Capricious heart

Дни на винокурне пролетели как один. Дилюк на следующий день уехал в Ли Юэ, оставив Кэйю на попечение Аделинды. Альберих не сказать, что был сильно недоволен таким раскладом. Капитан кавалерии за эти несколько дней успел не только вылечить ногу, но и хорошо отдохнуть, заполнить все взятые с собой бумаги, а также устроить замечательный ужин вместе с главной горничной. Вечер с Аделиной был особенно тёплым и уютным. Под бутылку прекрасного вина из старых запасов было так приятно вспоминать прошедшие деньки в поместье и здесь, на винокурне.       Тогда всё казалось таким простым и понятным. Небо голубое, трава зелёная, Дилюк — любимый брат. Это были понятные прописные истины, которые не подлежали оспорению. Хорошее, однако, было время. Без обид, смертей и недопонимания, без сломанных чувств и судеб, без вечной игры и чужих масок. Тогда он мог позволить быть себе просто Кэйей Рагнвиндером, забыв о словах родного отца, а Аделинда была простой горничной без груза ответственности за всю винокурню и постоянного страха за жизнь неугомонного мастера.        Этот вечер оставил в груди Альбериха непонятное тёплое чувство ностальгии, которое больно давило куда-то в область сердца осознанием, что ничего из этого уже не вернуть. Он вырос, повзрослел, совершил те ошибки и шаги, которые сделали его тем, кем он является сейчас. Сотни битв с монстрами, людьми и самим собой закалили характер, стёрли детскую улыбку и слезы, взамен предложив арсенал красочных масок на любые случаи жизни. Время никого не щадит, и хоть он понимал, что всё ещё молод, но пройденный путь уже не вернуть, и оставалась только слепая вера в себя, собственные силы и немного в чудо. В ту ночь, Кэйа так и не сомкнул глаз, постоянно мысленно возвращаясь к разным эпизодам своего прошлого и бессмысленно рассуждая, а могло бы быть иначе?

***

Кабинет капитана кавалерии встретил владельца духотой и заваленным различными бумагами письменным столом. Исписанные листы лежали в беспорядке, словно те, кто их приносил были слепыми и не видели, что и куда кладут. Некоторые документы всё же были сложены в три ровные стопки и аккуратно стояли с левого края. Скорее всего, подумал капитан, это постаралась милая и аккуратная Ноэлль. В остальном же это был сущий кошмар.        Идея отправиться в отпуск тут же перестала казаться столь привлекательной. Его не было тут всего несколько дней. Что же будет, если он покинет штаб на неделю или, не приведи Архонты, на две? Заместители явно не стремились выполнять свои прямые обязанности, устроив склад бумаг на столе капитана. Кэйя обречённым взглядом обвёл этот беспорядок, прикидывая общий объем работы и мысленно сделал пометку разобраться с теми, кто это допустил.        Утро постепенно сменилось полуднем, а офицеру казалось, что он не продвинулся ни на шаг в борьбе с проклятой макулатурой. И хотя стопка справа доказывала обратное, стойкое ощущение того, что ночует он сегодня в кабинете, не покидало его. Больше всего в этом раздражало то, что основная часть бумаг состояла из абсолютно идиотских просьб жителей Мондштадта, которые, кажется, вообще не понимали, зачем нужны рыцари, и отчётов о выполнении этих просьб.        К полудню Кэйа уже просто ненавидел кошек и их хозяев. Нет, ну серьёзно, создавалось чёткое впечатление того, что жители города специально заводили пушистых питомцев для того, чтобы терять их или загонять несчастных животных на деревья. Удручало ещё и понимание того, что стол магистра Джинн ещё хуже и что она сердобольно продолжает принимать все эти поручения вместо того, чтобы перенаправить их в гильдию искателей приключений.        Офицер несколько раз заводил с ней разговор о целесообразности таких решений и столько же раз ругался с магистром. Основные аргументы Джинн были отсутствие военного положения в городе, способность рыцарей оказать посильную помощь населению и увеличения кредита доверия горожан к ордену. Аргументы, что за стенами пирует Орден Бездны и того и гляди из-за нехватки рук маги Бездны устроят свои ритуальные танцы под статуей Барбатоса в городе, что рыцарям надо больше тренироваться, а не снимать котов с деревьев и расклеивать объявления и что это вообще-то дела гильдии приключенцев — не работали. После третьего скандала Кэйа просто смирился с позицией магистра и просто стал брать больше одиночных миссий для себя, чтобы хоть как-то решать действительно рыцарские проблемы. Неудивительно, что с такой политикой ордена Дилюк постоянно ворчал на его неэффективность.        Полдень сменился вечерними сумерками, а капитан кавалерии всё так же корпел над бумагами, практически не поднимая головы. Пару раз заходила Ноэлль и подсовывала Кэйе кофе и пару бутербродов, а под вечер принесла три подсвечника с новыми свечами, чтобы рыцарь не испортил свой единственный глаз. Кажется, офицер даже что-то сказал ей в благодарность.        Когда вечер сменился ночью, а на столе начали появляться единичные просветы, к ненависти к кошкам добавилась нелюбовь к ветру, уносящему разные листовки, самим листовкам к ресторанам, просящим доставку, и ленивым людям, не способным забрать свой заказ. О Барбатос, неужели этим всем действительно должны заниматься рыцари, а не искатели приключений? Особое раздражение вызывали просьбы рыцарей заменить шторы в казарме, внести коррективы в меню столовой, приобрести новые кровати в комнаты, починить шкаф в оружейной и прочее, прочее, прочее. Капитан кавалерии с раздражением расписывал подобные записки в отдел снабжения и параллельно продумывал план лекции для рыцарей, чтобы те наконец-то запомнили, что и куда следует носить.        Отложив очередной отчёт о спасении котёнка с дерева, капитан на автомате потянулся к следующей бумаге. Однако в руках оказалась совсем не она, а аккуратный голубой конверт с красивой витиеватой подписью: «Капитану кавалерии, Кэйе Рагнвиндеру». Рыцарь недоверчиво уставился на письмо. Уже очень давно никто не использовал при обращении к нему фамилию его приёмной семьи. Всё, казалось бы, уже привыкли к его настоящей фамилии, о которой он объявил вскоре после смерти опекуна и обращались исключительно по ней.        Не желая гадать, офицер вскрыл конверт, из которого тут же вылетела открытка с фамильным гербом Лоуренсов. Теперь всё встало на свои места. На столе лежало не что иное, как приглашение на традиционный ежегодный вечер Лоуренсов. Кэйа лишь усмехнулся. Он прекрасно знал, что глава семьи искренне ненавидит его, считая, что господин Крепус совершил ужасную ошибку, приняв в своей род сироту без роду без племени. Эта ненависть буквально сочилась из него на каждом приёме, на котором присутствовал приёмный сын семьи Рагнвиндеров, так что вскоре, устав бороться со снобизмом хозяина поместья, мастер Крепус перестал посещать торжества, где были Лоуренсы. Дилюк был в этом вопросе полностью солидарен с отцом.        Приглашение на приëм пришло впервые за четыре года. Видимо, старик Лоуренс до сих пор держал нос по ветру и внимательно следил за обстановкой в городе, а потому не упустил слухов об оттепели в отношениях названых братьев. Хитрый ход, ничего не скажешь. Памятуя, что в детстве мальчики были неразлучны, он сделал ставку на то, что если придёт один, то второй точно не сможет пропустить вечер. Пригласить капитана нелюбимого им ордена, чтобы в результате заполучить винного магната. Действительно хороший ход. По этой же причине была указана фамилия Рагнвиндер, а не Альберих. Своеобразный акцент на то, что офицера ждут там только в качестве члена семьи влиятельного рода и никак иначе.        Кэйа перечитал стандартное приглашение, ещё раз осмотрел открытку и задумался. С одной стороны, он не особо хотел видеть старого сноба, который попил немало его крови, но с другой… С другой стороны, это возможность пообщаться с нужными ему людьми и получить информацию о состоянии дел извне. Такими сведениями было бы глупо пренебрегать. Глупцом Альберих никогда не был и прекрасно понимал широкий спектр возможности данного мероприятия. Оставалось придумать, как уговорить Дилюка.        То, что Дилюк ненавидит подобные события — знали все. С детства юный Рагнвиндер горел желанием стать рыцарем, а потому весьма неохотно посещал уроки танцев и этикета, находя те скучными и ненужными. Если бы не строгий надзор отца, то молодой Рагнвиндер и вовсе бы игнорировал их.        Появление Кэйи в поместье немного улучшило ситуацию. Вдвоём с братом уроки не были такими противными, а ещё проснулся сопернический дух. Дилюк, увидев, насколько легко даются брату эти уроки, не захотел уступать ему, а потому всё же пересилил себя и выучил то, что от него требовали строгие гувернантки. Впрочем, любить светские мероприятия он больше не стал, вполне справедливо считая их сборищем старых снобов и молодых лицемеров.        Сейчас ситуация стала ещё хуже. Дилюк был молодым, неженатым владельцем огромного состояния. Король Мондштадта без короны, как он есть. Красивый, богатый, двадцати трёх лет от роду мужчина из старинного знатного рода — лакомый кусочек для любой дамы. На этом приёме за ним будет вестись настоящая охота, и Кэйа это понимал. Высокий рост, крепкое телосложение, безукоризненная светлая кожа, красивые черты лица и прекрасные алые локоны вскружили голову не одной девице как в городе, так и за его пределами, а его холостой статус только подливал масла в огонь. Этот приём, если он всё же сможет уговорить Дилюка пойти на него, станет настоящим испытанием для них обоих, и офицер это прекрасно понимал.