Запутанные игры в любовь

— Мы можем поехать в тот же отель, где остановились Хёнджин с Феликсом, если хочешь, — предложил Минхо, когда они ждали посадки в аэропорту Ле Бурже. — Всё равно они нас встречают. Сынмин, весь полёт погруженный в болото тяжёлых размышлений, качнул головой в неопределённом жесте. Из-за сковывающего напряжения он едва замечал, что всё это время Минхо практически не отпускал его руку, переплетя их пальцы. — Не имеет значения, — его горло пересохло, и голос казался особенно надломленным. — Какая разница, где мы будем, если нас всё равно найдут? Минхо не знал, что ему на это ответить. Разделить опасения и сделать ещё хуже? Заверить в обратном? Или сделать вид, что ничего не происходит? Нет уж, увольте. Отметая все варианты, как ни на что не годные, он выбрал молчание. Пусть оно и опутывало тревогой в плотный кокон, но что в их ситуации могло им помочь? Поэтому он сжал руку Сынмина покрепче, большим пальцем поглаживая тыльную сторону его ладони. В чужой стране всё, что он мог сделать, — просто быть рядом и попытаться хоть как-то облегчить жизнь парню, с которым их связали обстоятельства. Оставалось радоваться тому, что пальцы Сынмина, дрогнув, сжались в ответ. Друзья уже ждали их на выходе из аэропорта, вручив обоим по паре солнечных очков. — Хоть глаза прикроете, если эти неадекватные последовали за вами, — пояснил Хёнджин, половину лица которого скрывали авиаторы. — Жаль, что вам сорвали отдых, — Феликс, прикусив губу, переводил обеспокоенный взгляд с одного на другого. — Давайте просто свалим отсюда, — Минхо с готовностью нацепил предложенные аксессуары не только себе, но и Сынмину, который не сопротивлялся. Стеклянный взгляд парня заставил Минхо нервничать ещё больше. — Как можно скорее. — Выбрали отель? — спросил Хёнджин, ведя всех за собой в сторону такси. — Плевать, — сухо отозвался Сынмин. — Лучше же, наверное, с нами? — нахмурился Феликс. Ему тоже ужасно не нравилось то, что он видел. — Не боитесь, что попадёте под прицел за компанию? — Минхо открыл дверцу машины перед Сынмином, убедился, что тот устроился, и, закрыв её, обернулся к друзьям. — Себе тоже отдых испортите. — Разберёмся по ходу, — ответил за двоих Хёнджин, переглянувшись с Феликсом. — Залезайте в машину, нам ещё в пробках торчать неизвестно сколько. Разговоры в пути не клеились. Вязкое, неприятное чувство обволакивало их всех, заставляя погружаться в свои мысли. Хёнджин пытался рассказать, чем примечателен отель, где они остановились, но что Минхо, что Сынмин пропускали это мимо ушей. Поэтому он оставил попытки, и дальше они ехали уже в тишине. Сынмин словно видел всё со стороны. Проходящих мимо людей, пока они сами застряли в пробке. Улицы Парижа — пошире и поуже, оживлённые и полупустые. Впечатляющие роскошной архитектурой здания и строения поскромнее. Набережные, бульвары и мосты. Рестораны и кафешки. Всё мелькало многоцветными узорами калейдоскопа. Как воспринимать окружающих людей? Ждать подвоха вообще ото всех? Вот тот турист, например. Турист ли он? Он фотографирует их сейчас, потому что ему понравился вид за ними или же он один из тех, кто такими темпами скоро доведёт Сынмина до психушки? Рука Минхо — единственное, что мозг Сынмина воспринимал реальным. Она крепко сжимала его собственную, вела за собой. Из машины в просторный холл, через вращающиеся двери с золотыми буквами. Через холл к лифтам, после недолгой паузы — очевидно, из-за регистрации. Из лифта к дверям номера, а там до кровати. — Тебе нужно отдохнуть, — раздался мягкий шёпот, и Сынмин не стал ему сопротивляться. Он позволил снять с себя обувь и помочь с переодеванием в более удобную одежду. Позволил уложить себя на кровать, краем сознания отмечая, как закрываются шторы и как стихают шаги выходящего из спальни Минхо. Последнее, что он позволил, — себе — закрыть глаза и отдаться во власть тьмы, в которой не было сновидений. К счастью. Проснулся Сынмин уже к вечеру. Минхо обнаружился в прилегающей к спальне гостиной. Удобно устроившись на диванчике, он просматривал что-то в телефоне. — Как себя чувствуешь? — заблокированный гаджет отправился на ближайший столик, по диванчику приглашающе похлопали. — Отвратительно, — не стал скрывать Сынмин, садясь рядом и с подозрением смотря на столик. — Там ничего нет, — пояснил Минхо, уловив его взгляд. — Ничего нового, в смысле. «Фотографии из Америки не сразу всплыли», — подумал Сынмин. Судя по выражению лица Минхо, он разделял эти опасения и, видимо, решил его отвлечь. — Где хочешь поужинать? В ресторане или… — В номере, — Сынмин не стал дослушивать варианты. — Парней позовём? — На твоё усмотрение. — Что думаете делать? — задумчиво спросил Хёнджин, когда они чуть позже собрались для ужина в номере новоприбывших. — Ты имеешь в виду глобально или локально? — уточнил Минхо, разливая вино по бокалам. — Да хотя бы локально. Не будете же вы сидеть в номере безвылазно? — Если понадобится… — пожал плечами Минхо, но вмешался Сынмин: — Нет. Мы не будем тут отсиживаться. Так и до клаустрофобии недалеко, ещё чего не хватало, — тихо сказал он, принимая свой бокал и кивком благодаря за него. — Выберемся погулять по городу, не зря же сюда добирались. — Отлично, — улыбнулся ему Хёнджин. — Мы могли бы… — Нет. Сынмин поймал на себе удивлённые взгляды и смягчил резкий ответ. — Я не хочу, чтобы вас втягивали в это. Поэтому отдыхайте без нас. Парни переглянулись между собой, пока он, не поднимая на них глаз, вяло ковырял свой ужин. — И что бы вы хотели посмотреть? — подал вдруг голос Феликс, прервав своё молчание. — Мне без разницы, — отозвался Сынмин и повернулся к Минхо: — А чего хочешь ты? Тот пожал плечами. — Нам понравилась базилика Сакре-Кёр, — поделился Хёнджин. — С неё открывается потрясающий вид на город. Да и в целом Монмартр впечатляет, конечно. — Я бы ещё посоветовал улицу Кремьё, очень уютное место, — добавил Феликс. — Спасибо за рекомендации, — Минхо поднял бокал и улыбнулся парням. — Надеюсь, что хоть ваш отдых проходит гладко. — Вполне. Пусть ваш пройдёт так же хотя бы здесь, — пожелал Хёнджин. Сынмин неверяще хмыкнул, но промолчал, поднимая свой бокал вслед за остальными. — Красиво, — ёмко прокомментировал Минхо храм перед ними, когда на следующий день они приехали на Монмартр. Сакре-Кёр поражал не только своим величием, но и захватывающей дух территорией, его окружавшей. Это определённо стоило преодоления всех чёртовых ступеней. — Имей в виду, что наверх, под купол, я не полезу, — добавил он Сынмину, чьи глаза были спрятаны за очками, а лицо оставалось непроницаемым. — Какие бы чудесные виды с него ни открывались. — Хорошо, — не стал спорить тот. — Виды нам и отсюда открываются невероятные. И из отеля очень даже ничего. — Здесь находится самый старый и большой оргáн в мире. А главный колокол в колокольне, «Савояр», — самый большой в Париже и один из крупнейших в мире. Только его язык весит почти тонну, представляешь? — Гуглил путеводители, готовясь к поездке с ночи? — Сынмин не удержался от улыбки при виде восторженного Минхо. — Во-первых, да, чтобы не переться не пойми куда, — кивнул тот, довольно щурясь. — Во-вторых, мне нравятся такие детали. Так же, как и звон колоколов, и органная музыка. Хочешь, покажу кое-что, впечатлившее меня ещё сильнее? — Я весь внимание. Сынмин позволил увлечь себя в сторонку от базилики. — Сен-Пьер де Монмартр или церковь Святого Петра, — представил незаметное на фоне базилики здание Минхо. — Одна из старейших католических церквей Парижа, ведёт свою историю аж с XII века. Она — всё, что осталось от аббатства, что когда-то здесь располагалось, и пережила много страшных вещей, вроде Великой французской революции, войны католиков с гугенотами и Второй мировой войны. И это… — Поражает. — Да. Они простояли ещё несколько минут в тишине, смотря на своды многострадальной церкви и думая каждый о своём. — Мы хоть и не из камня, но давай тоже постараемся выстоять, — прервал молчание Минхо. Затем, скидывая с себя оцепенение, повернулся к Сынмину. — Тут неподалёку, если верить гуглу, есть прокат велосипедов. Не хочешь покататься? На то, чтобы осмотреть Монмартр, им понадобилось два дня. Ещё день — на то, чтобы оценить покорившую Феликса улицу Кремьё да погулять вдоль набережной. Четвёртый день они провели в отеле, вместе с Хёнджином и Феликсом отправившись на спа-процедуры и в бассейн с видом на центр Парижа. Сынмин даже согласился на ужин в ресторане отеля. Три звезды Мишлен; терраса с фонтаном, выходящая на внутренний сад, и отсутствие новостей с родины — казалось, всё располагало к отдыху и хорошему настроению. Он уговаривал себя не параноить; повторял, как бесконечную мантру, что физически невозможно следовать за ними по пятам, что у прессы нет столько средств, чтобы «развлекаться» подобным образом. Однако тревога почему-то не покидала его, как бы он ни старался. Это множилось чувством вины, потому что Сынмин считал, что принёс в жизнь Минхо много проблем. Слишком много. И когда они вернулись в номер, всё, что он чувствовал, была бесконечная разбитая усталость. Всё, чего хотел, — проверить новости и спать. Возможно, не стоило этого делать. Снимки, снимки, снимки. Сплошные снимки. Вот они, подняв головы вверх, смотрят на Сакре-Кёр. Минхо что-то с улыбкой рассказывает. Вот они задумавшиеся возле церкви Сен-Пьер. Вот на площади Тертр они рассматривают картины местных художников. Вот отдыхают в красивом кафе со стеклянной крышей возле музея Монмартра. Вот гуляют по скверу Луиз-Мишель. Вот ищут надпись на корейском на Стене Любви. А вот и улица Кремьё с её неповторимым шармом, перед которым не устоял даже Сынмин, беззаботно улыбаясь фотографирующему его Минхо. Знать бы, что их фотографировал ещё кто-то. Телефон выпал из рук, когда тело пробила крупная дрожь. Дрожали даже челюсти — что, видимо, и мешало ему закричать. Таким его нашёл вернувшийся из душа Минхо, перепугавшись из-за увиденного не на шутку. — Сынмин, что… А дальше Минхо увидел упавший телефон и, в мгновение ока сократив оставшееся расстояние, порывисто обнял Сынмина, тем самым словно нажав на спусковой крючок. Плотину прорвало. Казалось, что все невыплаканные за его жизнь слёзы стремились покинуть организм немедленно и без остатка. Он плакал и плакал, не в силах остановиться. Плакал горько и взахлёб. Минхо, крепко прижимая его к себе одной рукой, второй хаотично гладил по волосам. Сынмин вцепился в него, как в спасательный круг. Телом к телу вжимаясь до боли, уткнувшись в шею и прикусывая губу до крови, он старался не захлебнуться в отчаянии, что сносило с ног, сметало всё на своём пути. Как из этого выбираться? Как справиться? Почему всё идёт наперекосяк? Эта авантюра не задумывалась чем-то особо сложным. Знал бы он, чем всё может обернуться, миллион раз подумал бы над каждым своим шагом. Но вот он здесь, в этом моменте. И ничего уже не изменить. Ещё и Минхо утянул за собой, будто мало было проблем. Но то, как он утянул ни в чём не повинного человека в эту бессмысленно жестокую игру, которую не мог предвидеть, было особенно мерзким. Сынмин не находил ответа на вопрос, чем же он, чёрт возьми, думал, когда решился на подобное. Минхо не заслуживал этого. Ни того, как поступил с ним Сынмин, ни того, как сейчас поступали с ними сталкеры. Только он сам виноват во всём, и только он должен отвечать за происходящее. Хватит прятаться за того, кого самолично подвёл. С этой мыслью Сынмин на прощание обнял Минхо ещё крепче, потому что больше это не повторится. Минхо никогда больше с ним не заговорит. Пора взглянуть правде в лицо. С ним никто после такого не заговорит. — Прости меня, пожалуйста, — надломленный шёпот разрезал тишину, словно ножом. Такой тихий и такой громкий одновременно. — Прости за то, что солгал тебе. На удивление руки Минхо никуда не делись, так и продолжая делать то, что делали, — одна обнимала, вторая гладила. Может, он не расслышал? Не понял? — Я солгал тебе, — повторил Сынмин громче, отстраняясь от Минхо, чтобы видеть его лицо. — Солгал и втянул во всё это… И мне безумно, безумно жаль… Минхо не казался удивлённым или разозлённым, он смотрел на Сынмина с теплом и сочувствием. — Я знаю. — Ты… — растерялся Сынмин. — Знаешь? — Да, — кивнул Минхо и притянул его обратно. — Я знаю, что никто не собирался меня женить. — Как давно? — Сынмин замер, боясь дышать. — С самого начала. — Но почему… «Почему что, Сынмин?» — мысленно обратился он к себе. «Почему ты согласился?», или «Почему позволил этому случиться?», или «Почему ничего не сказал, не раскрыл ложь?» — так много вопросов, так мало ответов. — Это показалось единственным правильным решением, — объяснил Минхо. — Не бросать тебя. Так что не вини себя в том, на что я подписался по собственной воле, хорошо? Давай лучше подумаем, куда поехать дальше. Они сообщили друзьям, что уезжают, и Чонин, будучи в курсе всего происходящего, пригласил парней к себе. Его семья владела виноградником где-то на юге Италии, и он обещал лично пристрелить всех чужаков, что попытаются проникнуть на их территорию. Минхо хватило одного взгляда на бледного от нервов Сынмина, чтобы принять это приглашение без особых раздумий.