Запутанные игры в любовь

I know it isn't easy But I hope to be worth it So thank you for taking a chance on me

Проклятье. Как бы он ни пытался, повлиять на ход событий не получалось. Пробовал уже и так и этак, но расписание изменениям подвергнуть не удалось — Сынмину придётся пройти через это без него. Минхо невольно поморщился, едва не сбившись с ритма и не споткнувшись из-за одолевающих его мыслей. А ведь он вышел на сегодняшнюю пробежку с надеждой хоть как-то их структурировать. В ближайшее время предстояло мероприятие, которое Сынмину нельзя было пропустить, как бы он того ни хотел, — юбилей его матери. Естественно, и речи не шло, чтобы данное событие прошло если не в узком семейном кругу, то хотя бы в ограниченном. Хотя… зная его семью, понимаешь, что чем больше вокруг посторонних, тем лучше. В какой-то степени. И вот как раз в назначенный день — ни раньше, ни позже, чёрт возьми, — Минхо должен находиться в Японии. Перенести командировку не получалось, хоть убей. Он тяжело выдохнул, невольно чувствуя себя кем-то вроде предателя, не способного защитить друга. И вот как об этом сказать Сынмину? Тем более когда он в таком состоянии. Чувство морального истощения заставило Минхо свернуть к дому раньше запланированного времени. Кивнув охране на входе, он направился к лифту с одним лишь желанием: поскорее смыть весь этот груз. Конечно, душ не в состоянии избавить от неприятных мыслей, но попытаться ужасно хотелось. Нажав кнопку нужного этажа, он повернулся лицом к выходу, в последний момент заметив спешащего к нему Чонина и успев задержать для него лифт. — Я пытался до тебя докричаться, — заметил запыхавшийся парень. — Прости, — Минхо виновато показал зажатый в ладони чехол, куда мгновением ранее убрал свои наушники. — Не ожидал, что понадоблюсь кому-то в такой час. Почему ты здесь, кстати? — Хотел перехватить тебя после пробежки. В заведении неподалёку появился кофе с кедровыми орехами, показалось интересным его попробовать, — Чонин, слабо улыбнувшись, протянул ему стаканчик. — Но ты сегодня раньше обычного, так что мы чуть не разминулись. — Спасибо, — тихо поблагодарил Минхо, забирая напиток и краем сознания отмечая покалывание в пальцах — в местах соприкосновения с рукой Чонина. Это отвлекало, уводило мысли в гущь каких-то дебрей подсознания. — Ты ради этого встал ни свет ни заря? — Я всегда рано встаю, — Ян пожал плечами, отпивая кофе. — Просто… хотелось побыть с тобой перед уходом. Если ты не против, конечно. Лифт, издав мелодичный звук, остановился и открыл двери, но никто не спешил его покинуть. — Как я могу? — спросил Минхо, потянувшись к панели, чтобы нажать кнопку верхнего этажа. — Только сменим место на более удачное. Стоило лифту открыться вновь, как Ли молча вышел, увлекая за собой Чонина. — Девятнадцать, одиннадцать, двадцать шесть, — продиктовал он, вводя код на замке в самом конце коридора. — Запомнишь? Ему лишь кивнули, позволяя вести себя куда тому заблагорассудится. С представшей их вниманию крыши открывался захватывающий вид. — Почему мы раньше сюда не приходили? — Чонин, приблизившись к парапету, осторожно посмотрел вниз и обернулся на замершего в нескольких шагах позади Минхо. — Не было необходимости, полагаю, — тот коротко выдохнул, уставившись в линию горизонта и поёжившись. — Нам было достаточно моего дома, так что… — Ты в порядке? — внезапный вопрос заставил Минхо перевести удивлённый взгляд на собеседника. — Почему ты спрашиваешь? — Кажешься очень напряжённым. — Возникли некоторые проблемы по работе, и… мне не очень нравится высота, — неохотно признался Ли. — Тогда зачем мы здесь? — Чонин, нахмурившись, вернулся к нему. — Чтобы побыть наедине. Младший на мгновение растерялся. — Для этого вовсе необязательно идти туда, где тебе некомфортно, знаешь? — уточнил он наконец. — И что с твоей работой? Какие именно проблемы? — Мне надо уехать в Японию. Ненадолго, — поспешил добавить Минхо. — Но Сынмину придётся выстаивать одному на предстоящем дне рождения матери. — И ты винишь себя за то, что не можешь держать под контролем и это тоже? — Чонин не стал ходить вокруг да около. — Минхо, ты не бог. И не ангел-хранитель Сынмина. Ну не получится у тебя обезопасить абсолютно всё для него. И ты не бросаешь его на произвол судьбы, с ним будет его охрана. В конце концов, всегда можно сослаться на полученную травму и уехать с банкета пораньше. Минхо молча смотрел в серьёзные глаза напротив, понимая всю правоту сказанного, но в глубине души продолжая грызть себя за невозможность сделать больше. — Ты делаешь всё, что в твоих силах, — словно прочитав его мысли, заметил Чонин и с мягкой, чуть печальной улыбкой провёл кончиками пальцев по его щеке. — Никто не посмел бы упрекнуть тебя в обратном. Момент прервал тихий сигнал таймера, означающий, что пора было собираться на работу. Выдохнув, Минхо отключил его и вернул всё внимание Яну. — Пойдёшь со мной на свидание? Сегодня.

***

Как же чертовски давно он этим не занимался. С последней попытки ходить на нормальные, романтически подготовленные свидания минуло несколько лет, и дрожь волнения закономерно преследовала Минхо на протяжении всего рабочего дня. Волнение только усиливалось, стоило лишь вспомнить реакцию Чонина: распахнутые в удивлении глаза, сбившееся дыхание и лёгкий румянец, окрасивший его кожу. О, как хотелось устроить что-то особенное! Что-то, уже давно и тщательно спрятанное как можно глубже, отчаянно рвалось наружу, побуждая обрушить лавину нерастраченной нежности. Не без помощи верного секретаря все поставленные задачи были выполнены. Дело оставалось за малым: довести до ума место встречи. Совершенно спонтанная идея этого места казалась единственным верным решением. Или единственным им доступным. Отдав последние распоряжения на время своего отсутствия, Минхо уехал с работы пораньше для завершающих этапов подготовки. Неизвестно, как далеко всё сегодня зайдёт, но не хотелось бы, чтобы какие-то неучтённые мелочи испортили вечер. И… возможно, не только его. Он прикусил губу, призывая остатки самообладания для того, чтобы не втопить несчастную педаль газа в пол.

***

Чонин не знал, чего ему ожидать. Единственный человек, забравший его сердце так давно, организовал для них свидание, и… чёрт возьми, что это, если не сбывшийся сон? От жуткого волнения руки буквально тряслись, и весь прошедший учебный день можно было смело назвать потраченным впустую: всё равно в его голове не уместилось ни одной мысли из всех, что преподаватели пытались донести до своих студентов. Он не помнил, как оказался дома. С трудом понимал, как готовился к вечеру, отсчитывая минуты на циферблате и шаги от стены до стены. Как одевался, разглядывая себя в зеркале, и шёл по коридору к двери на крышу — тоже. Свидание. С Минхо. С ума сойти. Что бы тот ни придумал, всё будет идеально. Вот то, в чём Чонин не сомневался ничуть. Ведь он так давно этого хотел. Введя код, названный ему этим утром, он толкнул дверь, подставляя лицо осеннему ветру. Уже стемнело, и открывавшийся вид на город стал ещё эффектнее. Но долго разглядывать его не довелось: на глаза опустились ладони, и тихий голос волной тёплого дыхания коснулся его уха. — Мне завязать тебе глаза или просто пообещаешь их не открывать? — Не открою, — так же тихо ответил Чонин. Минхо переплёл их пальцы, утягивая доверившегося младшего за собой. Тот не мог сказать, сколько они так шли: весь мыслительный процесс сбился напрочь, будучи целиком и полностью во власти бережного касания руки Минхо и предвкушения предстоящего. Раздался звук электронного замка, и Чонин невольно нахмурился. Они куда-то зашли? — Позволишь? — Минхо мягко повернул его к себе спиной и помог снять пальто. — Что ты делаешь? — спросил Чонин, когда его развернули обратно. — Пытаюсь снять с тебя обувь, — неловко хихикнули в ответ, заставив замереть от неожиданности этого звука. — Я мог бы сделать это и сам. — Может, мне хочется за тобой поухаживать? — шёпот раздался так смущающе близко, что краснота, разливающаяся по щекам, ощущалась физически. И как Чонин ухитрялся так долго общаться с ним и не реагировать столь компрометирующе? Ах да, в его личное пространство до этого не вторгались вот так. Ещё парой минут копошений и несколькими шагами спустя последовало разрешение, наконец, открыть глаза. Чонин опешил. Они находились в просторной комнате, одну из стен которой полностью занимали панорамные окна. Вдоль них на полу были расставлены электрические свечи. И свечи эти были не только там — по всему пространству помещения тут и там виднелись островки мерцающего света, придавая атмосфере мягкое сияние. — Надеюсь, ты не сочтёшь это чрезмерным, — Минхо аккуратно приобнял его талию, прижавшись к спине грудью и опустив подбородок на плечо. — Как я могу? — отзеркалил его утреннюю реплику Чонин, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Как же непривычно много их было. — Дождись ужина при свечах и лепестков роз по всей спальне, тогда и вынесешь вердикт, — мягко рассмеялся старший, коснувшись кончиком носа шеи Чонина, отчего по его телу прошла мелкая дрожь, а уши непроизвольно вспыхнули. Всё казалось таким нереальным. То, что они говорят, что делают и что чувствуют. То, где находятся. — Что это за место, кстати? — Чонин опустил свои руки поверх окольцевавших его, осторожно поглаживая. Невидящий взгляд был направлен на огни города и тёмное небо, на котором проступали редкие из-за такого освещения звёзды. — Вспомнил, что здесь есть свободный пентхаус, — в голосе Минхо слышалась улыбка. — И подумал: почему бы не сделать его нашим местом? Чтобы только мы имели сюда доступ. — К этому легко привыкнуть, — Чонин, прикрыв глаза, слегка откинул голову назад. — «Нашим», «мы»… — Так давай привыкнем? — мягкие губы коснулись его уха, согревая своим теплом. — Давай позволим себе отпустить всё и превратиться в «нас»? — касание губ спустилось ниже по шее. — Хотя бы здесь. По крайней мере, пока что. Оставив ещё один поцелуй на изгибе шеи, Минхо выдохнул и усилил объятия. — Это мне бы тебя соблазнять на подобное, а не наоборот, — усмехнулся Чонин, пока его сердце отчаянно колотилось. — Ты сделал свои шаги навстречу, хочу ответить тем же. Но с одним условием. — Каким? — невольное напряжение сковало мышцы, мысли же усиленно заметались в попытках предугадать дальнейшие слова. — Ты позволишь заботиться о тебе в ответ. Не нужно всё взваливать на себя, — голос Минхо был твёрд. — Кто бы говорил. — Только равнозначные и двусторонние отношения, Инни. Вот чего я хочу. — А я хочу разделить с тобой не только хорошее, но и плохое, чтобы тебе было легче, — Чонин сжал руки Минхо, всё ещё лежащие на его талии. — Не собираюсь быть тем, кто только берёт, не давая ничего взамен. — Взаимно. Так мы договорились? — Да. Ещё один поцелуй нежным прикосновением опустился на кожу шеи, прямо под линией роста волос, заставляя, закрыв глаза, потеряться в себе, — который раз за такое короткое время. — Потанцуешь со мной? — прошептал Минхо. Секунды тишины, растянувшиеся в вечность, или же вечность, пролетевшая за секунды, — понять было сложно. — Да. Минхо отстранился на мгновение, чтобы ухватить лежащий неподалёку пульт и включить музыку. Тихая спокойная мелодия заполнила всё вокруг, вплетаясь в мысли и обволакивая своим настроением. Он развернул Чонина лицом к себе, никак не прокомментировав его закрытые глаза — лишь крепче обвил талию да прижал ближе, медленно покачивая их в такт музыке. — Спасибо, что ты дал мне шанс, — вторя песне, едва слышно пропел Минхо. — Какой? — выдохнул Чонин, для которого всё это было… слишком много. — Попытаться догнать тебя, — лёгкий поцелуй в линию челюсти и дыхание, опалившее мочку уха, заставили младшего вздрогнуть в полной и бесповоротной капитуляции. — Мне очень нужно это озвучить, а ты ничего не отвечай, — Чонин силой заставил себя открыть глаза и приложил палец к желанным губам. — Я люблю тебя. И я знаю, что ты не ответишь мне тем же прямо сейчас, но, возможно, когда-нибудь это изменится. Взгляд Минхо был полон ворохом невысказанного тепла. Он выполнил просьбу, ничего не произнеся в ответ, лишь невесомо поцеловал всё ещё приставленный к его губам палец. Последние аккорды песни растворились в воздухе, оставляя после себя ощущение магии, осевшей в памяти. Воспоминания, в которых есть только они двое и больше никого, — их было ещё так мало, но ведь они лишь в начале своего пути.