Таинственный гримуар Зеро.

"Иногда самые прекрасные открытия случаются там, где их меньше всего ожидаешь, и даже самые темные уголки могут скрывать в себе свет."

Спуск оказался настоящим испытанием на выносливость. Каменистая тропа, казалось, тянулась бесконечно, и каждый шаг отдавался гулкой болью в коленях. Когда солнце уже клонилось к горизонту, а силы были на исходе, мы решили остановиться на ночлег. К счастью, примерно на полпути нам попалась небольшая пещера. Она была неглубокой, но вполне просторной – места для нас троих хватало с лихвой. Пока Рей занимался нашим верным конем Громом, я принялся разводить костер. Сухие ветки, собранные неподалеку, быстро вспыхнули, озаряя пещеру теплым, пляшущим светом. Рей накормил Грома овсом из дорожного мешка, и тот, наевшись, тут же свернулся калачиком возле теплого костра, моментально провалившись в сон. Уставший конь заслужил этот отдых. Мы с Реем еще немного посидели у огня, обсуждая дальнейший путь и делясь остатками вяленого мяса, прежде чем тоже улечься спать, убаюканные потрескиванием дров и тихим храпом Грома. Утреннее ржание Грома, обычно бодрое, сегодня звучало как чистый восторг, пронзительный и какой-то... зачарованный. Оно вырвало меня из сна, заставив подскочить и на ходу натягивать сапоги. Что его могло так взволновать? Выйдя из палатки, я направился к ручью, откуда доносилось ржание. И тут же замер, словно меня парализовало. Несколько шагов отделяли меня от зрелища, которое казалось нереальным, сном, просочившимся в явь. У самого берега, в кристально чистой воде горного ручья, стоял он. Единорог. Не просто единорог, а воплощение чистоты и света. Его шерсть была белее первого снега, ослепительно сияя в лучах восходящего солнца. Казалось, он соткан из лунного света и утренней росы. Грива и хвост, ниспадающие до самой земли, переливались серебром, словно живое серебро, колыхались даже от легчайшего дуновения ветерка. Но самым поразительным был, конечно, рог. Он возвышался над его лбом, прямой и безупречный, словно выточенный из цельного куска горного хрусталя. Серебристый, с едва заметными переливами, он излучал мягкое внутреннее свечение, словно в нем была заключена сама магия. Казалось, прикоснись к нему, - и тебя омоет волна чистой энергии. Его глаза... О, эти глаза! Они были глубокими, как горные озера, и чистыми, как небо после дождя. В них читалась мудрость веков, спокойствие и какая-то неземная грусть. Он смотрел на нас с Громом с любопытством, но без страха, словно знал, что мы не причиним ему вреда. Я стоял завороженный, не в силах отвести взгляд. Даже вампир, стоящий рядом со мной, обычно невозмутимый и циничный, открыл рот от изумления. В его глазах, привыкших к тьме и крови, отражался чистый нескрываемый шок. Конь, услышав подозрительный шорох, мгновенно встрепенулся и умчался к своему убежищу, расположенному у северного подножия священной горы Эйран. Очнувшись от оцепенения, мы вернулись в наш скромный вечерний лагерь и, быстро собрав вещи, поспешили вслед за единорогом. Нам, конечно, было далеко до его скорости, и мы вынуждены были несколько раз останавливаться, чтобы перекусить, попить воды и просто передохнуть. В результате, к его логову мы добрались только на закате. Логово единорога оказалось совсем не таким, каким мы его представляли. Вместо светлой, умиротворяющей поляны нас встретила мрачная, угрюмая картина. Вход в пещеру зиял темным провалом в скале, словно беззубый рот готовый поглотить любого, кто осмелится приблизиться. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими стонами ветра, проносящегося между острыми, как клыки, скальными выступами. Земля была усыпана сухими, потрескавшимися листьями и обломками скал, а воздух пропитан запахом сырости и гнили. Даже последние лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь узкое ущелье, не могли рассеять царящую здесь тьму и ощущение безысходности. Казалось, сама гора Эйран отвернулась от этого места, оставив его во власти мрака и забвения. - А это точно логово единорога? - я неверяще осмотрелся вокруг. Пещера зияла мрачным контрастом с тем, что было в моей голове. Вместо радужных переливов и благоухающих цветов, стены были покрыты засохшей бурой кровью, а по всему полу, словно зловещий ковер, рассыпались человеческие кости. - Разве единороги - это не миролюбивые создания? Откуда тут столько костей? - поинтересовался Рей, его голос звучал приглушенно, отражаясь от каменных стен. В его глазах читалось такое же недоумение и тревога. - Не знаю, - пробормотал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мой взгляд зацепился за нечто, заставившее меня застыть в ужасе. В глубине пещеры, в полумраке, возвышалась гора... гора человеческих черепов. Они были сложены друг на друга, образуя жуткую пирамиду, словно трофей, напоминание о чьей-то жестокости. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные зловещие тени. Нужно было что-то делать. Собравшись с духом, я произнес слова, которые всплыли в моей памяти откуда-то из глубин подсознания, слова, которые я никогда раньше не слышал, но которые, казалось, были единственным способом рассеять этот мрак: - Eldoria Lumina! Lux aeterna manifesta! И в тот же миг, словно в ответ на мои слова, в пещере вспыхнул яркий ослепительный свет. Он исходил не от факела или магического артефакта, а, казалось, из самой ткани пространства, озаряя каждый уголок пещеры, вытесняя тьму и обнажая всю ужасающую правду этого места. Осмотревшись в дальнем углу, мы увидели нечто еще более жуткое. Там лежал чей-то труп. Приблизившись, я разглядел, что это был молодой парень - совсем мальчишка. Его тело скрючилось в неестественной позе, словно он пытался отползти от чего-то в последние секунды жизни. Кожа, некогда, вероятно, смуглая, теперь приобрела землисто-серый оттенок. Глаза были широко открыты, застывшие в немом ужасе, отражая последний кошмар, который он увидел. Одежда на нем была рваной и грязной, когда-то, возможно, обычная уличная одежда теперь превратилась в лохмотья, испачканные засохшей кровью и грязью. На тонких руках виднелись ссадины и царапины, словно он отчаянно пытался защититься. Вокруг головы образовалась темная лужа, пропитавшая землю. На виске зияла рваная рана, очевидно, причина его смерти. Лицо было искажено гримасой боли и страха, словно он до последнего момента боролся за свою жизнь. В тишине этого жуткого места его бездыханное тело казалось особенно хрупким и беззащитным. Он был всего лишь мальчишкой, и его жизнь оборвалась так трагично и жестоко. Взгляд оторвался от фигуры, лежавшей передо мной, и я невольно обернулся. То, что предстало моим глазам, заставило кровь застыть в жилах. Это было нечто невообразимое, чудовищное порождение кошмара. Голова этого существа представляла собой жуткий череп, зияющий пустыми глазницами и обнажающий ряд острых зубов. Посреди лба, словно издевательская насмешка, возвышался спиральный рог - атрибут мифического единорога. В одной из глазниц, свернувшись кольцом, притаилась змея, ее чешуя поблескивала зловещим блеском. Из самой кости черепа пробивались ветви, усыпанные сочной зеленью, словно жизнь отчаянно цеплялась за смерть. Шея существа была разделена надвое, словно две противоположности, слитые воедино. С одной стороны ниспадала серебристая грива, напоминающая гриву благородного коня, а с другой обнажались мышцы, окрашенные в болезненный розовато-фиолетовый цвет. Тело существа, когда-то, вероятно, принадлежавшее коню, представляло собой картину разложения. Белая плоть местами истлела, обнажая кости и внутренности. Сквозь прорехи в плоти проглядывал скелет, отчетливо виднелись ребра, словно напоминая о бренности всего сущего. - Какое мерзкое создание, - прошептал Рей, его голос дрожал от отвращения. - Так вот что значит выражение "две стороны одной медали", - пробормотал я, осознавая ужасающую двойственность этого монстра. Днем он – чудо, конь, притягивающий взгляд своей красотой. Ночью – чудовищный монстр, пожирающий людей, которых сам же и заманил в ловушку с утра. И мы – его жертвы. Казалось, услышав мои мысли, это кошмарное существо начало двигаться в нашу сторону. Вернее, в сторону Рея. "Насколько я помню, убить его можно только зачарованным или серебряным оружием," – пронеслось у меня в голове. Тяжело вздохнув, я достал свою катану, сделанную из чистого серебра, и ринулся на защиту вампира. Пару секунд и вот я уже стоял перед ним, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Передо мной возвышалось нечто, что казалось порождением, извращенной фантазией больного разума. Череп с пустыми глазницами, змея, свернувшаяся в одной из них, ветви, пробивающиеся сквозь кость – все это говорило о противоестественности этого существа. Но больше всего меня беспокоил рог. Спиральный, серебристого цвета, он казался совершенно чужеродным на фоне остальной мерзости. Он должен был остаться целым. Существо зарычало, звук, похожий на скрежет камней, и бросилось на меня. Я уклонился, чувствуя, как зловонное дыхание обжигает лицо. Нужно было действовать быстро и точно. Я знал, что обычное оружие против него бесполезно. Поэтому у меня был освященный клинок, его серебряное лезвие вспыхнуло в полумраке. Монстр снова атаковал, его копыта лапы пытались лягнуть меня. Я отпрыгнул в сторону, уклоняясь от удара, и нанес ответный выпад. Клинок вошел в гниющую плоть, но существо даже не вздрогнуло. Оно лишь издало еще один жуткий рык и попыталось сбить меня с ног. Я понимал, что нужно найти слабое место. Змея в глазнице? Слишком рискованно, можно повредить рог. Обнаженные мышцы на шее? Возможно, но слишком подвижно. Ветви, пробивающиеся сквозь череп? Это могло сработать. Я начал кружить вокруг монстра, уклоняясь от его атак и выжидая момент. Он был силен и быстр. Но я заметил, что он больше всего бережет голову, словно инстинктивно защищая рог. Это давало мне преимущество. Когда он в очередной раз попытался меня схватить, я резко нырнул под его лапу и нанес удар клинком по основанию одной из ветвей. Существо взвыло от боли, и я почувствовал, как клинок пробивает кость. Мне приходилось повторять удар, снова и снова, пока ветви не начали осыпаться, словно сухие листья. Монстр наконец-то ослабел. Его движения стали более вялыми, а рык превратился в хрип. Я воспользовался моментом и нанес последний, решающий удар. Клинок вошел глубоко в гниющую плоть, прямо в сердце. Существо рухнуло на землю, сотрясая все вокруг. Я отступил назад, тяжело дыша, и наблюдал, как оно медленно распадается, превращаясь в прах. Когда пыль осела, я подошел ближе. Серебристый рог, неповрежденный, лежал на земле, словно символ надежды в этом царстве смерти. От него исхолила прохлада, а на ощупь несмотря на спираливидную форму он был гладким. Подняв рог от поверженного чудовища, я бережно опустил его в свою бездонную, зачарованную сумку. Теперь, когда трофей был надежно спрятан, нам с Реем предстояло долгое путешествие. Сначала – возвращение в город. А затем – более серьезная задача: поход в столицу. Именно там, во дворце, восседал король Эдриан, и именно ему мы должны были пренести рог, чтобы спасти его от черной немощи. Впереди нас ждала дорога, полная опасностей и неизвестности, но мы были полны решимости. Хотя я надеялся, что обратная дорога будет спокойной и на нашем пути не будет монстров.