Запутанные игры в любовь

— Студент Ким! Сынмин, вздрогнув, обернулся. Всё, чего ему хотелось, — чтобы его оставили в покое. Да, последние несколько дней никто не присылал ему ядовитых растений (в целом ничего не присылали), но это не отменяло того, что нахождение в университете стало тревожным. Поэтому, пожалуйста, господи или кто там всем заправляет, дайте спокойно пообедать! Это такая невероятная просьба? Он же уже почти дошёл до кафе на территории кампуса, где его ждали друзья. — Здравствуйте, сонбэним, — тем не менее учтиво поклонился он Ли Джуну, ассистенту преподавателя, который, слегка запыхавшись, поравнялся с ним. — Что-то не так? Ради всего святого, они виделись буквально пятнадцать минут назад. Что ему надо? — Нет-нет, всё в порядке, — тот улыбнулся в ответ. — Просто вы разминулись с курьером, который искал вас возле аудитории. Мне стало жаль такую красоту, поэтому я вызвался сам передать вам посылку. Сынмин сдавленно вдохнул, увидев протянутый букет. Громкий смех, раздавшийся неподалёку, вывел его из ступора, не позволяя ситуации стать неловкой из-за затянувшегося молчания. — Б-благодарю… Но, право, не… стоило, — он с трудом сглотнул, забирая цветы. — Тратить своё время на это. — Мне несложно, — Ли Джун вновь улыбнулся ему. — Ах, да! К нему ещё прилагался конверт, чуть не забыл! Миссия выполнена, так что я вас покину. До встречи, студент Ким. — До свидания, сонбэним, — пробормотал Сынмин, не замечая, как тот ушёл. Мир сузился до одной точки. Словно густой тьмой накрыло всё вокруг, кроме веточек с крупными белыми бутонами да лилового конверта. Почему белый цвет кажется таким зловещим? — Магнолия, — констатировал Чонин, когда Сынмин на негнущихся ногах всё-таки добрёл до места встречи и уселся рядом с друзьями, разом замолчавшими при виде букета. — По крайней мере, она не ядовита. — А там что? — тихо спросил побледневший Феликс, указывая на конверт. — Давай посмотрим, — Хёнджин забрал несчастный кусок бумаги из оцепеневших пальцев, вскрыл его и пробежался взглядом по написанным на вложенном листе строчкам. — Поэт хренов. — Больной урод, — скривился Чонин, ознакомившись с содержимым следующим. Он передал листок Феликсу и открыл поисковик в телефоне. — Вот уж не думал, что доведётся постигать азы флориографии. Магнолия означает упорство, настойчивость. «Всё равно ты будешь со мной», — зачитал он вслух. Феликс нерешительно протянул послание Сынмину, никак не комментируя увиденное. Взгляд болезненно сухих от редкого моргания глаз медленно опустился, впиваясь в текст.

Ты никогда не бываешь один — Этого я не позволю. Мною, как ангелом личным, храним — Прими и не рвись на волю.

Что. Блять. Этому. Сукиному. Сыну. Надо. От. Него? — Поехали домой, — Чонин с непроницаемым выражением лица встал, подхватив букет, и вручил его мимо проходящей официантке. Пока он объяснялся со смущённой этим жестом девушкой, Сынмин задумчиво повертел в руках лист бумаги и, вернув его обратно в конверт, убрал в карман. — Думаешь, стоит уезжать? — обратился к освободившемуся Чонину Феликс. — По-твоему, лучше остаться? — поднял брови тот. — Сынмин, тебе очень хочется сейчас здесь находиться? — Нет. — Поехать с тобой? — Феликс обеспокоенно перехватил его руку и сжал ладонь. — Не надо, — слабо улыбнулся Ким. — Не будем привлекать к себе ещё больше внимания. До встречи. — Немного пройдусь с вами, мне по пути, — Хёнджин подхватил свой недопитый кофе и двинулся следом, оставляя растерянного Феликса в одиночестве. Чонин позвонил Минхо из машины, вкратце введя в курс дела. Сынмину не нужно было видеть лица друга, чтобы прекрасно представлять, какой ледяной яростью оно сейчас сковано. Это чувствовалось буквально в каждом звуке — и искажения громкой связи никак на то не влияли. — Может, тебе отсидеться дома несколько дней? — предложил Минхо севшим голосом. — Думаешь, есть смысл? — безучастно ответил Сынмин. — После первого букета было затишье. Какая разница, где новая фаза пройдёт в этот раз. Так хоть учёбу не пропущу. Согласен? Чонин? — Смотри по своему самочувствию, — Ян бросил на него короткий взгляд, тут же возвращая внимание на дорогу. — Будем отталкиваться от этого. — Продержишься до вечера, Сынмин? — раздался наконец тяжёлый вздох Минхо. Он явно не знал, как будет лучше. Как будто кто-то из них мог знать. — Сегодня мне никак не уйти раньше, прости. — Ничего страшного, — заверил его Сынмин, собрав все силы на то, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно. — Пара чёртовых букетов мир не перевернёт. Он откровенно блефовал, и в первую очередь — перед собой. Но что ещё оставалось?

***

Неизвестный номер: >Знаешь, я разочарован, что с моим подарком так обошлись. Вновь.

Сынмин не моргая смотрел в экран.

Неизвестный номер: >Ты был таким милым с этими цветами. *Вложенный файл.

Почему сейчас? Было огромной ошибкой открывать эти сообщения прямо перед парой. Голос профессора доносился до него словно сквозь пелену. Чувствуя подступающую тошноту, Сынмин отпросился выйти, сорвавшись с места в то же мгновение, когда было получено разрешение. Коридор оглушал своей тишиной: все были на занятиях. Ни единой души вокруг, кроме сжавшегося Сынмина, что присел на корточки, прислонившись к стене. Внезапно раздавшиеся шаги заставили его вздрогнуть и поднять голову. — Вы в порядке, студент Ким? — к нему приблизился Ли Джун, обеспокоенно хмурясь. — Проводить вас до медпункта? — Нет-нет, спасибо, сонбэним, я сам, — Сынмин поспешно встал. — Мне просто слегка нехорошо, но я дойду. Спасибо за беспокойство! — Если вы так уверены, — недоверчиво протянул старший. — Да, конечно. Сейчас выдавить из себя улыбку и попытаться выглядеть правдоподобным было так сложно, как никогда до этого. Небольшое облегчение, стоило ассистенту вернуться в аудиторию, быстро сменилось опустошением. Игнорируя слабость в ногах, Сынмин дошёл до ближайшего туалета и умыл лицо ледяной водой. Телефон коротко провибрировал в его кармане.

Неизвестный номер: >Ты так быстро убежал. >Будь осторожнее, из-за спешки может случиться всякое.

Холодные капли с лица, очертив дорожки по шее, скатились за воротник рубашки, заставив дёрнуться от неприятного ощущения. Внезапно воздуха стало мало, и в попытках вдохнуть глубже Сынмин судорожно ослабил галстук и вцепился в верхние пуговицы рубашки, расстёгивая их. Захотелось спрятаться, найти хоть какой-нибудь угол, где его никто не достанет, и отсидеться там. Успокоиться. До дома слишком далеко. Оставаться здесь — не вариант. Стены не самого большого помещения давили, заставляли мозг запускать иррациональные пугающие картинки. Память услужливо подкидывала сцены из ужастиков, которые ему когда-то доводилось видеть. Вот стены начинают съезжаться. Потолок опускается. Места остаётся всё меньше. И меньше. И меньше. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Прочь! Нужно выбираться отсюда! Сынмин так отчаянно толкнул дверь, будто кто-то её удерживал или запер. Она с грохотом ударила по стене. Этот звук он слышал приглушённо: в ушах нарастал звон. Снова вибрация телефона.

Неизвестный номер: >Будь осторожнее, Сынмини. >С хорошими мальчиками плохих вещей не происходит. >А ты хороший мальчик?

Зрачки расширились, руки охватила дрожь. За ним наблюдают прямо сейчас? В этот самый миг? Он рывком обернулся вокруг своей оси, но коридор был пуст. Или казался таким. Стремительным шагом Сынмин рванул на выход. Мимо лифтов — к чёрту их, они слишком маленькие, — лучше сразу на лестницу. Быстрее, быстрее… Быстрее. Очередное уведомление заставило ускорить бег, сердцебиение глухо отдавалось в барабанные перепонки. Послышался звук шагов, где-то на пару пролётов выше. Сынмин неосознанно вскинул голову вверх, отвлёкся и… споткнулся.

***

Минхо сидел, свесив голову вниз и сцепив, уперевшиеся локтями в колени, руки на затылке. Это был, пожалуй, худший день в его жизни. Никогда до этого ему не звонили из больницы. Тем более с такими новостями. На сиденье рядом с ним мягко опустились. Запахло кофе. — Как он? — Ещё обследуют, — Минхо выпрямился, принимая протянутый Чонином стаканчик. — Сказали, что потеря сознания — признак сотрясения мозга. Сейчас проверяют на другие повреждения. Как он вообще оказался там, когда должен был сидеть на паре? То был вопрос, на который у Чонина не нашлось ответа, поэтому он сделал всё, что ему оставалось: на мгновение переплёл их пальцы и некрепко сжал. Спустя бесконечный час ожидания к ним, наконец, вышли. Серьёзный седовласый мужчина рассказал, что Сынмину очень повезло. Насколько, конечно, могло повезти человеку при таком падении. — Он достаточно легко отделался, несмотря на сотрясение, перелом пары рёбер и множественные ушибы. — Легко? — недобро усмехнулся Минхо. — Переломов могло быть больше, — сверкнул линзами очков доктор. — Помимо сотрясения, могло случиться кровоизлияние. И будь перелом рёбер сложнее, картина была бы намного печальнее. Мне продолжать? — Нет, спасибо, мы поняли, — отозвался Чонин. — Можно ли его увидеть? — Да, конечно. Господин Ли, зайдите потом, пожалуйста, ко мне. Нашему психиатру нужно будет с вами пообщаться. — Психиатру? — заторможенно среагировал Минхо, нахмурившись, когда им объяснили, куда идти, и оставили одних. — Сопоставить ваши ответы, чтобы выявить возможную амнезию, — прояснил Чонин по пути в палату. Лежащий на боку Сынмин мог показаться спящим, если бы не глубокая морщина между бровей, выдававшая напряжение. — Хэй, — прошептал Минхо, осторожно коснувшись его пальцев. Приоткрывшиеся на этот жест глаза порадовали. Что ж, по крайней мере, он в сознании. — Ты здорово нас напугал, родной. Что случилось? — Не… неприятно говорить, — Сынмин поморщился. — И дышать, чёрт возьми. — Это из-за рёбер, — Чонин присел рядом, с сочувствием разглядывая его. — Ты помнишь, что случилось? — Да. Телефон. — Тебе нельзя пользоваться телефоном в ближайшее время, — предупредил Чонин. — Сами. Минхо осмотрел его вещи, которые персонал больницы услужливо сложил в стоящий в палате шкаф, и вернулся обратно со смартфоном в руках. — Нужен пароль, Сынмин. — Восемь, один… три… ноль… пять, два, — продиктовал тот, морщась на каждом слове. — Сообщения. — Ублюдок, — прошипел сквозь зубы Минхо, пробежавшись взглядом по переписке. — Руки бы поотрывать! — Тебя кто-то преследовал? — спросил Чонин, тоже прочитав сообщения. — Не знаю, — и без того тихий голос Сынмина совсем перешёл на шёпот. — Больно думать. — Стоит оставить его в покое, пусть отдыхает, — Чонин встал, обернувшись к Минхо. — Сынмин, я отойду ненадолго, а потом буду рядом, хорошо? — прошептал тот, невесомо погладив щёку своего друга, мужа, брата — не так важнó название их отношений, как суть. А суть заключалась в том, что Сынмин стал членом его семьи. Самым близким, если так подумать. И Минхо не позволит никому безнаказанно его изводить. Он вышел из палаты следом за Чонином, на ходу доставая свой телефон. — Секретарь Чхве, найдите мне лучшее охранное агентство. Да. И назначьте встречу как можно скорее. Задача приоритетная. Да, спасибо, жду. Минхо как заведённый метался по коридору туда-сюда под молчаливым наблюдением присевшего на диванчик Чонина. На повторный звонок он среагировал молниеносно. — Да, секретарь Чхве? Прямо сегодня? Отлично! Вышлите мне координаты сообщением. Спасибо! — Я побуду с ним, пока ты ездишь, — Чонин встал, подходя к двери палаты. — И, Минхо… не садись за руль сам. Пожалуйста. В таком состоянии это опасно. В груди Минхо что-то ёкнуло. Поддавшись порыву, он удостоверился в отсутствии свидетелей и, стремительно приблизившись к Чонину, оставил на его щеке короткий поцелуй. — Спасибо, — шёпот опалил кожу Яна, заставив того невольно покраснеть. Он молча проводил взглядом удаляющийся силуэт, пока тот не скрылся из виду, и тихо вернулся в палату. А Минхо, поймав такси, уже через час сидел в чужом кабинете и рассматривал два личных дела, лежащих перед ним. Оба парня в качестве телохранителей были хороши, к тому же сработавшиеся напарники. Вот и отлично. Давно пора было это сделать.