Запутанные игры в любовь

«Прости. Не стоило делать того, на что ты не дал чёткого согласия».

Слова эхом стучали по вискам до сих пор.

«Не представляешь, как же хочется, чтобы ты был со мной. Чтобы ты сам этого желал».

Всё, что он так долго блокировал и подавлял, болезненной пульсацией разносилось по телу. Он буквально чувствовал, как по венам циркулирует яд сомнений.

«Не стоило поддаваться эмоциональному порыву. Прости».

Что даёт любовь? Уязвимость. И, находясь в их положении, следовало взвешивать все «за» и «против» особенно тщательно. Господи, как же давно в его жизни не возникало подобных дилемм! Минхо тщетно пытался уснуть. Смирившись с тем, что у него это не выйдет, он выскользнул из спальни на балкон. Вдруг свежий воздух сможет ему помочь. Курить хотелось ужасно. Отпуск, по насыщенности больше похожий на маленькую жизнь, закончился. Последние дни в Италии ощущались сном наяву. В самом странном из возможных смыслов. Хван улетел первым — на следующее же утро после парада признаний, который им всем выпало пережить. И на связь выходить желанием не горел — за что его осудил бы разве что кто-то совсем недалёкий. Сынмин решил дать им с Феликсом шанс.

«У меня язык не поворачивается отказать человеку, признавшемуся в любви. Что в таких случаях делают? Разбивать его сердце не хотелось бы. Ты не против, если мы… попробуем посмотреть, что из этого выйдет?»

А кто он такой, чёрт возьми, чтобы быть против того, что его вообще не касается? Он ввязался в это, стараясь помочь другу обрести хоть немного свободы, а не диктовать какие-то свои правила. И хоть идея отношений Сынмина и Феликса у Минхо не вызывала никакого восторга, но вмешиваться он не стал — чужая жизнь не была его зоной ответственности, да и специалистом по чувствам Ли не являлся. Психике проще было воспринимать эту ситуацию как ещё одну переменную в уравнении выживания. Ещё один фактор, который надо постоянно учитывать. Ещё один повод быть осторожнее в публичной сфере их жизней. Если добавить в это уравнение Чонина, выдержит ли Минхо? А не добавить — значит потерять его, потому что тот едва ли захочет продолжать общение после случившегося… Сложно. Как же. Всё. Сложно. — Не спится? — Сынмин появился почти бесшумно и обнял его со спины, пристроив подбородок на плечо. — Да, — руки, окольцевавшие его талию, Минхо накрыл своими, рассеянно поглаживая. После всего, что им выпало с момента свадьбы (а ведь это было совсем недавно!), после того, как они сняли друг перед другом все эти чёртовы социально приемлемые маски, между ними установилась и крепла какая-то особая связь. Сынмина хотелось защищать, как брата, которого у Ли никогда не было. Тем более, когда младший, осознавая и признавая свою уязвимость, сам тянулся к нему. Что такое — хотеть быть любимым и нужным, Минхо знал не понаслышке, поэтому прекрасно понимал желание Сынмина найти в ком-то опору и тепло. Так же, как понимал, почему тот пытался уловить хоть какой-то отголосок влюблённости, что привело к поступку, о котором Минхо предпочёл бы забыть. Момент необдуманной слабости. Но это уже случилось, а прошлое исправлениям не подлежит. Так что… — Что тебя тревожит? — прошептал Сынмин куда-то ему в плечо. — Чонин. — Почему именно? Он уже был в курсе произошедшего: Минхо сам кратко рассказал об этом ещё в тот, самый странный в их жизнях, вечер. — Не знаю, — честно признался Минхо после затянувшейся паузы. — Наверное, потому, что не хочу всё разрушить. Что, если лучше оставить всё, как есть, чем… — Стать парой? — закончил за него Сынмин, облегчая задачу. И, дождавшись кивка, добавил: — Ты знаешь, не мне что-то советовать на тему отношений… — Но? — Но стоит спросить себя: чего ты хочешь? Чтобы он остался другом? Или чтобы вы зашли дальше? Какая из этих мыслей нравится больше? Без оглядки на окружающих. — Безрассудно не учитывать фактор окружающих, — устало закрыл глаза Минхо, слегка откидывая голову назад и упираясь ей в Сынмина. — На время исключи их из размышлений. Разберёшься с ними, когда решишь, что делать с Чонином, — Сынмин обнял его покрепче и слегка усмехнулся. — Учитывая то, как он меня отчитывал по поводу тебя, я желаю ему удачи. — Он? Отчитывал? — Минхо в недоумении обернулся через плечо. — Когда это? В каком смысле? — Скажем так, мне было велено ценить своё везение и не подводить тебя, — улыбнулся Сынмин. — Хочешь того или нет, но ты более чем небезразличен ему. Мне кажется, что он заслуживает внятного ответа, чтобы вы могли двигаться дальше. Двигаться дальше. Знать бы ещё куда! Минхо чувствовал себя совершенно беспомощным, брошенным в непроглядной тьме без каких-либо подсказок, без малейшего понятия, где он находится и как оттуда выбираться. За последние несколько лет он блестяще справлялся с игнорированием любого намёка на чувства, предпочитая не отступать от своего главного правила, болью выжженного на сердце. Не будь Чонин близким человеком, насколько проще было бы. До чего же жизнь порой иронична всё-таки.

Не представляешь… …как же хочется… …чтобы ты… …был со мной… Чтобы ты… …сам этого желал.

— Он заслуживает только лучшего, — Сынмин внезапно прервал его размышления. Тихий голос заставлял замереть, ловя каждый звук. — Он заботится обо всех. Кому-то нужно позаботиться и о нём. Вот что Чонин говорил о тебе. Ты должен об этом знать, прежде чем сделать выбор. — Ты понимаешь, к каким проблемам всё это приведёт? — глухо отозвался Минхо, пока его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. — Я, если что, сейчас и про Феликса говорю. Пока мы не разберёмся с постоянным наблюдением, мест, в которых можно не скрывать чувства, у нас катастрофически мало. — А когда-то было иначе? — взгляд Сынмина, чей подбородок всё ещё покоился на плече мужа, невидяще устремился вдаль. — Мы столько лет живём со знанием, что проявлять искренность опасно. Это уже рефлекс. — Не тогда, когда дело касается любви, — возразил тот. — Где гарантия, что тот же Феликс справится и не сорвётся? Например, в универе. — У нас разные факультеты, точек пересечения мало. И, знаешь, что? Минхо вопросительно промычал. — Не переводи тему. Вам нужно встретиться и нормально поговорить. — Слишком много всего надо обдумать, — покачал головой Минхо, чувствуя, как медленно сходит с ума. — Мне нужно время. Сынмин не ответил, лишь вздохнул глубже. Внезапно ночную тишину разрезал телефонный звонок, доносившийся из спальни. — Какого?.. — Минхо, на мгновение опешив, разорвал объятия не менее удивлённого Сынмина и вернулся обратно в комнату. В это время ему никто не мог звонить просто так, без причин — что тревожило уже по умолчанию. Он замер, увидев на дисплее имя Хвана, и торопливо принял вызов. — Что случилось? — выпалил Минхо вместо приветствий, слушая собеседника и хмурясь всё больше под напряжённым взглядом Сынмина. — Скоро буду, оставайтесь на месте, — сбросив звонок, он пояснил: — Хёнджин попросил приехать. Они с Чонином случайно встретились в клубе и, похоже, тому… нехорошо. Я поеду заберу их, а ты… — Почему бы нам не поехать вместе? — Сынмин последовал за Минхо в гардеробную, где тот схватил первую попавшуюся одежду и принялся одеваться. — Не думаю, что Хёнджину так просто дастся встреча с тобой, — мягко заметил Минхо. — Дай ему пережить то, что произошло между вами тремя. Ложись спать, не дожидайся меня, хорошо? — Легко сказать! — фыркнул Сынмин, неохотно отступая в сторону, чтобы пропустить того на выход. — Они и для меня не чужие люди. Как можно спокойно спать, зная, что что-то стряслось? — Тогда не спи, — согласился Минхо, зашнуровав ботинки и схватив ключи от машины. — Но из дома не выходи. Позвоню, как только что-то прояснится. — Буду ждать, — Сынмин поджал губы и бросил напоследок, провожая взглядом устремившегося к лифту Минхо: — Осторожнее там!

***

Долетев до «Charmer» в рекордные сроки, Минхо прошёл внутрь и набрал Хёнджина, чтобы узнать, где именно они находятся. В зоне приватных комнат ему ещё не доводилось находиться: повода как-то не было. А потому он растерянно замер перед рядом похожих дверей, пока одна из них не приоткрылась, являя зрелище заметно осунувшегося Хёнджина. Тот слабо помахал ему рукой, устало улыбаясь. — Как вы? — Минхо с беспокойством осматривал друга. — И… как ты? Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Не думаю, — покачал головой Хёнджин, и тень улыбки слегка коснулась уголка его губ, тут же исчезнув. — Мне просто нужно время, полагаю. А вот ему... — он кивнул в сторону всё ещё приоткрытой двери, — ...однозначно нужно что-то… большее. Минхо, я не знаю, что с ним происходит. Я никогда его таким не видел, и это пугает, понимаешь? — Давайте-ка я отвезу вас по домам, — нахмурился Минхо, чувствуя подступающую от волнения тошноту. — Кстати об этом. Похоже, что он туда ехать не хочет. — Значит, поедет к нам, — твёрдо заявил Минхо, собираясь с духом и заходя, наконец, в комнату. Сперва показалось, что Чонин просто спит. Хотя представить, чтобы тот мог уснуть в таких условиях, было проблематично. И точно — стоило приблизиться, как стало понятно, что он пьян. Никто из них никогда не видел Чонина в подобном состоянии. Он никогда до этого не позволял себе ослабить самоконтроль. Так что реакция Хвана была логичной. — Помоги мне довести его до машины, пожалуйста, — Минхо потянул Чонина за руку на себя, заставив того подняться, и приобнял его талию, удерживая от падения. Хёнджин повторил действия с другой стороны. — Надеюсь, что хоть сегодня за нами не наблюдают, — тяжело выдохнул Ли, когда они, с трудом разместив Чонина на переднем сиденье, поехали в сторону дома Хёнджина. — А то проблем не оберёмся. — Я тоже надеюсь, — отозвался тот, поймав взгляд Минхо в зеркале заднего вида. — Ты не знаешь, что случилось? — Не знаю. По крайней мере, всего. Пусть он сам расскажет, если захочет. Хёнджин согласно угукнул, закрыв глаза и откидывая голову назад. — Я точно не могу тебе ничем помочь? — Точно, — Хван вымученно улыбнулся. — Хочу, чтобы ты знал, что, по моему мнению, Феликс зря давал тебе ложную надежду. И мне действительно жаль, что ты был вынужден пройти через подобное. — Давай не будем об этом? — попросил Хёнджин. — Пожалуйста. — Прости. Остаток пути они доехали в тишине. — Если что, сразу звони, — попрощался с ним Минхо и, дождавшись едва заметного кивка, проводил взглядом до двери. Затем переключил внимание на Чонина. Обычно лица спящих людей выглядят достаточно расслабленно и безмятежно, лицо Чонина же отражало лишь усталость. И это заставило сердце болезненно сжаться. Вот что с ним делать? Не сейчас, а вообще? Набрав Сынмина, Минхо вкратце ввёл его в курс дела и поехал домой. Несмотря на все протесты, тот всё же спустился, чтобы помочь довести их друга до гостевой спальни. — Иди спать, — прошептал Минхо, стараясь не тревожить Чонина. — Я уложу его и приду. Когда Сынмин оставил их одних, Минхо, задумавшись ненадолго, принёс сменную одежду, воду и таблетки, чтобы Чонин мог принять их сразу с утра. — Чонин, — тихонько позвал он. — Тебе следует переодеться, чтобы спать было легче. — Хён… Приглушённый голос заставил Минхо вздрогнуть. В своём кругу они не соблюдали формальности, поэтому слышать подобное обращение было непривычно. — Что такое? — Где я? — Я отвёз тебя к себе, — Минхо присел рядом, невесомым касанием убирая прядь волос с лица младшего. — Хорошо. Это... хорошо. — У тебя что-то случилось дома? — Да. — Расскажешь? И прошу, тебе и правда стоит переодеться. Чонин, протестующе промычав, всё же принял сидячее положение и неохотно приоткрыл один глаз. Минхо, посмотрев на тщетные попытки управиться с рубашкой, мягко улыбнулся и помог ему расстегнуть пуговицы. — Ну так что? — Если коротко, то моя семья разочарована во мне и моих решениях. И даёт время, чтобы я одумался. Челюсть Минхо сжалась от подступающей ярости. — А ты? — А я послал их к чёрту, — криво ухмыльнулся Чонин, стягивая рубашку и отбрасывая её в сторону. — О, не делай так. — Как? — растерялся Минхо. Он всего лишь улыбнулся, одобряя то, что младший не поддался своей семейке. — Не улыбайся так… красиво. Это лишний раз напоминает о том, что ты так и не дал ответа, — Чонин на мгновение замолчал, прежде чем продолжить: — Если я тебе не нравлюсь, просто скажи — и дело с концом. — Дело не в том, что ты мне не нравишься, Чонин, — Минхо вздохнул, прикрыв глаза. — А в чём? Ну же, хён. Просто. Скажи. — Ты понимаешь, чем всё это может обернуться? Как будет сложно, пока мы не избавимся от внимания со стороны? — Это не причина и не ответ, — Чонин, прищурившись, опасно приблизился к лицу Минхо так, что тот почувствовал горячее дыхание на коже. — Я спрашиваю тебя не о проблемах извне. Я хочу знать, есть ли вероятность того, что ты захочешь быть со мной. — Чонин… — Да, хён? — Почему ты стал меня так называть? — не выдержал Минхо этих непривычных «хён, хён, хён». — Не уходи от ответа. Чонин не собирался уступать — это явственно читалось в решительности его взгляда, который Минхо с трудом выдерживал, наконец всё же сдавшись. — Я не влюбляюсь первым. И несколько лет успешно не позволял себе даже мысли в эту сторону. — Так ты и не будешь первым, уж прости, — фыркнул Чонин. — Что? — спросил он, когда Минхо ошарашенно уставился на него. — Ты думал, что мне нужен только секс? Я не стал бы рисковать потерей тебя из-за этого. Всё, что я хочу услышать сейчас, — это есть ли шанс на взаимность у моей любви или нет? Если да, то я подожду, сколько тебе нужно. Привык уже, откровенно говоря. — Вы с Феликсом как-то внезапно решили высказаться, — глухо отозвался Минхо, чья голова сейчас невыносимо гудела. — Может, потому, что видеть любимого человека в паре с другим болезненно? — съязвил Чонин, прожигая его взглядом. — Видеть ваши поцелуи и мечтать о том же. Знать о том, что вы… переспали, и ради чего? Чтобы Сынмин мог что-то понять! Сперва я думал, что у тебя к нему что-то есть, раз ты, словно мазохист, позволяешь всему этому происходить. А потом ты признаёшься, что он тебе как брат. Брат! Ты хоть представляешь мою злость? Минхо смотрел на него, едва дыша. — Ты так близко подпустил к себе кого-то, позволил так много… Причём без чувств, как с его стороны, так и с твоей. Это убивает, Минхо. Убивает, — пропитанный горечью голос Чонина дрогнул. — Я на месте Сынмина сходил бы с ума от счастья быть с тобой. Касаться, целовать, обнимать, засыпать и просыпаться вместе, делить эту чёртову жизнь на двоих. Ему это не надо, но оно у него есть. И это, блять, выше моих сил. Вот тогда-то Минхо и понял позицию Сынмина относительно Феликса. Ведь и правда, как оставаться равнодушным к подобным признаниям? Как не дрогнуть? К тому же утверждать, что у Чонина нет шансов на взаимность, было бы ложью. В конце концов, дело не в том, что Минхо не мог влюбиться именно в него, а в том, что он боялся это делать, в принципе, с кем угодно. Сама вероятность быть с Чонином не вызывала никакого отторжения. Напротив, в груди что-то тянуло от одной только мысли в эту сторону. Решение пришло интуитивно и было абсолютно невзвешенным и рискованным во многих смыслах. Но… к чёрту всё! Минхо подался вперёд, впервые за очень долгое время даря осознанный и желанный поцелуй. Мягко касаясь губ замершего Чонина, он стремился сказать без слов, что хочет попытаться. Хочет, чтобы у них получилось. — Это значит да? — судорожно выдохнул младший, когда невесомые поцелуи со всей возможной нежностью запорхали бабочками по его лицу. — Да, — тихий шёпот осел на коже тёплым дыханием, пронизывая до глубины души. — Так голова кружится. — Нечего было столько пить, — слегка усмехнулся Минхо, притягивая его в объятия. — Я не так много выпил, — проворчал Чонин, зарываясь носом в волосы на его виске. — Это от чувства безнадёжности меня повело. А потом неожиданно там оказался Хван, и… я слегка увлёкся жалостью к себе. Минхо ничего не ответил, поглаживая его одной рукой по голове, а второй — по спине, между лопаток. — Останешься со мной? — раздалась внезапная просьба. — Не хочу проснуться утром и понять, что это был всего лишь сон. — Конечно, — Минхо, слегка отстранившись, вновь приник к губам, жадно потянувшимся к нему навстречу. Может, Чонин всё-таки станет той переменной, из-за которой уравнение не посыпется, как того опасался Минхо, а наоборот?