Запутанные игры в любовь

— Разве не великолепно смотрится? — склонившись к Сынмину, прошептал довольный Минхо. Они позировали фотографам, демонстрируя свадебные образы во всей красе. Минхо остановил свой выбор на костюме насыщенного винного оттенка, с чёрной шёлковой рубашкой и платком того же материала и цвета в кармашке пиджака. Для Сынмина всё было выбрано зеркально. И ему даже знать не хотелось, чего стоило найти рубашку такого же оттенка, что и костюм Минхо. Во всём этом цирке для него имела смысл только манящая свобода. Поэтому он просто промычал в ответ. — Выглядите прекрасно, — Чонин подошёл к ним под вспышки фотокамер. — Поздравляю вас! Широкая улыбка и радостный голос навевали неутешительные мысли по поводу влияния семейства Ян на его поведение. — Спасибо за то, что разделил этот день с нами! — провозгласил на всю округу счастливый Минхо, заключив Чонина в объятия и незаметно прошептав: — Потом напьёмся как следует. — Если наши лица не треснут нахрен от такой нагрузки, — просиял Чонин, обнимая следом старавшегося не рассмеяться Сынмина. Со стороны казалось, что они обмениваются стандартными любезностями, и оставалось только надеяться, что за этим фасадом никто не углядит ни разу не весёлые глаза. — Ух ты, это заявление? — вместо приветствия спросил Минхо присоединившихся к ним Хёнджина и Феликса. Те держались так, словно пришли официальной парой, собирая на себе множество любопытных взглядов. — Что-то вроде того, — отозвался Хёнджин, первым обнимая его. — Феликсу так проще. — Я всё больше утверждаюсь в мысли, что сложности у Феликса из-за кого-то из нас, — сверкнул взглядом, сулившим серьёзный разговор, Минхо. Хёнджин, неловко улыбнувшись, отступил, чтобы обнять Сынмина, с интересом за ними наблюдавшего. — Надеюсь, ты понимаешь, что творишь, — прошептал Минхо Феликсу, когда подошёл черёд обниматься с ним. — И чем это может обернуться. Тот не ответил, лишь на секунду поджал губы, тут же натянув на лицо маску ослепительной улыбки. Одному богу известно, чего ему стоило выдержать этот день. — Какие планы на медовый месяц? — Чонин зацепил бокал с подноса проходящего мимо официанта, всё так же пугающе весело улыбаясь. Он предпочёл не комментировать увиденное. — Засветимся сперва на Чеджудо, порадуем папарацци красивыми кадрами, а потом свалим куда-нибудь подальше, чтобы немного передохнуть от этого… внимания, — ярко улыбнулся Минхо, стараясь избегать ругательств. — Куда думаете поехать? — Чонин отпил шампанского, слегка поморщившись. — Куда угодно из этого ада, — тихо сказал Сынмин и с милым видом рассмеялся. — Хоть к чёрту на рога, лишь бы нас там не знали. — В Сибирь, — фыркнул Хёнджин. — Слишком близко, — отмахнулся Сынмин, отчаянно изображая улыбку. Минхо приобнял его, скользнув поглаживающим жестом по спине в стремлении хоть немного расслабить. — Боюсь, нас и там найдут. — Ты серьёзно думаешь, что кто-то поедет за вами в Россию? — Хёнджин поднял брови. — Съезди туда сам, — посоветовал Минхо. — Если вернёшься, обсудим возможность этого путешествия. — В смысле если? — с подозрением спросил Хёнджин, пока остальные не могли сдержать смешков. Даже лицо Феликса осветилось слабой, но искренней улыбкой. — Это с чего бы мне оттуда не вернуться? — Кто ж тебя такого красивого оттуда выпустит? — Минхо ласково потрепал его по плечу. — Я, пожалуй, воздержусь. От поездок в принципе. Меня полностью устраивает Корея. Здесь есть всё что нужно и даже больше. И столько городов ещё не видел! Вот вы сколько городов из восьмидесяти четырёх видели? — А в России знаешь, сколько городов? — усмехнулся Сынмин, уткнувшись в телефон. — Тысяча сто семнадцать. Смотреть не пересмотреть! — Спорим, его украдут ещё на границе? — звонко рассмеялся Минхо, и смех этот только усиливался по мере того, как вытягивалось лицо Хёнджина. — Пора, — прервал веселье Чонин, заметивший сигнал, что официальная церемония скоро начнётся и организаторы ищут женихов. Сынмин словно сквозь туман наблюдал, как их с Минхо матери, первыми войдя в зал, зажгли свечи на постаменте и сели на свои места. Так как традиционно следом выходила невеста, которой, понятное дело, на данной церемонии не было, условились на том, что женихи должны появиться одновременно. Минхо в уже привычном жесте сжал его ладонь и переплёл их пальцы. «Всё будет хорошо», — сказал он одними губами, поймав взгляд Сынмина, и улыбнулся. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что семья лишала его даже такого важного момента, как готовность связать с кем-то жизнь. И пусть Сынмин сам предложил Минхо всё это, и пусть он был ему бесконечно признателен за поддержку в такой странной ситуации, горечь всё равно разливалась тяжёлыми волнами разочарования. Хоть что-нибудь для себя он будет выбирать самостоятельно и без принуждения? Нельзя об этом думать. Не сейчас. Помимо того, что на них обращено внимание просто безумного количества людей (серьёзно, почти все родственники, коллеги, бывшие одноклассники, однокурсники, полезные знакомые, пресса) и надо держать лицо, так ещё и провалить всё сейчас — значит крайне неблагодарно поступить с Минхо. А он, вообще-то, не обязан через это проходить. Однако же держится настолько великолепно, словно этот брак — то, чего он жаждет больше всего на свете. И как у него это получается? В раздумьях об этом Сынмин пропустил то, как они шли к постаменту, за которым их уже ожидал ведущий церемонии (явно большая шишка, зная связи его родителей, Сынмин в этом нисколько не сомневался). Он совершенно не помнил, как произносил свою клятву, что говорил в ответной клятве Минхо, и вздрогнул, когда их громко объявили мужьями. Минхо, обхватив лицо Сынмина ладонями, прижался к нему в нежном поцелуе, затем сжал в объятиях. — Пожалуйста, сосредоточься, — прошептал он и отстранился с небольшой тревогой во взгляде. Сынмин должен был взять себя в руки ради него. Глубоко вдохнув, он улыбнулся Минхо и притянул для ещё одного поцелуя, на этот раз по его инициативе. Гости радостно зашумели, перекрывая этим вальс Вагнера, хотя музыканты старались изо всех сил. Отвесив традиционные поклоны родителям и гостям, парни выслушали поздравительную песню и, наконец, покинули этот зал. — Предстоит самое весёлое, — проворчал Минхо, без единого зачатка удовольствия направляясь к родителям. — Хорошо хоть не в ханбоках, — шёпотом ответил Сынмин, прижимаясь к нему ближе. — Не хотелось бы быть в них на банкете или переодеваться несколько раз. Минхо на входе в комнату снова сжал его ладонь, изображая на лице самую доброжелательную и весёлую улыбку из возможных. Слава небесам, родители ограничились тем, что, помимо них, парней ждали лишь несколько старших родственников. Даже Ким Вонхэ вёл себя… нормально, задумчиво глядя куда-то сквозь окружающих. Но самым приятным сюрпризом стало присутствие любимой бабушки Сынмина, прилетевшей ради этой свадьбы из Лондона, где они с дедушкой проживали последние лет пятнадцать. Дедушка, сославшись на здоровье, не смог присоединиться, но заставил дать обещание, что они с Минхо посетят их при первой же возможности. Оба поспешили заверить женщину, что непременно так и сделают. Соблюдя, наконец, традиции, все они присоединились к гостям. Порадовав окружающих вальсом в безупречном (со стороны Минхо) и почти безупречном (со стороны Сынмина) исполнении, «новобрачные» смогли получить немного условного уединения: гости присоединились к ним на танцполе, подобием щита закрывая их от вездесущих фотографов. — Ты в порядке? — тихо спросил Минхо, покачиваясь в медленном танце. — Мне показалось, что на клятвах ты будто выпал. — Прости, — Сынмину действительно было жаль, что он позволил посторонним мыслям завладеть его вниманием тогда. — Ты не жалеешь о принятом решении? — А ты жалеешь? — отозвался Минхо. — В какой-то момент стало не по себе, что даже это мне нельзя было сделать по собственному желанию и в нужный мне момент. Понимаешь? — Конечно, — Минхо слегка отстранился для того, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но пока ты со мной, ты волен следовать другим своим желаниям. А когда родители угомонятся, сможешь попытать счастья с кем-нибудь другим. — Хотелось бы мне знать, зачем это тебе, — Сынмин серьёзно всмотрелся в его глаза. — Но, знаешь, я слишком тебе признателен, чтобы требовать ответы на какие-либо вопросы. — Не ищи в моих действиях особого смысла, — улыбнулся Минхо. — Обещаю, что наш договор в силе. — Может, мы уже уедем отсюда? — спросил Сынмин, когда они закончили с танцами и остановились передохнуть у столика, возле которого поднятием бокала их вновь приветствовал Чонин. — Везёт вам, — с лёгкой завистью отозвался тот, вымученно улыбаясь. — Моему лицу потребуется терапия после этого ада под названием «изобрази великосветское удовольствие». — Обещаю, что по возвращении мы отметим это событие так, чтобы порадовать наши души без оглядки на других, — с сочувствием улыбнулся ему Минхо и повернулся к мужу. — Я пойду скажу, чтобы нам подготовили машину. Успеем переодеться перед вылетом. Оставив на губах Сынмина, наверное, сотый уже поцелуй, он растворился в толпе. — Что с тобой? — спросил вдруг Чонин, пользуясь уединением. — В смысле? — поднял брови Сынмин, удивившись внезапности вопроса. — В прямом, — лисьи глаза нечитаемо уставились на него. — Я бы сказал, что со стороны можно поверить только в одного из вас. Минхо делает всё, чтобы не оставалось сомнений в вашей влюблённости. Всегда и во всём является инициатором. Что делаешь ты? Чонин выжидательно смотрел на замершего Сынмина. — Ничего, — ответил он на свой же вопрос. — Ты меня удивляешь, честно. Это ты втянул его в это. Это тебе понадобился брак для прикрытия. Так почему он должен постоянно тянуться к тебе, пока ты просто принимаешь все его жесты? Стараний одного только Минхо может не хватить, тем более учитывая то, как настырно за вами наблюдают. Имей совесть соблюдать ваш договор на должном уровне. Сынмин, растерявшись, открыл было рот, но ответить не успел. — Машина будет через двадцать минут, — сообщил Минхо, вернувшись. — О чём болтаете? — Да так, желаю вам хорошенько отдохнуть, — коротко улыбнулся ему Чонин. — Особенно во второй части вашего путешествия. И, если вы для посещения выберете Сибирь, захватите с собой Хвана, пожалуйста. И потеряйте там на время. Может, это его хоть чему-то научит. — Где они с Феликсом, кстати? — усмехнувшись, огляделся по сторонам Минхо. — На танцполе, — неодобрительно поджал губы Чонин. — Два идиота, занимающихся саморазрушением. И вот на кого вы оставляете меня. Клянусь, так, как я, по вам здесь никто скучать не будет. — О, Инни, это буквально самые приятные слова от тебя в наш адрес, — искренне рассмеялся Минхо от неожиданности. — Мы тоже будем по тебе скучать! Правда, родной? — Правда, — ответил тот, прокашлявшись под строгим взглядом Чонина. — Машину, наверное, уже подали. Пойдём? — Пойдём, — легко согласился Минхо, оборачиваясь к Чонину напоследок. — Присмотри за нашими идиотами по возможности, пожалуйста. Тот, фыркнув, закатил глаза, но кивнул. Он смотрел им вслед до самого выхода, затем порывисто выдохнул и залпом выпил оставшееся в бокале шампанское. Хотелось чего-то покрепче и свалить отсюда подальше.