Запутанные игры в любовь

Хёнджину потребовалась неделя, чтобы решить для себя, чего же он хочет от разговора с Феликсом. В это время пресса проезжалась по их отношениям, припоминая всё, что когда-либо попадало на глаза общественности. Когда дело дошло до публикации их фотографий ещё со времён школы, Хван не выдержал, перестав открывать новости вообще. Не было никаких сил пропускать через себя столь кривые писульки, в которых по кругу гонялось одно и то же, одно и то же. Он написал Феликсу. Тот, ожидаемо, не ответил. Хёнджин понимал, что нужно некоторое время, поэтому просто ждал, когда друг будет готов. А пока жил по инерции, продолжая вгрызаться в учёбу. Доклад о монгольских завоеваниях был почти готов, так что можно было с чистой совестью перестать ходить в библиотеку как на работу. Однако… Джисон. Просто взять и разойтись каждый своим путём, оставить их встречи коротким эпизодом в памяти — он совсем этого не хотел. Хёнджин бросил взгляд на место, за которым они с Джисоном привыкли заниматься вместе. Тот уже был там, весь такой… в хорошем смысле привычный. Привычно хмурился. Привычно выпячивал губу, задумавшись. Привычно и — что не подлежало сомнениям — крайне внимательно вчитывался в текст перед собой. В отличие от Хёнджина, Джисон свою работу уже дописал и сейчас корпел над чем-то другим. — Привет, — Хван тихонько присел рядом, ставя перед новым знакомым стаканчик кофе. — Опять не спал всю ночь? Привычная улыбка-сердечко сверкнула яркой вспышкой, отпечатавшись очередным снимком в фотоальбоме памяти. — Спасибо, прекрасный принц, — Джисон с нескрываемым удовольствием вдохнул животворящий запах. Точно не спал. — Ну почему же? Пару часов выделил. «Как можно было так быстро к кому-то привыкнуть? Будет очень непросто перестать вот так встречаться», — мелькнула тоскливая мысль. — Сон для слабаков, да? — Хёнджин улыбнулся. — Для тех, кто не парится из-за стипендии, — пояснил Джисон. — Пытаясь совмещать её с подработкой и практикой. Жаль, что нельзя отказаться от последней. — Почему? — любопытство брало верх над здравым смыслом. А здравый смысл очень уж хотел, чтобы кое-кто не был столь очевиден в своём интересе. Джисон, к счастью, не замечал чужого смятения, с прикрытыми от усталости глазами спокойно отпивая кофе. — Скажем так, слегка разочаровался в профессии, которую получаю, — мягко улыбнулся парень и потянулся, разминая мышцы спины. — Обидно понимать это на последнем курсе, — пробормотал отвесивший себе мысленную оплеуху Хёнджин. Надо меньше пялиться. — Обидно было бы отрицать это, продолжая упрямо идти туда, куда даже просто идти неинтересно. Что уж говорить о посвящении львиной доли времени своей жизни на нелюбимое дело? Пока рассуждающий Джисон потирал мышцы шеи, Хёнджин всерьёз задумался. — И что ты предлагаешь? — спросил он в итоге. — Лично я собираюсь переучиваться, — пожал плечами Джисон. — Профиль, в принципе, очень близкий, так что… — А если бы профиль не был близким? — выпалил Хван, до этого дня совсем не думавший о получении второго образования. Будто из него выбили право даже просто мечтать в сторону желанной профессии. — Например? — Джисон, облокотившись о стол, упёрся кулаком в щёку и с любопытством посмотрел на Хёнджина. — Например, бизнес и дизайн. — Тогда тем более, — уверенность, излучаемая взглядом этих огромных глаз, внезапно заставляла верить в собственные силы. — Если желаемое настолько расходится с получаемым, это неминуемо ведёт к жизни, полной разочарований и бессмысленности. Если у тебя есть возможность, попытайся всё-таки следовать за своими желаниями, а не чужими. Следовать за своими желаниями. Каково это? — Тебе не от кого получить поддержку? — спросил тем временем Джисон, не сводя с него мягкого взгляда. — Неужели нет никого, кто сказал бы тебе «Хэй, прекрасный принц! Я верю в тебя и твой талант! Ты сможешь добиться всего и имеешь право бороться за собственное счастье!»? Его смущающее обращение и внимательный взгляд заставили щёки Хёнджина вспыхнуть. Почему рядом с ним так сложно и легко одновременно? — Так меня точно никто не зовёт, — фыркнул Хёнджин, отворачиваясь в попытке скрыть свои эмоции. — Кроме тебя. — Звучит как повод продолжать это делать, — поддразнил его Джисон, тихонько посмеиваясь. — Ну, хочешь, нарисую плакат с этими словами и буду ходить за тобой, размахивая им, как болельщик? Заливистый смех вырвался сам собой, заставив Хёнджина стремительно прикрыть рот ладонью и виновато осмотреться по сторонам: очень не хотелось, чтобы их выставили за неподобающее поведение. — Нет, спасибо! Хотя зрелище было бы ещё то. — Значит, надо либо подтянуться в учёбе, чтобы претендовать на стипендию, либо взять перерыв, заработать на оплату универа — и вперёд — покорять то, что интересует тебя! — не сдавался Джисон. — Ну же, принц! Файтин! — Тебе бы в психологи с такой тягой к мотивированию, — губы Хёнджина растянулись в настолько беззаботной улыбке, что увидь его кто из знакомых в данный момент, не поверил бы, что это возможно. Бороться за стипендию или зарабатывать на учёбу… Ему в голову даже не приходили подобные мысли, ибо… зачем? С другой стороны, неизвестно, как на такую идею отреагируют родители. Возможно, придётся самому что-то придумывать с оплатой. Хотя у него есть собственный фонд… — Психология, безусловно, очень интересна, но не настолько, чтобы я посвящал ей жизнь, — вырвал его из размышлений Джисон. — А что тебе интересно? На кого ты учишься вообще? — Хёнджин спохватился, что за всё время общения не удосужился это узнать. Ответ заставил его вздрогнуть. — На журналиста, — Джисон, не заметив его реакции, спокойно отпил кофе. — Но, как ты уже знаешь, данный профиль меня теперь не устраивает. — И чем же ты хочешь заниматься? — осторожно перевёл дыхание Хван. — Писательством, историей, социологией, — перечислил Джисон, загибая пальцы. — Пока выбираю, но больше склоняюсь к филологическому факультету. — А почему на журналиста учиться пошёл? — Хотел стать интервьюером, — две пары карих глазах непроизвольно сфокусировались на стаканчике, который Джисон задумчиво вращал туда-сюда. — Таким, знаешь… серьёзным, что ли. А потом понял, что для меня интереснее биографическое направление. Так и пришёл к выводу, что не помешает подтянуть знание языка до более высокого уровня и, возможно, выучить дополнительные. История и социология в какой-то степени пересекаются с моими интересами, к тому же я люблю учиться, так что… прости, я ещё не утомил тебя болтовнёй? — Вовсе нет! — заслушавшийся Хёнджин поспешно замотал головой, вызвав у собеседника улыбку своим пылом. — Звучит очень интересно! Ты оправдываешь своё имя. Я про перевод, — пояснил он на непонимающий взгляд Джисона. — Вот как? А что означает твоё имя? — вновь улыбнулся тот. — Звезду или время, — внезапно застенчиво ответил Хёнджин. — Но учитывая, что фамилия переводится как «жёлтый», первый вариант кажется более подходящим. — Тебе подходит, прекрасный принц, — тихонько рассмеялся Джисон. Чувствуя, как кровь медленно, но верно заливает его лицо, Хёнджин подумал, что, возможно, стоит попросить у этого парня номер телефона и продолжить их знакомство не только в стенах библиотеки.

***

— Прости, что не звонил и не приезжал. Как ты? — Уже лучше, спасибо. И за то, что составил компанию, тоже. Сынмин искоса посмотрел на внезапно нагрянувшего к нему Хёнджина, который вызвался прогуляться с ним в ближайшем парке. За несколько лет их общения он не мог вспомнить моментов, когда бы они встречались вот так — только вдвоём. По крайней мере без сопровождения Феликса. Конечно, они и сейчас были не сказать что наедине: Чанбин находился неподалёку, как и всегда в общественных местах. Но всё же. — А ты как? Видел, что творится в прессе… Сочувствую. — Я предпочёл не обращать на них внимания, — отмахнулся Хёнджин и уткнулся носом в обмотанный вокруг шеи шарф. — Словно стоит притвориться, что ничего этого нет, как оно исчезнет, понимаешь? — И да и нет, — честно признался Сынмин, окидывая взглядом пустующую аллею перед ними. — Понимаю желание спрятаться так же, как и то, что порой это или бесполезно, или усугубляет ситуацию. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже, да? Хёнджин неуверенно угукнул, задумчиво смотря себе под ноги. Странное ощущение назревающего, но ещё не начавшегося разговора висело между ними. Сынмин буквально физически чувствовал, как слова, ради которых Хван приехал к нему, рвались наружу, однако тот не спешил их озвучить. — Что-то случилось? — Ким всё-таки не выдержал напряжения. — Ты же не ради обычной прогулки сюда приехал? Не пойми неправильно, но для нас это как-то… — Странно? — невесело усмехнулся Хёнджин. — Скорее просто нетипично. Так о чём ты хотел поговорить на самом деле? — О Феликсе, — прозвучало после недолгой паузы. Ох, ну конечно. Этого следовало ожидать. Сынмин выжидающе приподнял брови. — Он в порядке? — видно было, что слова давались Хёнджину с трудом. — Знаю, что должен спрашивать это у него лично, но мои попытки с ним связаться ни к чему не привели, так что… Сынмин чертыхнулся про себя. Как он мог забыть о том, что Хёнджин не в курсе произошедшего? — И не приведут. Феликс уехал. — Куда? — Хёнджин резко остановился, непроизвольно повысив голос. Краем глаза заметив настороженную реакцию шедшего позади них Чанбина, Сынмин коротко кивнул телохранителю в знак того, что всё в порядке, и вернул внимание на потрясённого Хвана. — К родным. В Австралию. И ничего не сказал насчёт того, когда вернётся. — Но… — непонимающе заморгал Хёнджин. — Как же ты? — Мы расстались, — последовал лаконичный ответ. — Когда? Почему? — Через пару дней после юбилея моей матери, — Сынмин неспешно пошёл вперёд, чтобы не стоять на месте и не привлекать тем самым лишнего внимания к их разговору. Хван двинулся вслед. — Феликс просто предложил разойтись. Сказал, что ему нужно обдумать всё и побыть в одиночестве. Полагаю, действия прессы… пошатнули его состояние. Прости, я думал, что ты видел новости и знаешь о его отъезде. — Я совсем перестал их отслеживать, — прошептал Хёнджин, отказываясь верить в происходящее. — И как теперь его найти?.. — Хёнджин, мне жаль, но Феликс очень чётко обозначил своё нежелание видеть кого-либо из нас в ближайшее время. — И ты готов с этим смириться? Так легко? — Хёнджин снова остановился, ухватив Сынмина за рукав пальто. — Серьёзно? — Этому разговору здесь не место, — отрезал Ким, вырываясь. — Он хоть что-нибудь для тебя значил? — с горечью спросил Хёнджин, игнорируя подошедшего ближе телохранителя. — Зачем ты дал шанс отношениям, которые изначально были тебе не нужны? Решил потешить эго влюблённым в тебя по уши человеком? Или это было из жалости?.. — Хёнджин, — предупреждающе понизил голос Сынмин. — Я же сказал: не здесь. Тебе мало скандалов? Хочешь, чтобы пресса и дальше полоскала наши имена? — Да похуй мне на них! — выкрикнул Хёнджин, отшатываясь назад и задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Зато Феликсу не похуй, — напомнил Ким, чьи глаза уже сверкали от злости. — Настолько не похуй, что он не выдержал этого. — Не смей, — Хёнджин в предупреждающем жесте выставил вперёд указательный палец. — Не смей говорить так, будто знаешь его лучше меня. — Я этого и не говорил. Ледяной тон собеседника лишь сильнее распалял жгучий коктейль из ревности и обиды, побуждая затаившийся внутри гнев закипать. Чанбин тем временем значительно сократил расстояние между ними, не сводя внимательного взгляда с Хвана. Тот злобно глянул в ответ. — Ничего я ему не сделаю, — процедил Хёнджин сквозь зубы. — Это всего лишь разговор. — Разговор, который не должен продолжаться здесь, — с нажимом повторил Сынмин. — А знаешь что, — Хёнджин вдруг отступил, пряча руки в карманы. — Думаю, он вообще не должен продолжаться. Если тебе настолько плевать на Феликса, что ты так легко отпустил его, пусть. Ладно. Ну а я сдаваться не собираюсь и найду его. — Уважай его желание побыть в одиночестве. — Разберусь без ненужных комментариев, — холодно бросил Хёнджин. — В общем, скорейшего вам выздоровления, господин Ким. Моё почтение. И он ушёл, не оборачиваясь. Сынмин проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Час от часу не легче, ей-богу. — Полагаю, что должен прояснить кое-что, — тихо заметил он, обращаясь к Чанбину. — Ничего вы не должны. — Но хочу.