Coming Undone

Джип Стайлза припаркован в двух кварталах, на боковой дороге. Он добирается туда пешком, и идёт не так медленно, как опасался. Он всё ещё измотан, но, по крайней мере, усталость немного отступила, сметённая волной адреналина и упоением от победы. По пути он звонит в больницу, чтобы узнать об отце. Медсестра сообщает, что шерифу гораздо лучше и сейчас он мирно спит. Шериф просыпался раньше и спрашивал Стайлза, но легко успокоился, когда ему сказали, что сын в школе. Офицер в штатском, дежурящий у его палаты, позаботился о том, чтобы мужчину не беспокоили. Стайлз беспокоился, что охрана у двери отца может навести Арджентов на подозрения, но Кармайкл настоял. Скотт и Дерек по очереди оставались с ним, и оба они устали. Стайлз знал, что Арджентам не терпится вернуться и ввести ему ещё одну дозу. Но это был риск, на который он должен был пойти. Он не мог позволить, чтобы отец снова получил дозу. Это было слишком опасно. После разговора с медсестрой он почувствовал себя лучше и поехал домой. Учитывая обстоятельства, он ничуть не удивился, увидев Дерека, Скотта и Лидию на своём крыльце. Припарковав джип, он подошёл к двери. — Эй, эм, всем привет, — говорит он. Ответ, который он получает, — совсем не тот, которого он ожидал. — Что ты натворил? — рычит Дерек, и прежде чем Стайлз успевает хоть что-то сообразить, Дерек бросается на него. Он сбивает их обоих с ног, и они проламывают перила крыльца, падая. Это больно. Боль сильная, и она становится ещё сильнее, когда они врезаются в землю, а Дерек прижимает его своим весом. Но почему-то Стайлзу не так больно, как, по его предположениям, должно быть. — Что ты натворил?! — ревёт Дерек, его глаза горят ярким серебристо-голубым светом всего в нескольких дюймах от лица Стайлза. Голубые… это неправильно — Дерек должен быть сейчас Альфой, они должны быть красными… Стайлз не успевает ничего сказать, прежде чем вес Дерека с него сбивают, и он слышит знакомое рычание Скотта. Они кубарем откатываются в сторону, а затем встают на ноги, оба в волчьем обличье, и начинают ходить по кругу. Скотт бросается вперёд, и Стайлз, не раздумывая, протискивается между ними, крича: — Прекратите! К его удивлению, оба останавливаются. Они резко тормозят и просто смотрят на него. Наконец что-то говорит Лидия, но это лишь: — Стайлз, ты… ты… Стайлз поворачивается к ней и видит своё отражение в лобовом стекле джипа, видит яркое багровое сияние в своих глазах. — Что? — выдавливает он. Он прочищает горло и повторяет: — Что? Дерек смотрит на него, его черты медленно возвращаются в норму. Когда он говорит, его голос очень тих. — Что. Ты. Сделал. Стайлз знает, что сейчас не время для лжи, даже если бы это сошло ему с рук. Он поворачивается к Дереку и смотрит ему в глаза. Он должен ему хотя бы это. — Я убил Питера. Я отравил его аконитом. Они, Ардженты, держали его в своём подвале. Они пытали его. Я должен был. Я был вынужден. Дерек может только смотреть; его лицо искажено столькими противоречивыми эмоциями, что Стайлз даже не может понять, что он на самом деле чувствует: ненависть или радость, отвращение или любовь. Лидия прочищает горло и говорит: — Может, мы продолжим этот разговор внутри? Они медленно входят в дом и направляются на кухню. Дерек стоит, сжимая руками спинку стула. — Как давно ты знал? — спрашивает он, его голос напряжён и почти срывается на рычание. — Чёрт, — говорит Стайлз, откидывая волосы со лба. — Время совершенно смешалось. Неделя, может, две. — Ты мне не сказал. Это не вопрос. Дерек подходит и прижимает Стайлза к стене, схватив обеими руками за предплечья. Стайлз глубоко вдыхает и пытается перестать дрожать. Это был чертовски долгий день. — Нет, Дерек, я не сказал. Потому что не знал, что ты сделаешь, и я… я боялся за тебя. Я думал, ты можешь ворваться туда, попытаться спасти его и погибнуть. Или ворваться, попытаться убить его и погибнуть. Единственный способ для кого-либо из нас попасть туда — это если бы я продолжал завоёвывать доверие Джерарда, так я и поступил. Скотт и Лидия стоят по разные стороны стола, наблюдая за этим разговором, который почти был спором, но происходил без крика и взаимно перебрасывался. — Ты. Мне. Не сказал. — Нет, — говорит Стайлз и оставляет эту фразу висеть в воздухе, просто удерживая взгляд Дерека, пока их лица разделяют считаные дюймы. — Не сказал. Когда тишина становится слишком затянутой, Скотт говорит: — Но, как это ты… В смысле, он же не… Стайлз качает головой. — Он меня не обращал. Чёрт, он меня даже не трогал. Я не могу даже начать объяснять, почему… — Он едва может выдавить слова, и, когда они слетают с губ, его голос повышается на конце, словно он спрашивает. — Я Альфа? Дерек издаёт низкое рычание. — Что ж, — говорит Лидия неохотно, словно не желая ввязываться и высказывать мнение, — такое, возможно, никогда не происходило раньше. В смысле, Альфу очень сложно убить. Редко бывает, чтобы это смог сделать человек. А если и делает, то это, вероятно, всегда охотник. А охотник не является частью стаи. Скотт хмурится, сопоставляя факты. — Значит, человек может стать Альфой стаи, если он был частью этой стаи, когда убил Альфу? — Именно это предполагают улики, — говорит Лидия. — Прости, — говорит Стайлз, выпаливая слова. — Но, Дерек, ты должен понять: дядя, которого ты любил, дядя, о котором ты заботился, умер в том пожаре. Потому что, когда я спросил Питера, хочет ли он что-нибудь сказать, он не воспользовался этой возможностью, чтобы молить о пощаде или просить передать тебе, что сожалеет об убийстве Лоры или что-то в этом роде. Он рассказал мне о том, как Джерард сбил моего отца, а потом над этим смеялся. Своим последним вздохом он всё ещё пытался им отомстить. Питер, которого я убил, — это не тот человек, которого ты помнишь как своего дядю, Дерек, и он никогда бы снова им не стал… Я сделал это не из-за того, что Питер сделал мне, — продолжает он. — Это то, что ты должен понять. Я сделал это потому, что… чёрт, Дерек, потому что он бы никогда не остановился. Потому что мы были обезглавлены без Альфы, и никто из нас никогда бы его не принял. Я сделал это, чтобы остановить его, чтобы спасти его, я сделал это ради стаи, ради всех нас. И если ты ненавидишь меня за это, ладно, я приму это. Но ты должен хотя бы понять, почему я его убил. Дерек долгое мгновение ничего не говорит. Затем он просто наклоняется вперёд, всё ещё прижимая Стайлза, и прислоняется лбом к стене над плечом Стайлза. Стайлз обхватывает его руками и крепко обнимает. — Дерек, прости, — говорит он. — Я чертовски сожалею. Они стоят так несколько минут. Наконец, Дерек делает прерывистый вдох и отстраняется. Остальные делают вид, что не замечают, как он вытирает глаза уголком рукава, прежде чем тяжело опуститься на стул. — Так что там с Арджентами? — наконец спрашивает Лидия. Стайлз показывает ей большой палец, пока они рассаживаются вокруг кухонного стола. — Всё по плану. Джерард арестован и безумно зол. Кармайкл везёт его в камеру за пару городов — он мне даже не сказал, куда именно. Говорит, хочет убедиться, что не будет никакого вмешательства. Иногда, я полагаю, он может сделать что-то правильно. — С Эллисон всё в порядке? — спрашивает Скотт, хотя ей никогда ничего не угрожало, потому что он — Скотт. — Да, она в порядке, — говорит Стайлз. — Значит… ты теперь Альфа, — говорит Скотт, словно хочет убедиться в этом. — Наверное, — говорит Стайлз, пожимая плечами. Лидия и Скотт переглядываются. Затем, одновременно, они слегка кивают. — Ладно, — говорит Скотт. — Ладно?! — огрызается Дерек. — Он даже не волк. Вы не приняли меня своим Альфой, но примете его? Стайлз невольно немного отшатывается. Скотт просто выдерживает взгляд Дерека и говорит: — Да, Дерек, приму. Потому что я доверяю Стайлзу. Я знаю его с детства. Я знаю, что он всегда будет делать то, что лучше для стаи. Дерек проводит обеими руками по волосам. — Это, конечно, трогательно и всё такое, но мы не можем иметь человека в качестве Альфы. Кажется, Скотт готов возразить на это замечание, но тут Лидия тянется и касается запястья Дерека. — Но он не просто какой-то человек, — говорит она. — Он — Стайлз. Дерек моргает, глядя на неё, затем переводит взгляд на Стайлза, словно видит его впервые за этот вечер. После этого он просто тихонько вздыхает. — Прости, — говорит Стайлз. — Я не хотел, чтобы это произошло. Я не собирался воровать то, что должно было принадлежать тебе. Я понятия не имел, что всё обернётся так. Но… если мы хотим быть стаей, если мы хотим, чтобы это сработало, я должен знать… ты примешь меня как своего Альфу? Дерек долго смотрит на него. Он не сверлит взглядом, не рычит и не кривит губы. Он просто смотрит. Затем кивает и говорит: — Да. Всё встаёт на свои места, и Стайлз внезапно, в едином порыве понимает, что имел в виду Дерек, говоря о том, что быть в стае, иметь Альфу — делает их сильнее. Он может чувствовать гораздо больше, чем раньше. Это затмевает даже само по себе становление Альфой. Он чувствует Скотта, тёплого и надёжного слева от себя; Лидию, холодную и чистую, как весенняя ночь; и даже Эллисон, едва слышный гул музыки. И Дерека. Ядро из металла и земли, скалу, на которую он всегда сможет опереться. Судя по их лицам, все они испытывают то же самое. Стайлз делает прерывистый вдох. — Ладно, — говорит он. — Ладно, да, это… это хорошо, это сработает. — Он смеётся, и этот смех отдаёт истерикой. — Кто хочет печенья? Потому что я бы сейчас не отказался от имбирного печенья… И тут смеяться начинают все, даже Дерек. — Что, если мы захотим пополнить стаю? — говорит Лидия, когда смех стихает. — Э-э… — Стайлз пожимает плечами. — Дерек может это сделать. Он будет, типа, моей правой рукой. Ну, отвечать за волчьи дела. Скотт бросает на Дерека несколько неловкий взгляд, а затем говорит: — То есть, как со-капитаны? Стайлз невольно фыркает, хотя это и не смешно. Потому что Скотт не шутит. Он проверяет границы, испытывает удачу, убеждаясь, что он в безопасности. Дерек смотрит на Скотта и просто говорит: — Серьёзно? Теперь смеётся и Скотт. В этом смехе есть нотка истерики, нотка «я справлюсь с тем, что Дерек отвечает за меня, если он не будет обижаться на каждое моё слово», нотка «всё наконец-то будет хорошо». Вскоре они снова все смеются. Наконец, Стайлз нетвёрдо поднимается на ноги. — Тогда я поеду в больницу. — Что?! Нет, — говорит Скотт. — Ты останешься здесь и будешь спать. Ты не спал, наверное, дня три, и выглядишь отвратительно. — Как дерьмо собачье, — услужливо добавляет Лидия. — Эй, э-э, нет, я поеду к отцу, — говорит Стайлз. Дерек скрещивает руки на груди и говорит: — Нет. Нет, не поедешь. Стайлз хмурится. — Я думал, что теперь я Альфа. — Да, — говорит Дерек. — Ты — Альфа, который останется здесь и будет спать. Стайлз стонет и лениво валится на стол. — Вы ужасные и властные тираны, — говорит он, но спорить прекращает. Дереку приходится отнести его наверх, потому что Стайлз слишком устал. Лидия снимает с него джинсы и рубашку, пока он бормочет о радости, что его раздевает именно она. Он почти засыпает к тому моменту, как на его кровати оказываются три волка, и переворачивается, прижимаясь лицом к чьему-то меху, не зная, кто это, и даже не беспокоясь об этом. ~ ~ ~ ~ Дерек ничего не говорит, но Стайлз учится его читать, поэтому на следующий день он звонит Крису Ардженту и сообщает, что Дерек хотел бы получить тело своего дяди, чтобы похоронить его на территории Хейлов. Крис соглашается, хотя и не без опаски, и Стайлз назначает им встречу у дома на четыре часа дня. Ему ведь ещё нужно в школу. Утром он навещает отца, но тот спит, и Стайлз не хочет его будить. Он тщательно готовит место для этой встречи, потому что хочет произвести впечатление. Поэтому, когда Крис Арджент заходит в дом Хейлов, он почти сразу оказывается окружённым. Стайлз стоит чуть левее лестницы, держа руку на перилах. Скотт и Эллисон сидят на третьей ступеньке, держась за руки, их ноги соприкасаются. Дерек справа, притаился в углу прямо у двери, мрачный и грозный, как всегда, а Лидия — по другую сторону от Стайлза, прислонившись к дверному проёму в соседнюю комнату. Крису некуда деваться, кроме как выйти обратно, откуда пришёл. Но он взмахивает рукой, приглашая своих людей внутрь, — двух приспешников, несущих пакет для трупов. Они кладут его прямо перед Крисом, обращаясь с ним осторожно, почти нежно. Стайлз опускается на колени рядом и расстегивает молнию на несколько дюймов, чтобы убедиться, что тело Питера действительно внутри. Он коротко кивает Дереку и видит, как часть напряжения спадает с плеч старшего мужчины. Стайлз застёгивает мешок, жестом указывает на двух мужчин, не поднимая глаз, и отрывисто говорит: — Вон. Они оба бросают на Криса тревожный взгляд, но тот кивает им, и они пятятся из дома, закрывая за собой дверь. Затем Стайлз поднимается на ноги и поворачивается к Крису, его глаза вспыхивают багровым. Крис невольно делает шаг назад, хотя скорее от удивления, чем от страха. Стайлз протягивает руку и говорит: — Стайлз Стилински. Сегодня вечером я буду вашим Альфой. Крис прочищает горло. — Ты… — Я убил Питера Хейла, — говорит Стайлз, — и это моя стая. Нам нужно прояснить несколько моментов. Оправившись от шока, Крис кивает. — Хорошо. — У меня есть видеозапись, где ты находишься на месте убийства Омеги, — говорит Стайлз. — Пока Джерард несёт ответственность почти за всё, но так будет не всегда. Итак, давай проясним. На моей территории больше не будет охоты на оборотней. Никаких ловушек, никаких стрел, вообще ничего. Моя территория — этот округ. Это, кстати, должно избавить моего отца от твоих проблем, поскольку, как ты, может быть, помнишь, он — шериф округа. Это понятно? Крис снова кивает. — Да. — Если ты хочешь охотиться на оборотней за пределами этого округа — это твоё дело и их проблема. — Хорошо. — Если у тебя есть основания подозревать оборотня — или любое другое сверхъестественное существо — в противоправных действиях на моей территории, ты сообщишь об этом напрямую мне. Если это кто-то вне моей стаи, я дам тебе разрешение на охоту. Если это член моей стаи, я разберусь с ним сам. Крис скрещивает руки на груди. — А что, если мне не понравится, как ты с этим разберёшься? Стайлз улыбается, обнажая зубы. — Смирись. Крис ничего не говорит. — Честно говоря, я был бы счастлив, если бы ты просто убрался из моего округа, но я не хочу слушать, как Скотт ноет о том, что секс по скайпу не сравнится с настоящим, — продолжает Стайлз. Крис бросает резкий взгляд на пару на лестнице. Эллисон невинно изучает потолок. — И вот ещё что: отношения Скотта и Эллисон? Да, это никуда не денется. Смирись с этим. Они продолжат встречаться, и тебе придётся с этим жить. И даже если они не закончат счастливо, Эллисон всё равно останется членом моей стаи, и это не изменится. Это тоже ясно? Крис вынужден согласиться, скрипя зубами. — Ладно. Ещё кое-что. Я знаю, ты думаешь, что у меня недостаточно улик, чтобы тебя осудить или хотя бы предъявить обвинение. Ты, наверное, прав. О, я, возможно, мог бы привлечь тебя как соучастника в деле Омеги, но нет улик, что ты был замешан в том, что произошло с моим отцом. И я, очевидно, не думаю, что ты был замешан, иначе у нас был бы совершенно другой разговор. Однако тебе стоит помнить, что ты зарабатываешь продажей оружия — в основном правоохранительным органам. Если они хоть немного заподозрят, что ты мог помогать в попытке убийства копа, тебя включат в чёрный список раньше, чем ты воспользуешься правом не свидетельствовать против себя. Я не могу уничтожить тебя, как Джерарда, но могу разрушить, если ты не будешь играть по моим правилам. Понял? Крис кивает. — Я понял. — Отлично. А теперь убирайся с моей территории. И никогда сюда не возвращайся. Это, чёрт возьми, частная собственность. Если ещё раз ступишь сюда ногой, я арестую тебя за незаконное проникновение. Крис последний раз кивает, затем поворачивается и выходит из дома. Стая несколько минут сидит в тишине, прислушиваясь к тому, как Ардженты садятся в машину и уезжают. Стайлз с облегчением вздыхает, довольный, что всё закончилось. Дерек поднимается из своего угла и подходит к телу дяди. Он расстегивает молнию мешка и всматривается в лицо. Оно немного серое, но мышцы расслаблены, морщины разгладились. К лучшему или худшему, Питер Хейл обрёл покой. Стайлз принёс достаточно лопат для всех. Они позволяют Дереку начать рыть, но потом все помогают. Он немного рычит, но не пытается остановить их активно. Они копают по очереди, даже Лидия, пока могила не становится достаточно глубокой. Затем они по очереди засыпают тело Питера землёй. Наконец, всё закончено. Дерек стоит у изголовья могилы, ничего не говоря, просто смотрит на неё, прижав костяшку пальца к губам, словно боится того, что может сказать. Стайлз стоит рядом. Он тоже ничего не говорит. Наконец, он прислоняется к Дереку, прижимаясь щекой к его плечу. — Знаешь, ты поступил правильно, — говорит Дерек. — Мм? — откликается Стайлз. — Убив его. Это было правильное решение. Стайлз смотрит на него. — Значит, ты с этим смирился? Дерек вздыхает. — На это может уйти немного больше времени, — говорит он, но обнимает Стайлза за плечи и притягивает ближе. Солнце садится, становится прохладно. Наконец, Стайлз говорит: — На сегодня осталась ещё одна остановка. Дерек отпускает его. — Увидимся через несколько часов. ~ ~ ~ ~ Когда Стайлз входит в палату отца, шериф Стилински сидит на кровати, бодрствует, ест овсянку и разговаривает с Мелиссой МакКолл. Стайлз бросает на него один взгляд и окончательно срывается. Он даже не стыдится этого после всего, что произошло. Он садится рядом с кроватью отца, прячет лицо у него на коленях и просто рыдает. Отец гладит его по спине и волосам, пока Стайлз не выплакивается до конца. — Ты выглядишь неважно, — говорит Стилински, когда Стайлз наконец садится и начинает пить воду из стакана. — Просто… выдалась довольно тяжёлая неделя, — отвечает Стайлз. Отец кивает и хмурится. — Мелисса сказала, что я то приходил в сознание, то терял его пару недель, но всё довольно туманно. Она велела спросить тебя, что произошло, потому что ты знаешь больше, чем я. — Ага. — Стайлз слегка икает. — Что ты помнишь последним? Как выясняется, его отец не помнит, как видел убитого Омегу или как его преследовал Джерард Арджент. Услышав эту историю, он хмурится, бормоча что-то о том, какой он чёртов дурак, что не вызвал подмогу. Стайлз не спорит, поскольку в душе с ним согласен. Есть очевидные причины, по которым отец не вызвал своих людей, но Стайлз жалеет, что тот не позвонил Дереку. Он понимает, почему тот этого не сделал, ведь он видел, как Джерард разрезал оборотня пополам. Но всё же. Стайлз даже показывает ему видео, чтобы освежить память, но безрезультатно. Из того, что Стайлз знает о травмах мозга — а знает он уже много — он почти уверен, что эти воспоминания никогда не вернутся. И, честно говоря, он с этим смирился. Учитывая всё, это, должно быть, был ужасный опыт. Отец бодр и любопытен, поэтому Стайлз рассказывает ему всё. Он начинает с встреч с Джерардом, с того, как нашёл Питера в подвале, а затем про телефон. Он рассказывает отцу, как сопоставил все части мозаики. Как Эллисон прокралась в комнату Джерарда, пока тот принимал душ, и сфотографировала его кредитную карту, чтобы Стайлз с помощью Дэнни смог отследить финансовую информацию. Как он связал тот факт, что отца травят аконитом, с тем, что он сам случайно отравился им, когда пересаживал растение. Как они установили камеру в его палате и по очереди сидели с видеопотоком в ванной, пока Скотт не поймал приспешника с поличным, а затем спустил воду и вышел из ванной, сказав: — О, прости, я не знал, что здесь кто-то есть. Наёмник поспешно скрылся, но не раньше, чем они засняли его лицо. — Хм, — говорит Стилински, когда Стайлз заканчивает. — Это чертовски хорошая детективная работа. Стайлз краснеет и смущённо потирает затылок. Он торопится объяснить, как Эллисон впустила его в дом, чтобы он мог устроить Джерарду конфронтацию и записать его реакцию — осторожно остановив запись до того, как кто-либо заговорил об убийстве Питера. Не то чтобы он уже сказал отцу, кто убил Питера. Он хочет быть честным, полным и совершенным, но мысль о том, чтобы сказать это отцу, заставляет его живот сжиматься. Он не уверен, что сможет, но момент истины стремительно приближается. — Итак… Джерард Арджент задержан за убийство Омеги… — Чья личность до сих пор неизвестна, и чьё тело до сих пор не найдено, — кивает Стайлз, — но, готов поспорить, они его скоро найдут, потому что Крис Арджент, вероятно, знает, где они его закопали. — И покушение на убийство в моём случае, и… наверное, нападение при отягчающих обстоятельствах за отравление? — Нет, на самом деле, потому что он сам сюда не приходил и этого не делал, — говорит Стайлз. — В этом обвиняют их приспешника. Джерард получил… сговор с целью совершения тяжкого преступления, или что-то вроде того. — Стайлз потирает затылок. Он, должно быть, устал больше, чем осознавал. — Чёрт, обычно я бы это знал. Кармайкл мог бы дать тебе больше подробностей, полагаю. Я рад, что он не слишком доставал тебя, — говорит Стилински. — Ну, как только у меня появилось видео, которое ты снял, он не смог меня заткнуть, — говорит Стайлз, — а миссис МакКолл подтвердила, что тебя отравили. Тем не менее, я провёл полдня в его кабинете, отвечая на вопросы. — А Арджентам предъявили обвинения по делу Питера Хейла? — спрашивает отец. Стайлз грызёт ноготь, его ноги нервно постукивают по полу. — Э-э, нет. Потому что Кармайкл ничего не знает о том, что они делали с Питером Хейлом. Стилински вскидывает брови, глядя на сына. — Ты просто забыл упомянуть, что они держали человека в плену в своём подвале? — Пап, я… я должен тебе рассказать, что случилось с Питером, но мне… мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал, — спешно говорит Стайлз. — Пообещай, что ты не будешь меня ненавидеть. По лицу отца пробегает хмурое выражение, но он видит, что Стайлз говорит серьёзно. Он слегка вздыхает и протягивает руку, сжимая ладонь Стайлза. — Стайлз, я никогда не смогу тебя ненавидеть, — говорит он. — Это не значит, что иногда ты меня не выводишь из себя. Но ты мой сын, и я люблю тебя, и буду любить всегда, несмотря ни на что. Никогда не сомневайся в этом. Хорошо? Стайлз кивает и глотает комок в горле. Он мог смотреть Питеру в глаза, прежде чем убить его; он мог смотреть Дереку в глаза, когда рассказывал. Но его взгляд прикован к ботинкам, когда он говорит отцу: — Я убил Питера. Я отравил его аконитом. — Он слышит, как отец втягивает в себя воздух, и не поднимает глаз. — Без Альфы стая всегда была бы слабой. Уязвимой для охотников или любой другой стаи, которая захотела бы получить нашу территорию. А с Питером нужно было разобраться. Кто-то должен был это сделать, и я был единственным, кто мог до него добраться. — Глаза щиплет, и он вытирает слёзы. — Я не мог позволить ему освободиться, потому что он причинил бы боль людям, о которых я забочусь. Поэтому я сделал то, что должен был. Стилински медленно выдыхает. — Это… это чертовски серьёзный поступок, сын. Стайлз снова кивает. — Я знаю. Стилински потирает лицо руками. — Я не скажу: «Должен был быть другой путь», потому что я знаю тебя, и знаю, что ты продумал все варианты. Я знаю, что Питер был сумасшедшим, и поскольку он был Альфой, обычная правоохранительная система не смогла бы с ним справиться. И я не думаю, что было бы лучше, если бы ты переложил его смерть на кого-то другого, даже на Дерека. — Он протягивает руку и крепко сжимает предплечье Стайлза. — Ты в порядке? — Да, я… — Стайлз делает прерывистый вдох. — Думаю, да. Потому что… Питер знал, что я делаю. И он не сказал мне остановиться. Не пытался бороться. Он… хотел этого. По-своему. Ему нужно было, чтобы это закончилось, не меньше, чем любому из нас. И вот почему я могу с этим справиться. Потому что он не пытался меня остановить. Стилински обнимает сына за плечи и снова притягивает его к себе. Стайлз расслабляется в его объятиях. — О, и э-э… я, кажется, теперь Альфа. — Стайлз одаривает отца почти виноватой улыбкой. — Даже не спрашивай, как это произошло, никто толком не уверен. Стилински хмурится. — Ты же не волк. — Нет. Но я, кажется, получил некоторые бонусы. Они не такие физические, как у Скотта, но… теперь всё яснее. Я получил часть обострённых чувств. И я могу чувствовать других, как бы внутренне… Я бы узнал, если бы кто-то из них был ранен или напуган, и могу понять, когда кто-то из них приближается. Это как… какая-то психическая связь, наверное. — Чёрт, сынок, — говорит Стилински, вздыхая. — Я не думал, что всё может стать ещё страннее. — Я знаю, да? — Стайлз не может сдержать смех. — Но я думаю, что всё будет хорошо, Пап. Я действительно так думаю. Всё было так ужасно и чертовски плохо, но… становится лучше. — Он выдыхает. — Наконец-то становится лучше. — Хорошо, — говорит отец. — И чтобы ты знал, Стайлз… когда-нибудь из тебя выйдет хороший коп. И отличный Альфа. Стайлз глотает и улыбается. — Спасибо, Пап. ~ ~ ~ ~ Как оказалось, Дерек изучал искусство и архитектуру в течение того года, когда он действительно ходил в колледж. Он, видимо, также неплохо разбирается в плотницком деле и помогает им переоборудовать ступени крыльца Стилински в пандус для коляски. А ещё, без просьбы, он чинит перила, которые сам сломал. Шериф Стилински действительно не хочет пользоваться пандусом, и Стайлзу приходится напоминать ему не менее четырёх раз, что ему предстоит пройти довольно много реабилитации, прежде чем он сможет уверенно ходить. Его походка всё ещё довольно неустойчива, а моторная координация немного нарушена. Рука в косынке, чтобы защитить сломанную лопатку, а на лодыжке всё ещё гипс. Физиотерапевты уверены, что он полностью восстановится, но это займёт время. Вероятно, хорошо, что он не стоит, поскольку он почти наверняка упал бы, когда увидел бы плакат «С возвращением домой» и толпу людей, ждущих его. Это не была вечеринка стаи, потому что там был заместитель Кармайкл и куча других полицейских, а также Мелисса МакКолл и другие соседи. Еды много, хотя Дереку нельзя доверять гриль, потому что его представление о приготовленном стейке — это «слегка обжаренный с обеих сторон», поэтому ответственный Стайлз, хотя он следит за тем, чтобы оставить особо сырое мясо для присутствующих волков. Ему также приходится отгонять Скотта от своей тарелки как минимум трижды. Он голодает; кажется, он не ел целыми неделями. Итак, есть стейки, булочки и поднос с овощами, на который Стилински даже отказывается смотреть. Стайлз напоминает ему не есть слишком много красного мяса, но всё равно даёт гигантский стейк. Какого чёрта, они же празднуют. Конечно, есть торт с надписью «С возвращением домой». Стайлз заказал его в пекарне при продуктовом магазине. Печенье он испечь может, но толком не знает, где у кондитерского мешка какой конец. Его отцу пока нельзя алкоголь, поэтому Стайлз попросил всех смириться с отсутствием алкоголя и вместо этого подаёт чай со льдом и лимонад. Скотт и Эллисон проводят большую часть вечеринки, целуясь, и все удивлены, когда Крис Арджент ненадолго появляется. Он отводит шерифа Стилински в сторону и тихо разговаривает с ним несколько минут, прежде чем уйти. — О чём говорили? — спрашивает Стайлз. — Он хотел заверить меня, что оказывает полное содействие закону в деле против своего отца, — говорит Стилински. Стайлз ухмыляется. — Интересно, что его на это подтолкнуло. — Интересно, — говорит Стилински, закатывая глаза. Но Стайлз думает, что, может быть, Крис так же рад, как и они, видеть своего отца за решёткой. Джерарду Ардженту было отказано в освобождении под залог, как потому, что он совершил преступления против сотрудника правоохранительных органов, так и потому, что он признан склонным к побегу. Дело будет ускорено, потому что у него хорошие адвокаты. Стайлз кратко поговорил с прокурором о том, что ему придётся давать показания, поскольку он нашёл телефон отца в подвале Арджентов и нашёл машину. Стайлз почти с нетерпением ждёт этого. Но происходят и другие события, и это не давит на него тяжёлым грузом. В школе снова запарка. Харрис, казалось, думал, что падение Джерарда означает, что он может вернуться к издевательствам над Стайлзом на химии. Стайлз просто ухмылялся ему со своего места весь урок, независимо от того, что говорил Харрис. Это настолько вывело мужчину из себя, что с тех пор он ни разу не взглянул на Стайлза. Он выбыл из лакросса на неопределённый срок, потому что ему придётся быть дома, чтобы заботиться об отце и следить за тем, чтобы тот ходил на все сеансы физиотерапии в течение следующих нескольких месяцев, к тому времени сезон лакросса закончится. Но он ходит на игры, чтобы посмотреть, как играет Скотт, и поболеть за него, и, более того, последнюю игру он провёл с Лидией, сидящей у него на коленях, что заставило Джексона пропустить три разных гола. Стайлз сообщил Джексону, что тот никогда не станет членом их стаи. Джексон подскочил к нему и снова пригрозил предать дело огласке. Стайлз просто рассмеялся и сказал: — Да, иди расскажи всем, что тебя не принимают в клуб оборотней. Желаю тебе отлично провести время. Передай привет от меня людям в белых халатах. С тех пор Джексон стал немного менее невыносимым, чем обычно, хотя и всего лишь немного. Он, кажется, дуется. Дэнни был вознаграждён за помощь с финансами Джерарда видеозаписью того, как Дерек просыпается утром, забыв о своей наготе, и бродит с чашкой кофе в руке целых десять минут, прежде чем до него доходит, что он стоит на крыльце Стилински и, возможно, стоит одеться. В общем, всё налаживается, и если Стайлзу всё ещё снятся кошмары, ну что ж, он не единственный в стае, кто их видит. Вечеринка сворачивается через несколько часов, уже поздно. Стая помогает Стайлзу всё убрать: собрать весь мусор и спрятать еду. Затем Стайлз помогает отцу подняться по лестнице. Он немного шатается и явно устал, но стоит на ногах. Он достаточно устойчив, чтобы принять душ без помощи и надеть пижаму. Стайлз настаивает на том, чтобы уложить его в постель. — Ты будешь сводить меня с ума из-за этой моей болезни, не так ли? — ворчит Стилински. — О да, — говорит Стайлз, ухмыляясь. — По-крупному. Отец бросает на него стальной взгляд, и Стайлзу нравится каждая секунда этого. Они вчетвером располагаются внизу, чтобы посмотреть фильм. Это школьная ночь, но никому нет дела. Скотт уже сказал матери, что останется ночевать у Стайлза. Поскольку он, кажется, делает больше домашнего задания, когда находится у Стайлза, чем когда его там нет, она не спорит. Эллисон теперь просто делает, что хочет, несмотря на многословные протесты матери, а родители Лидии, кажется, понятия не имеют, где она находится в любой вечер и что она неделями не спала в собственной постели. По окончании фильма они поднимаются наверх, и Стайлз наслаждается тем, что это обычный вечер с обычным распорядком. Он собирает ланч для всех в школу, затем принимает душ, чистит зубы и думает о том, что ему скоро нужно постричься. К тому времени, как он приходит, все уже в постели, но Дерек всё ещё в человеческом облике, читает один из комиксов Стайлза. Ему оставили его обычное место: между успокаивающей, плотной фигурой Дерека и сплетением конечностей «ЭллиСкотт». Лидия в волчьей форме, свернувшись клубком у ног Дерека, но когда Стайлз забирается в кровать, она вытягивается, используя его бедро как подушку. Дерек начинает вставать, зная, что, если он обернётся в постели, он просто испортит одеяла, но Стайлз хватает его за запястье и тащит обратно. — Так хорошо, — говорит он, даже не зная, откуда это взялось, но зная, что это правда. Дерек подчиняется, оседая обратно на подушки, а Стайлз устраивается под одеялом. Темно и тихо, что беспокоило бы его две недели назад, но теперь он привык. Это другое тёмное и тихое место, отличное от багажника машины, — тёплое и обнадёживающее. Все остальные спят, поэтому он пользуется моментом, чтобы сказать: — Эй… Мне действительно жаль. Насчёт Альфы. Дерек молчит минуту. Затем просто говорит: — Ты не мог этого предвидеть. — Я знаю, — говорит Стайлз. — Но мне всё равно жаль. — Всё в порядке. — Дерек смотрит на него, его глаза едва видны в темноте, тот слабый сине-серебристый блеск, который всегда присутствует. — Я бы не ожидал, что всё будет в порядке, но это так. Потому что Лидия была права. Ты не просто человек. Ты — Стайлз. — Мне это все говорят, — говорит Стайлз, но в его голосе звучит юмор. Он вспоминает то, что Дерек сказал в больнице, думая, что он спит, о том, что считает Стайлза равным себе. Он всё ещё не уверен, как всё это будет работать, как они с Дереком разделят обязанности и сделают стаю общей, а не только его. Но он уверен в том, что это будет работать. Они разберутся. Это хорошее чувство, утешающая уверенность вопреки темноте. — Но ты был прав, — говорит Дерек. — Я никогда не ожидал, что стану Альфой. У меня были старшие братья и сёстры, даже старшие кузены, которые были более подходящими для этой позиции, чем я. Кроме того, одной из них была Лора. — Он замолкает на минуту. — А Лора была просто… удивительной во всём, что делала. Стайлз тянется к нему, прижимается щекой к плечу Дерека, обнимая его за талию. Он жалеет, что не может сделать больше, что не может предложить какое-то утешение, которое действительно помогло бы. — Расскажи мне о ней? Дерек так долго молчит, что Стайлз начинает беспокоиться, что расстроил его. Но затем он начинает говорить. Он рассказывает о том, как Лора любила лазить по деревьям, как помогала отцу вешать качели-шину для маленького Дерека. Как она вдохновляла его пойти в школу и изучать искусство, даже когда другие над ним смеялись. Как обнимала его по ночам, в те долгие, ужасные ночи после пожара, как была единственной стабильной вещью в его жизни. Как она ушла со словами: «Не знаю, просто чувствую, что происходит что-то странное. Пойду проверю. Увидимся через несколько дней». Поначалу ему тяжело, но чем больше он говорит о ней, тем легче текут слова, и в голове Стайлза складывается образ того, каким невероятным человеком была Лора и какой разрушительной была эта потеря. Когда Дерек наконец замолкает, Стайлз говорит: — Мне искренне жаль, Дерек. — Я знаю, — говорит Дерек. — Спасибо. За то, что… позволил мне поговорить о ней. — В любое время, — говорит Стайлз. Он видит, как Дерек слегка улыбается. — И вот почему ты будешь лучшим Альфой, чем я. Я нормально справляюсь с отдачей приказов, но… не очень хорошо умею заботиться о людях. А это большая часть того, что делает Альфа. Заботится о своей стае. — Да, в этом я от природы хорош, — говорит Стайлз, вспоминая, как он надоедал отцу, чтобы тот следил за холестерином, как уговаривал Скотта делать домашнее задание, как посылал Лидии цветы или открытки, когда было очевидно, что Джексон ведёт себя как придурок, просто чтобы увидеть её улыбку. — Это тоже нормально, знаешь. Иногда просто нужно позволить кому-то позаботиться о тебе. Даже тебе это нужно. Он ожидает, что Дерек нахмурится или зарычит, но вместо этого Дерек немного поворачивается к нему, уткнувшись лицом в шею Стайлза. — Может быть, — соглашается он. Это победа, и Стайлз принимает её как есть. Он думает о разных вещах, которые мог бы сказать, — некоторые остроумные, некоторые сентиментальные, — пока лежит и наслаждается тем, что окружён своей семьёй, своей стаей. Голова Лидии всё ещё покоится на его бедре, а Скотт во сне закинул руку так, что она лежит на животе Стайлза, и он чувствует дыхание Дерека на своём горле, что должно тревожить, но не тревожит. Он думает о множестве разных вещей, которые мог бы сказать, но потом понимает, что Дерек уснул, и вскоре засыпает и он сам.