Запутанные игры в любовь

О, да.

Губы Сынмина растянулись в болезненно-победной ухмылке. В новостях вовсю трубили о том, что Ли Минхо, единственный сын Ли Бёнхона и Юн Йехи, наследник одного из крупнейших автомобильных концернов в стране, и Ким Сынмин, сын генерального прокурора Ким Вонхэ и посла Пан Сенён, объявили о своей помолвке. Им даже стараться особо не пришлось — достаточно было провокационного появления на публике, и журналисты доделали задуманное, опираясь на короткое интервью, в котором оба рассказали о своих внезапных и столь сильных чувствах, появившихся на фоне их многолетней дружбы. Люди охотно поверили, что избалованная золотая молодёжь живёт на полную катушку, наплевав на какие-то там устои и волю своих родителей. Представлять своего избранника публике в обход семьи — неслыханная дерзость! Для Сынмина хором небесных ангелов звучал разъярённый крик отца, от которого сотрясался весь дом. Ким Вонхэ никогда не отличался хоть сколько-то сдержанным характером. Он был известен как легко выходящий из себя прокурор, ведущий свои процессы неизменно шумно и скандально. Дослужившийся до высокого статуса отнюдь не всеобщим уважением, отец Сынмина ни у кого особой любви не вызывал. Но вот чего окружающие не знали, так это того, что за закрытыми дверями их семейной резиденции Ким Вонхэ снимал маску вспыльчивого служителя закона и являл своё истинное лицо. Лицо домашнего тирана, с особенным удовольствием отрывающимся на своём сыне. Сынмин с детства усвоил жестокий урок: между тем, чтобы послушать взрослого или ребёнка, окружающие выбирают первое. Ведь намного проще закрыть глаза на происходящее и считать все слова мальчика — жалобой ребёнка, обиженного на родителя. Родителя, который своей строгостью лишь «развивает в нём чувство важности дисциплины, кропотливой учёбы и усердной работы на благо общества». К тому же, ни с матерью Сынмина, ни с его сестрой Вонхэ никогда не проявлял себя с подобной стороны. А то, что мужчина не ограничивает себя постоянными запретами на свободу выбора и словесными унижениями заведомо более слабого сына, частенько пуская в ход физические наказания, значения не имело, правда? Сынмина всё равно никто не слушал и не слышал. Робкие детские попытки достучаться хоть до кого-нибудь, чтобы ему поверили, не привели ни к чему. Всё и всегда списывалось на сначала мальчишескую, а затем подростковую склонность к драматизации и преувеличению. Это привело к тому, что парень по-настоящему замкнулся в себе и сломался бы окончательно, если бы не появившиеся в его жизни Минхо, Чонин, Хёнджин и Феликс. «То-то же, выкуси, — с мрачным удовлетворением думал Сынмин, сидя в кресле отцовского кабинета, пока родитель буквально бился в припадке. — Интересно, если бы мать не была в отъезде, зрелище было бы таким же грандиозным?» — Ты что удумал, щенок? — прошипел мужчина, закончив свои метания туда-сюда по комнате, схватив сына за грудки и рывком подняв его на ноги. — Решил, что самый умный и можешь срывать удачные сделки?! — Чем тебе наследник семейства Ли не угодил? — меланхолично спросил Сынмин, всеми силами удерживая непроницаемую маску, зная, что она выводит его отца из себя сильнее всего. — Более чем выгодная партия. Вонхэ с отвращением оттолкнул его. — Ты выставил меня идиотом, вмешавшись! — Это моя жизнь, — поднял голос Сынмин, не в состоянии сдерживать клокочущую внутри ярость. — Довольно того, что вы управляете всем остальным в ней! — Ах ты, паразит, — глаза мужчины потемнели, когда он в порыве гнева замахнулся для удара, но парень вовремя отступил в сторону, уворачиваясь. — Делай что хочешь, но чтобы завтра же этот бред был опровергнут! Я не дам тебе срывать договорённости! Устроили цирк со своим дружком, тьфу! — Ох, боюсь, что скандал с нашим разводом понравится прессе невероятно, — Сынмин упивался своей победой, стараясь запечатлеть навсегда этот миг в памяти. Он исказил голос, передразнивая заголовки таблоидов: — Наследники влиятельных семей не смогли защитить свои чувства под давлением родителей. Ну точно Монтекки и Капулетти. Что это? Неужели семьи таким образом объявляют о своей вражде? — Что ты несёшь? — нахмурился отец. — Какой развод? Расторгнуть помолвку — это тебе не разводиться. Никаких сложностей. — Помолвку, да, — легко согласился парень, протягивая ему заранее подготовленную выписку. — Но вот ведь казус, мы уже в браке. Предвидя вашу реакцию, мы с Минхо решили не тянуть с этим вопросом и лишь из чистого уважения к вам, — слова так и сочились ядом, — заявили общественности о помолвке, а не свадьбе, чтобы не было слухов о том, как вы против наших светлых чувств. И, конечно же, проще было провернуть всё до внимания прессы, что обрушилось на них водопадом. — Светлых чувств, говоришь? — прищурился мужчина, разглядывая документ, брезгливо поморщившись. — Будто ты на них способен, щенок. — Фу, как грубо, — поддразнил его Сынмин, насмешливо приподняв бровь. — Единственного сына и такими словами… Звонкий звук пощёчины разрезал воздух. — Давай, ударь по-настоящему, — глаза Сынмина запылали в бешенстве. — Докажи всем вокруг, какой из тебя превосходный отец. О, пресса будет в восторге от новости об избиении сразу вслед объявлению о помолвке. Вонхэ отшатнулся от него и, бросив напоследок презрительный взгляд, вылетел из кабинета. Сынмин устало плюхнулся в кресло, достал телефон и быстро напечатал сообщение. Вы: >Надеюсь, у тебя всё прошло лучше, чем у меня.

Минхо:

>Они, похоже, в шоке. Что у тебя?

Вы: >Всего одна пощёчина, считай, успех.

Минхо:

>Сукин сын

>Поехали сегодня в клуб, закрепим наш союз?

«Почему бы и нет, собственно? — задумался Сынмин. — Что угодно лучше пребывания в этом гадюшнике». Пошло всё нахуй. Минхо заехал за ним через несколько часов. Сынмин не мог не оценить, насколько эффектно тот появился. Изящной пантерой выскользнув из баснословно дорогого автомобиля, Минхо двинулся к нему навстречу, сияя своей фирменной улыбкой обольстителя. И, разумеется, выбрать что-то, кроме любимых кожаных штанов, шёлковой рубашки и портупеи поверх неё, ему не позволяла религия. «Религия собственной шикарности», — мелькнула мысль. — Парная одежда внезапно приобрела для меня смысл, муженёк, — одобрительно ухмыльнулся Минхо тому же чёрному шёлку рубашки Сынмина. — Привет, родной. Он притянул Сынмина к себе, обхватив одной рукой его шею, а второй талию, и приник в жадном поцелуе. Они знали, что их видели, что игра достигла цели, и едва заметно ухмыльнулись друг другу в губы. — Поехали? — отстранился наконец Минхо, не убирая руки с талии Сынмина. — Остальные уже ждут нас. Он, изображая благородное поведение, открыл перед Сынмином дверь автомобиля, не удержавшись, впрочем, от игривого шлепка по заднице. — Прости, ты слишком горяч, чтобы я мог сдержаться, — усмехнулся Минхо. Сынмин насмешливо фыркнул. Все в их компании были лично осведомлены о том, насколько их товарищу нравится прикладываться к данной части тела. Даже Чонину не удалось избежать этой участи, хотя отсутствие хоть какой-то реакции с его стороны быстро наскучило Минхо, и больше он к нему не лез. Стоило выехать за пределы резиденции, и настроение в машине изменилось. Впрочем, визуально это почти не бросалось в глаза: когда с детства привыкаешь к постоянному наблюдению со стороны, учишься всегда держать лицо. — Может, ты переедешь ко мне? Или присмотрим какое-нибудь новое жильё для нас? — нарушив тишину, предложил Минхо, не отрывая глаз от дороги. — В смысле, в ближайшее время. — Начнём жить вместе до публичного цирка с нашей свадьбой? — правый уголок рта Сынмина приподнялся в короткой усмешке. — Как провокационно с нашей стороны. — Терять нам всё равно нечего, — пожал плечами Минхо. — Репутация у нас и так не ахти, никто не ожидает примерного поведения от избалованных деток. Но мне будет спокойнее, если ты будешь подальше от урода, распускающего руки. — Мне достался заботливый муж, — широко улыбнулся Сынмин. — Идеальный муж, — поправил его Минхо, отзеркалив улыбку. — Лучше меня днём с огнём не найдёшь. — Это точно, — фыркнул Сынмин. — Красивый, умный, добрый, а главное, скромный и непорочный. Восхитительно волшебное сочетание! — Представляешь, какое сокровище отхватил? — ухмыльнулся Минхо, бросив короткий взгляд на зеркало заднего вида. — Цени что имеешь. — Всенепременно, — заверил его Сынмин, отстёгивая ремень безопасности, пока Минхо парковался у клуба. — Погоди, — тот вышел из машины первым и, обойдя её, распахнул дверцу со стороны Сынмина, протягивая ему руку словно в приглашении на вальс, не меньше. Сынмин на это слегка закатил глаза, насмешливо выдохнув, но подыграл. Улыбка Чеширского кота осветила лицо Минхо, когда он игриво коснулся губами тыльной стороны протянутой ладони. Переплетя их пальцы, он заблокировал машину и потянул Сынмина в сторону входа. Миновав охрану, что молча расступилась перед ними, парни двинулись в закреплённую за их компанией VIP-зону, расположенную на ярус выше танцпола и бара. Остальные уже были на месте. Чонин, попивая вино, непроницаемо осматривал пространство, не задерживаясь взглядом ни на чём и ни на ком. Обычное для него состояние вселенской скуки и разочарования в окружающем мире. Каждый из компании нет-нет да и задумывался на тему того, что же удерживало парня с ними. «Вы не такие конченные, как другие», — так однажды ответил Чонин, когда прямолинейный Минхо задал вопрос в лоб. Феликс заливался алкоголем более ощутимо. В последнее время некогда жизнерадостный парень прибегал к этому методу забыться всё чаще. Однако он наотрез отказывался рассказывать, что же послужило причиной. Парни пытались мониторить его состояние по мере возможностей, и основной удар выпал на Хёнджина. Тот, переживая из-за происходящего, уже неоднократно настаивал на том, чтобы Феликс жил с ним, а сейчас активно пытался замедлить процесс спаивания, что-то нашёптывая на ухо и мягко поглаживая макушку друга. — Привет новобрачным, — поднял в знак приветствия свой бокал Чонин, когда парни подошли достаточно близко, чтобы слышать его через музыку. — Как прошло общение с семействами? — Мои ещё не осознали, похоже. А папаша Сынмина в своём репертуаре, — глаза Минхо гневно сверкнули, когда он сел рядом с Чонином на диванчик. — Опять? — тот перевёл взгляд на Сынмина. — Ублюдок. — Нынче легко отделался, — отмахнулся Сынмин, которого Минхо притянул ближе к себе. — Одна пощёчина, но сколько было воплей, вы бы слышали! — он довольно улыбнулся. — Видели бы вы его рожу, когда я рассказал ему о браке! — Ты же понимаешь, что он это так не оставит? — осторожно спросил Хёнджин. — Он ведь может выкинуть буквально что угодно. — Поэтому я предложил Сынмину переехать, — вмешался Минхо. — Можно ко мне, можно найти новый дом. Что угодно, лишь бы подальше от этого неадеквата. — Полагаю, это самое здравое решение в данной ситуации, — заметил Чонин. — И, конечно, в духе вашей легенды. — Условимся на том, что публично мы не называем это легендой, хорошо? — Сынмин нервно выдохнул. — Это же «Charmer», вот что-что, а по поводу конфиденциальности здесь можно не переживать, — удивился Хёнджин. — Они своей репутацией отвечают за то, что никакая пресса не переступит их порог. — Какая разница, — оборвал его Феликс, отставляя свой стакан и устало прикрывая лицо ладонями. — Им нужно, чтобы мы подыграли. Едва ли это проблема. Сомневаюсь, что изображать веру в их любовь сложнее, чем им эту самую любовь играть. — Предпочитаю не расценивать это как игру, — пожал плечами Минхо, окидывая этих двоих нечитаемым взглядом. — Чтобы не выглядеть фальшиво, надо слегка перестроить своё мышление и отношение. Скажем так, я принял тот факт, что мы теперь в браке. Причём далеко не на худших из доступных нам условий. — Ага, только без чувств, — поджал губы Хёнджин, неодобрительно качая головой. — Я бы так не смог. Вы сумасшедшие. — Рациональные, — поправил его Сынмин. — Чувства слишком переоценены, и от них одни проблемы. Даже если проблемы будут не от любимого человека, то их обязательно устроят наши семьи. Любовь делает уязвимым, беззащитным, позволяет кому-то манипулировать нами. — Любовь делает сильным, — пылко возразил Хёнджин. Все, кроме них с Феликсом, синхронно ухмыльнулись. — Что? Она двигает горы и придаёт сил бороться. — Ага. Или растаптывает в пух и прах, как того же Феликса, — заметил Минхо, не отрывая внимательного взгляда от парня. Тот вздрогнул и испуганно посмотрел в ответ. — Скажи, что я не прав, — изогнул бровь Минхо, наклоняясь поближе к нему. — С чего бы ещё тебя так ломало, что реки алкоголя заменили кровь в твоих венах? Внимание всех переключилось на побледневшего Феликса. — Отстаньте от него, — вступился Хёнджин, приобняв друга и погладив его плечо в успокаивающем жесте. — Мы и не приставали ещё, — взгляд Минхо прожигал насквозь. — Феликс, пожалуйста. Оно того не стоит. Кто бы это ни был. — Я хочу потанцевать, — вскочил вдруг Феликс, стараясь не смотреть на присутствующих. — Джинни, ты со мной? — Конечно, — Хёнджин встал следом, обернувшись на остальных с укоризненным взглядом. — Чёрт возьми, надеюсь, это не один из нас, — поморщился Сынмин, выпивая свой бокал одним глотком, когда Феликс с Хёнджином спустились на танцпол. — Надейся, — бесстрастно отозвался Чонин. — Лучше бы это было не так, для его же блага, — задумчиво протянул Минхо, откидываясь на спинку дивана. — И для блага его утешителя, — Сынмин кивнул в сторону танцующих друзей. — Насколько было бы проще, если бы их тянуло друг к другу. — Взаимно, — добавил Чонин, не сводя глаз с танцпола. — Насколько было бы проще, если бы их тянуло друг к другу взаимно.