуться, находя все эрогенные зоны и заставляя буквально сходить с ума.
Мастер с интересом изучал каждую реакцию капитана. Он открывался ему с новой стороны. Природное любопытство сейчас победило устои в голове, и Дилюк ловил каждый стон Кэйи, каждый его неровный вздох и тихий невнятный шёпот. С долей удивления он отметил и собственную реакцию на это. В паху явно стало тесно, и он ненадолго отнял руку, чтобы расстегнуть брюки. Сейчас, глядя на такого возбуждённого и изнемогающего под его прикосновениями Кэйю, мысли, что это неправильно испарились, уступив место чистому желанию. Решив, что разбираться с этим он будет потом, мастер наклонился и наконец-то поцеловал капитана, приглушая его финальный стон губами.
Член в руке запульсировал и по воде растеклись слегка беловатые пятна. Отстранившись от губ Кэйи, Дилюк с удивлением и некоторым страхом заметил дорожки слез на щеках, но при этом на лице расплылась довольная улыбка.
— Всё нормально, для меня это обычная реакция. Не обращай внимания, — Кэйа сразу понял, чем было вызвано удивление, и поспешил успокоить мастера. Его голос был уставшим и удовлетворённым, а последующий зевок напомнил, что капитан вообще-то пришёл с тяжёлой смены и точно устал, поэтому проигнорировав собственное возбуждение, он быстро домыл Кэйю и аккуратно вытащил его из ванной, тут же заворачивая в полотенце.
Утро постепенно вступало в свои права, но оба мужчины никак не реагировали на солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотные шторы, и вымотанные спали, даже не видя снов.
