Высокие ставки

Д. Как самочувствие? Надеюсь, ты не против, что мы провели ночь в одной комнате. Лично я совершенно не выспался. Зато ты дрых сладко, как котенок, нализавшийся сметаны. Шутки шутками, а что насчет аукциона? Ты вообще в состоянии идти туда? Кэйа взял в руки письмо, откинувшись на спинку стула, и с удовольствием его перечитал. Пожалуй, из всех вылазок с Дилюком эта была лучшей. И странной, очень странной. С другой стороны, что в их мире можно назвать нормальным? Кэйа лишь жалел о том, что не мог поделиться этой историей за очередным бокалом вина в таверне. Розария бы определенно оценила. Единственное, что он мог сказать, не вдаваясь в подробности: той ночью они принимали очень сомнительные решения. И Кэйа был бы не против повторить. Даже если бы он оказался в шкуре Дилюка. * * * — Предлагаю план: забрать все, что плохо лежит, и убираться отсюда. Дилюк ударил ладонью в месте, где только что был проход. Стена поглотила звук, словно за ней и не было пустоты. Ни механизма поблизости, ни выступающих булыжников или светящейся краски. — Старик бы не стал замуровывать себя. Просто нужно разобраться, где посреди всего хлама рычаг или на худой конец другой ход, — Кэйа не храбрился, он был уверен, что все гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. — Тем более эта комната не больше его сторожки. Быстро управимся. Давай я займусь этой половиной, а ты той? — Я бы просто разнес ее, будь мы наверху, — раздраженно сообщил Дилюк. — И если бы не маячила перспектива умереть под завалами. — Здравомыслие — это всегда хорошо, — согласился Кэйа, ощупывая стены. Единственным источником света служил забытый похитителями фонарь, но пока хватало и слабого полумрака. — Может, вспомнишь что-то еще из своих детских прогулок по катакомбам? Ты был в этой части города? — Не знаю, — со стороны Дилюка раздалось шуршание, перемежающееся звоном и стуком. Обернувшись через плечо, Кэйа понял, что братец оставил поисковые работы на него, заняв себя перебором артефактов. — Некоторые подземные ходы нередко заканчиваются тупиком, особенно если от какого-то клана отрекаются остальные. Это придумали Лоуренсы, когда аристократия стала передавать власть в руки народа. — Имеешь в виду, они заваливали проходы? — Да. Гуннхильдры, например: под их родовым имением остался один подвал. Изначально все эти подземные тоннели строили на случай восстания, голода, нападения дракона или всего вместе и сразу. После их стали использовать для личных встреч глав кланов или закрытых увеселительных мероприятий. Навроде этого аукциона. За время рассказа Дилюка Кэйа успел обойти все помещение. Если завал и был, то он не заметил его: только одинаковая, ровная кладка, без зазоров и выступов. Лишь в одном месте зияла небольшая дыра, размером с голову, откуда тянуло сквозняком. Взяв фонарь в руки, Кэйа поднес его к прогалу и обнаружил, что дыра ведет в коридор, откуда они пришли. Увы, с этой позиции даже рычага не было видно. — Может, тут и нет других проходов? — предположил Кэйа. — Старик точно не был аристократом. Ты же видел его жилище. На лбу Дилюка выступила испарина. Он сдвинул брови, продолжив разбирать артефакты, и молчал не поднимая головы, словно не хотел признавать очевидное. Так по-детски. — Я как раз ищу альтернативный способ выбраться, — огрызнулся он, перебивая собственное молчание. — Ты мог бы помочь. — Тут только уменьшающее зелье поможет, — фыркнул Кэйа, нехотя садясь на корточки рядом с братом. — Или омолаживающее. В стене есть отличная дыра, но пролезет туда только ребенок. — Мы с тобой в сказке, по-твоему? Повезет, если найдем лампу с феей или бумажного шикигами. Я смогу отправить послание своим людям. Кэйа искренне не понимал, в чем проблема найти уменьшающее зелье. Ведь накидка-невидимка тут была — жаль, что сейчас бесполезная. — Туфли-бегунцы. Смотри: написано, что напыление из перетертых крыльев цицинов, должно сработать. Если разрушим стену, то успеем убежать до того, как нас, возможно, завалит. — А еще тут есть предупреждение, — Дилюк ткнул на маленькую приписку на ярлыке туфель. — «Прошлый владелец, не рассчитав скорость, буквально потерял голову. Проверять на себе не стал». — А вот еще. Смягчающее масло. Осталась даже реклама от производителя: «Смягчит все, от черствого хлеба до камня. Не использовать для суставов». Ах, оно закончилось. Какая жалость. — Не думаю, что это артефакт, — хмыкнул Дилюк. — Больше похоже на дешевый бальзам из Ли Юэ, у нас они пользуются популярностью у старшего поколения. Смотритель был осторожным человеком и вряд ли притрагивался к этим вещам после того, как принес их сюда. — Может, ты нашел что-то полезное? — Кэйа вытянул шею, с любопытством рассматривая, что же приглянулось братцу. Тот уже несколько минут сидел над склянками, сосредоточенно читая привязанные к ним ярлыки. — Погоди-ка, что это? На вытянутом флаконе с пурпурной жидкостью была наклеена бумажка с изображением кошачьей морды. Придвинувшись к Дилюку, Кэйа поймал Дилюка за запястье ровно в тот момент, когда братец собирался поставить зелье на место. — Нет-нет, это то, что нам нужно. Чем не уменьшающее зелье? Дилюк вырвал руку и повернул к нему флакон так, чтобы Кэйа мог прочитать название. — «Превращение в кота». Где ты здесь ви… — он осекся, а Кэйа ухмыльнулся. — Нет. Нет, мы это не будем использовать. — Почему? — Кэйа забрал зелье из цепких пальцев и, прокашлявшись, принялся читать инструкцию: — «Превращение в кота» — лучший друг крысоловов, одиноких вдов и тех, кому не хватает перчинки в отношениях. Зелье начинает действовать сразу после приема, эффект сохраняется в течение часа. Принимать по две капли». Ну и побочка, куда же без нее. — Что там? — «Помутнение рассудка на время превращения, временная смена пищевого поведения, тошнота. При передозировке — остаточные кошачьи рефлексы, снова помутнение рассудка…» О, а это интересно, послушай: «Спорадическое наращение зоологических рудиментов, таких как шерсть, когти, усы, хвост…» — Отвратительно, — выдал свой вердикт Дилюк. — Но необычно. Чем-то напоминает кэцлайнов. — Ну, это только при передозировке, — напомнил Кэйа, откупорив флакон и понюхав. — Пахнет мятой. Что, пьем? На двоих хватит. — Постой спешить, — Дилюк накрыл его руку своей. — Мы не знаем, что это на самом деле. Если рисковать, то хотя бы один должен оставаться в своем уме и человеческом теле. — Так боишься стать милой кошечкой? — рассмеялся Кэйа. — Не переживай. Я один выберусь и открою тебя снаружи. — Кэйа, мы не станем пить, — Дилюк забрал дурацкий флакон и поставил его на полку, — это. Даже если ты привык хлестать крепкие коктейли, превращаясь в свинью на весь вечер, вовсе не значит, что с зельем твой фокус сработает. — Это еще почему? — Кэйю не задела скользкая шутка братца. Пусть иногда шутит, ему полезно. — Потому что коктейли в таверне тебе готовлю я, — напомнил тот. — Или Чарльз, которому я доверяю. А кто сделал это варево — вопрос, и проверять мы не будем. — Ох, Дилюк, куда делся твой дух приключений… — проворчал Кэйа, но больше спорить не стал. В кои-то веки Дилюк был голосом его разума, а не наоборот, и с какой стороны ни взгляни — он был прав. Если зелье окажется изобретением алхимика-недоучки, откачивать их будет некому. Однако время шло, а ничего полезнее туфлей и карманного телепорта, неизвестно как работающего, они не нашли. Ни инструментов, ни потайного хода или рычага, ни другой хитроумной возможности стать сильнее, ловчее, меньше или хотя бы немного умнее. Старик собирал в свою коллекцию либо малопонятные устройства, либо артефакты и зелья с крайне подозрительными свойствами. По правде говоря, большая их часть вообще не должна была попасть на аукцион: в неумелых и ненадежных руках они могли навредить не только владельцу, но и окружающим. Кэйа понимал, что им так или иначе придется вынести все, что не вынесли те двое. Но сначала — найти выход. — У меня остался один вариант: разломать стену и подняться наверх с тем, что уцелеет, — предложил он. — Если тоннели рыли на случай нападения дракона, то не такие они и хлипкие. — Некоторые зелья взрывоопасны, — возразил Дилюк. — Это может оказаться еще хуже, чем принимать их внутрь. Кэйа засомневался, верно ли он истолковал посыл брата. Но когда Дилюк откупорил уже знакомый флакон, поднеся к носу, у него возникло плохое предчувствие. — Давай лучше я. У меня организм привыкший, да и справиться со мной будет проще, если что-то пойдет не так. В крайнем случае ты можешь разворотить стену своим клеймором и… — Я крепче тебя, мне и пить, — отрезал Дилюк и — Кэйа не поверил своим глазам — опрокинул в себя всю склянку. Весь кошачьий флакон. Да этого бы на целый орден хватило. — Две капли, Дилюк… Две капли! В какую бездну ты все вылакал? — Кэйа уставился на него потрясенно, не зная, то ли плакать, то ли смеяться. — Постой. Ты забыл? Дилюк посмотрел мутным взглядом на бутылочку и коротко кивнул. Разумеется, и братец периодами творил глупые вещи, с его-то импульсивностью… Не специально же он это сделал? — Флакон маленький. Не думаю, что произойдет что-то страшное. — Да, конечно. Они смотрели друг на друга молча, каждый чего-то ждал. Но ничего не происходило — ни через минуту, ни через пять. Дилюк сел на ящик у стены и время от времени то хватался за голову, то рассматривал свои руки, словно в надежде (или страхе) увидеть зачатки действия зелья. — Брехня, — вздохнул Кэйа. — А что, было бы миленько. Как насчет туфель-бегунцов? — Я уже не против разворо… раз… — Дилюк схватился за горло, захрипев. Его лицо из благородного бледного приобрело сероватый оттенок, а пальцами он давил на шею так, что мог бы придушить себя самого. — Дилюк! — Кэйа подскочил к брату и, встав перед ним на колени, силой отвел его руки. — Посмотри на меня. Дышать не можешь? Совсем? Бездна! Дилюк! Пробормотав что-то нечленораздельное, Дилюк завалился вперед, уткнулся лбом ему в плечо и вдруг странно обмяк. Странно, потому что он казался легче обычного и… меньше обычного. Осторожно приподняв его голову, чтобы заглянуть в лицо, Кэйа еле сдержал вопль. Зелье наконец начало проявлять свои волшебные свойства, но вопреки всем ожиданиям Дилюк не становился миленьким. Шерсть пробивалась клочьями, родная шевелюра, напротив, врастала в кожу, а знакомые черты, которые Кэйа смог бы нарисовать с закрытыми глазами, имей он талант к живописи, размывались и стирались. Но даже несмотря на это, он видел, как Дилюк хмурит брови, чувствовал, как он тяжело дышит, и не мог не слышать хруст суставов и стоны. Почему на этой проклятой бутылке не было написано, что процесс превращения сопровождается чудовищной болью? Почему Дилюк вообще решил вылить в себя все зелье, когда сам твердил, что не стоит доверять незнакомым жидкостям? Кэйа решил оставить вопросы на потом, у них будет время. Пока все, чем он мог помочь, — это уложить Дилюка у себя на коленях и следить за его состоянием. Гладить его и говорить, что все будет хорошо, даже если самого потряхивало. Закончилось все быстро. Если в начале метаморфозы Дилюк порывался разодрать на себе кожу, между делом умудрившись порвать одежду, то сейчас он смирно лежал на руках Кэйи, запутавшись в складках собственной рубашки, и тихо сопел. В виде большого красно-рыжего кота. Обалдеть. — Знал бы ты, как тебя не хочется будить, — Кэйа поймал себя на мысли, что от такого Дилюка отвести взгляд еще сложнее. Будь на его месте обычный городской котяра, он бы не пялился так. Но знать, что в этом мохнатом мешке его брат… Странное ощущение. Он провел по кошачьему загривку пальцами. Дилюк отозвался удивленным мурканьем сквозь сон и тут же перекатился на спину, открывая живот. Ох, нет. Он и правда превратился в кота. В настоящего кота — с усами, с розовыми подушечками на лапах и прочими кошачьими штуками. В мягкого, теплого. Тянущегося за лаской. Кэйа поддался, погладив горячее пушистое пузо. Жаль, что зелье действует всего лишь час… Так, стоп. Надо прийти в себя. Он затормошил Дилюка, возвращая обратно в реальность. — Вставай. Сначала открой комнату, потом тяни лапы, сколько хочешь. Кэйа снова вскрикнул — на этот раз от неожиданности и боли. Дилюк, очнувшись, тут же вцепился в его руку на животе новообретенными когтями и зубами. — Архонт тебя за ногу, Дилюк! — Кэйа резко выпрямился и сбросил с себя кота. Перчатка слегка защитила ладонь, на открытых участках кожи проступила кровь в месте царапин. Приземлившись на лапы, Дилюк выгнул спину и встопорщил шерсть. — Да-да, пошипи мне тут. Вон, там тебя дыра заждалась. Кот не двигался с места и смотрел на него немигающим кошачьим взглядом. От своей изначальной ипостаси он унаследовал не только оттенок шерсти, но и красный цвет глаз, а потому больше походил на пустынного демона, чем на домашнего питомца. — Только не говори, что ты уже рассудок потерял. Несмотря на опасения Кэйи, кот важно прошествовал к прогалу меж камней, протиснулся в него и скрылся по ту сторону. Не прошло и минуты, как его морда показалась в дыре и раздалось недовольное "мяу". До Кэйи дошло, в чем дело. В их плане с самого начала была парочка нюансов, которые они забыли учесть. * * * К. Благодарю за заботу, но не стоило, я в порядке. Никому не говори о том, что ты видел. Что касается аукциона, все в силе. Я раздобуду список гостей. Встретимся завтра на торговой площади около десяти часов в первой половине дня, надо подготовиться. Я умолчал кое о чем относительно приглашений, там есть особое условие. Хотя сомневаюсь, что из-за этого ты откажешься. Письмо от брата пришло во время совершения дневного патруля по городу. Кэйе пришлось заглянуть в "Хорошего охотника", чтобы написать ответ и заодно побаловать птичку Дилюка тыквенными семечками. В их корреспонденции всегда хватало личных и прочих тайн, чтобы рисковать, отправляя письма голубиной почтой. Кэйа уже давно взял за привычку давать ответ сразу, пока соколица Дилюка не улетела. Д. Я не против особых условий. С меня перечень потенциальных покупателей, которые особенно интересовались ярмаркой. Почти все не из Мондштадта. Я уже придумал, как разбросать для них хлебные крошки и привести на аукцион. Сомневаюсь, что для заграничных гостей приготовили специальные приглашения. Подкинем нашему барахольщику удачные кости. Там он себя и выдаст. Как говорят фонтейнцы, дело в лапках. Или в шляпках? Запамятовал что-то. Оставив оттиск своей печати на застывающем кружке воска, Кэйа снова вернулся мыслями к прошедшей ночи. Он старался отвлечься на работу и подготовку к ярмарке, но не мог перестать прокручивать воспоминания в голове, в который раз думая: выпить. Как только все закончится, ему придется изрядно напиться. * * * Когда рокот механизма развеял недолгую тишину в подземелье, у Кэйи уже все было готово. Одного часа, пока брат шатался в кошачьей форме по ту сторону и недовольно мяучил, хватило на все: на полу стояли выстроенные в ряд ящики с артефактами, зельями, украшениями, камнями и несколькими мешочками с морой. Кэйа даже успел перечитать все ярлычки и отложить отдельно те, что оторвались или выпали, пока Похитители сокровищ сгребали свой улов. — Я больше… никогда. Не стану… Не… Кэйа вскочил к Дилюку, который принял человеческую форму, но с даром речи еще не совладал. И застыл. — Чего уставился? — Ах, ну, ты бы себя видел. — Плевать, — взъерошенный и совершенно голый Дилюк прошел, пошатываясь, мимо него и поднял с пола свою одежду. — Что это? Дыры? — Немного растянул, бывает, — повел плечом Кэйа, против воли глазея на него. — Куда ты смотришь? — нахмурился Дилюк, проследив его взгляд. Но поворачиваться другой стороной не стал: то ли сам считал, что со спины вид выгоднее, то ли в кои-то веки смутился. — Думаю, как так вышло, что ты не до конца очеловечился. Опустив глаза ниже, Дилюк шарахнулся; длинный рыжий хвост, следуя настроению своего хозяина, изогнулся дугой. — Ой, да брось! Тебе идет. Сам виноват, что переборщил с зельем. Зато теперь сможешь по крышам спокойно разгуливать. Отличное подспорье для твоей ночной работы. Дилюк посмотрел на него до того мрачно, что Кэйа прикусил язык. Он научился отличать плохое чувство юмора Дилюка от просто плохого настроения, и сейчас проблема была во втором. Сам Кэйа мог только гадать, как братец себя чувствовал. Если уж метаморфоза в кота вызывала дикие боли, из-за чего тот потерял сознание, то что говорить об обратном превращении в человека? Дилюк молчал вплоть до того момента, когда они вынесли все ящики наверх, к двери сторожки. После он подозвал свистом соколицу и дал какое-то поручение. Спустя время из предрассветного сумрака, укрывающего окрестности церкви и кладбища, появилось две тени. Выслушав Дилюка, они пообещали взять возню с артефактами на себя. Кэйа впервые видел людей брата в лицо. Возможно, на Дилюка ситуация с зельем повлияла крайне скверно, раз тот позволил себе снизить бдительность рядом с Кэйей. До этого момента их личная жизнь почти не соприкасалась. — Возьми это, — он вручил Дилюку магическую накидку, пока тот мучился, пытаясь обернуть хвост вокруг пояса. — Благодарю. Вместо того, чтобы спрятать кошачьи последствия, Дилюк укрылся под накидкой-невидимкой целиком. Видимо, не хотел, чтобы кто-то узнал его в таком неприглядном виде. Поймав его за плечо, Кэйа шепнул: — Пошли в штаб. До винокурни ты не дойдешь, а ночевать в таверну я тебя не пущу. У меня хотя бы сможешь не привлекать ненужного внимания. Дилюк, кажется, слишком устал, чтобы спорить. А Кэйа слишком переживал за него, чтобы язвить. Кроме того, ему бы справиться с тем, что бушевало внутри. От каждой случайной близости. От касаний — их было слишком уж много сегодня. Дилюк молчал, только изредка реагировал на просыпающееся утро: чей-то громкий смех всполошил его, взволновал вспорхнувший с крыши голубь. Кэйа держал его за локоть, пока они шли в штаб, и чувствовал, как брат напрягается от каждого шороха. Идея с накидкой-невидимкой была отличной: на пути им встретилось двое рыцарей, и у них бы точно возникли вопросы. А Кэйа не хотел вопросов. Он тоже молчал. В голове роилось такое, что впору дать себе затрещину. И этот кошачий хвост… Кто бы мог подумать, что Кэйю вообще тронет подобное? И что он передумает столько грязных мыслей за такой короткий отрезок времени. Он лишь надеялся, что дышит, как вменяемый человек, и что ничем себя не выдаст. Потом — когда они поднялись в комнату, когда скинули с себя верхнюю одежду, когда он лег на кровать — лучше не стало. Дилюк под боком завозился, глянул алым глазом. Зрачки были, как у зверя, но вмиг растеклись чернотой по радужке, и выглядело это завораживающе. Кэйа бы так и смотрел, если бы Дилюк вдруг не фыркнул, утыкаясь лицом ему в руку. Потерся, обвил руками, подтянул колени, словно хотел вцепиться всеми четырьмя лапами. Вильнул всем телом. Клятое зелье с его клятыми побочными эффектами. И начал вылизывать ему ладонь. И язык был кошачьим — шершавым, дерущим кожу. И это было… нереально. Кэйа лежал, не смея двинуться, и просто старался не издать ни звука. Рассматривал то белый потолок с желтыми росчерками солнца, то узкое стрельчатое окошко. Глядел куда угодно, лишь бы не таращиться на Дилюка. Через пару минут брата в одурманенном мозгу приглушило, усталость брала свое. Дилюк перестал елозить, глаза у него закрывались. Он напоследок прихватил край ладони зубами, коротко выдохнул носом. И притих. В горле было сухо, как в пустынях Сумеру, а сердце заходилось в бешеном ритме. Ладонь так и осталась под чужой щекой. Кэйа смотрел на расслабленное лицо и понимал, что ни за что не сделает того, что так хочется сделать. Слишком близко для поцелуя. И невыносимо далеко от того, что им было дозволено.