Запутанные игры в любовь

— Это всё так сюрреалистично, — заметил Феликс. Он, приехав на своеобразное свидание домой к Минхо и Сынмину, чувствовал себя максимально странно. Для них даже подготовили самую дальнюю из гостевых комнат, чтобы не смущать — как заявил Минхо, поприветствов гостя и удалившись в свою спальню. И бросив напоследок «развлекайтесь», ага. — Есть такое, — усмехнулся Сынмин, ощущавший ту же неловкость. — Чем займёмся? — М-может кино посмотрим? — Феликс вдруг растерялся. Трудно было привыкнуть к тому, что Сынмин знает о его чувствах, что не оттолкнул его и что у них сейчас свидание, чёрт возьми. — Хорошо, — легко согласился тот. — Может, ты голоден? Хочешь чего-нибудь конкретного? — Только если что-нибудь из напитков? — застенчиво выдавил Феликс. От мыслей о еде становилось дурно, настолько он переволновался. — Тогда пошли на кухню, сам выберешь. «Мы ведь были здесь много раз, — повторял про себя Феликс, идя следом за Сынмином и пытаясь успокоиться. — Так почему же так странно? И… страшно?» Это всего лишь Феликс и всего лишь Сынмин — и оба всего лишь в квартире Минхо. Как было много раз до этого. События прошлого и настоящего причудливо переплетались. Всё та же территория, всё те же действующие лица, но как же всё изменилось. — Ты в порядке? — Сынмин обеспокоенно всматривался в его потерянное лицо. — А? Да, да, в порядке, извини, — рассмеялся Феликс. — Просто… непривычно. — Понимаю, — ловить улыбку Сынмина, направленную персонально на него одного (чего не случалось до этого никогда), было чем-то настолько невероятным, насколько можно было представить. — Точно не хочешь есть? Может, хотя бы попкорн сделать? Какой вкус предпочитаешь? А напитки какие нравятся? Чай, кофе, сок, газировка, вода? Сынмин заваливал вопросами, попутно собирая всё, на что получил положительный ответ, а Феликс, идущий за ним вслед обратно в комнату, беспощадно залипал на открывшееся ему зрелище. — Никогда не видел тебя таким, — не сдержался он. — Каким? — Сынмин обернулся, выгружая их добычу на столик возле кровати. — Домашним, — робко улыбнулся Феликс. — Я будто сплю. Боюсь, что проснусь и все последние дни окажутся миражом. Может, поэтому так срочно хочется обнять тебя, чтобы поверить, что всё по-настоящему. — Так обними, — встречная улыбка не заставила себя долго ждать. — Делай то, что тебе хочется. Я-то ничего не смыслю в отношениях. — Ты… ни с кем не встречался? — Феликс, конечно, предполагал это, но прозвучавшее ответом простое «нет» всё равно малость выбивало из колеи. — Вау, в это… трудно поверить. — Мне кажется, что я начал жить только рядом с Минхо. Будто все годы до этого не получалось полноценно дышать, — поделился Сынмин, пристроившись на кровати и похлопав по месту рядом с собой в безмолвном приглашении. — Когда существуешь в состоянии вечно натянутой тетивы, свидания — последнее, о чём думаешь. Феликс постарался не обращать внимания на неприятное ощущение, что чувствовалось уколом в сердце. Усевшись возле Сынмина, он протянул ему ладонь. — Можно? — Я же говорил: делай, что хочется, — протянутая в ответ рука ухватилась за его. Глядя на их теперь переплетённые пальцы, Феликс всё ещё отказывался верить в реальность происходящего и поэтому не сразу услышал заданный вопрос. — Феликс? — М? Взгляды встретились, запуская фантазии, от которых бег крови ускорился. — Что будем смотреть? — Лично я хочу смотреть на тебя в своих руках, — внезапно честно выдал Феликс, наблюдая, как глаза Сынмина расширились в удивлении. «Никаких признаков отторжения — значит, можно перейти к следующему шагу». И он медленно, давая шанс всё это прекратить в любой момент, оседлал чужие ноги и заключил лицо в плен тёплых ладоней, склоняясь всё ближе. Их губы встретились в мягком касании. Сдержанность посыпалась через считанные мгновения, заставляя вспыхивать пламя, ускорять движения, стирать лишнее пространство между телами — и вот уже поцелуи спускались по шее, руки нетерпеливо задирали футболку в желании снять её как можно скорее, а уши жадно ловили все отрывистые вдохи. Сынмин не сопротивлялся, позволяя раздевать себя, исследовать тело так, как того хотелось Феликсу. А тот тонул в переизбытке ощущений. Язык кружил в танце по бархатной коже, губы прокладывали дорожки от шеи к ключицам, от ключиц к груди, от груди к животу и обратно. Кончики пальцев дразнили поглаживаниями вдоль кромки пижамных штанов. — Позволь мне всё сделать самому, — прошептал он на ухо Сынмину, когда тот непроизвольно вскинул бёдра в погоне за вожделенным трением. Ответом стал невнятный кивок сквозь глухой стон и запрокинутая голова, обнажившая шею ещё больше. Довольная улыбка осветила лицо Феликса. Как же долго он этого ждал. Как же давно мечтал о происходящем прямо сейчас. Любимый человек во власти его касаний. Плавится под его руками. Ох не зря он готовился к этому вечеру. Иррациональный страх, что это единственная их попытка, гнал вперёд, откидывая сомнения прочь. Разочарованный вздох Сынмина, когда Феликс ненадолго слез с него, чтобы достать всё необходимое и избавиться наконец от их одежды, заставил тихонько хихикнуть. — Какой нетерпеливый, — поддразнил Феликс, усаживаясь обратно. Контакт кожи к коже заставил его зажмуриться от удовольствия, а Сынмина — вздрогнуть и следить за происходящим широко распахнутыми глазами. — Фе…ликс… — простонал он, стоило тому поёрзать, устраиваясь поудобнее. — Я не… не делал этого раньше. — Не переживай, просто расслабься, — прошептали ему в губы, вовлекая в очередной тягучий поцелуй. Боже, это же только прелюдии, а Сынмин уже рассыпается. Феликс от такого эффекта сам сгорал заживо. Пальцы дрожали, мешая вскрыть презерватив, но он справился с этим, и ненужная упаковка полетела прочь. За ней следом отправился и тюбик с лубрикантом. Боже, это правда происходит, да? Это действительно реальность, а не извращённая фантазия воспалённого мозга? Лишь когда он начал медленно опускаться, чувствуя столь желанное растяжение, все лишние мысли улетучились, растворились в ощущениях. Оставалось только пульсирующее эхо — всё происходит на самом деле. Здесь и сейчас есть только они. Остальное — где-то на периферии мироздания. Опустившись до конца, он замер, давая им обоим время привыкнуть. Сынмин тяжело дышал. Его волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели, тихие стоны срывались с манящих губ — и в целом мире для Феликса не было никого прекраснее, чем человек, лежащий сейчас под ним.

***

— Доброе утро. Феликс, зашедший на кухню за водой, испуганно вздрогнул, не ожидая услышать этот голос в это время и в этом месте. Чонин приветствовал его, приподняв чашку кофе. — Доброе… Ты… почему здесь? — Заехал по делам, встретил Минхо с пробежки. Жду, когда он вернётся из душа, — спокойно ответил тот, что-то просматривая в телефоне. — По каким делам? — Феликс чувствовал себя крайне неуютно, словно его поймали на чём-то запретном и сейчас предадут осуждению. Но Ян не обращал на него внимания, будто их спонтанная встреча на кухне Минхо — событие максимально тривиальное. — Присматриваю жильё в этом доме. — Решил съехать от родителей? — поинтересовался Феликс, вернув бутылку с водой на место и запуская кофемашину. — Обоюдное решение на фоне разногласий по поводу моей учёбы, — усмехнулся Чонин, откладывая телефон в сторону. — Оу, — неловкая тишина повисла между ними. — А я… — Ты не обязан объяснять. Переставшая гудеть кофемашина, оповестив о готовности кофе, стала спасением, давая возможность отвернуться от гостя и спрятать внезапно покрасневшее лицо. — О, ты уже встал. Доброе утро, — приветствовал Феликса зашедший на кухню Минхо. — Завтракать будешь? Нам как раз пополнили запасы еды на ближайшее время, так что бери всё, что захочешь. — А вы?.. — Феликс растерянно уставился на них. — Я уже завтракал, — Чонин убрал опустевшую чашку в посудомоечную машину. Минхо, застегнув запонки, поправил выбившуюся прядь слегка влажных волос. — А я буду позже. Не ем сразу после тренировки. Передай, пожалуйста, Сынмину, что мы в здании и пошли смотреть свободные апартаменты. Скоро вернёмся. Звоните если что. — Хорошо. Феликс проводил уходящих взглядом. Почему, чёрт возьми, всё воспринимается так странно? Будто в какой-то момент щёлкнул тумблер и он очутился в параллельной вселенной, где люди вроде всё те же, да вот какие-то не такие. Он поёжился и постарался стряхнуть с себя ощущение наваждения. Надо отвлечься. Блинчики. Пожалуй, вот что он сделает, да. Нужно лишь найти всё необходимое. Сынмин явился на кухню, когда Феликс, тихонько напевая себе под нос, вовсю готовил. — Доброе утро. — Доброе, — Феликс обернулся с сияющей улыбкой. — Будешь? — Давай, — обнявший его со спины Сынмин сонно уткнулся в плечо. Через минуту свёрнутый в трубочку горячий шоколадный блин, смазанный маслом и присыпанный сахаром, отправился Сынмину в рот ловким движением. Развернувшийся к нему лицом Феликс хихикнул над осоловелым видом своего парня. Своего парня. Он когда-нибудь привыкнет к этому? — Мама так делала, когда мы с сёстрами были маленькими, — пояснил он. — Вкусно? Сынмин угукнул, прожёвывая. Жутко захотелось чмокнуть его в нос, и Феликс не стал отказывать себе в этом удовольствии. — Ещё? — Ага, — короткий ответный поцелуй опалил губы, заставляя улыбаться ещё больше. К такому привыкать было очень и очень приятно — не мог не отметить про себя Феликс, сворачивая следующую трубочку. Минхо и Чонин вернулись через час, застав их в гостиной, сидящими в обнимку за ленивым просмотром какого-то забавного шоу. — Вы быстро, — Феликс невольно напрягся, выпрямляясь. Несмотря на то, что никто не акцентировал внимания на их поведении и, в целом, все вели себя так, будто не происходило ничего необычного, было всё равно некомфортно. Будто он не имел права находиться здесь. И на облегчение, когда Сынмин притянул его к себе ближе, — тоже. — Свои преимущества дружбы с владельцем здания, — Чонин, бросив лукавый взгляд на фыркнувшего Минхо, сел в соседнее кресло. — Так вот в чём дело, — не удержался тот от насмешки. — Эх, а я тут навоображал всякого! Феликс шокированно смотрел вслед выходящему из комнаты Минхо, который продолжал шутливо ворчать. — Ты переезжаешь? — поднял брови Сынмин, обращаясь к Чонину. — Да. Не хочу быть последним из могикан, живущим с родителями. А если серьёзно, им не понравилось, что я «придумал какую-то ерунду», — Чонин, исказив голос, передразнил кого-то из родных. — И что же ты придумал? — спросил наконец пришедший в себя Феликс. — Следовать за своими желаниями, — просто ответил Ян. — В кои-то веки. — Сочувствую, — Сынмин поджал губы. — Меня поражает, как можно убиваться на учёбе, становясь в своём деле лучшим, во всём потакать прихотям семьи и лишиться всех заработанных в их глазах баллов одобрения одним махом. Ни за что. Не из-за недостойного поведения. Или неуважения к другим. Или противоправных действий. А просто из-за их тупых амбиций. Лишать своих детей свободы выбора… — А мы им не дети, — прервал его тираду Чонин. — Мы куклы. Марионетки. Трофеи. Предметы интерьера, которыми можно хвастаться перед другими, такими же напыщенными пижонами, как они. У моей семьи, по сути, только один сын — мой младший брат, которому можно всё, что он захочет. Но и то лишь потому, что ему повезло родиться после первых двух марионеток. Так что давно пора обрывать нити кукловода. — Они не оставят тебя ни с чем? — Феликсу было не по себе от невольно открывшейся ему чужой боли. — Ты его недооцениваешь, — переодевшийся Минхо незаметно вернулся и, присев возле Чонина на подлокотник, взял того за руку. — Я давно продумывал возможные пути отступления, — подтвердил Ян, переплетая их пальцы. — Вкладывал деньги из своего фонда то в одно, то в другое, чтобы они работали. Подстраховался не зря, как мы видим. — Когда планируешь последний шаг? — спросил Сынмин. — В самое ближайшее время. Бóльшую часть желательно сегодня, потому что учёба начинается завтра и будет слегка не до того. — Я уже начал забывать, что там, за стенами, реальный мир, с которым надо считаться, — тихо отозвался Феликс. — Эти недели были такими… такими… — Насыщенными, — подсказал Минхо. — Да! Настолько, что вытеснили всё остальное прочь. А теперь надо возвращаться в строй и вспоминать, каково это — отыгрывать свои роли. — Причём намного внимательнее, чем было до этого, Феликс, — Минхо не сводил с него пристального взгляда. — Пожалуйста, помни, чем чревата неосторожность в нашем случае. Огромными проблемами. Для тебя же, кстати. Если вы позволите себе неосмотрительное поведение, не факт, что я смогу помочь. — Я понял. Спасибо. В повисшей тишине каждый думал о том, что же им принесёт следующий день.