Запутанные игры в любовь

«Идея заняться учёбой оказалась отличной», — думал Хёнджин, уже привычно ныряя в библиотечные проходы. Здесь можно было притвориться, что никакого внешнего мира не существует. Конечно, общества людей не избежать: студентов вокруг полно, но каждому было дело только до себя и своих проблем. Что более чем устраивало Хвана. Он никогда не являлся выдающимся учеником, из всех направлений предпочитая творческие, но, увы, на его факультете желанного творчества было ровно столько же, сколько мяса в твороге. Да, текущее его обучение определённо угнетало Хёнджина. Зато сейчас можно было загрузить голову по полной программе в попытках компенсировать упущенное. Например, подтянуть историю, преподаватель которой был… специфической личностью. Как ещё назвать человека, который предложил удивить его, самостоятельно выбрав тему доклада? Удивить. Историка. Смешно. Хёнджин, вздохнув, углубился в соответствующий сектор библиотеки, исследуя все попадающиеся ему на пути книги. Где-то тут должно быть что-то подходящее… Задумавшись, он повернул за угол, чуть не врезавшись в невысокого паренька, который отчаянно пытался добраться до полки за пределами возможности своего роста. — Прошу прощения, — на автомате выдал Хёнджин. Раздавшееся в ответ «бывает» слегка привело его в чувство, отчего он обратил на парня больше внимания. Тот продолжал упорно тянуться к своей цели. Хёнджин проследил взглядом за его пальцами и решил выручить незнакомца, без особого труда доставая нужную книгу. — Спасибо, прекрасный принц, — устало просиял парень. — Я бы ещё долго пытался её добыть. — Да не за что, — протянул удивлённый обращением Хёнджин, с растерянностью глядя в спину уходящему. «Какой, к чёрту, принц?» Он тряхнул головой, пытаясь вернуть мысли в нужный строй. Ему необходимо найти что-то неожиданное. «Ладно, возможно, идея подтянуть свою успеваемость была так себе». Хёнджин измученно перелистывал страницы фолианта по истории Кореи. Едва ли профессора удивит очередное мнение о генерале Ли Сонге. С четырнадцатого века времени для того, чтобы обмусолить эту тему со всех сторон, прошло предостаточно, не правда ли? Он, тяжко выдохнув, вернулся назад, бегло перебирая страницы, посвящённые Корё. Потом тоскливо и с ещё меньшим энтузиазмом просмотрел раздел династии Чосон. Может, поискать вдохновение в «Самгук юса» или «Самгук саги»? Рассмотреть японскую аннексию? Или правление Седжона Великого? Влезть в тему разделения полуострова на две страны? Что, чёрт возьми, устроит неугомонного историка? Хёнджин закрыл учебник и опустил на него голову. Проклятье. Делать нечего, пришлось снова плестись в отдел исторической литературы, надеясь, что озарение вдруг снизойдёт до него. Но снизошёл только всё тот же паренёк, который угрюмо разглядывал книгу в своих руках. Очевидно, поставить её на место было ещё тяжелее, чем выцарапать оттуда. Хёнджин невольно усмехнулся. — Убрать обратно? — предложил он. Парень, вздрогнув, обернулся. Улыбка в форме сердца украсила его лицо, как только Хёнджина узнали. — О, снова прекрасный принц! Да, пожалуйста, это бы очень меня выручило. И… Хёнджин, вернувший книгу на место, вопросительно на него посмотрел. — Можно мне парочку соседних с ней? — Да без проблем, — взгляд упал на обложки. — История династии Романовых? Ого. — Ага, — безрадостно откликнулся незнакомец. — Никогда не знаешь, куда занесёт тема доклада. В любом случае спасибо, прекрасный принц. Надеюсь, больше не потревожу ваш покой. Их мне должно хватить до завтра. Он благодарно улыбнулся и, мягко забрав книги из рук растерявшегося Хвана, направился в сторону выхода. — Почему принц? — крикнул Хёнджин ему вслед, быстро придя в себя. — Разве это не очевидно? — вновь сверкнула улыбка-сердечко, прежде чем парень ушёл окончательно.

***

— Нет, не очевидно, — выпалил Хёнджин, когда на следующий день подкараулил его всё в том же отделе. Он не знал, на кой чёрт это делает. Зачем прицепился к незнакомому человеку, зачем бежал сюда, боясь опоздать к нужному моменту. Зачем, в принципе, размышлял о том, что снова сможет помочь, если понадобятся ещё какие-нибудь учебники. Парень сперва испуганно замер на внезапно раздавшийся голос, но, увидев Хёнджина, заметно расслабился и улыбнулся. Тот же разглядывал его с любопытством, отметив круги под глазами и в целом осунувшийся вид. Кто-то прошедшей ночью явно не спал. — Красивый парень, появившийся из ниоткуда в трудный час и протянувший руку помощи, — подсказал незнакомец, чей взгляд заискрился весельем. — Кто же он, если не принц? — Меня Хёнджин зовут, — представился Хван, надеясь, что его порозовевшее лицо (а он буквально чувствовал, как кровь приливает к щекам) спишут на особенности библиотечного освещения. — Привет. — Привет. Я Джисон, — раздалось в ответ. — Что ж, Хёнджин… Раз уж ты здесь, можешь снова меня выручить? Хёнджин с готовностью кивнул. Не зря же он сюда мчался, в конце концов? — Спасибо большое, — улыбнулся Джисон, забирая протянутую взамен убранных книгу. — Надо бы попросить работников принести сюда стремянку. — Тебе недостаточно того, что ты уже прочёл по этой теме? — в любопытстве склонил голову Хёнджин. — Планируешь изучить вообще всё? — Так в том-то и дело, что я разбираюсь в этой теме, — пояснил Джисон, когда они не спеша двинулись по проходу. — Но не в том контексте, который требуется для доклада. — А о чём этот доклад? Что заставляло его этим интересоваться, Хёнджин не знал. Просто плыл по течению. — Влияние такого явления, как фаворитизм, на постепенное падение репутации дома Романовых в глазах общественности и их последующее свержение. — Звучит очень… — Хёнджин растерянно заморгал. — Муторно, — подсказал Джисон, чьё лицо приняло обречённое выражение. — Мне нравится история и, в частности, тема правителей других стран, но… Любовницы и любовники этих самых правителей? Нет. — Почему? — Хёнджин тряхнул головой в недовольстве собой. Что с ним? Почему он резко стал выражать свои мысли криво? — В смысле, я понимаю, почему эта тема может не нравиться, но почему она не нравится именно тебе? — Не люблю копошение в чужом белье, — Джисон задумчиво разглядывал книгу в своих руках. — Мне интереснее другое. К тому же ты представляешь, сколько надо перевернуть литературы, чтобы найти хоть что-то стоящее про фаворитов? — Нет. Хёнджин понятия не имел. История, в принципе, мало его волновала. По крайней мере, в том широком смысле, который ему требовался на его факультете. — До черта, — тем временем проворчал Джисон. — Хотя это малость легче, чем найти информацию, например, о сёстрах всех этих царей, императоров и иже с ними. А ты? — внезапно спросил он. — Что ты здесь ищешь? — О, даже не знаю, что сказать, — рассмеялся заслушавшийся Хёнджин. — Вдохновение? Мне было велено удивить преподавателя выбором темы. Но это же бред, чем можно удивить историка? — Тем, что он не ждёт конкретно от тебя, — Джисон усмехнулся. — Сомневаюсь, что он ждёт от меня хоть что-то. — Значит, задача резко становится проще, чем казалась, — пожав плечами, улыбнулся Джисон. Какой он всё-таки обаятельный. — Напиши про монгольские завоевания, — внезапное предложение прервало мысли, уходящие совсем не в ту сторону. — И удиви историка, рассмотрев иго не только со стороны Корё, но и со стороны других пострадавших стран. Или, — Джисон помахал книгой в его руках, — тоже возьмись за тему чужих любовников. Хёнджин невольно поморщился. Вот уж вряд ли. — Сдаётся мне, что фаворитизм — тема вообще не для моего факультета. А монголы… — он всерьёз задумался. — Из этого что-то выйдет, полагаю. Спасибо за идею! — Рад помочь! Это меньшее, что я могу сделать для своего спасителя, — изобразив изящный поклон, Джисон лукаво улыбнулся и остановился. — А сейчас, Ваше Высочество, прошу прощения, но вынужден вас покинуть, — он снова указал на свою книгу и театрально глубоко вздохнул. — Дела не ждут. — Почему ты это продолжаешь? — простонал Хван, тем не менее даря улыбку в ответ. — Потому что весело! — фыркнул Джисон. — Спасибо за беседу и помощь, Хёнджин. Рад был познакомиться, но мне действительно пора уходить. — Взаимно. До встречи, — не без сожаления попрощался Хёнджин. Он проводил Джисона взглядом до стойки библиотекаря. Милый. «Так. Сосредоточься, — мысленно щёлкнув пальцами перед лицом, подумал Хван. — Монголы». Что ж, цель есть, а это уже полдела.

***

Он корпел над этим докладом всю следующую неделю, иногда пересекаясь с Джисоном, который продолжал шутливо кланяться ему при встрече. Однако шутки шутками, но, когда дело доходило непосредственно до учёбы, Джисон зарывался в учебники с головой. При этом он казался настолько сосредоточенным, настолько серьёзным, что даже не верилось, как такая дотошность сочеталась с некой дурашливой игривостью. В любом случае Хёнджин был рад: ему не только скрашивали монотонно-унылый досуг (от привычных развлечений он отказался), но и помогали — Джисон при беглом осмотре выловил в его докладе несколько ошибок. В данный же момент заниматься пришлось в одиночестве, и Хван, следуя примеру нового знакомого, погрузился в процесс полностью. Он прервался только тогда, когда бесконечные столбики дат, названий и имён заплясали перед глазами. Вот ведь неугомонный народ был в те времена! Не сиделось же им спокойно. Это утомляло. А с другой стороны… Пока работаешь над чем-то настолько выносящим мозг, всё остальное успешно задвигается назад, уходя на второй, третий, четвёртый планы. Восхитительно. Однако стоило об этом задуматься, как то, от чего Хёнджин бежал, настигло его. Ликс… Хван, стараясь вспомнить, когда видел его в последний раз, сбился, не достигнув успеха. Со вчерашнего банкета матери Сынмина он успешно уехал до того, как появились остальные. Прошедший Чусок они пропустили. Да даже на учёбе не встречались, что означало лишь одно: не только он тут бегает, но и от него. Интересно, как у них дела с Сынмином? Счастлив ли Феликс сейчас, добившись того, о ком так долго мечтал? Целуя его, вспоминает ли о том, что было между ними с самой первой совместной ночи? А то, что было в последующие? И их отдых в Париже… Мозг услужливо воспроизвёл воспоминания, выжженные в нём клеймом. Беда в том, что Хёнджин уже знал, каково это — чувствовать поцелуи и прикосновения Феликса, ощущать гладкость его кожи под своими пальцами, ловить его тихие вздохи, распробовать его вкус, быть в нём, в конце концов. Испытывал ли Феликс к нему хоть что-то? Хотя бы отголоски, тень любви к другому? Что значила для него их близость? Тихий голос внутри напомнил, что он сам предложил это Феликсу. Да, в тот вечер оба поддались своим слабостям. Оба были чересчур уязвимы. Особенно Ликс, чья боль обнажилась настолько, что контролировать её было не в его силах. А Хёнджин… последовал за слепым желанием поддержать самого дорогого ему человека. Вот только способ был выбран максимально тупой. Что ж, следовал он не только за желанием поддержать — отрицать очевидное было бессмысленно. Так и кто тогда виноват в том, что всё обернулось крахом? Имел ли он право хоть что-то предъявлять Феликсу? Хёнджин, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула. Проклятье. Как же это больно. Вот нахера понадобилось вспоминать всё это? Он выдохнул. Пожалуй, на сегодня с него хватит учёбы. Тем более что рядом не было того, кто успешно отвлекал его от ненужных мыслей. Сохранив файл с докладом, Хёнджин убрал ноутбук в сумку и достал телефон. Написать Ликсу или нет? Если да, то что именно? Как начать? Внимание привлёк их общий чат. Тот самый, в котором они обычно назначали встречи в «Charmer». Раньше. И до этого дня последними сообщениями были фотографии, которые скинул Сынмин, — первый «подарок» от его сталкера.

Минхо: >Кажется, я скоро кого-то убью.

Хёнджин, не давая себе времени передумать, нажал на прикреплённую ссылку. «Один из наследников семейства Ян стал виновником расставания Хван Хёнджина и Ли Феликса?» — гласил заголовок открывшейся статьи. Палец заскользил по экрану, перематывая текст.       «В минувшую среду, на праздновании юбилея госпожи Пан Сенён, не остался незамеченным очевидный раскол звёздной пары: Ли Феликса — старшего сына владельцев одного из крупнейших ресторанных бизнесов в стране — и Хван Хёнджина — единственного наследника модного дома. В августе этого года молодые люди впервые появились в обществе в качестве пары, отметив начало отношений совместным отдыхом в столице любви — Париже.       Однако с недавнего времени их перестали видеть рядом друг с другом. По данным инсайдеров, они прекратили общение даже в стенах университета, несмотря на то, что учатся по одному направлению.       Возможно, причиной расставания стал Ян Чонин — средний сын семьи, владеющей самой известной сетью клиник пластической хирургии. Прошедшее торжество Ян и Ли покинули вместе…» Далее шли фотографии Феликса и Чонина, уходящих с банкета: от самого бара, где Чонин был запечатлён держащим друга под локоть и что-то говорящим ему на ухо, и до машины, в которой они уехали одновременно. Хвану было плевать на явный бред со стороны журналистов — он его даже не дочитал. Осунувшееся и потускневшее лицо Ликса заняло всё его внимание. Глаза лучшего друга казались погасшими. Практически безжизненными. Он даже самую малость не был похож на хоть сколько-то счастливого человека, хотя уезжал вместе с Сынмином — Хёнджин узнал бы автомобиль Минхо из тысячи. Глухая боль разлилась внутри новой волной. Стало безумно тошно от самого себя.