Запутанные игры в любовь

А день этот начинался с какого-то странного ощущения. — Как-то не по себе, — поёжился Сынмин, сидя в машине неподалёку от кампуса. — Неудивительно, — Минхо в знак поддержки сжал его руку, переплетя их пальцы. — Будем надеяться, что нас оставили в покое. В любом случае вечно отсиживаться в укрытии невозможно, — невысказанное Сынмином «к сожалению» повисло в воздухе. — Мне надо ехать, если что — сразу звони, договорились? Он наклонился ближе, оставляя на губах Сынмина невесомый поцелуй, и отстранился с безмолвным извинением во взгляде — их игра на публику продолжалась. Хотя с учётом новых обстоятельств это становилось всё более трудновыполнимой задачей. Сынмин неловко улыбнулся в ответ и выскользнул из машины. Когда та скрылась за поворотом, он собрал все имеющиеся в нём силы, чтобы принять свой обычный вид, и пошёл на занятия, вливаясь в толпу однокурсников. Ещё немного, и он будет свободен — всего-то и надо подождать до весны. К дьяволу магистратуру, с него хватит четырёх лет жизни, потраченных на эту профессию. Профессию, в которую его вынудили идти по стопам отца. Счастье-то какое. Самое обидное было в том, что Сынмин не знал, что ему делать дальше. Да, наряду с Чонином он был звездой своего факультета, блестящим учеником, гордостью университета. Но кто бы прояснил: это связано с тем, что у него не было иного выхода (ибо за несоответствие уровню семьи всегда ждало жестокое наказание), или же у него действительно есть талант в данной сфере? Хотя даже если дело именно в таланте, желания-то нет. Но… придётся, видимо, смириться. Ничего другого он всё равно не умеет, и надо как-то приспосабливаться к жизни. Не быть бременем для друга. Он ведь цепляется за него, как ребёнок. Минхо прав (пусть он и имел в виду иное): это не может и не должно длиться бесконечно. Короткий взгляд, брошенный на часы, прервал размышления, освободив голову для того, что помогало отвлечься от проблем лучше всего, — учёбы.

***

По давно установившейся традиции: собираться первые несколько дней с начала каждого семестра в университетской столовой, Сынмин пришёл туда и сразу приметил Феликса, уже занявшего для них столик. Улыбнувшись парню в знак приветствия, он занял очередь за обедом. Странные ощущения липкими щупальцами коснулись его затылка, заставив застыть. Кто-то за ним наблюдает? Сделав вид, что он коротает время, от скуки разглядывая всех вокруг, Сынмин с нарочито непроницаемым лицом аккуратно осмотрелся. Ничего необычного. А чего он, собственно, ожидал? Зловещую тёмную фигуру в балахоне и маске? Нагнетающую музыку на фоне и мрачный цветокор? Он же, блять, не в фильме, что за бред. — Привет, Сынмин! — внезапно раздавшийся звонкий девичий голос заставил испуганно вздрогнуть. Еле удержавшись от позорного хватания за сердце, он обернулся, чтобы встретиться с дружелюбным взглядом старосты их группы. — Привет, Джису. — Как ты? — девушка тепло улыбалась ему. — Как прошло свадебное путешествие? Сынмин нахмурился в недоумении. Их общение с Чхве Джису всегда ограничивалось лишь самым необходимым минимумом: ровно настолько, насколько могли общаться староста и лучший ученик группы, к которому по умолчанию, кроме как ради различных олимпиад, обращаться было не за чем. И, видимо, весь спектр удивления уж слишком явно читался на его лице, раз девушка решила прояснить: — Можешь не отвечать, если считаешь, что я лезу не в своё дело. — Я так не считаю, — осторожно ответил Сынмин, подбирая слова. — Но мы с тобой не то чтобы часто говорим на личные темы, разве нет? — Да, ты прав, — девушка снова улыбнулась ему. — Прости, если я вела себя с тобой как-то холодно или отстранённо. На самом деле твоя свадьба как камень с души. Сынмин поднял брови. — Мои родители с самого первого курса беспрестанно твердили о тебе, как о блестящей партии, — фыркнула Джису. — И я знаю, что ты тут ни при чём, но бесило всё равно. Было проще избегать тебя в принципе. А потом ты объявляешь о помолвке, да ещё и с парнем… и от меня наконец отстали! Так что, считай, я в первых рядах радующихся за твою личную жизнь! — Спасибо, — Сынмин усмехнулся, слегка покачав головой. Надо же, как бывает. — Путешествие было насыщенным. А у тебя как каникулы прошли? Перекинувшись незначительным обменом информации касаемо их отдыха и получив свои обеды, они разошлись в разные стороны. — О чём говорили? — спросил Феликс, когда он наконец добрался до столика. — О каникулах, — пожал плечами Сынмин. — Ничего особен… К ним молча подсел Хёнджин. Он никак не реагировал на их присутствие, сосредоточив всё внимание на еде со своего подноса. Нарастающее напряжение немного сгладил присоединившийся парой минут позже Чонин. — Привет, — бросил тот лаконично. — Как проходит первый учебный день? Сынмин слегка пожал плечами, чувствуя себя крайне неуютно. — Хёнджин… — начал было Феликс, но тот остановил его одним взглядом. — Я сел сюда только потому, что, поступи я иначе, возникло бы слишком много ненужных никому из нас вопросов. Общайтесь, пожалуйста, между собой. Феликс опустил голову, уставившись в тарелку, и часто заморгал. Воцарилось густое, гнетущее молчание. — Вроде обычный день, только как-то неспокойно, — Сынмин решил поддержать разговор, начатый Чонином, в попытках избавиться от тишины. — Утешает лишь то, что выпуск не за горами. А у вас как? — Да никак пока, — откликнулся Ян, разглядывая стоявший перед ним столовский кофе со смесью отвращения и обречённости. — И мне торчать тут на два года больше, спасибо, что напомнил. — Ну извини, что нас не запихали в медицину, — пробурчал Сынмин. Остаток обеда разговор не клеился. Хёнджин ушёл первым, так никому ничего и не сказав, только адресовав короткий кивок Чонину. — Как ты? — тихо спросил Сынмин у поникшего Феликса, когда они остались вдвоём. — Больно, — просто ответил тот. — Терять друга. Ужасно. Больно. Взгляд Сынмина был полон невысказанных сожалений, но что он мог сделать? Студенты расходились на предстоящие пары, в столовой оставалось не так много людей, поэтому он рискнул обнять Феликса. Жест вышел быстрым и неуклюжим, но, кажется, немного помог: карие глаза напротив уже не так сильно напоминали кромешную тьму отчаяния. — Увидимся позже, хорошо? Может, снова устроим свидание, с кино или… — Сынмин слегка смутился. — Или без. Феликс кивнул и слабо улыбнулся на прощание. Проводив его задумчивым взглядом, Ким устало выдохнул. Он искренне не понимал, куда катится его жизнь и к чему это всё приведёт. Уже на входе в аудиторию пиликнувший уведомлением телефон напомнил о том, что неплохо было бы перевести его в беззвучный режим, — не хватало ещё отвлекать остальных посторонними звуками. Сообщение со скрытого номера заставило нахмуриться. Что за?.. «Хорошо смотритесь вместе». И прикреплённый файл: их с Феликсом фото из столовой.

***

Лекция прошла как в тумане, не оставив в памяти после себя ни единого слова преподавателя. Всё, что Сынмин слышал, — это свой участившийся пульс, сотрясающий барабанные перепонки. «Ракурсы решают», — было написано во втором сообщении. И снова фотографии. С Феликсом. С Джису. Ракурсы действительно были двусмысленными: кто не знал сути происходящего, запросто мог увидеть то, чего не было. А если их не только снимали, но и подслушивали? Каким надо быть болваном, чтобы обсуждать свидания с Феликсом публично! Он не помнил, как дошёл на следующее занятие. Кому и для чего, чёрт возьми, понадобилась эта провокация?.. — Сынмин, это тебе. Перед лицом возник букет в аккуратной плетёной корзиночке. Сынмин ошарашенно уставился на него, затем поднял взгляд на приветливо улыбающуюся Джису. — Откуда это? — Кто-то оставил возле моего места, но записка на твоё имя, — девушка, чей вид сменился на озадаченный, продолжала держать цветы. Замерший Сынмин заставил её растеряться. — Заберёшь? — А, д-да, конечно. Спасибо. — Небось, послание от мужа, да, новобрачный? — фыркнул сидящий неподалёку однокурсник. — Какой романтичный. — Он у меня такой, ага, — ответ прозвучал заторможенно из-за разглядывания внезапного презента. Среди смеси жёлтых и пурпурных гвоздик были неизвестные Сынмину высокие веточки с несколькими цветками сине-фиолетового оттенка на каждой. Жёлтый конверт с каллиграфически выведенным на нём именем Сынмина был аккуратно закреплён на специальном держателе с прищепкой. Подрагивающими пальцами он отцепил конверт и вскрыл его по клеевому краю. Кто-то серьёзно заморочился, оформляя своё послание. Внутри конверта была карточка с четверостишием.

Ты так уверен, что кому-то нужен, И веришь, что противишься судьбе, Когда ж поймёшь, что твой удел заслужен, Никто не даст спасения тебе.

Сынмин глубоко вдохнул и выдохнул, зажмурившись на мгновение. Получается, что к издевательствам подключился кто-то из универа?.. Или это и случившееся на каникулах не связано друг с другом? Откровенно говоря, Ким не сомневался, что ко всей свадебной шумихе в прессе приложил руку его отец: то было очень свойственное ему показательное наказание с размахом. Как бы напоминающее: не забывай, кто здесь главный. Но цветы и стихи? Сообщения? Бросив напряжённый взгляд на преподавателя, он быстро сделал фотографии букета и записки, тут же скинув в чат. Этот чат их пятёрка использовала только для назначения общих встреч, но в данном случае удобнее было так, чем отправлять всё каждому в личку. Не рассчитывая на скорый ответ ввиду общей занятости, Сынмин заблокировал телефон и отправил его в карман вместе с запиской. Цветы были отодвинуты на край стола. Он честно пытался прослушать лекцию, сосредоточившись на конспектировании. Каково же было его удивление, когда в конце пары на выходе из аудитории на него буквально налетел запыхавшийся Чонин. — Где… — пытался отдышаться он. — Где цветы? Недоумевающий Сынмин продемонстрировал корзинку в своих руках, не ожидая, что её тут же выхватят. Чонин устремился в сторону ближайшего мусорного бака, безжалостно утилизируя несчастный букет. — Не знаю, какого хрена происходит, — Ян откровенно пугал своим поведением, — но очень надеюсь, что ты не трогал чёртовы цветы. — А что с ними не так? — напрягся Сынмин. Его-то больше послание беспокоило, чем какие-то там растения. — Аконит. Вот, что с ними не так, — Чонин наконец выровнял дыхание. — Кто-то прислал тебе ядовитые цветы.

***

— Мне это пиздец как не нравится, — заявил Минхо, наматывающий сотый круг по гостиной, когда вечером все собрались у него. Сидящий на диване Сынмин пребывал в прострации, выпав из реальности настолько, что не замечал окружающих. Примостившийся рядом белый как мел Феликс, напротив, — испуганно смотрел то на одного, то на другого. Хёнджин сосредоточенно жевал нижнюю губу, стоя в сторонке. — Похоже, что это послание на языке цветов, — задумчиво протянул Чонин, что-то вычитывая в телефоне. — Пурпурные гвоздики дарят в знак неприязни. Жёлтые — говорят о презрении и разочаровании. Ну а с аконитом всё понятно и так, думаю. «Смертельный враг рядом», — тем не менее зачитал он дальше. — Странно это всё, — изрёк наконец Хёнджин. — По смыслу как будто подходит сами знаете кому, но… Цветы и стихи? Серьёзно? Дай посмотреть, — он забрал записку, которую Сынмин неосознанно теребил. — Первые две строчки смеются над тобой, вторые — практически угроза. — То есть ядовитых цветов для угрозы недостаточно? — процедил сквозь зубы Минхо, ни к кому конкретно не обращаясь. — Узнать бы, кто там у вас такой умный, да повыбивать излишки мозгов. — Это ещё не всё, — Сынмин запоздало вспомнил о сообщениях. Недавно ему пришло третье, которое гласило: «Ай, как грубо так поступать с подарками». Разблокировав телефон и открыв переписку, он вручил его друзьям, чтобы те поочерёдно посмотрели. — Там не происходило ничего, что могло бы показаться из-за ракурсов! — Нам ты можешь это не объяснять, — Чонин потёр пальцем бровь и, закрыв глаза, устало откинулся на спинку облюбованного им кресла. Минхо, вцепившийся в гаджет побелевшими от напряжения пальцами, в бешенстве стиснул челюсти. — И что делать-то? — жалобно спросил Феликс. — Пока понаблюдаем? — предложил Хёнджин, пожимая плечами. — Что ещё мы можем? — Да, пожалуй, — согласился Чонин, бросив внимательный взгляд на Минхо. — Будем действовать по ситуации. Только, ради всего святого, Сынмин, не трогай неизвестные предметы, не открывай никакие коробки и тому подобное. И не вступай в переписку с этим ублюдком. Сынмин согласно промычал. И это, чёрт возьми, лишь первый день учёбы. А дальше что?