Прекрасная эпоха

20 декабря 1888

      Перевалило за полночь, когда им в дверь тяжело и мерно постучали. Джек быстро посмотрел на Джин, но та ничуть не смутилась такого позднего визита, набросив на плечи плащ, заскрипела защелкой. Джек тут же нашел взглядом на столе нож — для спокойствия.       Нежданный посетитель не был похож на служителей закона: весь какой-то небрежный и вальяжный, он приподнял, приветствуя, нахлобученную на лоб несуразную шляпу и ухмыльнулся, не разжимая зубов — между ними была зажата толстая сигара.       — Привет, садисточка, для тебя есть дельце, — нараспев заговорил пришедший, и Джеку даже на мгновение показалось, что тот пытался флиртовать с Джин, но вскоре он понял, что это была всего лишь манера разговаривать. — Заплатим половину того, что достанешь.       Джин ни слова не сказала, что согласна, но пустила его внутрь. От пришедшего едко разило грязью немытого тела и дешевого табака. Зайдя в комнату, он неспешно стряхнул с кожаного плаща капли дождя, взъерошил слипшиеся длинные темные волосы, осмотрелся и остановил свой насмешливый взгляд на забившемся в угол Джеке.       — А это что за хер? — мужчина напряженно пыхнул сигарой, что на мгновение его лицо оказалось спрятано за плотной завесой сизого дыма, небрежно кивнул на Джека. — Первый раз его вижу.       Джек весь вздрогнул внутри, когда речь зашла о нем. Он хотел бы остаться незамеченным, почему тот человек с порога указал на него?       «Он все знает»       Отвернувшись, Джек уперся глазами в стену, но не переставал чувствовать на себе пронзительный взгляд темных глаз. Он не знал этого человека, не знал, что можно от него ожидать, а Джин так запросто пустила его к ним.       — Не твое дело, — рявкнула Джин, пресекая все дальнейшие расспросы. — Говори уже.       Пришедший громко хохотнул, видимо, найдя присутствие какого-то мужчины в компании Джин очень смешным, но злорадствовать сверх меры не стал. Джек почувствовал, как дым от сигары добрался до него, забился к нему в нос и легкие. Хотелось прокашляться, но он сдержался.       — Короче говоря, одна сучка вышла из-под контроля. Решила вдруг, что она распрекрасно справится и сама, без нас, понимаешь? — мужчина многозначительно ухмыльнулся в бороду с проседью, что Джек даже не глядя ощущал все презрение и насмешку его оскала. — Вот только по улицам бродит голодный до шлюшек Джек-потрошитель, и надо дать сучке понять, что без нашей защиты она не сможет.       — Мне ей кишки выпустить или что? — спросила Джин, и Джек успел перепугаться, что она говорила всерьез, но потом мужчина снова громко рассмеялся.       — А ты сможешь? Не-е, припугнуть маленько, — хмыкнул он, скрипуче посмеиваясь. — Ну, можно пару синяков на личике в качестве предупреждения оставить, оно ей все равно ни к чему: нынче на улицах кризис, нехватка рабочей силы — шлюхи в страхе ищут новые занятия, чтобы не оказаться на месте бедняжки Мэри Джейн Келли, дешевые шлюхи нынче редкость, им на лица не смотрят.       Мужчина опять ухмыльнулся за спиной у Джека, и тот повел плечами, сбрасывая неприятное послевкусие от его речи. Джек ненавидел проституток ровно столько же, сколько тот снисходительно насмехался над ними, но все эти разговоры были ему противны, пускай и Джек отчетливо слышал о последствиях охоты Потрошителя.       — Но главное — это деньги, — продолжил мужчина, внезапно посерьезнев, и его голос тут же опустился. — Мы были б не против, отработай шлюха должное, как договаривались. Но она вдруг решила, что справится без нас, и потому отчислять нам проценты за покровительство, защиту, поиск клиентов и крышу над головой совсем не обязательно. Шлюха задолжала нам кругленькую сумму. Нельзя пускать это на самотек. Нужно показать сучке ее место, дать ей понять, что без нас она — всего лишь шлюха без клиентов, то есть никто. Желательно, чтобы она поняла, какую чудовищную ошибку совершила, вернулась в свои пенаты и больше никогда не думала даже их покидать! Ну так что, справишься с дельцем, садисточка? Я сразу пошел к тебе, потому как ты баба, да еще какая, знаешь, небось, как другую бабу на путь истинный наставить.       Джин ответила ему не сразу. С минуту она помолчала, обдумывая услышанное, потом посмотрела на Джека и, вздохнув, повернулась к мужчине.       — Платите половину, говоришь?       — Только тебе, — он развязно ухмыльнулся и следом противно засмеялся, но Джин ничего не возразила. — Половина того, что торчит нам шлюха Майлетт — это примерно дохера, но сотрудничество с тобой приносит куда больше доходов. Так что да: половина и большая благодарность. И, может быть, когда тебе будет нужна помощь, замолвим словечко перед кое-кем, — мужчина многозначительно хмыкнул, и, кажется, это было последним доводом, чтобы убедить Джин согласиться.       — Говори.       Мужчина предвкушающе хрипло засмеялся, хлопнул в ладоши так, что Джек вздрогнул от неожиданности, и шустро потер их.       — Шлюху зовут Роуз то ли Майлетт, то ли Миллет, то ли Меллет, хер ее знает. Местные спиталфилдские знают ее как Пьяную Лиззи Дейвис. В Попларе она представлялась Прекрасной, чтоб ее, Элис Дауни. Ее видели вечером на Поплар-Хай-стрит, трезвой, значит, сейчас она уже вусмерть пьяная и вовсю выискивает клиентов где-то в районе доков, потому что там всегда трутся моряки, а они от безнадеги и по неразборчивости готовы заплатить за бабу в разы больше, чем та стоит. Как видишь, я уже все разузнал, тебе осталось лишь найти ее и обкашлять вопросик. По рукам?       Джин молча кивнула, но руки ему в ответ не протянула. Мужчина не обиделся, снова заливисто рассмеялся, цокнул языком, натягивая шляпу на веселые глаза.       — Эй, молчунишка! — уходя, мужчина задержался в дверях и весело окликнул Джека. — Нужна какая помощь — обращайся!       Джек успел только неуверенно кивнуть ему, прежде чем Джин окончательно вытолкнула того из дома, захлопнула дверь и раздраженно вздохнула, видимо, злясь на то, что спать она не ляжет до утра, подошла к кровати и прямо перед Джеком выудила из-под нее припрятанный молоток. У Джека пробежались мурашки по спине, когда он подумал, как этот молоток можно использовать со шлюхой.       — Я пойду с тобой, — прохрипел он из-за того, что не говорил долгое время. Прокашлявшись, Джек уточнил: — Я тоже хочу работать с тобой.       Джин скептически посмотрела на него, убирая молоток за пазуху под плащ.       — Нет. Ты остаешься здесь. Я работаю одна.       — Но раньше мы же…       — Да, — Джин кивнула, но не особо располагающе. — Один раз ты, желая впечатлить меня, умудрился стащить кусок мяса на глазах у бобби, в другой — порвал штаны, перелезая через забор, и остаток дня светил голой жопой. В третий — тебе почти что проломили башку кирпичом, и ты пускал сопли и слюни в грязи, пока мне пришлось решать проблему одной, а потом еще тащить тебя, полуживого, до дома и не дать тебе помереть. Продолжать?       Казалось, больше проступков Джек не совершал, но он все равно виновато опустил голову, уставился на перевязанную ладонь и тяжело вздохнул. Из-за этой чертовой раны он не мог даже штаны нормально натянуть, и Джеку оставалось лишь день за днем сидеть и ждать, когда хоть что-то изменится к лучшему и он сможет стать самостоятельнее, полезнее. Безделье и зависимость от Джин угнетали его похуже мыслей об упущенных жертвах. Джек был готов делать что угодно, лишь бы не ощущать себя настолько бесполезной обузой — ведь из-за страха и усталости он даже не был в силах хоть как-то ее отблагодарить за всю помощь.       — В этот раз я не подведу, — заверил ее Джек, готовый уже на что угодно, лишь бы не прятаться в этих стенах больше ни минуты.       — Верю, но проверять не хочу, — отрезала Джин.       Она заколола и так короткие волосы на затылке какой-то щепкой и накинула на голову восьмиклинку. И так непомерно высокая для девушки, в потертом мужском плаще она все больше напоминала худощавого и высоченного парня. Джек понимал, почему она не боялась выходить на улицу ночами.       — Я всего лишь не хочу отпускать тебя ночью на улицу одну, — робко заговорил Джек, поглядывая на нее исподлобья. — Я переживаю…       Договорить он не успел — Джин рассмеялась и покачала головой, смотря на него с такой издевкой во взгляде, что Джек сразу понял — не поверила.       — Что ты сказал, прости? Ты переживаешь? — переспросила Джин и усмехнулась. — А когда ты без причин и объяснений бросил меня, ты тоже за меня переживал?       Джин не была из тех, кто был готов вечно мусолить прошлое, но иногда Джеку казалось, что она была готова еще целую вечность припоминать ему эту историю.       — Тогда Уайтчепел не терроризировал Потрошитель, — пробурчал Джек себе под нос и снова бросил на нее просящий взгляд. — Я просто хочу выйти уже отсюда, я устал месяц безвылазно прятаться в четырех стенах и не выходить дальше нужника под покровом ночи. Пожалуйста, Джин, можно пойти с тобой? Я с ума здесь сой…       — Прекрати ныть! — Джин оборвала его, резко махнув рукой. — Черт с тобой, собирайся уже и пошли. Будешь делать все, что я скажу, иначе забудь о подобных совместных прогулках.       Джек подскочил на месте от радости, резво засобирался, предвкушая долгожданный выход из дома. Он хотел переждать самые опасные дни в безопасности и потому не рисковал появляться среди людей, но темная декабрьская ночь была идеальным временем, чтобы размяться и пройти пару миль. Тем более он не будет никого убивать.       Взгляд Джека проскользил по лежащему на столе ножу. Чистому. Давненько он не брал его в руки, давно клинок правосудия не вершил его и сейчас будто бы дожидался и звал Джека. Поддавшись его зову, Джек чуть погладил рукоятку пальцами, но тут же отдернул руку, словно ошпарился, мотнул головой. Он помнил, как чуть не попался с Энни Фармер, когда пытался зарезать ее этим ножом в левой руке, он бы не хотел испытать это чувство загнанности в угол и обреченности снова, а потому нож сегодня останется на своем месте. Джек не может рисковать именно сейчас, Потрошитель должен остаться за дверью.       Когда он кивнул Джин, что готов, и уже подошел к выходу, она вдруг остановила его.       — Держи, — Джин всучила ему в руку что-то холодное и тяжелое. — Подарок на Рождество. На здоровую руку, так, на всякий случай.       Джек глянул на раскрытую ладонь, на которой в свете холодной ночи блеснул кастет, не новый, сломавший не одну кость, но отполированный до блеска. Ледяной металл жег руку, когда Джек надевал его на пальцы и перебирал ими, проверяя, как кастет лежит в руке. Левой рукой он все еще толком не научился пользоваться, но, если придется от кого-то отбиваться, лучше делать это подготовленным заранее.       Свежий воздух поздней ночи резко ударил в нос и наполнил легкие. Джек уже забыл эти безлюдные темные улицы, не помнил бесконечности черного небосвода над головой. Ему хотелось просто простоять посреди дороги всю ночь, дыша полной грудью и рассматривая пробивающиеся сквозь серые облака отсветы звезд. Но Джин, подгоняя, свистнула ему, и Джеку пришлось оторваться от этой красоты ради невзрачных узких улиц с косыми стенами и грязными дорогами.       Пиклз увязался за ними. Пес следовал поодаль, иногда фырча и сверкая желтыми глазами. Джек не мог отделаться от ощущения слежки.       — Сюда, — Джин дернула его за руку, потянула за собой в зиящую черноту под кирпичной аркой, — срежем пару кварталов дворами, сбережем полчаса.       Маленькие дворы угнетали еще сильнее, ведь Джеку казалось, что в них он словно заперт в клетке или брошен на дно глубокого колодца. Он по привычке искал ходы отступления, но кругом было так темно, что сориентироваться самостоятельно было просто невозможно, оставалось лишь положиться на Джин, которая уверенно вела его куда-то. Она открывала какие-то проржавевшие калитки и толкала покосившиеся доски от заборов, открывая им путь, иногда им приходилось сворачивать из лабиринта дворов на улицы, но они никогда не выходили под свет желтых фонарей, и Джеку было даже как-то спокойно, пускай он и не был в восторге от всей этой затеи.       Джин выругалась, когда очередные ворота не поддались. Она дернула за ручку еще раз, толкнула дверь с силой вперед, но все было тщетно — они были в тупике.       — Вернемся? — предложил Джек, не видя другого решения, но Джин отмахнулась.       — Перелезем, — заявила она, смеряя кирпичную стену взглядом. — Здесь и семи футов нет.       Но забор был явно больше шести футов, потому как Джек не мог даже на носочках поглядеть на иную сторону. Он вздохнул, даже не пытаясь дотянуться до верха, потому что знал, что Джин его лишь засмеет за неудачную попытку неловко подтянуться.       — Я не смогу, — жалобно запротестовал Джек и кивнул на все еще перевязанную ладонь — рана не зажила и за месяц. — Моя рука…       Джин недовольно зашипела, возвела глаза к небу, будто вопрошала, за что ей это. Будто бы это была вина Джека. Вдруг она подошла к нему, решительно подтолкнула к стене, заставила навалиться на нее.       — Подсадишь меня, а я как-нибудь открою с той стороны.       Джек еще раз неуверенно прикинул высоту забора, просяще посмотрел на Джин, а потом снова на свою руку, которую не хотел тревожить.       — Может, все-таки вернемся и обойдем?..       — Нет.       Пришлось принять поражение. Джек встал поустойчивее, напрягся, кивнул ей, показывая, что готов. Благо, Джин была легкой, ловкой, и ему не пришлось беспокоить рану слишком сильно, помогая ей взобраться. Джек только поморщился, когда она наступила грязным ботинком ему на плечо.       Оказавшись за воротами, Джин чем-то заскрипела, толкнула дверь, но тоже не особо успешно. Джек уже начал волноваться, стоило ли им разделяться.       — Отойди, — глухо раздался с той стороны голос Джин какое-то время спустя.       Джек взволнованно осмотрелся, проверяя, не привлекли ли они чье-то внимание, но единственным живым существом на улице был притаившийся в тени стены Пиклз, чьи желтые глаза неотрывно сверлили Джека.       «Он тоже все знает»       «Он хочет тебя загрызть»       «Перережь ему глотку!»       Тяжелая дверь с размаху больно ударила его по плечу, что Джек аж согнулся. Следом на него обрушился град ругательств Джин.       — Я же сказала отойти в сторону! Как можно быть настолько безмозглым?!       Джек пожал плечами, кое-как найдя в себе силы кисло улыбнуться, что никак не смягчило ситуацию, выпрямился, показывая, что готов идти дальше, но массировать место ушиба не прекратил. Джин застонала в голос от его неуклюжести, пошла вперед. Джек еще раз глянул на Пиклза, но пса на прежнем месте не обнаружил и заволновался.       — Пес с нами не пойдет? — спросил он, пока Джин еще не отошла слишком далеко. Она только пожала плечами.       — Он не любит дворы. Дорогу до дома он знает, так пусть гуляет где вздумается. Может, найдет себе что-то поесть.       От мыслей о еде у Джека внутри все свело. Они лишь скромно позавтракали ранним утром, и еще пару раз за день он пил горячую воду, чтобы согреться. Все, что удавалось добыть Джин, они прикладывали ради лучшей жизни, о которой так мечтал Джек, так что о полноценном питании и речи быть не могло. За последние месяцы Джек и так весь исхудал от постоянной тревоги, но именно в этот месяц он стал ощущать себя особенно слабым и болезненным.       Джек подумал, что жизнь Джин так похожа на жизнь бродячей собаки: она перебивается чем попало, ни на что особо не надеется и просто живет, выживает, пока может.       — Джин, — Джек тихо позвал ее, нагоняя, — тебя действительно устраивает такая жизнь? Разве ты не хочешь лучшего?       Она насмешливо прыснула:       — Это — лучшее, что я когда-либо имела.       Променять вполне достойную жизнь среднего класса на выживание в трущобах был готов не каждый. Джек скептически поджал губы, но возражать не стал: он не знал другой жизни, чтобы сравнивать с чем-то свою. Разве что до осени этого года, а то и вовсе до всего этого проклятого года его жизнь была значительно лучше.       — Только здесь я могу жить так, как хочу, — прибавила Джин пару минут спустя, видя, что Джек ничего не понял из ее слов, — а не так, как хочет кто-то еще.       И правда, иметь свободу жить так, как хочешь, было великим даром. Джеку ли не знать.       Вскоре они дошли до доков. Борясь с зевотой, Джек достал из кармана часы, но Джин тут же остановила его и сказала немедленно все убрать: на первый взгляд рядом никого не было, но не стоило лишний раз светить в неблагополучном районе карманными часами из серебра.       — Сейчас около четырех часов, — произнесла она тихо. — Часы били в последний раз еще до прихода Виктора, до сюда идти мили три — скоро минет час.       Джек задумчиво кивнул, потому что сам бы он вряд ли до такого додумался. Он принялся вертеть в мыслях имя того мужчины — Виктора — и пытаться вспомнить, не мог ли он где-то пересекаться с ним раньше. Но его размышления почти сразу же прервала Джин, хлопнув по руке, чтобы привлечь внимание к расхаживающей по улице в компании пары моряков девушке. Джек насторожился.       — Она не одна. Что делать будем?       — Проследим, — сразу же сообразила Джин, медленно зашагав, почти прижимаясь к темной стене. — Не высовывайся и не шуми. Не хочу, чтобы нас кто-то видел.       Джек сжал в кулак руку с кастетом. Внутри него яростно билась тревога, и он не понимал, чем она была вызвана: визитом Виктора, размышлениями о их будущем или появлением на горизонте очередной проститутки, напрашивающейся на встречу с Потрошителем.       Они следовали за ними на расстоянии по пятам, пока один моряк не отбился, а парочка не свернула в темный двор. У Джека внутри все затрепетало в каком-то жутком предвкушении, и он ускорился, желая поскорее настигнуть их, но не тут-то было.       — Не торопись, — Джин рукой преградила ему путь, заставила остановиться. — Дай им время. Подождем, пока она останется одна.       Джек нехотя остановился, но все в нем рвалось скорее вперед. Он уже и забыл, как сильно бывало это чувство, как трудно ему бывало противостоять.       «Он убивает ее прямо сейчас»       «Ты позволишь ему забрать свою добычу?»       «Опоздаешь — останешься ни с чем»       «Убьем их обоих?»       «Убьем их всех!»       — А если не останется? — обеспокоенно спросил Джек, посмотрев на нее. Джин промолчала, но потом все-таки мотнула головой — останется рано или поздно.       И они прождали не особо долго, но Джеку эти тягучие минуты казались вечностью. Он успел вспомнить все свои убийства в подробностях, вновь ощутить жар чужой крови на руках, влагу распотрошенного тела. По спине и затылку побежали мурашки, Джека передернуло, он сцепил зубы, чтобы удержать вздох удовольствия, но тут Джин снова хлопнула его по руке: из двора, затягивая ремень, вышел поддатый моряк и, неспешно закурив, заковылял в противоположную от них сторону.       Джин кивнула Джеку на проход во двор, как бы приглашая, и поспешно вышла из тени — нужно застать Роуз в уединенном дворе, где никого нет. Джек, закусив щеку изнутри, потому что знал, что наверняка произойдет в ближайшие минуты, и боялся этого, замешкался, но, получив парочку оскорблений и подстрекательств от голосов, поспешил нагнать ее.       Роуз стояла почти что в самом центре двора, вокруг была свалка старых досок, чьи-то простыни сушились на натянутых во дворе веревках, и больше ничего не было. Даже в темных окнах не виднелись светлые силуэты глазеющих зевак.       — Эй, Роуз! — Джин окликнула ее, привлекая внимание, и в этот момент Джека понесло, он вырвался вперед, обгоняя спутницу. — Подожди, куда ты?!..       Первым, что Роуз увидела, обернувшись, был стремительно приближающийся кулак Джека. Ее мотнуло, она согнулась от удара по лицу и устояла на ногах только из-за того, что Джек тут же схватил ее за шею, не давая упасть. Хватка его пальцев была настолько железной, что проститутке стало нечем дышать.       — Оставь ее! — зашипела Джин где-то из-за спины, а потом на ушибленное тяжелой дверью плечо Джека обрушился легкий, но весомый удар, но он проигнорировал его, слишком поглощенный хрипами Роуз. — Ты меня слышишь?!       Джек слышал все: его чувства вновь обострились, как у зверя на охоте, он чувствовал под пальцами истерично бьющуюся жилку, он ощущал пьянящий запах свежей крови, хлынувшей из носа Роуз, видел, как от напряжения наливались кровью ее глаза, слышал, как Джин осыпала его проклятиями, пытаясь остановить. Джека не могло остановить ничто, даже он сам, когда контроль перехватывал Потрошитель.       Он ослабил хватку только для того, чтобы снова размашисто ударить ее — раненая рука не могла и ножа удержать, но плашмя била она отлично, и в этот раз Роуз не устояла, свалилась на землю в грязь, заскребла по ней руками, пытаясь отползти, спастись, но Джек мгновенно ухватил ее сзади за перекрученный в какой-то жгут шарф, натянул его до треска, до хрипа, до кашля и болезненного стона. И тишины.       Когда Роуз перестала биться под ним и сопротивляться, а Джин — колотить по плечу и тянуть за него, единственным звуком, наполняющим маленький дворик на Поплар-Хай-стрит, осталось шумное возбужденное дыхание Джека, который никак не мог прекратить душить мертвую проститутку, даже когда все вокруг остановилось. Все произошло в считанные секунды, еще меньше минуты назад Джек даже на территорию двора не ступил, так ему казалось.       — Джек…       Голос Джин был таким незнакомым, сперва Джеку почудилось, что он не принадлежал ей, будто бы это был один из голосов в его голове или даже голос самой Роуз, но, стоило ему поднять замыленный взгляд, Джек увидел, как искажено невероятным потрясением лицо Джин. Он вопросительно мотнул головой, не понимая, что довело ее до таких эмоций, а потом посмотрел перед собой и все понял. Джека бросило в дрожь и холодный пот. Он снова убил.       Он тут же выпустил Роуз из рук, отшатнулся и вскочил, и ее тело обмякло, безвольно растеклось по земле, как какая-то лужа. Пару минут назад она еще была живой, а теперь лежала, не шевелясь, мертвая и ледяная.       — О нет, — просипел Джек, глядя на свои руки — чистые, но вновь все в крови. Он махнул ими, будто пытался стряхнуть с кожи кровь, но безуспешно, и тогда обхватил пульсирующую голову руками, сжал волосы между пальцев, глухо застонал: — Нет-нет-нет!       Голоса ликовали. Пока Джек, пытался осознать, что он опять натворил, они хохотали и довольно гудели, снисходительно нахваливали его и упрекали в том, что в этот раз Джек убил так скучно и некрасиво: задушить шлюху мог любой, но превратить ее в очередной лондонский кошмар — только Потрошитель.       Джек всхлипнул, когда до него дошла ужасная мысль. Это он убил Роуз Майлетт, а не Потрошитель. Наверняка кто-то попытается найти связь между всеми убийствами в Уайтчепеле, но вся правда известна одному лишь Джеку. И частично — Джин. Ведь Джек впервые был так неаккуратен, что допустил свидетеля, и убил перед Джин.       Джин растерянно подошла к телу, перевернула его на бок и дотронулась пальцами до шеи, где под бурой бороздой должна была пульсировать вена, но сейчас жизнь в Роуз остановилась и прервалась вместе с текущей в ней кровью. Крови почти не было — разве можно считать сломанный нос серьезным увечьем? — и все-таки Роуз была мертва. Потребовалось совсем мало сил, чтобы добить ее, она ничуть не сопротивлялась.       Утерев глаза и нос рукавом, Джек виновато посмотрел на труп. Роуз не была похожа на всех шлюх, что он так жестоко убивал, скорее, она напоминала чем-то Мэри — такая же молодая и погибшая с застывшим на лице выражением ужасной растерянности и непонимания. Рухнув от бессилия на колени, Джек сжал руку в кулак, заскрипел зубами. Хотелось заорать от ярости и несправедливости в пустое черное небо, улечься рядом с мертвой проституткой и истерично рассмеяться, ждать, пока их найдут. Может, тогда хоть что-то в его паршивой жизни изменится, раз он сам не в состоянии разорвать порочный круг.       Джин огляделась по сторонам и, задержав дыхание, пошарила рукой по карманам куртки умершей, вытащила пару мелких монеток и спрятала себе в карман. Джек убил ее ради пары пенсов. Так, наверное, она думала.       Но Джек ни разу не убивал ради денег. Он не был одним из тех уродов, что убивали ради наживы и издевались ради веселья. Он перерезал горло одним уверенным движением руки, смерть наступала почти сразу же, жертва не успевала даже ничего понять, а потом, когда та захлебывалась своей кровью, делал с трупом что заблагорассудится — мертвым-то уже все равно.       Из всех его жертв только Мэри довелось понять, что с ней станет. А теперь, кажется, еще и Роуз пришлось испытать ужас неминуемого конца.       — Пошли отсюда, — Джин потянула его за плечо, сомкнула пальцы на воротнике и рванула сильнее, когда Джек не поддался. — Ну, живо!       Неловко поднявшись, Джек еще раз с ужасом посмотрел на свежий труп перед собой. Его седьмая жертва за каких-то полгода. Как же Джек изменился, позволив Потрошителю стать частью себя, которая контролировала всю его жизнь.       Джек не разбирал дороги, просто позволил Джин вести себя, зная, что та отведет его в надежное место и спрячет, не подпустит к нему никого. До тех пор, пока на противоположном конце улицы не замаячила фигура констебля.       «Куда она меня ведет?» — спохватился Джек и тут же встал как вкопанный, замер, не позволяя больше тащить себя прямо в руки полиции.       «Она тебя сдаст»       «Тебя убьют»       «Она хочет тебе зла»       — Что? — Джин резко посмотрела на него, но ничуть не зло, а растерянно, будто это ей грозила смертная казнь за убийство. — Пошли, слышишь? Что ты замер?       Ноги сделались какими-то ватными, но жесткими, негнущимися, Джек не мог и шага сделать, даже если бы и захотел.       «Тебя поймают»       «Она заманила тебя в ловушку»       «Идиот!»       Онемение дошло куда-то до легких, Джеку стало сложнее дышать, воздух застрял в горле, распирал его, прямо как Джек задушил Роуз Майлетт. Джек задыхался от ужаса, что позволил так легко загнать себя в угол, судорожно сглотнул и поперхнулся. Его бросило в жар, но сам он весь покрылся холодной испариной, когда понял, что сейчас произойдет, если он и дальше последует за Джин.       — Я не… — Джек покачал головой, не моргая глядя на приближающееся к ним пятно фонарика, — не пойду… нет-нет, я не могу. Я не хочу! — Джек попытался было выдернуть свою руку из ее, но хватка Джин была не по-девичьи крепка, что Джека только испугало. — Отпусти меня! Пусти!       От неожиданности Джин и правда выпустила его, когда Джек пронзительно заорал в ночи. Почувствовав свободу, он тут же кинулся прочь сломя голову, завернул в первый попавшийся двор и помчался по незнакомому лабиринту, просто надеясь сбежать подальше оттуда.       Джек не замечал, как перемахивал через высокие заборы, напрочь игнорируя боль в руке, скользил по обледенелым за ночь дорогам. Его заносило на поворотах и бросало в стены, пару раз он даже запнулся и увяз коленом в грязи, но раз за разом Джек вставал и продолжал бежать так быстро, как не бегал ни разу в жизни, даже скрываясь с мест убийств Мэри Энн Николс и Элизабет Страйд. Если он хоть на секунду остановится — его поймают.       «Тебя поймают и убьют»       «Нет, хуже! Тебя закроют в лечебнице»       «…и будут долго-долго пытать»       Джек выскочил из-под прохода на улицу, оглянулся, пытаясь сориентироваться, куда бежать теперь, и увидел в нескольких метрах от себя очередного констебля. Все пропало.       Кто-то резко рванул его за шиворот, утянул обратно под арку. Джек попытался было выкрутиться, отбиться, но растерялся от страха и совсем плохо соображал, что происходило. Джек что-то нечленораздельно промычал о том, чтобы его отпустили, но это совсем не помогло, и тогда он просто расплакался от страха быть наказанным, как какой-то нашкодивший ребенок.       — Успокойся, — Джин обняла его за шею и привлекла к себе, проговорила на самое ухо, видимо, чтобы так уж он точно ее услышал. — Не трясись, он просто пройдет мимо, не обратив на нас внимания. Все обойдется, не бойся. Обними меня, вот так, сделай вид, что ты его не заметил. Хорошо, минутку постой смирно, ладно?       Джек механически кивнул, с трудом унимая рвущийся из груди всхлип. Будь его воля, он бы просто рухнул прямо здесь навзничь, скрючился на холодной земле и просто ждал, когда это все закончится. Ему было уже все равно, как именно, лишь бы это прекратилось.       Джек всем телом напрягся, готовясь в любой момент рвануть, когда шаги приблизились до невозможности и вдруг стихли — констебль остановился прямо рядом с ними. Джек хотел обернуться и посмотреть на него, проверить обстановку, но Джин, как почувствовав, сцепила объятия, удерживая на месте и не давая отстраниться, даже когда на них упал свет от фонаря и Джека бросило в крупную дрожь.       Позади раздался неловкий кашель.       — Найдите другое место.       Джек снова хотел было обернуться, но Джин опять удержала его, скользнула рукой по плечу и надавила на затылок, заставляя спрятать лицо в изгибе ее шеи. Главное, чтобы констебль его не разглядел, не запомнил, не узнал.       — Вы меня слышали?! — нетерпеливо повторил констебль, когда не получил ответа.       — Хорошо, офицер, — промурлыкала Джин такими тоном, что Джек и не догадывался, на что она способна. — Дайте пару минут?       Констебль фыркнул на грани возмущения и растерянности, но фонарь для приличия все-таки опустил.       — Я сержант! Я... дойду до конца улицы. Когда вернусь, чтобы вас здесь не было!       Джин согласно промычала, и сразу же послышались затихающие шаги — опасность, кажется, миновала. Джек, почувствовав облегчение, чуть устоял на ногах, рухнул бы, если бы не уперся лбом ей в плечо. Джин тихо усмехнулась.       — Слышал, что он сказал? — шепнула она на ухо, легонько отстраняя Джека от себя. — Сматываемся отсюда скорее. И не несись так вперед — ты пробежал лишний квартал.       Джеку оставалось лишь согласно кивнуть. Силы и разум покидали его, и, если бы не Джин, он бы точно попался этой ночью. К счастью, по пути домой констеблей им больше не встречалось. Джин предложила заглянуть в какой-нибудь паб по дороге и выпить на добытые от шлюхи шесть пенсов, но Джек категорически отказался: он хотел лишь спрятаться ото всех, а не видеть как можно больше незнакомых и шумных людей.       Но и дома за закрытой дверью в безопасности Джек все равно себя не почувствовал.       — И что теперь? — спросил он, нервно заламывая пальцы больной руки — надеялся, что, может, хоть так они когда-нибудь станут его слушаться. — Что мы будем делать?       — Я хочу спать, — заявила Джин, и тут же свалилась на самый край кровати, только-только сбросив с себя мокрый плащ, — а ты — как хочешь.       Джек бы хотел никогда не слышать чужих голосов в своей башке и просто быть счастливым, но все складывалось как-то иначе.       — Я же серьезно спрашиваю! — процедил Джек сквозь трещащие от напряжения зубы. — Не делай вид, будто ничего не произошло!       — Ничего и не произошло! — Джин выпрямилась на кровати, пронзительно посмотрела на него, заставив даже отшатнуться. — О том, что произошло, знаем лишь мы двое — пусть так и будет продолжаться. Нечего суетиться попусту и привлекать к себе внимание, а потому мы не будем ничего делать, словно все как раньше, будто бы ничего не случилось. Ты понял?       Джек в сердцах фыркнул, покачал головой. Игнорировать произошедшее — все равно что равнодушно отнестись к своему будущему. Он запер дверь, потом, сбросив с себя пальто, проверил ее еще раз. В дом не должен попасть никто посторонний, иначе ему конец. Джек не был уверен, что те констебли ничего не поняли или позволили ему уйти — наверняка они что-то заподозрили и, притворившись, что все в порядке, не сразу последовали за ним, а принялись рыскать по району в его поисках сейчас.       «Они знают, что это ты убил ее»       «Они придут за тобой»       «Тебе конец!»       Мотнув головой, Джек задернул еще и хлипкую штору. Немного подумав, развесил над окном свое пальто, чтобы уж точно никто не смог сюда заглянуть. Джин усмехнулась. Только когда Джек в очередной раз убедился, что все в порядке, он обессиленно выдохнул и присел на краешек кровати, упер локти в колени и обхватил голову руками. Голова гудела и гремела от всего, что он испытывал.       — Я не могу делать вид, что ничего не случилось!.. — тихо всхлипнул Джек, протяжно вздыхая. — Это… это все слишком!..       Он почувствовал, как Джин села рядом, чуть прижалась к плечу. Поддержка должна была его успокоить, но Джек думал лишь об одном.       «Она все знает!»       «Она все про тебя знает!»       — Первое время всегда так, — хмыкнула Джин, ободряюще похлопала его по плечу. — Меня тоже неделями не отпускало. Спать не могла, все думала, что меня найдут, за мной придут — а я-то на другом конце страны, — усмехнулась она вдруг. — Ист-Энд тоже большой, да и народу тут дохрена — мало ли кто мог придушить шлюху в пьяном угаре, да? Нас никто не видел, мы не оставили никаких следов, которые могли бы привести к нам. Бояться нечего. Успокойся, расслабься и живи так, будто ничего не случилось.       Будто бы не случилось семи убийств и еще многих ужасов. Джин было проще, она не знала всей правды о нем. Разве сравниться одно убийство с всем тем, что натворил Джек?       Мэри Энн Николс, Энни Чепмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус, Мэри Джейн Келли, а теперь и Роуз Майлетт… и отец. А еще были Эмма Элизабет Смит, Марта Тэбрем, Энни Фармер и даже Аликс. Джек тяжело вздохнул. Он и не задумывался, что с ней могло приключиться за этот месяц, что он провел в каморке Джин. Да и это мало его интересовало. Лишь бы она не трогала его, лишь бы не привела к нему полицию.       Джек рухнул в постель прямо так, только грязные сапоги кое-как стянул, подобрался к самой стене, уткнулся в нее лбом, сжался в калачик и тихо-тихо заплакал. Он и подумать не мог, что за столь короткое время натворит столько всего, он и ожидать не мог, на что способен. Если бы только у него был выбор, Джек предпочел бы никогда и ни за что не начинать. Уж лучше смерть, чем все то, через что он проходит. Когда же это все прекратится?       Джек вздрогнул, когда Джин успокаивающе погладила его по плечу, а потом по голове, причесывая сбившиеся в мокрые волосы. Он не стригся уже несколько месяцев, с тех самых пор, когда его терзали кошмары смерти Марты Тэбрем, не брился почти месяц, а нормально не мылся и того больше. Видел бы год назад Джек себя настоящего: исхудавшего, измученного, затравленного, болезненного и неухоженного — мерзкого. Может, хотя бы вид самого себя мог спугнуть его с скользкого пути. Впрочем, уже было слишком поздно, уже все было разрушено.       — Тебя всего колотит, — с удивлением выдохнула Джин, потянув Джека за плечо, но тот только сильнее скрючился. — Ну, ты что? Тебя это так расстроило?       Не смерть Роуз Майлетт расстроила Джека, но она стала последней каплей. Это убийство, незапланированное, случайное, грязное, показало ему, что Потрошитель сделал с Джеком, в какое чудовище он его превратил. Джек стал монстром, которой не в силах совладать со своими желаниями, который хочет лишь убивать и упиваться кровью, и все пути назад, пути к исправлению и искуплению для него давно перекрыты. Этот проклятый город сожрал его и выплюнул, как и многих других.       — Ты не понимаешь! — рявкнул Джек сквозь истеричные всхлипы. — Я же сказал, что не могу и дня здесь задерживаться! Почему ты мне не веришь и продолжаешь убеждать, что все наладится?!       «Ничего не наладится»       «Какой ты жалкий»       «Дальше будет только хуже»       «Тебя найдут»       «Мы уничтожим тебя, где бы ты ни был»       «Ничтожество»       «Она все знает»       Джек держался до последнего, но сейчас голоса, которые он, кажется, принял, перешли все границы: они орали ему в уши изнутри и крали мысли Джека, впихивая в мозг свои, они метались и стучали по черепу изнутри, они рвались наружу, скребли по костям когтями, они никогда не успокаивались… Джек пытался справиться с ними, но не смог, и сейчас они окончательно перехватили над ним контроль, сейчас он отчетливо понимал, что стал лишь результатом их насмешек, утратив во всем этом кошмаре самое ценное — себя. Джек стиснул зубы и простонал что-то нечленораздельное, обхватил голову вцепившись в нее пальцами, царапая кожу ногтями. Если бы он только мог оторвать эту голову и выбросить ее куда подальше.       Джин успокаивающе зашипела и шепнула простое «Тише». Если бы только Джек мог замолкнуть и успокоиться.       — Еще пару месяцев протянешь? — спросила она, и Джек даже не заметил, что ее голос снова сделался таким утешающе-ласковым, каким он редко бывал. Ему нравилось, когда она бывала такой.       Он убил семерых человек и искалечил жизни еще Бог знает скольким — Джек уже давно перестал считать. Потрошителя искали полиция и добровольцы днями и ночами. В его случае счет был на часы, если не минуты, а не месяцы.       — Это слишком долго! — рявкнул Джек, глубоко вздохнув от недостатка воздуха. Горло тут же судорожно сжалось, и он закашлялся, застонав.       — Я знаю, но быстрее просто невозможно! — раздраженно выпалила Джин, но тут же выдохнула, когда Джека опять тряхнуло. — Я поговорю с Виктором. Он знает какую-то крупную шишку в Бирмингеме, может, получится договориться. Такой расклад тебя устроит?       Джек кивнул, превозмогая очередной порыв разрыдаться. Джин с облегчением выдохнула и пристроилась рядом, уперлась лбом ему в спину, не глядя нашла руку Джека, которой он сжимал волосы, потянула ее на себя, заставляя разжать кулаки и выпустить рваные пряди, немного успокоиться.       — Повернешься — обниму лучше.       Сил усмехнуться Джеку не хватило, но он смог пошевелиться и грузно перевернуться на другой бок. Джин не соврала и обняла, прижав его чертову голову к себе, подтянула краешек пледа, и Джеку тут же стало так тепло и уютно, что он мигом забыл обо всем кошмаре этой ночи.       Джек догадывался, что его уже ищут прямо сейчас. Но рядом с ней он не боялся быть пойманным. Присутствие Джин дарило удивительное чувство тепла и защищенности в самую холодную и опасную ночь этого декабря. Джек даже не обращал внимания на голоса, которые не прекращали кричать, что Джин желает ему только зла.       — Скажи мне только, что дальше? — вдруг заговорила Джин тихо, разрывая обволакивающую тишину. — Ну, сбежим мы отсюда, и что? Я понятия не имею, что ты натворил, но, хочешь сказать, тебе правда будет спокойнее и лучше где-то еще?       Наверняка он не знал. Но попробовать стоило. Это лучше, чем дожидаться приговора в ненавистном ему Уайтчепеле. А Джек был уверен, что рано или поздно ему его внесут.