Запутанные игры в любовь

I don't wanna sleep I don't wanna dream 'Cause my dreams don't comfort me The way you make me feel...

Всё, что он чувствовал сейчас, — боль. Больно думать. Больно дышать. Больно чувствовать. Наверное, это было глупо, но глухая безнадёжность захлёстывала его, заставляя терять остатки какой-либо веры в то, что всё наладится. Сынмин тонул в чёрных водах бесконечного отчаяния. Полноценно бояться мешала не то подступившая усталость, не то боль, от обилия которой он начал забывать, что же это такое — жить без неё? И речь не о физических травмах. Хоть сотрясение и мешало находить какие-то светлые воспоминания, жадно за них цепляясь. А их было так мало… Словно детский спасательный круг в бескрайнем океане. И никого на многие мили вокруг. Пытаясь прорваться через головокружение и слабость, Сынмин бесконечно повторял себе: «Помни, что у тебя есть маяки. Их всего четыре, но они есть». Нужно сосредоточиться на этом. К дьяволу остальное. У тебя. Есть. Маяки. Попытайся выловить свет их лучей, разрезающих тьму. Думай о них, греби к ним, покуда есть силы. И это всё замечательно, конечно, но сил так мало, а боли так много. Его мучители всё равно найдут его, настигнут, достанут… Нет. Проще сразу сдаться… Нет! Спрятаться всё равно не получится. Так к чему тогда борьба?.. Нет, нет, нет! Нет…

***

От позы, в которой приходилось лежать, хотелось выть. Источники света — разбить. Из-за звуков — лишиться слуха. Никто не мог сказать, сколько продлится эта чувствительность к раздражителям и головные боли. Врачи только разводили руками: мол, что вы хотели? Из-за последствий сотрясения некоторые страдают месяцами. Кто-то вообще годами. А у вас только второй день. Сынмин лежал и смотрел в одну точку, пока самочувствие это позволяло. То, что накатило на него ночью, заглушалось происходящим вокруг. Туда-сюда сновали врачи и медсёстры, сыпались вопросы (особенно от психиатра), приносились лекарства и брались анализы. Минхо, заехав утром, пообещал скоро вернуться и передал приветы от остальных: Сынмину запретили пользоваться телефоном и ноутбуком (будто лёжа на боку в дурацком положении полусидя это было шибко удобно). Не то чтобы он хотел ими пользоваться, кстати. Одна только мысль о телефоне вызывала усиленные вспышки головной боли. Однако как бы ни было плохо, совсем скоро стало ещё хуже. Приехали родители. Он лежал спиной ко входу в палату — что само по себе не добавляло спокойствия, и приближающиеся голоса только усугубляли подступающее чувство тошноты. Было наивно полагать, что этого можно избежать. Не явись госпожа посол и господин прокурор навестить сына в больнице, возникло бы много вопросов и слишком много ненужного внимания. Мать — в своём репертуаре — не могла расстаться с работой даже в такой ситуации, разговаривая по телефону прямо за дверью. Перед глазами Сынмина на тумбочку опустился букет цветов, заставив сердце отчаянно колотиться. — Это от сестры, у неё не получается прилететь, — небрежно бросил отец. — Почему ты оказался в постороннем месте во время занятий и как умудрился запутаться в собственных конечностях? Он присел напротив, вперившись в сына тяжёлым взглядом. А тот уже начинал задыхаться. Это было лишено логики. Просто букет. Обычные розы. Распространённая практика приносить цветы, навещая кого-то в больнице. — Что с тобой? — Ким Вонхэ презрительно скривился, в недоумении разглядывая его. К счастью, в этот момент зашла мать, избавляя Сынмина от необходимости отвечать. — Дорогой, как ты себя чувствуешь? — с ходу поинтересовалась она. — Как так вышло вообще? В этом кто-то виноват? Если да, скажи кто, чтобы мы могли принять соответствующие меры. Как на допросе, ей-богу. — Мне больно говорить. — Хорошо, вернёмся к этому позже. Это тебе от нас, кстати. А тот от Дженни, отец уже сказал тебе? Поверх первого букета лёг второй. — Да, — пересохшие губы еле разомкнулись в едва слышном шёпоте. — Ты как-то побледнел, — прохладная рука матери легла на его лоб. Ещё бы не. — Добрый день, — в палату снова вошли, заставив родителей Сынмина подняться для приветствия. — На время проведения осмотра просьба посетителям подождать снаружи. — Мы вернёмся, если это не слишком затянется, хорошо? — Пан Сенён слабо улыбнулась сыну и обратилась к зашедшему: — С вами потом можно будет пообщаться? — Конечно, — заверили её мягким голосом. Стоило родителям выйти, как обладатель этого голоса присел рядом с Сынмином. Взгляд молодого мужчины был таким… располагающим. — Итак, пациент Ким… — Простите, вы не могли бы убрать их? — попросил он у незнакомца. — Цветы? Хорошо, — уточнил тот, вставая, чтобы переместить букеты из зоны видимости Сынмина. Сев на прежнее место, он сделал какие-то пометки в своих записях. — Они вас по какой-то причине беспокоят? — Да. — Это как-то связано с тем, что с вами произошло? — Отчасти. Да. — Кто-то оказывает вам нежелательные знаки внимания с помощью цветов? Глаза Сынмина изумлённо распахнулись, вглядываясь в лицо напротив с неконтролируемым страхом. — Откуда… — Вы уже беседовали с нашим психиатром. Доктор Кам, на основании того разговора, решил, что вам могут понадобиться мои консультации. — А вы?.. — Простите, что не представился сразу. Меня зовут Ким Сокджин, я штатный психотерапевт. Вы, безусловно, вправе отказаться от помощи в общем или моей в частности. Решать вам. — Я… не знаю, — Сынмин закусил губу, задумавшись. — Никто не настаивает на ответе прямо сейчас, — доктор Ким успокаивающе улыбнулся и встал. — Вам в любом случае нужно сначала восстановиться. Позвать ваших родителей? — А можно… нет? — робкий вопрос доктора не удивил. — Конечно. Вам показан покой и исключение всего, что вас его лишает. — И пожалуйста, ничего им про меня не рассказывайте. — Наши разговоры конфиденциальны. — Спасибо, — выдохнул Сынмин, не скрывая облегчения. — Отдыхайте, — улыбка психотерапевта была такой… понимающей. Отчего-то ему хотелось доверять.

***

Снова снилась всепоглощающая тьма. Сынмин бежал, бежал и бежал от неё, но она всё равно настигала, заставляя захлёбываться. Из раза в раз. Из раза в раз. Он ужасно от этого устал. Сквозь удушающий кошмар до сознания Сынмина донеслись нотки знакомого парфюма. Он здесь. Рядом. Маяк зажёгся. — Доброе утро, — улыбнулся Сынмин, открыв глаза. — Доброе, — Минхо поправил пряди его волос, аккуратно убирая их от лица. — Как ты? — Голова не болит — и на том спасибо, — вздохнул он. — Ещё бы лечь, наконец, по-настоящему и не в одной позе. Ты уже на работу? — Да, — Минхо бросил короткий взгляд на часы. — Сегодня с тобой остаётся Чанбин-щи. А по поводу поз для сна: потерпи ещё немного, ладно? Рёбрам надо восстановиться. — Знаю, — Сынмин проворчал, слегка закатив глаза. — До вечера. Он, полежав ещё немного после ухода Минхо, решил позавтракать и аккуратно встал. С выписки прошло несколько дней, и головные боли, к счастью, почти отступили. Да и рёбра не особо беспокоили, если на то пошло. Сильнее беспокоил страх, что он по неосторожности может повредить их ещё больше или что заживление произойдёт неправильно. Самой же большой проблемой стали кошмары, которые не оставляли Сынмина в покое ни на ночь. В моменты пробуждения только присутствие Минхо приносило спокойствие. Тот провёл с ним все первые после выписки дни, оставаясь рядом, пока Сынмин не засыпал, и, точно подгадывая время, возвращался к утру. Феликс и Чонин навещали его ежедневно. Даже Хёнджин заглянул к ним домой. Встреча выдалась весьма неловкой.

«Мне жаль, что такое случилось. Подобного никто не заслуживает. Мы найдём его, договорились?» — сказал Хёнджин тогда. И Сынмин был признателен. Очень. Но смотреть ему в глаза решался едва.

Однако выходные закончились, возвращая жизнь в обычную круговерть: Минхо надо было работать, остальным — учиться, а Сынмину — привыкать к присутствию телохранителей, которые должны были посменно везде его сопровождать. И всё же, несмотря на это знание и предупреждение Минхо незадолго до, Сынмин вздрогнул, увидев в гостиной незнакомого человека. Ну как незнакомого — Минхо, конечно, представил ему обоих парней ещё в больнице, но в том состоянии, в котором пребывал Сынмин, было сложно что-то уложить в голове. — Доброе утро, господин Ким, — поклонился ему крепко сложенный молодой человек чуть ниже его ростом. Что-то в его взгляде заставило Сынмина слегка растеряться. Он будто смотрел насквозь. — Доброе утро. Чанбин-щи, верно? — Верно, господин Ким. Сынмин невольно поморщился от осточертевшего официоза. Всю жизнь приходилось его терпеть, можно хоть иногда отдыхать? — Пожалуйста, не называйте меня так. По крайней мере, пока мы наедине, — он слабо улыбнулся телохранителю. — Сойдёмся на Сынмин-щи, хорошо? — Как вам будет угодно, го… Сынмин-щи, — Сынмину показалось, что, несмотря на внешне невозмутимый вид, в глазах Чанбина отразилось что-то тёплое. — Вы весь день будете в этом? — он кивнул на костюм Чанбина, в котором необходимости, в общем-то, не было. — Переоденьтесь во что-то более удобное, всё равно сегодня я никуда не собираюсь. — Но… — Я серьёзно. Мы дома, а не на светском мероприятии. И все, кто могут сюда прийти, как-нибудь переживут отсутствие смокингов, — Сынмин был непреклонен. — Вы завтракали? — Да, го… Сынмин-щи. — Замечательно. Значит, пока завтракаю я, вы успеете переодеться. Возражения не принимаются. Обещаю дверь незнакомым дядям не открывать и столовую не покидать, — не удержался он от иронии, выходя из гостиной и не замечая полного любопытства взгляда позабавленного телохранителя. Вернулся тот быстро — удивлённый его скоростью, Сынмин прервал тоскливое созерцание некрепкого чая, к распитию которого не испытывал ни капли энтузиазма. К счастью. Иначе он бы точно поперхнулся при виде бицепсов, обтянутых чёрной тканью футболки. Ради всего святого, эти руки были шире его ног! С ума сойти. Так. Соберись. С каких пор тебя волнуют чьи-то руки? Сынмин тряхнул головой в попытке избавиться от наваждения. Испытывая жуткую неловкость, он кое-как заставил себя доесть и зачем-то отчитался Чанбину: — Я буду у себя. Прошу вас никого сюда не впускать. Все, кому можно приходить, в это время здесь находиться не должны. — Господин Ли озвучил список тех, кому разрешён доступ, — отозвался тот. — Отлично, — Сынмин выдавил подобие улыбки. — Вы… вы пока вольны заняться, чем хотите. «Блять, это странно», — думал он, закрывая дверь спальни. С личными телохранителями ему доводилось сталкиваться лишь однажды, и то в детстве: матери тогда приспичило взять его с собой в командировку заграницу, и, во избежание возможных проблем, вся поездка прошла под строгим контролем суровых мужчин. Сынмин до сих пор помнил, насколько маленькому ему это не понравилось. А сейчас вроде как… нормально? Чанбин не пугал его и не напрягал. Просто было непонятно, как выстраивать общение. Действовать подобно родителям, для которых работающие на них люди были кем-то едва ли достойными толики внимания и уважения, не хотелось. А как иначе — он не знал. Придётся разбираться на ходу. Сынмин сидел на кровати, не зная, чем себя занять. Запрет на использование гаджетов сняли, посоветовав лишь не злоупотреблять ими, но ему не особо и хотелось их включать. Однако телефон ему понадобится. Пусть даже от одной только мысли об этом руки начинали трястись — надо было как-то догонять учебную программу. Поэтому он переборол страх и взял несчастный смартфон, провалявшийся выключенным с того дня, когда Минхо и Чонин прочитали последние на тот момент сообщения от его мучителя. «Хоть бы ничего, хоть бы ничего, хоть бы ничего», — молил он, пока тот загружался. Быстро зайти, отписаться Джису и выйти. Не глядя на другие чаты. Только Джису. Сосредоточившись на имени старосты, Сынмин нашёл нужный контакт и попросил девушку прислать ему темы всех пропущенных занятий. Готово. Осталось только дождаться её ответа. Отброшенный в сторону телефон издал звук уведомления, заставив Сынмина непроизвольно сжаться. А вдруг это не Джису? Вдруг этот ненормальный увидел, что Сынмин появился в сети, и вернулся к своей пытке? Он не мог заставить себя справиться с этим. Единственная идея, пришедшая ему в голову, казалась настолько детским решением, что становилось неописуемо стыдно. Но другое придумываться не желало. Телохранитель нашёлся всё в той же гостиной, сидящим на диване и просматривающим ленту какой-то соцсети. Сынмин почувствовал себя очень-очень глупо, когда протянул удивлённому парню свой телефон. — Чанбин-щи, не могли бы вы сказать мне, от кого пришло последнее сообщение? — Да, конечно. От Чхве Джису, — прочитал он и поднял взгляд. — Что-то не так? — Нет, всё в порядке, — с облегчением выдохнул Сынмин, забирая гаджет обратно и пробежавшись взглядом по тексту, в котором ему обещали скинуть все материалы на почту. — Спасибо! Пронесло.