XI
1 октября 2022 г., 18:59
То, что приезжать не стоило, Хёнджин подозревал изначально. Пока они отдыхали вдвоём, всё вроде бы было неплохо — по крайней мере, он позволял себе так думать. Потом в их отпуск ворвались Минхо с Сынмином, и что-то ощутимо изменилось. Феликс вновь замкнулся в себе и отказывался отвечать на любые вопросы по данной теме. «Давай не будем об этом?» — попросил он, и Хёнджин не стал к нему лезть.
В глубине души жил крохотный огонёк надежды на магию Парижа — безумно хотелось признаться в том, чем жило его сердце ещё со школы, но намного отчаяннее было желание взаимности. Однако надеяться на особую атмосферу города было глупо, да? Ведь география не играет никакой роли в таких вопросах.
И хоть Феликс, в некотором смысле, согласился быть с ним, хоть отвечал на поцелуи и ласки — мысленно он был где угодно, только не с Хёнджином. Будто отдавал своё тело, позволяя им пользоваться, а сердце запечатывал так, что прорваться не представлялось возможным. Искажённость и уродливость дурацкой договорённости стучались в разум всё настойчивее, и игнорировать очевидное становилось чрезвычайно сложно.
Стоило Сынмину оказаться в зоне досягаемости, и каждая клеточка Феликса непроизвольно обращалась к нему в тот же миг, делая из него центр Вселенной.
Феликс не был виноват в своих чувствах.
Феликс ничего не обещал Хёнджину.
Но как же больно было ощущать эфемерность и хрупкость надежды, у которой, судя по всему, никогда не было шансов!
Хёнджин потягивал вино из личных запасов семейства Ян, мечтая утонуть в багровой реке, — вина ли, крови ли — не суть. Лишь бы больше не видеть и не чувствовать эту боль.
Смотреть на Феликса было невыносимо. То, как он будто умирал при виде Сынмина, обнимающего Минхо, было… опытом, который получать не хотелось.
Хёнджин не знал, что произошло между этими двумя, но что-то точно было по-новому. Сынмин сам тянулся к Минхо — вот, чего раньше не бывало. И, несмотря на заявления последнего, что он будет отыгрывать свою роль всегда и везде, с трудом верилось, что это правда. На кой чёрт им притворяться перед ними? Да ещё и на территории, абсолютно скрытой от посторонних?
Однако вот она — их реальность, полная сюра: Сынмин, прильнувший к Минхо явно по доброй воле, Минхо, совершенно спокойно на это реагирующий, Феликс, очевидно желающий никогда подобного не видеть, и Хёнджин, не понимающий, что он здесь забыл и зачем на это согласился. И лишь Чонин казался таким же, как обычно. Никаким. Нечитаемым. Совершенно непроницаемым. Хёнджин, возможно, заинтересовался бы тем, что творится у того в голове, но ему своих проблем хватало с лихвой.
Взгляд бесцельно и отстранённо скользил по друзьям. Происходящее казалось скорее разыгрываемым на сцене спектаклем, чем жизнью. Надо выпить.
В какой момент всё свернуло не туда? Он ведь не спешил, не давил, не настаивал. Всего лишь надеялся. Как же, чёрт возьми, он надеялся на взаимность. Да, не сразу. Да, он готов был ждать. Думал, что готов. Но какой в том смысл?
Позже, лёжа в ночи рядом с сжавшимся в позе эмбриона Феликсом, который думал, что его тихие слёзы останутся незамеченными, Хёнджин чувствовал, как тупым ножом на сердце беспощадно вырезалось:
«Шансов не было и не будет».
***
— Что между вами происходит? — спросил Минхо у Феликса, выловив его, пока остальные не видели, и уведя на улицу под спасительную тень деревьев. Уже на второй день их пребывания в Италии невозможно было не заметить, что Хёнджин совершенно потерян и отстранён, а Феликс едва удерживается от срыва. — А между вами с Сынмином? — выпалил тот, стремясь не то уйти от темы, не то услышать, наконец, то, что тревожило его больше всего. Лучшая защита — нападение, и Феликс, которому было совершенно не по себе находиться в данном моменте с данным человеком, решил отбиваться. — Причём здесь мы? — непонимающе нахмурился Минхо, скрещивая руки на груди. — Это не мы выглядим так, будто нас чем-то переехало, Ликс. Сокращённое имя отозвалось в груди ноющей болью, лишний раз напоминая о том человеке, перед которым Феликс испытывал мучительную вину. Так к нему обращался только Хёнджин. — Не зови меня так, — Феликс отвернулся от Минхо, будучи не в силах смотреть ему в глаза, и задыхаясь в попытках удержать совершенно непрошеные слёзы. — Не буду, — тихо ответил тот, легко касаясь плеча вздрогнувшего парня. — Прости, но… я не могу не спросить, — он помедлил мгновение. — Зачем ты начал отношения с одним человеком, когда влюблён в другого? — Мы не в отношениях, — выдавил Феликс, с трудом сглатывая. — У нас что-то вроде вашего… соглашения. — Нет, вы именно в них, — возразил Минхо. — В весьма болезненных для обеих сторон отношениях. Что это за соглашение на причинение взаимных страданий? — И без твоих комментариев тошно, — сбросил его руку со своего плеча Феликс, отступая дальше. — Не надо на меня давить. — Если так тошно, зачем затеял всё это? — голос Минхо стал жёстче. — Приносить боль лучшему другу! Просто отличное решение, блять, — раздражённо фыркнул он. — Разберись в своих чувствах и найди мужество разорвать замкнутый круг, Феликс. — Чего в них разбираться, если и так всё понятно! — ощерился тот, обернувшись и вперившись в Минхо колючим взглядом. — Так какого чёрта ты втянул в это Хёнджина, понятливый наш? — в ответном взгляде пылал гнев. — Это тебя не касается! — закричал Феликс, не выдерживая. — Ошибаешься. Один мой друг мучает второго из-за чувств к третьему, — припечатал Минхо, лицо которого сковала отстранённость. — Это касается и меня тоже. — А ты так уверен, что мы друзья? — горькая усмешка осела на губах Феликса, в глазах чёрной дырой ширилась пустота. — Или ты признаешься Сынмину и вы как-то решите этот вопрос, или я скажу ему сам, — холод, идущий от Минхо, пробирал насквозь. — Хватит страдать хернёй. — Что случилось? — раздался вдруг растерянный голос приближающегося к ним Сынмина. — Вас аж из дома слышно. Феликс, вздрогнув от неожиданности, бросил быстрый испуганный взгляд на Минхо. Тот проигнорировал присутствие невольного свидетеля их разговора, крепко сжав челюсти и выжидая реакцию на своё обещание. Спустя мучительно тянущиеся секунды тишины он поджал губы и повернулся к мужу. — Феликсу нужно кое-что тебе рассказать, — наконец ответил он. — Не буду вам мешать. Минхо ушёл, оставляя позади озадаченного Сынмина и замершего от паники друга. Пусть разбираются сами. Чонин с Хёнджином тоже вышли на звуки спора. И если лицо первого обеспокоенно хмурилось, то у второго ни одна мышца не дрогнула. Это было настолько для него нетипично, что внушало какой-то особый страх. — Мне жаль, — тихо сказал ему Минхо, подойдя ближе и вскользь погладив по плечу. — Наверное, им стоит побыть наедине, — оставив без внимания этот жест, бросил Хёнджин и направился обратно в дом. Минхо с Чонином, переглянувшись, последовали за ним.***
— Итак… — вопросительно протянул Сынмин, когда они остались с Феликсом один на один, а тот молча замер, не смотря на него. — О чём ты хотел поговорить? Больше всего Феликсу хотелось провалиться сквозь землю. Или отшутиться как-нибудь. Или сказать, что именно сейчас он не готов к этому разговору. Но он знал наверняка, что Минхо выполнит своё обещание, и неизвестно, что было хуже, — чтобы он признался сам и сейчас или чтобы за него это сделал другой. — Что ты чувствуешь к Минхо? — наконец спросил он, нервно закусив пересохшую от волнения губу. — В каком смысле? — удивился Сынмин. — Ты хотел обсудить именно это? — В том числе, — кивнул Феликс, физически ощущая жар, начавший разливаться по щекам. Проклятье. — Не думаю, что смогу чётко и лаконично всё сформулировать, — Сынмин задумался. — В каком контексте тебя это интересует? Он не понимал, зачем эта информация потребовалась Феликсу, но в разряд конфиденциальной она не входила и отчего-то волновала друга, так что… — В романтическом. Оу. — Не думаю, что сейчас чувствую нечто подобное, — осторожно ответил Сынмин. — А что? — Не думаешь, но ведёшь себя так, словно что-то между вами всё же есть, — глухо отозвался Феликс, отводя взгляд. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Какая разница, что между нами с Минхо происходит? Феликс судорожно вдохнул, закрыв глаза и призывая все свои силы. Хватит пасовать, мучительно оттягивая время. — Я люблю тебя. Боже. Наконец. Заветные слова сорвались с губ тихим шелестом. Да, не так и не там, где хотелось бы, но как же тяжело было носить их в себе, оказывается. Стоило отпустить — контрастная воздушность освобождения тут же наполнила лёгкие воздухом, словно он забывал полноценно дышать, пока хранил свою тайну. — Давно люблю и уже просто не могу молчать, — добавил он, не услышав реакции. Глаза открывать было страшно. Внезапное откровение потрясло Сынмина. Сперва подумалось, что это ошибка, он не так расслышал или не так понял. Или это шутка. Но вид сжавшегося, будто его сейчас ударят, друга, отметал все эти варианты. — Разве ты не встречаешься с Хёнджином? — непроизвольно вырвался первый вопрос. — Не совсем, — боль очередной волной захлестнула Феликса, ослепляя до вспышек под всё ещё сомкнутыми веками. — Он знает про твои… чувства? Это. Ужасно. Неловко. Нелепый, странный сон, который не должен быть правдой. — Да. — И… как он к этому относится? Феликс тяжело выдохнул, хмурясь и сжимаясь ещё сильнее. Сынмину этого оказалось достаточно. — Сначала разберись с ним по-человечески, а после мы вернёмся к этому разговору, хорошо? Дождавшись едва заметного кивка, Сынмин, замешкавшись на мгновение, развернулся в сторону дома. Нужно было обдумать услышанное и… что-то решить, да? Определённо, да. Но что? Размышление прервал тихий вопрос, полетевший вдогонку: — У меня есть шанс? Б-быть с тобой. Сынмин обернулся, всё же поймав загнанный взгляд друга. Сердце отчего-то защемило. — Дай мне немного времени. Мы всё обсудим. Сегодня. Чуть позже. — Обещаешь? — Обещаю. Смущённо улыбнувшись напоследок, Сынмин оставил Феликса разбираться со своими мыслями и отправился на поиски Минхо. Ему нужен был совет. Срочно.***
— Я как-то иначе представлял себе веселье, — прервал затянувшееся молчание Чонин. Они с Минхо сидели в гостиной, переваривая закрученные лихим калейдоскопом события уходящего дня. Стоило им вернуться в дом после разговора Минхо и Феликса, как Хёнджин тут же направился в отведённую им комнату, не желая ни с кем контактировать. Потом вернулся и взбудораженный Сынмин, попросив Минхо поговорить с ним наедине. Когда побледневший и очень разбитый Феликс тенью проскользнул вслед за Хёнджином, Чонин, ненадолго задумавшись, сходил за вином и удобно устроился в гостиной в попытках отвлечься от происходящего чтением. Получалось слабо. Феликс был первым, кто проскочил мимо него в обратном направлении. Чонин едва успел понять это, как входная дверь хлопнула. Минхо спустился вторым, усевшись рядом и бросив красноречивый взгляд на бутылку, на что Чонин молча протянул ему бокал. Вышедший к ним немногим позже Сынмин растерялся из-за направленных на него взглядов. — Феликс?.. Чонин кивнул в сторону выхода, и Сынмин, явно нервничая, ушёл в указанном направлении. Так они с Минхо и пили в тишине ещё некоторое время, пока Чонин не решил её прервать. — Лучше бы они обижались на нас за неполученное приглашение, да? — хмыкнул Минхо. — Кто ж знал, что всё так обернётся. — Как «так»? — Чонин отставил бокал на столик, стремясь понять, что за чертовщина происходит в его доме. — Можешь хоть что-нибудь объяснить? — Что именно? — Например, о чём вы говорили с Феликсом? — пытливый взгляд блуждал по лицу Минхо, отмечая поджатые губы и едва заметную морщинку между бровей. — О его чувствах, — просто ответил тот. — О том, что ему не стоило втягивать Хвана в бессмысленные попытки убежать от себя. И… я, вероятно, грубовато подтолкнул его признаться Сынмину. — Вот как, — Чонин склонил голову набок, наблюдая за малейшими изменениями в выражении лица собеседника. — Видимо, это сработало, раз Сынмин захотел поговорить с тобой без свидетелей. — Да. — И что вы решили? — не удержался он, когда Минхо приложился к бокалу, не намереваясь продолжать развитие мысли. — Мы? — приподнял бровь Минхо. — Это они должны решать, что им делать со своими взаимоотношениями. У меня лишь попросили совета, я высказался — вот и всё. — А если они решат… попробовать быть вместе? — Чонин в недоумении разглядывал казавшегося безучастным Минхо. — Кто я такой, чтобы вставать у них на пути? — пожал плечами тот. — Жаль только, что Хёнджин страдает от последствий. Ужасно жаль, на самом деле. — А ты? — Что я? — Минхо, казалось, искренне удивился этому вопросу. — Это же не я безответно влюблён. — У тебя ничего нет к Сынмину? Чонин, затаив дыхание, смотрел, как закатились глаза фыркнувшего друга. — И ты туда же, Инни? Я думал, только Хёнджин и Феликс способны увидеть то, чего нет. Сынмин мне как младший брат. — Младший брат, с которым ты переспал? — вопрос сорвался раньше, чем Чонин успел как следует его обдумать. Минхо поперхнулся в замешательстве. — То было спонтанное и одноразовое… событие. Не по моей инициативе. — Однако ты его поддержал, — прозвучало более обвиняюще и откровенно, чем Чонину хотелось. — Он попросил, — сузившиеся глаза Минхо пристально уставились на друга. — О, так вот как это работает! — нервно рассмеялся Чонин, схватил свой бокал и, опустошив его до дна, убрал обратно. — Так что же, Минхо, хочешь сказать, что тебя можно попросить о подобном и этого будет достаточно? А если бы к тебе с такой просьбой подошёл кто-то другой из нас? Хёнджин? Феликс? Я?.. Тоже бы просто согласился? — Это с чего бы вам обращаться ко мне с подобным? — Минхо отставил свой бокал от греха подальше и скрестил руки на груди, не сводя с Чонина немигающего взгляда. — Тем более Хёнджину, влюблённому в Феликса, и Феликсу, влюблённому в Сынмина, м? — Я первый спросил, — Чонин тоже был превосходным игроком в гляделки и не собирался в этой игре уступать. — Ну так что бы ты сделал? — Я бы спросил, зачем тебе это. — Я бы ответил, что хочу кое-что понять. — И что же? Каков я в постели? — горькая ирония вырвалась против воли. — Каково это — быть с тобой. Каково нравиться тебе достаточно для того, чтобы ты захотел пойти на этот шаг. Глаза Минхо ошеломлённо расширились. — Каково чувствовать прикосновения твоих рук. Каково ловить твоё дыхание. Каковы твои губы на вкус. Чонин сканировал его пронзительным взглядом, заставляя теряться в омуте глаз. Сердце Минхо бешено забилось, когда младший стремительно приблизился к его лицу. — Позволил бы? Минхо сдался первым, опустив взгляд, и Чонин решил рискнуть, подавшись вперёд и срывая долгожданный поцелуй. Была не была.
