Запутанные игры в любовь

— Привет молодожёнам, — приветствовал их Чонин, встретив на выходе из аэропорта. — Вот это вам приключения на задницы выпали, мама не горюй. — Да пиздец, — выругался уставший Минхо, пока водитель семейства Ян загружал их чемоданы в багажник. Сынмин нашёл в себе силы лишь на то, чтобы вяло помахать другу. — Здесь вас будет проблематично достать, — с сочувствием улыбнулся Чонин, стоило им укрыться за тонированными стёклами и двинуться в путь. — Не бог весть какой отпуск для новобрачных, но места у нас полно, чтобы вас никто не тревожил. — Если ещё не будет нужды покидать границы вашей земли, получится идеально. — На самом деле, в этом есть больше смысла, чем могло бы показаться, — задумался Чонин, пока гости без особого интереса разглядывали открывавшиеся им из окна машины виды. — Может, если вы нигде не будете светить свои документы и банковские карты, отследить вас будет гораздо проблематичнее? — У меня уже ощущение, будто мы участники шпионского фильма, — раздражённо фыркнул Минхо. — Какого чёрта происходит и ради чего? — Да хотя бы ради того, чтобы подействовать на нервы, — отозвался Чонин. — Тратить на нас время и ресурсы ради такой ерунды? — Ерунда, не ерунда, а цель достигнута, — Чонин продолжал гнуть своё. — Ваши нервы уже на пределе, а ведь вы даже не в Корее находитесь. Что будет там, когда мы вернёмся? — Это наказание, — безэмоционально поделился своими размышлениями за последние несколько дней Сынмин. — Я знаю только одного человека, готового самоутвердиться любым способом, который не пожалеет времени и денег на то, чтобы таким образом наказать меня за неповиновение. Мой отец. — Ты абсолютно в этом уверен? — нахмурился Минхо. — Конечно. Мне ли его не знать. — Это резонно, — задумался Чонин. — Твоё подозрение более чем обоснованно. Тогда вам точно не стоит светиться, — и, окинув взглядом крепко сжавшего челюсть Минхо, добавил: — Что ж, думаю, спокойный отдых на нашей вилле даст вам сил на какое-то время. — Надеюсь, — выдохнул Сынмин, откидывая голову на спинку сиденья и закрывая глаза. Он ни на что уже особо не рассчитывал. Питать пустые иллюзии и лишь сильнее страдать после не входило в его список любимых эмоций. — Спасибо, — Минхо слабо улыбнулся Чонину. — Брось, — фыркнул тот. — Я бы не смог бросить вас разгребаться с этим в одиночестве. И перестань так смотреть, — поймал он взгляд, полный благодарности. Минхо тихо рассмеялся, позволив напряжению отпустить его ненадолго.

***

— Ну и пекло, — пожаловался Минхо, заходя в дом и устремляясь в гостиную под блаженную прохладу кондиционеров. — Слышал что-нибудь о пенникелле? — усмехнулся Чонин, удобно расположившийся на диване за чтением книги. — Бери пример с Сынмина, он быстро усвоил главное и сейчас спокойно отдыхает. — Ему слишком страшно, — возразил Минхо. — А мне слишком любопытно. Я ещё никогда не был на виноградниках. — Выбирай более удачное время для удовлетворения любопытства, — Чонин бросил на него короткий взгляд. — Учись у итальянцев — не просто же так у них сложился определённый распорядок жизни. — Может, я из тех, кому надо всё на личном опыте узнавать? — Минхо наконец почувствовал готовность отлипнуть от ближайшего кондиционера и примостился рядом с другом, прижавшись к его плечу своим. Чонин, ворчливо пробубнив про обилие свободной мебели вокруг, всё же не отстранился. — Умные учатся на своих ошибках, мудрые — на чужих. Слышал о таком? — он закрыл книгу и отложил её на столик. — Набивать свои шишки эффективнее, — отмахнулся Минхо и кивнул в сторону столика. — Если мешаю, скажи — и я уйду. — Не мешаешь, — Чонин тепло улыбнулся ему. — Это всего лишь учебник, будто мне их в универе не хватает. Глупо, да? — Ты серьёзным вещам учишься, так что это нормально. Что за предмет? — Кардиохирургия, — неохотно выдавил Чонин, переведя взгляд на обложку. — Если родители узнают, выклюют весь мозг. Минхо закатил глаза. — У меня иногда ощущение, будто ты заявляешь им о желании стать бездомным нищим, живущим непременно в коробке на отшибе захудалой деревни — ни больше ни меньше, честное слово. Вот сдалась им эта клятая пластическая хирургия! — Ты же знаешь их логику, — невесело усмехнулся Чонин, рассеянно поглаживая кончиками пальцев учебник. — Старший сын, гордость семьи, должен будет управлять всей сетью клиник, вот и отучился на бизнесе, а я, раз уж мордашкой вышел, должен заняться другой стороной семейного дела. Пластический хирург же должен завлекать клиентов своей внешностью. — И лишь младшенький может заниматься любой фигнёй, которая стукнет ему в голову, — завершил мысль Минхо, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Пошли они нахрен, серьёзно. Ты буквально лучший студент своего потока и уж точно достоин выбора любого чёртового направления этой чёртовой медицины. Вместо того, чтобы гордиться твоими достижениями, они… Чонин смотрел на разошедшегося не на шутку хёна с ноткой чего-то нежного во взгляде. И лишь внезапно появившийся Сынмин заставил его вздрогнуть и вернуться к привычно непроницаемому виду. — О чём речь? — сонно поинтересовался прибывший, усаживаясь в соседнее кресло. — О никчёмных родителях, не ценящих своих детей, — пламя раздражения пылало во взгляде Минхо. — Из всей нашей компании ваши родственники самые… — Бесячие, — откликнулся Чонин. — Отвратительные, — выдал свою версию Сынмин. — Да, — Минхо согласно кивнул, беря себя в руки. — Родители Хёнджина и Феликса просто бросили их в свободное плавание, ваши же… с одной стороны, вас не бросали, а с другой — лучше бы это и сделали. Мои кажутся адекватными на их фоне. Но речь не об этом, — он вновь обратился к Чонину. — Даже не думай им уступать. Хочешь идти в кардиохирургию — иди. Хочешь на другое направление — дерзай. Ты сможешь всё. — Спасибо, — Чонин улыбнулся ему, расслабленно откидываясь на спинку дивана. В его глазах зажёгся интерес. — Почему ты реагируешь столь экспрессивно? — Потому что мне не дали воплотить собственные мечты, как я ни старался этого добиться, — внезапное откровение заставило младших уставиться на Минхо, который, не глядя на них, выводил пальцем узоры на мягком велюре диванного подлокотника. — Несмотря на то, что с моими родителями проще, чем с вашими, я не смог отстоять свои желания. Рядом не было никого, кто бы был на моей стороне. Это несложно, — он поднял голову, смотря прямо перед собой рассеянным взглядом. — Поддержать вас, в смысле. Если есть возможность помочь, почему бы не сделать это? Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он вернул внимание на своих серьёзных собеседников. — Я, пожалуй, пойду передохну, а то чёртова жара меня убивает. Встретимся за ужином. И Минхо ушёл, провожаемый двумя парами задумчивых глаз. — Он… удивительный, — тихо сказал Сынмин, обращаясь больше к самому себе. — Да, — Чонин устремил на него нечитаемый взгляд. — Тебе невероятно повезло с тем, кто способен прикрыть твой тыл и обеспечить заботой с лихвой. Не забывай ценить это и не подведи его, пожалуйста. — Почему это так важно для тебя? — поймал себя на ощущении дежавю Сынмин, вспоминая то, как отчитал его Чонин на свадьбе. — Потому что он заслуживает только лучшего, — ответил тот, вставая с места и забирая учебник. — Я тоже хочу отдохнуть до ужина, увидимся позже. Сынмин рассеянно кивнул ему, задумавшись. Что, если всё же попытаться? Минхо всегда был исключительно добр к нему и даже не послал к чёрту, узнав, что Сынмин ему лгал. Хотя имел на то полное право. Вдруг из этого получится что-то… отношения?.. Только уже настоящие. Но как понять, хочется ли ему этих отношений? Он подскочил и направился обратно в отведённую им спальню.

***

Минхо казался спящим. «Неудивительно», — подумал Сынмин, бесшумно опускаясь в кресло, стоящее у кровати. За последние недели произошло слишком много изматывающего. Он был настолько погружен в собственные мысли и страхи, что почти не думал о Минхо, который, вообще-то, проходил всё то же самое, но при этом ещё ухитрялся заботиться о нём. Сынмин присматривался к знакомым чертам, подмечая то, на что раньше не обращал внимания. Оказывается, у Минхо очень длинные ресницы, а ещё скульптурные скулы и тонкий изящный нос. Расслабленное волей сна лицо было ангельски умиротворённым. Губы оказались полнее, чем думалось, — видимо, под воздействием напряжения Минхо постоянно поджимал их. «Он красив», — пришло внезапное осознание. Не то чтобы Сынмин был настолько слеп, чтобы не замечать такой очевидный факт до этого, но раньше ему не было дела до анализа внешности Минхо. Взгляд вернулся к губам. Они уже целовались далеко не единожды, но Сынмин так и не понял, что же такое надо при этом почувствовать, чтобы уверенно заявить — вот оно, то самое. Может, надо попробовать как-то иначе? — Ты чего? — тихо спросил Минхо, внезапно открыв глаза и встретившись с ним взглядом. — Хочу кое-что выяснить, — часто заморгав, признался Сынмин. — Что именно? Вместо ответа он встал и медленно приблизился к неотрывно следящему за ним Минхо. Секунда на решение, и вот уже Сынмин оседлал бёдра мужа (ему до сих пор в это не верилось), изумлённого таким поворотом событий, и наклонился к его лицу близко-близко, опираясь руками на кровать. — Позволишь? — не дожидаясь хоть какой-то реакции, Сынмин сократил последние сантиметры между ними, столкнув их губы в очередном поцелуе. Минхо отвечал осторожно, мягко и ненавязчиво, позволяя Сынмину управлять процессом. В поисках ответов на свой вопрос тот заходил всё дальше — сначала углубил поцелуй, сплетая их языки и срывая тихие вздохи. Затем на пробу двинулся дальше, лёгкими касаниями губ очертил линию челюсти, поднялся к уху, опалив горячим дыханием тонкую кожу. С интересом отметив то, что Минхо, закрыв глаза, прерывисто задышал, Сынмин поцелуями спустился по шее, втягивая кожу возле ключицы, обнажившуюся, когда вырез домашней футболки сдвинулся. Руки нетерпеливо скользнули вниз, жаркими прикосновениями знакомясь с рельефом тела, что откликалось на эти действия мелкой дрожью, — и это через ткань. Когда же ладони Сынмина проникли под футболку, задирая её в явном намерении избавиться от барьера, Минхо глухо простонал и невольно подался навстречу, выгибаясь. — Что… ты… делаешь? — выдохнул он, и Сынмин не мог не заметить разгорающееся желание, что полыхало сейчас в глазах Минхо. — Мне остановиться? — отозвался Сынмин, приникая губами к его груди, чем вызвал новый стон. — Чёрт возьми, — практически прорычал Минхо. — Зачем всё это?.. — Тебе же нравится, — медленные дразнящие поцелуи тем временем уже исследовали кожу живота, заставляя Минхо вздрагивать. — Посмотри на свою реакцию. — Сынмин. — Мы можем не придавать этому особого значения, как и договаривались? Пожалуйста, — Сынмин приподнял голову, отрываясь от своего увлекательного занятия, чтобы умоляюще посмотреть на Минхо. Серьёзный взгляд испытующе сверлил его в попытках понять причины подобного поведения. — Ты уверен, что хочешь этого? — Да, — Сынмин недвусмысленно опустил глаза на свои шорты. — Реакция тела не является достаточным критерием… — начал Минхо, задохнувшись от неожиданности, когда ладонь Сынмина мягко опустилась на его пах, поглаживающими движениями заставляя забыть слова. — Давай просто забудем обо всём остальном ненадолго? — проникающий под кожу шёпот на ухо и горячее дыхание на чувствительной зоне шеи заставляли мозг Минхо плавиться в невнятную массу, а здравый смысл рассыпаться на несобираемые части. У него давно никого не было, тело истосковалось по ласке, и это сказывалось на нём безумно. Как бы он ни старался подавлять эту потребность и держать себя в руках, сейчас все усилия обернулись прахом. — Без проникновения, — предупредил Минхо, и это всё, на что хватило остатков его самообладания. — Согласен, — прошептал Сынмин, которого ловко перевернули, поменявшись позициями. Одежда без лишних церемоний полетела прочь, губы встретились в несдержанных отрывистых поцелуях, больше напоминающих сражение, чем акт чего-то нежного. Руки обоих не знакомились с телами друг друга, а жадно присваивали, сжимая и оставляя следы невзвешенных решений. Казалось, что два отчаяния схлестнулись, теряя контроль над разумом и балансируя на тонкой грани угрозы попасть во власть полного безрассудства. Захваченные в плен собственными страхами и сомнениями, две души вцепились в шанс выплеснуть боль, освободиться хоть на мгновение. О последствиях они подумают когда-нибудь после.