О переменах и их неминуемости

      – Вы меня в какое-то конкретное место ведёте? – вежливо поинтересовался увлекаемый за локоть Кёртис, придав интонации столь ощутимо различимый намёк, что старший офицер тут же затормозил, решив не нарываться.       – Нет, на самом деле любое место сойдёт. Просто решил отвести вас подальше от этой... группы, – человек, уже знакомый ему как Аксель Железнов, подвёл его к первому же попавшемуся окну, давая возможность облокотиться на подоконник.       – Значит, у вас был конкретный разговор, – констатировал Кёртис, собиравшийся после предварительного брифинга, не сообщившего ему почти ничего нового, быстренько улизнуть, дабы не пересекаться с Саймоном.       – Собирался познакомиться.       Ему не улыбнулись при этих словах, даже сугубо формально. Так-так... очень интересно. Ему словно не давали даже повода заподозрить, что это из каких-то личных побуждений. Либо его проверяли на вшивость, либо это некий очень узконаправленный рабочий вопрос.       – Кёртис Крофтон, – добродушно произнёс он ещё разок для забывчивых и протянул ладонь. Аксель, опустив на неё взгляд, едва заметно промедлил, озадачившись, однако затем всё же пожал ему руку.       – Аксель Железнов... Мне просто показалось, что вы хотели бы уйти от некоего разговора, – проронил тот следом словно бы мимолётно; он, приняв вид лёгкого замешательства, коснулся лица:       – В самом деле?       Между тем он бросил взгляд на собеседника, интересуясь реакцией, и Аксель поймал его на этом взгляде – но ничем этого не выдал, только едва заметно сощурился. «Это ещё что», – уловил он достаточно чёткую мысль от того, непроизвольно прислушавшись.       – Да. Немного. Что касается сугубо вас... офицер Норвуд выслал вам инструкции и протоколы касательно работы на корабле?       – Разумеется! – заявил Кёртис так, словно его это не волновало ни капельки, откровенно провоцируя на реакцию, и снова прислушался, рассчитывая, что сейчас услышит что-нибудь более любопытное; влезать напрямую он не очень хотел...       ...немного тревожно...       Образ Клайва, поднявшегося со своего стула для выдачи инструкций...       «...офицер Фезер-Железнов, что на борту должен присутствовать научный персонал, а это человек, не привычный к работе в разведке. А набор кадров специфический. Вы и сами увидите. Что скажете?       Он уже видел этот самый набор – по базе данных. Не все лица ему понравились.       – Вам нужен... надсмотрщик?       Офицер Фезер хохотнул.       – Так ты их уже видел... Не настолько буквально. Тебе не нужно его оберегать, малец сам с зубами, и не будет твоим подопечным в прямом смысле этого слова, однако в критической ситуации – бери под крыло. Посматривай за ним, в общем. Думаю, парнишка тебе понравится больше остальных.       – Принято. Задание понял. Неразглашаемо?       – Разумеется.       Кёртис моргнул, приходя в себя после обрывка воспоминаний, пришедшего Акселю на ум, а для него промелькнувшего в восприятии гораздо быстрее реального времени, и почти строго вопросил:       – Вы что, из контроля качества? Что это они там удумали?       Теперь моргнул тот, немного сбитый с толку переменой. Предположение глупое, если хорошенько вдуматься, но ему просто захотелось поводить Акселя за нос – в отместку за предчувствие того, что с ним собирались поступать так же. И, кстати, отдельное негласное задание могло означать только одно: всё гораздо опаснее, чем им огласили. Получается-то, что к нему приставили телохранителя.       – Нет, я... м-м...       Кёртису довольно своевременно пришло сообщение (по звуку – срочное), и он извинился, завершая разговор и отходя в сторонку; Аксель совершенно спокойно направился дальше по своим делам.       Сообщение оказалось от Саймона. У него возникло желание немного с тем поссориться по поводу использования служебной срочной переписки в личных целях, но он сперва открыл сообщение, чтобы прочесть содержимое: вдруг и впрямь важно.       «Я пишу тебе не по поводу ноты, на которой мы с тобой в прошлый раз разошлись, поэтому сначала прочти, пожалуйста, это важно», – непривычно многословно писал Саймон, совсем уж неожиданно дипломатично выразившись «мы разошлись», а не «ты ушёл». Заинтересовавшись, Кёртис опустил глаза ниже. – «Нам с тобой следует встретиться и обсудить вылет. Тебя нужно будет собрать, тебе нужна хорошая сумка или рюкзак, определённый набор вещей с собой. И тебе нужно пройтись по нашей программе обучения, особенно по азам. Не хочешь обращаться к инструктору – я тебе всё расскажу. Не игнорируй, пожалуйста, это действительно важно. Напиши, когда сможешь».       Немного пораздумав, Кёртис ответил, что им уже обещали инструктаж.       «Это нам обещали. Нам! Мы уже там кое-что смыслим. Тебе нужен детальный инструктаж: что, как, как всё будет проходить, как себя вести. У тебя нет даже автоматизма шлем надеть и проверить!».       Саймон едва не поперхнулся, когда его лаконично спросили, не пошёл бы ли он гулять.       – Ты чего? – заинтересовался Ларс, терпеливо наблюдавший за тем, как напарник мучил клавиатуру передатчика.       – Был послан, – проворчал тот, нахохлившись, но передатчик не отложил.       – Объясни, что опасно.       Вздохнув, Саймон принялся за следующее сообщение. Ларс ожидающе подпёр подбородок ладонью, уже заранее догадываясь, что результат будет тем же: парнишка, которого Саймон всё никак не мог отпустить, был с норовом и на ходу решения менял редко.       – Ах, ты посмотри на него! – зарычал тот следом. – Он сам как-нибудь разберётся! До беды, блин, доразбирается!       – Ну и оставь его, – лениво откликнулся Ларс, попивая чай. Саймон словно ушёл в себя на несколько мгновений, прислушиваясь к чему-то внутри.       – Не могу, – тот со вздохом навис над передатчиком. – Попробую хоть уломать за рюкзаком сходить вместе...       – Да инструктаж посмотрит, сам решит, что нужно подсуетиться, – попробовал придержать того Ларс. Саймон засопел. – Что, опять послали?       – Вежливо и завуалированно.       Ларс хмыкнул.       – И вот что делать? – тот уныло сполз на уложенные на столик локти.       – Собраться, например? – он сочувственно похлопал Саймона по локтю. – Ты бы сам сначала инструктаж посмотрел...       – Для него опасно было бы лететь даже просто на «стриже», не то что...       – Саймон! Тебя заклинило. Ну-ка расклинивайся обратно.       Тот снова прислушался к себе... и дальше последовала та же отповедь «не могу». Ларс только вздохнул, понимая, что непосредственно на вылете придётся-таки приводить того в чувство – если сам себя в руки не возьмёт.       Кёртис, наконец-то отвязавшийся от общения, спрятал передатчик в карман и направился к папе – переговорить о грядущем (с его точки зрения это можно было назвать, скорее, «успокоить»). Он мог бы, конечно, пообещать Саймону пойти за рюкзаком (у него самого всё равно сумки требуемого размера не было, в любом случае придется покупать), но для этого следовало как-то заставить того вести себя прилично – единственное условие, при котором он на это согласился бы, чтобы не трепать себе нервы. Но так как он отказался от статуса, в котором мог выдвигать такие условия – предлагать не будет. Всегда можно пойти одному или с кем-нибудь ещё. Приятелей-то полно.       Через час с лишним все явились на инструктаж, к некоторому удивлению Кёртиса, проводившийся максимально подробно, словно Уиллу прямо приказали сделать именно так. Парочка разведчиков попытались что-то заметить о том, что многое для них было само собой разумеющимся, и были закономерны утоплены в щедрой порции яда. Кёртис только дружелюбно улыбнулся, когда часть отряда, предположившая, из-за кого им сейчас перечисляли всё заново, начала на него коситься, и на неё выплеснулась ещё порция яда:       – Будете отвлекаться – я начну сначала, – пообещал Уилл, умудрившийся процедить это с почти милой улыбкой, и Кёртис сообразил, что кому-то сегодня что-то пообещали, но только за прилежно выполненную работу. – Я что, зря это всё переводил, умники? Тут есть опции, с которыми вы не знакомы. Будьте любезны, отложите у себя в памяти блок обращения с этим кораблем в целости, потому что это не имперский корабль. Я доступно изъясняюсь?       Кёртис даже не сменил выражения лица, наблюдая за остальными. Ему-то Клайв пообещал инструкцию прислать, и её же наверняка получит Лоуэлл...       Последний, встретившись с ним взглядом, грозно нахмурился, и он беззвучно выговорил «инструкция»; прочетший Лоуэлл кивнул. Зато Леопольд, тоже поймавший его на несколько отвлечённом прослушивании, ухмыльнулся ему почти шкодливо.       – Что, малёк, знакомишься с социальной обстановкой? – вопросил потом тот, без стеснения подхватив его под руку.       – Вы сейчас на учения меня с собой прихватили?       – Ага, в тир.       – А не рано ли? – поинтересовался он, прекрасно знавший, что рано; Леопольд пожал плечами. – Тогда...       – Не пытайся развести меня на информацию, малёк, – предупредил его Леопольд, заранее учуяв, что он собрался что-то спросить. – У меня чуть более строгий договор о неразглашении.       – Да? Значит, уже развёл.       Леопольд всего на мгновение замер; почти незаметная заминка.       – Что, держим друг друга в тонусе, а? – тот довольно оскалился, с задором хлопнув его по спине. – Рад, что ты не скучный.       Кёртис улыбнулся в ответ: чувствовалось, что одобрение от этого человека выдавалось кому-либо редко. Ещё он знал, что его могли просто водить за нос, и не повёлся.       Их обоих проводили взглядом одновременно шагнувшие к Кёртису Саймон и Лоуэлл. Последний строго вопросил:       – Ты чего?       – Э... – Саймон запнулся, растерявшись от неожиданности. – Да... так?       – Я надеюсь, ты не удумал к нему что-нибудь подкатывать?       – Я-то... – Саймон кашлянул, не став говорить, что он уже давным-давно всё подкатил, и понизил тон ещё немного, почти до шёпота, решив, что Лоуэллу лучше кое-что знать, чтобы потом к нему не было претензий. Некорректных, во всяком случае. – Мы уже встречаемся. Только мы слегка поссорились, а меня беспокоит, что он легкомысленно к этому всему относится. Я бы его натаскал касательно всего, пока есть время, но он предпочитает меня избегать.       – Прекрасно, – Лоуэлл передал интонацией прямо противоположное. – Этого ещё не хватало. На корабле чтобы никаких ссор не было. Ты меня услышал?       – Я-то услышал, а вот...       – Офицер Кортс.       – Понял хорошо, – отрапортовал Саймон, чуточку поёжившись. – Я о том, что если он захочет со мной поссориться, я за него не отвечаю.       – Я за вас всех отвечаю, – ещё более строго напомнил Лоуэлл. – Будьте любезны, заморозьте все свои ссоры на время вылета. С ним я ещё поговорю насчет подготовки; ты меня услышал?       – Так точно.       – Хорошо.       Возникший рядом Ларс, проводив взглядом командира, пошедшего чем-то поинтересоваться у Уилла, негромко заворчал:       – Не хватало ещё, чтобы тебя Лоуэлл отчитывал.       – Не поверишь, слово в слово подумал.       – Только я имел в виду в другом ключе, – Ларс взял его за его за плечо, немного наклонившись для доходчивости. – Послушай...       – Я знаю, в каких смыслах это плохо, – прервал его Саймон. – Знаю. Знаю, что это всё нужно отодвинуть на время. Но пока это самое время есть, я буду пробовать хоть что-нибудь между нами устаканить. Потом... потом уже буду обосабливаться.       – Потом – это твои планы. Лоуэлл сейчас считает тебя неблагонадёжным. Хочешь, чтобы он передумал тебя брать? А наверху тогда и по моему поводу передумают. Основной состав парами взяли, сам видишь. Хирурга без Квазара завернули.       – А ты... – Саймон на всякий случай оглянулся, проверяя, не прислушивался ли к ним кто-нибудь; почти все уже разбрелись, кроме точно так же шушукавшихся в сторонке Алекса, Элиса и Джима. – А ты очень хочешь в это лететь?       – Сказать тебе, где я это видел? – Ларс намекающе приподнял брови. – Но Квазар ещё не в себе, у него повод есть. А у нас с тобой отметочка в деле появится. Слышал?       – Да слышал, слышал...       Клайв, всё-таки примчавшийся в досрочно устроенный тир, на выходе из последнего едва не влетел в Лоуэлла.       – Так, это ещё что за делегация? – осведомился он, окидывая взглядом старшего офицера собранного отряда, собственного сына, напарника последнего, Акселя и отчего-то примкнувшего к ним Уолтера – младший Блисс, насколько он знал, был одиночкой, и он предоставил тому шанс побыть одиночкой. – Если ко мне были специфические вопросы, можно было написать, я бы прервался ненадолго. Что случилось?       – Ничего не случилось, офицер Кортс, – успокоил того Лоуэлл, видя, что у слегка взъерошенного Клайва не было времени на лишние разговоры. – Мы немного переговорили, и ребята выразили желание помимо последующих практических учений провести с нашим коллегой из научного отдела и специалистом по дипломатии все базовые учения хотя бы на обычном «стриже», если вы позволите использовать в какие-то промежутки времени свободные корабли.       Вышеупомянутые коллеги, вышедшие вслед за Клайвом, переглянулись.       – О... – последний кое-что прикинул. – Я собирался распорядиться насчёт этих учений завтра, между прочим. А вы уже и сами обеспокоились. Меня это радует. Ну, раз такие дела – натаскивайте их на экспериментальном корабле, я выпишу вам разрешение ходить на «воробья» с завтрашнего дня. Спасибо, что обеспокоились заранее. А теперь – простите, дела зовут...       Кёртис только взглядом того проводил, надеясь, что ему сегодня не испортят только-только поднятое настроение. Хорошо, хоть завели это всё официально; он догадывался, что с Саймона, настаивавшего на необходимости его подготовить, сталось бы потащить его почти украдкой, на ходу получая разрешение от родителей.       – Значит, моё присутствие потребуется плотно уже завтра. Тогда выдайте им теорию, пожалуйста, – Лоуэлл глянул на бывалого Ларса, знавшего, чему именно обучать новичков, и тот кивнул. – А я пока что пойду. Если что – пишите, я создал отдельную беседу.       Кёртис проводил взглядом и того. И что теперь?..       – Это я теперь за главного? – со смешком поинтересовался Леопольд. – Ну, тогда показывайте ваш «стриж»; я так понимаю, есть свободный, раз вы пошли нас ловить. Но не рассчитывайте гонять нас потом под шумок и по практике, без полевой формы всё равно бесполезно. Ага? – он хлопнул по плечу Кёртиса, намекающе сжав пальцы, и последний с улыбкой кивнул, надеясь, что теория много времени не занимала. Саймон ненадолго поднял глаза к потолку так, словно не желал видеть, чтобы к нему прикасался кто-то другой, и по нему прошёл неприятный морозец. Почему он должен был кому-то принадлежать? Если сейчас он хотел принадлежать себе, почему он должен был себя ограничивать в обычнейших контактах лишь потому, что кому-то так хотелось?       Сделалось почему-то обидно. Он располагал свободной волей. Почему кто-то считал себя вправе ему мешать?       Леопольд по пути легонько толкнул его плечом, и он встряхнулся, отодвинув всё в сторону; сейчас и впрямь лучше было слушать внимательно: техника безопасности написана известно чем. Он хорошо это знал.       Им устроили получасовое вдалбливание элементарных правил поведения, заставив потом всё услышанное пересказать. Затем уже менее настойчиво познакомили с неофициальными, бытовыми вопросами, в любом случае поднимавшимися при нахождении на корабле, а потом попытались потащить в спортзал; Кёртис с Леопольдом хором отвертелись, сославшись на срочные и существенные дела.       А затем Леопольд внезапно спросил его, не желал ли он вечером сходить в кино. Его на несколько мгновений аж застопорило: тот, прекрасно всё понимавший, спросил так, что топтавшийся рядом Саймон услышал. Однако Кёртис отказался; благо, что отказ, что согласие уже от зубов отскакивали, причём сразу соответственно положению вопрошавшего.       Саймон поймал взгляд Леопольда: последний после получения ответа сразу повернул к нему голову, усмехаясь, и, едва заметно кивнув, направился по своим делам. И что это было?.. Ему хотели намекнуть, что Кёртис не безотказный, или что нужно было просто открыто подходить и просить, если он чего-то хотел? Последнее он и так делал. Но с другой стороны – просто кино...       Распрощавшись с остальными, он догнал Кёртиса, выскользнувшего наружу, уже на выходе из штаба, и открыто окликнул.       – Можно тебя на минутку? – первым делом спросил он, избегая вопросов о срочных делах или о возвращении домой: на последние два ответить утвердительно было проще некуда. Хоть чего-то хорошего от отца набрался...       – Да, конечно. Что-то случилось?       Саймон воспрянул духом. Может, Леопольд намекал, что у Кёртиса хорошее настроение?       Он повторил вопрос о рюкзаке, который следовало купить; тот чуточку замялся.       – Слушай, ты обещал, что ты будешь со мной встречаться, – напомнил он. – Это просто совместная прогулка. Я максимум тебя уговорю ещё постоять и кофе попить потом.       – Обещаешь? – Кёртис недоверчиво нахмурился. – Хочешь сказать, даже целоваться не полезешь?       – Не захочешь – не буду, – расстроенно заворчал Саймон. – Но отказываться тоже не буду. И... можно мне?..       – Что?       Почувствовав, что его кисти осторожно коснулись, Кёртис столь же осторожно протянул её Саймону, и тот взял его за руку.       – Ты всерьёз собрался за ручку идти? – осведомился он, не удержавшись.       – Да. Можно?       – Если тебя не смущают хихикающие школьники – вперёд, – Кёртис сомкнул пальцы на ладони Саймона, и лицо того словно бы изнутри осветила улыбка, почти сразу приглушённая: опять прятал собственные переживания. Не то чтобы он хотел, чтобы человек рядом с ним всю дорогу улыбался, как идиот, но ещё меньше он хотел, чтобы этот человек чувства относительно него не проявлял или проявлял, пока он не видел. С ним словно не хотели делиться хорошими переживаниями. Он, конечно, знал, что Саймон собственник, но чтобы настолько... настолько единолично не пропускать от себя ничего положительного...       Зато как объявлять о том, что не нравилось – так это пожалуйста, это в любой момент.       – Кёртис? – Саймон осторожно подступил ближе, всматриваясь: взгляд у того сделался нехорошо задумчивым. Очень нехорошо. – Что-то не так?       Кёртис на столько же отступил, ничего не произнеся.       – Я... тебя взять по-другому? – Саймон, взявший Кёртиса за руку как ведомый, чтобы тот чувствовал себя хозяином ситуации, попытался сменить хватку.       Пальцы Кёртиса вдруг с силой сжались, и он вздрогнул: с ним обычно так не обращались. Зачем тот так сделал? Сбить с него воодушевление? Или Кёртиса всё ещё что-то не устраивало?       – Пусть будет, – тот ослабил пальцы, опять держа его мягко и бережно, и по нему прошёл мороз: он потерял чувство узнавания. Сейчас он и близко не понимал, чего Кёртис хотел и о чём думал. – Пойдём.       Он послушно пристроился идти рядом, держа Кёртиса почти опасливо: после того как тот выставил его из круга ближайших взаимоотношений, да ещё и столь далеко, он мог лишиться и этого. Однако, несмотря на тревожность этой мысли (а может, и благодаря ей), держать Кёртиса за руку оказалось волнительно. И приятно. Они как-то упустили время, когда им ещё следовало вот так ходить...       Точнее, всё то время он бегал от Кёртиса, дразнясь. Н-да.       – Давай в парк свернём, – попросил он, повинуясь сиюминутному желанию. Его скептически смерили взглядом, безмолвно вопрошая, для чего. – Красиво...       Видимо, посчитав, что мог выделить пару лишних минуток на растительный парк параллельно пути, Кёртис немного сменил маршрут, туда и направившись. И Саймон дальше просто позволил вести себя куда тому хотелось, хоть просто сквозь парк, хоть по окружной дорожке – куда угодно: его всё устраивало. Большинство листвы было уже лимонно-жёлтого, приятного свежего цвета, та же свежесть была разлита в воздухе, уже не тёплом, но и не холодном... И держать за руку Кёртиса. Красиво. Приятно.       Самому Кёртису он об этом, правда, говорить не собирался. Высмеет ещё...       Кёртис, по пути размышлявший о том, в каких целях его на самом деле сюда потащили, почувствовал, что Саймону всё равно, куда идти. Того сейчас можно было хоть завернуть у самого выхода на окружную дорожку – даже не заметит. Главное, чтобы вели. Но почему он всегда должен был вести? Он, может, тоже хотел бы побыть ведомым. Все, буквально все, кто к нему подходил, предлагали это в разной мере, но не Саймон. Тот только в постели вёл. Всё. Даже в переписке, пока Саймон был на вылете, приходилось вести ему.       И в ней, к слову, тот тоже не был с ним открыт. Отсутствие от Саймона откровенности даже в тексте, где что-либо выразить было легче всего, далеко выходило за рамки стеснительности, попросту гранича с закрытостью. Зачем ему, чёрт побери, закрытый со всех сторон партнёр? Он клюнул-то на человека, раскованного ровно до той степени, где тот позволял себе дразнить его – ровно то, чего ему хотелось. А так как насильно заставлять Саймона выходить за границы комфорта он не имел права – пусть теперь гуляет сам по себе...       И ведь себя раскованным быть заставил ради того, чтобы его увлечь, поиметь и бросить – ради мести, – а ради того, что он хотел видел открытого партнёра – шиш.       Почти дойдя до выхода из парка, Кёртис вдруг остановился и чуточку наклонился к нему.       – У тебя всё в порядке?       Саймон, выдернутый из приятного времяпрепровождения, недоуменно похлопал глазами.       – Ну... вроде бы? – осторожно ответил он, не понимая, почему и к чему именно вопрос. – А что?       – Везде? Какие-то проблемы? Может, с родителями не заладилось?       – Да нет, всё нормально. Ну, с отцом иногда зубы друг об друга чешем, но это такое, рутина.       – И обычно тоже всё было нормально? – со странной настойчивостью осведомился Кёртис.       – Ну, да, вроде бы.       – Понятно.       Тот шагнул дальше, к выходу из парка... и пальцы Саймона в следующее мгновение поймали только воздух. Сам Кёртис спрятал кисть в карман.       – Я не понял; у меня должны были быть проблемы? – он шагнул следом, теперь вынужденный следить за передвижением. И одновременно – за Кёртисом, которого он окончательно перестал понимать.       – Нет. Просто не нашёл тебе оправдания.       Саймон притих, решив, что чем-то умудрился испортить тому настроение, и не стал больше ничего спрашивать. Пошлёт ещё...       Рюкзак они купили. Он честно подобрал как для себя, с учётом того, что Кёртис захочет ещё взять с собой ноутбук; тот очень вежливо слушал все прилагавшиеся разъяснения по сбору вещей, до тошноты вежливо кивая, и он потом, когда они вышли из торгового центра, с обидой вопросил:       – Ты меня взял с собой только для того, чтобы к тебе не лезли и не просили номерок?       – Не только, – Кёртис проверил время. – Будешь пить со мной кофе или идёшь?       Саймон похрустел костяшками, взвешивая решение. Он, конечно, хотел подольше побыть с Кёртисом, но в таком настроении они друг другу лучше не сделают. Он, к тому же, подустал держать себя в руках, и не хотел ляпнуть что-нибудь, за что сразу отхватит моральный подзатыльник.       – Я пойду, – вынужденно ответил он. – Очень... приятно было с тобой увидеться. Спасибо.       – Аналогично. Спасибо.       Вернувшись домой, Саймон просто вполз под одеяло, пересматривая первый попавшийся под руку фильм. Он очень скучал по просмотру вместе с Кёртисом, и делать это в одиночестве оказалось... неприятно.       Почему тот проронил что-то про оправдания? Он же извинился, он пообещал, что будет делать то, что от него требовали, так почему же Кёртис искал ему каких-то оправданий?.. Этого всё ещё было недостаточно? Как вообще вытрясти из того ещё слова о том, что Кёртис хотел видеть?       На следующий день весь отряд вызвали на учения к переделанному кораблю гриссов, и Кёртис, освобождённый от основной своей работы, вынужден был явиться в полевой униформе, только-только полученной в отделе снабжения. При виде него большая часть разведчиков взялась качать головами.       – Что такое? – сразу спросил он, дабы не тянуть время. – Что-то не так?       – Всё нормально, офицер Крофтон, – ответил за всех Лоуэлл. – Вы привыкнете двигаться. Так, мои – не зубоскалить! У человека буквально первое знакомство с экипировкой. Лучше бы помогли освоиться.       – Да его просто погонять немного надо... – отозвался Джим, хитро щурясь.       – Отставить гонять! Офицер Крофтон, первое и самое важное, что вам нужно запомнить – экипировка термоизоляционная. Я думаю, вы, как учёный, понимаете, что это значит. Верно?       – Так точно. Не очень удобно, конечно...       – Поверьте мне, при внезапном нарушении целостности обшивки – удобнее некуда. Ну, давайте начинать...       Вопреки словам Лоуэлла, их всё-таки немного погоняли, очень щадяще, просто показывая, как организм себя вёл в термоизоляционном облачении. Электроника в экипировке могла запустить систему охлаждения, при нужде даже экстренного, но ответственный за это аккумулятор разряжался (особенно после экстренного), так что им советовали не надеяться на это всё время; это, по сути, была крайняя мера.       – Вы хорошо справляетесь, – заметил Лоуэлл в итоге, обращаясь к Кёртису. – Ещё парочка учений не повредит, но это весьма неплохо.       – Благодарю, офицер Норвуд. Рад слышать.       Леопольду похвала не досталась: никто не стал бы хвалить офицера десятого ранга, не собираясь грубо льстить. Да и сам Леопольд выглядел так, словно тому было целиком безразлично, в чём убивать гриссов.       На индивидуальные учения, впрочем, тот так и собрался в боевой экипировке.       – Тир? – коротко произнёс Леопольд, возникнув около Кёртиса, когда всех распустили.       – Однозначно да, – ответил Кёртис, позволяя взять себя под руку.       Слегка расстроившийся Саймон принялся ждать. За вечер и утро он успел настроить себя на то, что ему хорошо одному, как обычно и было до какого-то момента, чтобы не высказать этому самому моменту чего-нибудь неприглядного... но Кёртис просто ушёл, не дав ему возможности приблизиться.       Вздохнув, он ушёл к нужному залу для учений сидеть на скамье словно кошка, упрямо и молча ожидавшая под дверью.       Кёртис вышел раскрасневшийся, отчего-то довольный, словно сегодня пар выпускался почти весело и с шуточками, и, завидев его, сразу нахмурился, открыто и честно выдавая свою реакцию. Последнее застряло у него в голове.       – Слушай, давай не будем, – первым заговорил Кёртис, не стесняясь вышедших следом Кортсов. – Я взмок, я хочу в душ и отдохнуть, и сейчас я никуда с тобой не пойду. Извини.       – А потом?..       – У меня есть дела, извини.       Саймон только проводил того взглядом, не став настаивать или расспрашивать о делах; ему снова сделалось обидно.       – Саймон, – негромко позвал его Клайв. – Не глупи. Дай человеку пространство. Он не успевает по тебе соскучиться.       – Знаешь, скучать – ужасно, – угрюмо ответил он. – Зачем ему?       – Так... ну-ка пойдём, – папа взял его за плечо, увлекая за собой.       Несмотря на характерный жест и тон, по пути ему ничего не выговаривали, даже когда от них отделился Леопольд, направившийся по своим делам. Его просто молча увели в кабинет родителей, усадили на гостевой стул, и вот тогда-то папа, наконец, заговорил:       – Послушай-ка, Саймон... ты много общаешься со своим напарником. Сколько времени вы проводите вместе по возвращении?       Он недоуменно нахмурился – он-то думал, что с ним опять будут говорить о Кёртисе, а тема оказалась неожиданной, – и заметил, как отец бросил на них короткий, но очень острый взгляд.       – Ну... какое-то проводим... а что?       – Это всё время, которое вы можете провести?       – Нет, конечно. У нас ведь свои дела есть. Где-то в кино сходим, где в кафе зависнем, но не двадцать четыре на семь, – честно ответил он. – А что такое-то?       – Значит, он не настаивает... – задумчиво отметил Клайв. – Хорошо. А теперь я тебе кое-что скажу на будущее, а ты накрепко запомнишь: с напарником вы общаетесь в основном на вылете, а в перерыве каждый занимается своими делами. Совместно – на курсы, потом часок-второй развлечься тем способом, которым не можете на корабле – кино, бильярд, боулинг, что угодно, а потом – время вы проводите раздельно. И ты не позволяешь занимать всё своё свободное время. Особенно если на этом настаивают. Ты меня хорошо понял?       Прежде чем подтвердить, Саймон взял паузу в несколько секунд, чтобы уложить услышанное в голове, и в тишине, сделавшейся почти звенящей, зазвучал неестественно ровный голос Уилла:       – Ах, вот ты, значит, как.       – Это мой ребёнок. И я считаю нужным предупредить его о том, где оступился сам.       – А что, плохо, когда тебя добиваются? Плохо? – Уилл развернулся всем корпусом, словно собирался в любой момент подхватиться на ноги со стула, и упёр взгляд в Клайва. – Его и положено добиваться, при его-то родословной. И пусть добиваются.       Саймон в ответном взгляде папы рассмотрел целый ворох информации, придержанный при себе. Кажется, отец не кого попало подобрал... Если Леопольд был гораздо более старшим родственником, чем представился, то и у папы родословная имелась. Зачем же намекать, что тот без роду-имени? Или это камень в огород Кёртиса?       – Чего улыбаешься?       – Ничего, – ответил Клайв, и впрямь улыбнувшийся. – Раз для тебя «безымянные» гены ценности не несут – что же ты не попросишь именитых? Пойди, вон, у Оула генетического материала испроси.       Слегка побледневший от ярости Уилл молча вышел.       – Ты это... серьёзно про Ларса? – неловко спросил Саймон, уходя от текущей темы.       – А было похоже, что я шутил?       – Ничуть. Просто... ты при отце заговорил, я и подумал...       – Я не пытался его уесть. Мне главное, чтобы ты меня понял – и не поступал по чужому принуждению.       – Ну, я понял... – Саймон поправил на себе один из ремней экипировки. – Ты сказал, что сам оступился. Но... ты же от этого ушёл в итоге, да?       Клайв слабо усмехнулся, отрицательно покачавши головой, и у Саймона чуточку похолодело в желудке.       – Что это ты имеешь в виду? – осторожно спросил он. – Ты... вы оба...       Папа промолчал, и он прикрыл рот ладонью, испытывая потрясение: он хорошо знал отца, знал, как тот умел настаивать, и мог себе представить, что Уилл избавлялся от конкуренции. И столь упорно, что возле папы больше никого не оставалось. И папа... смирился. Да, пусть с введёнными от себя условиями и дисциплиной, но смирился.       – В жизни у тебя будет ещё много знаний, бремя которых тебе придётся молча нести, – заговорил Клайв. – Это не последнее. И далеко не самое тяжелое.       – И ты решил именно сейчас его на меня возложить?       – Лучше заранее нащупать, как с этим справляться. Дальше может случиться всё, что угодно.       По Саймону прошёл озноб, аналогичный таковому от морального истощения, словно он недавно наревелся. Но он-то был в порядке...       – Есть предчувствия? – деловито поинтересовался Клайв.       – Не знаю... ощущение такое, что ничего серьёзного, но нанервничаюсь как... – он сосредоточенно нахмурился, но приличного слова подобрать так и не сумел. – Ну, ты понял.       Клайв кивнул.       – Да, ещё одно... ты помнишь о том, что ты взрослый человек?       – Да? – полуутверительно протянул Саймон.       – Ты волен выйти из-под его патронажа, – огорошили его. – Это, разумеется, повлечёт за собой определённые последствия, ты и сам понимаешь, но ты волен это сделать. Только отделяй от рабочих вопросов. Если же этого разделения не будет соблюдать он – ты знаешь, к кому обратиться.       Покивав, Саймон хорошенечко всё обдумал.       – Слушай, а вы не собрались... того... разойтись? – вопросил он затем. Клайв помедлил с ответом, не зная, быть сейчас с сыном честным или не загружать больше голову, и Саймон заговорил первым: – Ладно, это... ваши дела, наверное. Извини.       – Было бы замечательно, если бы только наши, – Клайв нахмурился. – Голова, забитая не тем, чем надо, плохо влияет на работу, знаешь ли. Ну да... ты ни о чём не беспокойся, мы разберёмся сами. И последнее, малыш: если он ещё раз заикнётся насчет родословной, и тебя это обидит – скажи ему, что ты не побочной ветви Фезеров принадлежишь, а прямой Кортсов.       – Так ты всё-таки!.. – Саймон оживился, и сам плохо понимая, отчего. Ему показалось, что это... в каком-то роде честно. – Вот почему Леопольд подтвердил, что он в генеалогии много смыслит!       – О? – Клайв изогнул бровь. – Значит, ты ему понравился. Хорошо... Ну, всё, беги. Завтра у вас учения более плотные, не засиживайся нигде.       Вечером Саймон написал Кёртису – просто попробовать вывести на общение; хоть что-нибудь получить. Он уже начинал скучать даже сознательно, что пришло на замену только-только начавшей приглушаться безусловной тяге.       Тот взялся писать что-то в ответ.       «Послушай, ты ведь прекрасно понимаешь, что у нас проблема», – прислали ему наконец довольно длинное сообщение. – «Мы с тобой о ней уже говорили. Зачем ты настаиваешь на контакте? Я не глуп, я хорошо знаю, что перемены в человеке занимают время. Зачем ты упорно насилуешь и себя, и меня? Я вынужден просить тебя завтра ко мне не приближаться, ни до, ни после учений. Надеюсь, ты простишь меня за эту вынужденную меру».       Прочетши между строк «попробуй прости меня», Саймон озадачился: ему показалось, что это ему писал совсем не Кёртис. Как это понимать?..       – И что? – вопросил сидевший на кровати Кёртис, немного повернув голову, уложенную на колени. Ему честно показали написанное, немного преображённое, и он не стал возражать. Пусть. Если ему пока хватало совести не ответить более резко – пусть получит от Алана.       – И ничего, – мрачно отозвался последний, висевший над передатчиком. – Глухо. Прочёл, но не отвечает.       – Я говорил, – бесцветно напомнил он.       Они немного помолчали.       – Ну, я не знаю, я бы уже ужом завертелся, если бы получил такое от любимого человека, – не выдержал Алан, не видя никакого ответа. А вот что он видел хорошо, так это то, что брат вне чужого присутствия становился всё апатичнее с каждым днём. – Да хотя бы ответить, что понял и что будет вести себя прилично, хотя бы! Голый минимум!       Кёртис не ответил. Алан упорно его ковырял, выясняя, отчего он был поникшим – и вот, доковырялся; теперь будет нервничать.       – И так напряжение, чёрт пойми куда сейчас лететь; он тебя добить, что ли, пытается?       Он снова не ответил, и заведшийся Алан выругался, коротко и ёмко описав ситуацию одним словом.       – Полегче, – проронил он, невесело усмехнувшись.       – А как это ещё называется?       – Так и называется, – Кёртис, не рассказывавший семье об аудиенции, чтобы не тревожить, только вздохнул.       – Слушай, я боюсь уже тебя одного оставлять.       – Успокойся, – велел он, взъерошив брату волосы. – Как полечу, так и прилечу. Нормально всё будет.       Алан только насупился, будто сам что-то предчувствовал.       Следующим утром Кёртис, едва вышедши из дому, наткнулся на ожидавшего его Саймона; у него аж на языке зачесалось поинтересоваться, нормальный ли тот.       – На пару слов, – попросили у него, и он отошел в сторонку, поближе к мотоциклу, коротко вопросив «ну?». – Послушай... ты давал вчера кому-то свой передатчик?       – С чего бы?       – Ты вчера написал... мне показалось, что это не ты вовсе писал. Ты так не стал бы.       – Времена меняются, Саймон, – он оседлал мотоцикл, показывая, что ему больше нечего сказать. – Времена меняются.       Его поймали за рукав.       – Ты действительно не хочешь, чтобы я к тебе подходил? – вопросил тот. Он кивнул, понимая, что Саймон проверял, знал ли он, что именно отправляли с его собственного передатчика. – Ни до учений, ни после?       Он снова кивнул; у Саймона заходили желваки: понял не так, как следовало. Ему уже даже не хотелось развенчивать чужое заблуждение.       – Что, понравился тебе кто-то? – тихо произнёс тот сквозь зубы, словно не хотел этого выговаривать. – Я... не буду тебе мешать, если тебя что-то однократно интересует. Валяй. Вперёд. Только к напарнику моему не подходи, пожалуйста.       – А если неоднократно? – Кёртис умудрился глянуть на него сверху вниз, даже сидя на мотоцикле, и у него на мгновение перехватило дух. – А если к твоему? Я человек свободный.       – Я тоже, – столь же тихо ответил Саймон. – И я буду становиться между тобой и тем, кого ты себе присмотришь, если это будет кто-то из моего отряда, потому что иначе я вообще никакого времени с тобой не увижу. Я тебя уведомил.       Они долго молчали, глядя друг на друга. Кёртис думал, чем были вызвано такое заявление: как они совместно с Аланом выразились (в этом вопросе они оказались единодушны), перемены в человеке быстро не происходили, а значит, это могла быть просто уловка; а он, между прочим, изначально хотел видеть честность. Саймон же пытался понять, кто именно написал ему вчерашнее сообщение.       Первым не выдержал Саймон.       – Подбросишь до штаба? – попросил он.       – Нет! – Кёртис едва ли не щёлкнул на него зубами.       – Почему?       – Потому что мне такое не надо! Это мотоцикл; не приведи Творец, ты меня лапать полезешь – оба перевернёмся!       – Да не буду я, – обиженно отозвался Саймон. – Я же не идиот, в конце концов.       – Ещё бы ты со мной им не был, – буркнул Кёртис, поворачивая ключ зажигания.       – Кёртис! Я никогда не хотел тебя обидеть... – поймав заострившийся взгляд того, Саймон торопливо исправился: – Ну, после того как мы сошлись. Я этого не хотел. Я не виноват, что у меня есть определённый... образ жизни. И мышления.       – Знаю. Если бы ты хотел меня обидеть – мы бы с тобой сейчас не разговаривали.       – Но ты разговариваешь со мной так.       – Потому что ты ничего не захотел поменять. Не захотел утруждаться. Не захотел даже делать для меня исключений, – Кёртис немного развернулся и открыл багажник, в котором обычно лежали оба шлема. Один из них тот всё же протянул ему: – Садись.       Ухватив шлем, Саймон уселся позади Кёртиса и порывисто обнял последнего, прижавшись щекой к плечу.       – Я соскучился, Кёртис. Так соскучился...       – Шлем надень.       Он вздохнул, вынужденно разжав объятия.       – Послушай, я чувствую себя так, словно у меня синдром отмены...       – Саймон, я не психолог.       – Да что такое? – возмутился он. – Ты же хотел, чтобы я был с тобой открыт!       – Время и место, – сухо ответил тот, надевая свой шлем. – Сейчас ни первое, ни второе. И я не буду идти тебе навстречу как раньше; я слишком далеко зашёл в итоге. Я тебя уведомил, – добавил Кёртис, возвращая его же фразу. – Если мы едем – лезь в шлем, если нет – отдай и слезай.       Саймон, к его удивлению, не стал взбрыкивать и послушно выполнил первый вариант, после этого плотно прильнув к нему. В итоге он доехал слегка вспотевший (что настроение ему не улучшило): засранец просто обнимал его вместо того чтобы держаться, и ему приходилось удерживать равновесие за двоих.       На стоянке у того, неловко отдавшего шлем обратно, немного покраснели глаза; Кёртис сделал вид, что не заметил.       – Иди, – отправил тот Саймона, неловко помявшегося, и последний, помрачнев, направился в штаб в одиночестве.       В последнем, впрочем, он пробыл недолго: в вестибюле на скамье его ждал Ларс.       – Такси? – лаконично вопросил тот.       – Нет...       – Довёз? – Ларс хмыкнул. – Порядочный. Ну, давай-ка, бери себя в руки.       – Порядочный говнюк, – голос у Саймона дрогнул. – Он перестал идти мне навстречу именно тогда, когда мне нужнее всего.       Ларс почти больно ткнул его костяшками в бок, приводя в чувство:       – Возьми себя в руки, плотная работа на носу. Слушай, если он одной только фразой может выбить тебя из равновесия...       – Так ведь только он.       Они обменялись взглядами. Затем проводили ими прошедшего по вестибюлю Кёртиса.       – Странное стечение обстоятельств, – наконец проронил Ларс. – Могли взять кого угодно, но взяли его. Почему?       – Ты это у меня сейчас спрашиваешь? – недоуменно поинтересовался он, уловив, что вопрос не риторический.       У них обоих пискнули передатчики: у Лоуэлла был обычай посылать сигнал за пять минут до назначенного времени, чтобы напомнить о последнем или дать повод уйти, когда кто-нибудь из более старших офицеров задерживал.       – А у кого ещё? У тебя глаза жёлтые, у твоего папы, ещё одного видел с желтыми, у этого... желто-зелёные. И раньше у него тоже этого не было. Так почему его?       – Не знаю.       Ларс с сомнением взглянул в ответ. И... несколько уязвлённо.       – Ну и как хочешь. Всё, пойдём.       – Послушай, – Саймон поймал напарника за запястье; у них был разговор о том, что некоторых вещей, связанных с работой его родителей, он разглашать не мог, поэтому он очень тонко почувствовал, что именно задело Ларса. – Я знаю, что это у него, не могу сказать, но знаю; но даже исходя из этого, я не понимаю, зачем! Я не могу сказать тебе, что это нормально, или о том, чего дальше ожидать, потому что сам этого не знаю, а не потому, что зажал поделиться. Я не такой, чтобы...       – Да, да, я понял, – тот потрепал его по плечу, поторапливая. – Идём. Плохо, что ты не знаешь, конечно...       – То есть, лучше бы я уродом был, да?       Ларс усмехнулся.       – Нет, конечно.       Лоуэлл загонял всех до того, что расстёгивать униформу начали ещё до объявления отбоя. Кёртис прекрасно понимал, какие цели тот преследовал (заставить разведчиков отточить всё до автоматизма и заодно присмотреться, как и в какой мере будет выражаться возмущение усиленной нагрузкой), но лично ему легче от этого не становилось, хоть его многое и не заставляли отрабатывать.       – И вам это нравится? – скептически вопросил он у усмехавшегося Леопольда, только расстегнувшего воротник. Ему стоило больших усилий не ронять взгляд внутрь.       – А тебе нет? – тот кивнул на раскрасневшихся разведчиков, так группкой и направившихся в душевые. – Ты же вроде по ним, насколько я понял.       Кёртис мило улыбнулся:       – У меня есть жизнь за пределами штаба.       – О-хо-хо? – Леопольд наигранно удивился, ощутив в ответе хорошо упрятанное ехидство. – Ну да, я-то думал, что ты только тут существуешь, конечно.       Вид у Леопольда был вроде бы спокойным и даже капельку миролюбивым, однако повеяло от того чем-то, что его, так и не разобравшего эту эмоцию, встревожило.       – Ничего такого не хотел сказать, – произнёс он примирительно. На всякий случай.       – Я знаю. Ты мне просто кое-кого напомнил.       Леопольд глянул на него, отчего-то тоже ехидно улыбаясь... и он сообразил: тот понял, что он пошёл на попятную из-за того, что учуял что-то не совсем как обычный человек. Учитывая, что ему настрого запретили соваться в сознание Леопольда... тот знал.       – Я догадался, что вы в курсе, – пошёл он ва-банк, на будущее формируя доверительные отношения с этим человеком: на выяснение обстоятельств могло быть потрачено драгоценное время, а из последнего порой важны были даже мгновения. – Мне запретили кое-что касательно вас делать, и вы об этом прекрасно знаете, как и о том, что я такое умею. Давайте помнить, что мы оба это знаем, во имя экономии времени.       – Удваиваю, – лаконично согласился Леопольд. – Но раньше времени эта тема на общее обсуждение не выносится. И помни: не только я могу знать, как это ощущается.       – Понял.       – Чудно. Тир?       – Сейчас? – утомлённо вопросил Кёртис. – Без Клайва?       – А что, боишься оставаться со мной наедине без него? – поддел его Леопольд, оскалившись.       Кёртис отправил в ответ весьма красноречивый взгляд, сообщая последним, что кое с кем в принципе жутко рядом находиться.       – Да ну, брось, – тот посерьёзнел. – Ты как раз таки мне можешь доверять больше всего. Я успею сигнал подать.       – Да там никому нельзя будет.       – Хорошая мысль, малёк, – Леопольд хлопнул его по плечу и немного сжал пальцы, увлекая к залу для учений. – Но кроме меня. Идём, потом всё равно униформу чистить.       – Клайву-то напишите всё равно, пусть хоть к середине подходит. Он же тоже стресс снять приходит...       – А что это ты такой заботливый?       Кёртис дёрнул плечом, выдираясь из хватки Леопольда (тот не слишком крепко держал), и просто достал передатчик, сам набирая сообщение. Терпеливое ожидание Леопольда подсказало ему, что кое-кому просто лень было писать самому – и вынудили его.       – И чего, не злишься? – вопросил тот после нескольких минут молчания.       – А толку?       – Ну уж ты так-то не делай из меня совсем бесцеремонного говнюка... – заворчал Леопольд. Кёртис, глянувши на того, слегка прищурился, пытаясь совладать с собой и не повторить собственные слова (в самом деле, толку, если Леопольд сам прекрасно справлялся), и тот прищурился в ответ: – Даже не думай. Я понял, что ты хочешь сказать, и даже не думай.       Из него наружу прорвался смешок, и Леопольд прыснул и сам, выдавая наличие чувства юмора.       – Вот не стыдно тебе старших обижать...       – Да вы сами любого обидите.       Леопольд негромко рассмеялся, а затем подхватил его под руку, хоть до зала для учений осталось всего ничего; до него дошло, что это был признак симпатии. Тот хотел, чтобы он знал, что он как человек нравился. Судя по тому, что происходило это и раньше, Леопольд знал о вылете и деталях загодя... либо просто слегка попался на обаяние. А уж если Клайв деталей до поры до времени не знал...       На выходе из тира его, к счастью, никто не ждал, хоть он мог полагать, что будут: закон подлости ещё никто не отменял, а он как раз вышел только с Леопольдом – у Клайва были какие-то дела, и тот не пришёл.       – Что, мы сегодня без кота под дверью? – удивился и Леопольд. Кёртис оставил при себе замечание о том, что это были только их с Саймоном дела.       – Похоже на то...       – Или тебя ждут в другом месте. Что? – вопросил Леопольд, поймав его взгляд. – Ты ведь его избегаешь.       – Я избегаю не его, – сухо ответил Кёртис.       – О? – Леопольд изогнул бровь. – Ну, давай. Попробуй меня укусить.       Кёртис безрассудно усмехнулся, чисто из вредности выдавая наименее ожидаемую от него реакцию, чтобы загрузить этим Леопольду мозг.       – Я воспользуюсь предложением в другой момент, спасибо.       Не один, так другой достанет, подумал он по пути в душевые.       Возле последних внезапно обнаружился Саймон, хвостиком увязавшийся за ним.       – Тебе делать нечего? – вопросил он устало, когда его попытались взять за запястье. – Оставь меня в покое хотя бы на пару дней.       – А ты... не видел оповещения? – отчего-то осторожно произнес Саймон.       – Какого оповещения? – насторожился он, нащупывая передатчик в кармане, и увидел, что ему пришло срочное сообщение. Содержание последнего привело его в несколько тревожное состояние: его уведомляли, что вылет назначен на завтрашний день на два часа дня. – У вас это всегда так внезапно?       – Нет, обычно есть график. Я поэтому тебя и ждал, – Саймон обеспокоенно заглянул ему в глаза. Заботу эту, впрочем, следовало изъявлять раньше; сейчас он, отучивший себя нуждаться в ней от Саймона, отнёсся к этому жесту индифферентно. Даже с некоторым раздражением. Последнего не было бы, если бы его не выслеживали.       – И чего ты хочешь?       – Поговорить. Посмотреть, как ты. Ну, в смысле...       – А я не хочу ни первого, ни второго, – Кёртис взялся расстёгиваться. – Я хочу в душ. И, кстати... ты помнишь, как ты просил на тебя не охотиться? Так вот, мне такое тоже не нравится. Это уже не в первый раз происходит. Прекрати справляться у Уилла о том, где я нахожусь, иначе у вас обоих будут проблемы.       Саймон не ответил, то ли переваривая услышанное (почти что угроза; а между тем, он мог и на преследование подать жалобу), то ли пытаясь придумать, что ответить.       – Чего ещё? – вопросил он, когда тот тихонько шагнул ближе.       – Я собирался посмотреть, как ты, – повторил Саймон. – Ты в экипировке провёл всего ничего, а дальше придется в ней пробыть несколько дней подряд. Если у тебя где-то от этого раздражение, нужно с этим что-то делать прямо уже, пока есть время. У тебя нигде не зудит, не кусает?..       Тот умолк, ощутив, что он не отвечал, хоть в норме уже бы вклинился.       – Ты собрался меня всего проинспектировать? – прохладно осведомился Кёртис.       – Нет. Спину. Ты её не видишь. И поговорить с тобой о возможных реакциях, если что-то будет. У меня парочка средств от раздражения с собой, – Саймон приподнял рюкзак, жестом давая понять, что у него и впрямь с собой что-то было. Домой, что ли, успел вернуться? Только ради этого? – Некоторым проблемы банальное увлажнение решает... Ну? Или ты всё ещё настолько злишься, что даже спину мне не доверишь?       – Не глупи, – Кёртис спокойно продолжил раздеваться, и Саймон с облегчением выдохнул. – Я буквально утром пустил тебя за спину покататься.       – Тогда показывай.       Вздохнув, Кёртис повернулся, и сразу почувствовал лёгкое касание около плеча: Саймон отмечал осмотренную площадь, неспешно скользя кончиками пальцев вниз.       – Я надеюсь, это не досмотр территории, – заметил он; тот на несколько мгновений замер.       – Это обычное беспокойство.       Тон Саймона выдал тщательно скрытую досаду.       – Что, неприятно, когда с тобой не хотят кооперировать? – риторически вопросил Кёртис, отстранившийся, едва касание приблизилось к пояснице.       – Мне неприятно, что ты устраиваешь из отношений качели, – глухо ответил Саймон, машинально сцапав один из расстёгнутых ремешков экипировки. – Я ведь делаю то, чего ты хотел. Почему ты не хочешь пойти навстречу?       – Доходился уже, – Кёртис выдернул ремешок. – Когда я иду навстречу, ты даже не замечаешь. Может, хоть теперь ценить начнёшь.       Он вошёл в душевую кабинку, окончательно сбрасывая с себя полевую униформу уже там. Внутри, помимо обычного водоснабжения, был шланг от установки с составом для очистки этой самой униформы.       – Показать тебе, как удобнее форму вычищать? – вопросил Саймон с почти отчаянным упрямством.       – Спасибо, я взрослый мальчик, разберусь, – отклонил он предложение и открыл воду.       В шуме последней он не расслышал, был ли ответ. Оно и к лучшему.       Саймон тем временем опёрся на стойку с умывальниками, размышляя о том, что делать. Было бы гораздо легче, если бы у Кёртиса были вопросы или просьбы, однако тот вёл себя так, словно вылет был обычным делом. Сравнивая с тем, как Кёртис волновался перед атакой коутов на штаб – сейчас это словно был совсем другой человек. И видеть того столь закрытым было... неприятно. Болезненно неприятно.       Тогда он думал, что Кёртис спокойно справится, а от него ждали и просили помощи. Сейчас он хотел её дать – и её отвергали.       Шум воды стих, затем зашумел фен, и когда умолк и последний, он поднял глаза, в зеркало наблюдая за вышедшим из кабинки Кёртисом, уже влезшим в трусы и футболку, чтобы ничего не провоцировать. Его не спросили, что он тут всё ещё делал, просто взявшись за рюкзак, в котором оказались осмотрительно прихваченные сменные вещи, и он некоторое время просто смотрел на одевавшегося Кёртиса: он отвык от вида того в гражданской одежде.       – Кёртис... – наконец заговорил он, когда тот взялся укладывать в рюкзак вычищенную полевую униформу. – Чисто теоретически: что ты будешь делать, если со мной что-то случится? Что-то серьёзное? Если я буду очень тяжело ранен?       – Я должен? – переспросил тот. – У нас будет медик на борту. Или что ты имеешь в виду?       Саймон замялся, не зная, как ещё оформить обычнейший, тривиальный вопрос. Или Кёртис специально сделал вид, что не понял его?..       – Это ты хочешь спросить о том, что я буду чувствовать? – Кёртис приподнял брови тем особым жестом, который обычно свидетельствовал о том, что того разозлили. – Я правильно понимаю?.. Давай-ка обойдёмся без манипуляций. Мне это не нравится. Строго говоря, это никому не нравится. Так что прекрати.       – Знаешь, я серьёзно. Я просто представить себе не могу, что я буду делать, если что-то случится с тобой. Я очень хотел бы тебя обезопасить. Правда.       – А я представить себе не могу, что у тебя скрывается под общими фразами, – поведал ему Кёртис, забросив лямку рюкзака на плечо.       Он поймал того за эту самую лямку, с раздражением натянув; Кёртис даже бровью не повёл, просто отправив ему взгляд сверху вниз.       – Ты пытаешься меня разозлить, чтобы я обиделся и не подходил к тебе? – догадался Саймон. – Зачем? И так тяжёлый вылет, нервный; зачем ты это делаешь? Я не желаю тебе зла, чтобы пытаться от меня отделаться!       – Вот именно. Тяжёлый и нервный. А ты лезешь, – вдруг предельно откровенно выдал Кёртис, и он вздрогнул от неожиданности. Ему пытались показать, как его действия со стороны выглядели? Так он и без того знал. – Мне этого не нужно, и переживаний этих не нужно. Я собственные ставлю на паузу, Саймон, потому что за вечер в чём-либо разобраться невозможно. А разбираться на протяжении вылета я не собираюсь; это худшая идея из возможных.       Как будто сговорились, подумал Саймон о Кёртисе и Клайве: последний тоже советовал ему поставить всё на паузу.       – Хотя бы просто общаться я с тобой могу? – нажал он, отступая, но пытаясь оставить за собой часть занятых территорий. Ему не хотелось, чтобы Кёртис связался с кем-то из его отряда, и он собирался препятствовать этому как выйдет. – Если я не буду заводить эту тему, ты не будешь так себя вести? Не будешь меня отталкивать?       – Так ты и подходил бы просто общаться – и я бы тебя не отталкивал, – тот пожал плечами. А затем, сжалившись, добавил: – Подходи, конечно. Но я бы не хотел слышать никаких разговоров о нас, тебе или мне. Договорились?       Саймон покивал с облегчением, разжимая пальцы. Хотелось бы, конечно, получить что-нибудь более весомое, но настаивать на чем-то ещё сейчас было опасно.       – А сейчас ты куда? – осторожно поинтересовался он, намекая как на то, что его можно было пригласить с собой, так и на то, что на этом разговор можно было окончить.       – Пойду подхвачу Алана, – Кёртис глянул на передатчик. – У него как раз скоро смена закончится.       – Разве?..       Ему отправили ничего не выражавший взгляд, и ему, догадывавшемуся, что смена у Алана закончится ещё через часок-второй, зазудело потащить Кёртиса в кино или в кафе... но он сдержался.       Немногим позже он, из интереса торчавший у окошка, увидел выехавший со стоянки мотоцикл того и взгрустнул: с ним всё-таки не хотели находиться рядом.       Вечером Кёртису пришло сообщение, и он, ещё до того как увидел отправителя, подумал, что писал ему Саймон. Однако это оказался Клайв.       «Не стоит переживать. Завтрашний день ещё ничего не обещает; не факт, что что-нибудь случится на первом же вылете. Ещё какое-то время вы будете искать нужное место, поэтому нечего заранее напрягаться и мотать себе нервы. Рекомендую расслабиться и хорошенько выспаться».       Если неприятности мы не найдём сразу же, то всё равно найдём их потом, почти одинаково подумали Кёртис с Саймоном – последний получил аналогичное сообщение, но в устном виде. Оба, впрочем, поблагодарили, и Клайв решил, что с боевым духом всё не так уж и плохо.       Утром Саймон опять подошёл к подъезду Кёртиса, планируя сводить того в кафе за чем-нибудь сладким, дабы снять нервозность ожидания, однако оказалось, что тот уже был в штабе и получал финальный инструктаж от Хэвлока, ещё раз проверявшего, как сын будет справляться с оборудованием портала. Пришлось идти обратно к штабу. Зря только крюк сделал...       Последующее время ожидания тянулось долго и нервно, пока не начали подтягиваться остальные; там уже сделалось полегче – можно было отвлечься на разговоры. Затем, когда собрались все, им тоже провели инструктаж касательно обслуживания отвечавших за пространственные прыжки систем: каждый из них обязан был знать, что делать в случае чего. Краткая инструкция, доступная в любой момент, разумеется, прилагалась, но осведомлены они должны были быть заранее.       А затем они погрузились на корабль.       Кёртис, проинструктированный под завязочки, насчёт корабля чувствовал себя вполне спокойно, даже зная, насколько опасным было содержание топливных резервуаров. Последние укрыли дополнительной защитой, конечно... его больше занимала мысль о том, как сами гриссы не боялись на этом летать. Почему вообще те настолько свободно разбивали собственные корабли об имперские?..       Разумеется, он не рассчитывал на то, что додумается до ответов на вопросы, беспокоившие многие умы до него – просто занимал мысли праздными (и не очень) размышлениями. Мало того, сложно было до чего-то додуматься, когда у него были гости почти постоянно: к нему ходили знакомиться поближе, беседовать, интересуясь, чем он в своём углу занимался; Аксель и вовсе заявил, что у того тут пост, и теперь торчал у него, занимая короткую скамью, чем, ввиду отсутствия других посадочных мест (помимо стула под самим Кёртисом), изрядно снижал время пребывания здесь всех остальных. Кёртис даже не знал, как к последнему относиться: ему не очень нравилось, что к нему ходили как к диковинке, но часть из набранного Клайвом зверинца оказалась довольно интересными ребятами; у многих интересы сходились с его собственными. Главное, конечно, чтобы этот зоопарк не сделался контактным... Саймон просто взбеленится, если увидит. Этого никому не надо было.       Вышеупомянутый как раз юркнул в его отсек и застыл, остановившись взглядом на Акселе.       – У меня здесь пост, – флегматично отозвался последний.       – Двадцать четыре на семь? – поинтересовался Саймон, уже пару раз видевший того здесь, но не замечавший в других местах. – Или спать вы пойдёте в общий отсек?       – Не знаю, почему вам так интересно... – Аксель слегка прищурился. – Но нет, не круглосуточно.       – Мне интересно потому, что вы оба себе койку не заняли.       – Беспокоится о соратниках, – вклинился Кёртис задумчиво. Он, вообще-то, не отказался бы избавиться ненадолго от общества Акселя, потому что он уже начинал чувствовать себя яйцом у коршуна в гнезде; будто ещё чуть-чуть – и начнёт спрашивать, куда он пойдёт, что будет делать и сколько его не будет.       – Или переживает, чтобы мы скамьей не по назначению не воспользовались...       Саймон побледнел от злости, и он уставился на Акселя, подбирая вариант ответа и пытаясь удержаться от того, чтобы просто заставить того прикусить язык побольнее.       – Если вас беспокоит предмет мебели, вы всегда можете сменить пост, чтобы это не вызывало у вас неблагоприятных ассоциаций, – вежливо предложил он. Вообще, он не хотел ссориться с Акселем, присутствие которого как раз таки не давало некоторым людям распускать руки, но тот слегка перегнул палку с ехидством; к тому же, Саймона сейчас лучше было не поддевать.       – Благодарю за предложение, – Аксель почти учтиво склонил голову, спрятав слегка заострившийся взгляд, и больше ничем не выдал раздражения. – Однако я в состоянии управиться с парочкой искушений. Особенно с искушением пошутить, раз это вызывает у вас такое отторжение, офицер Крофтон.       Кёртис улыбнулся, не став говорить, что шутка несмешная; и так уже любезностями обменялись.       – Рад слышать. Саймон, давай-ка мы с тобой снаружи поговорим, – выдал он немного дружелюбия к обоим, ни капли которого сейчас не испытывал, и поднялся на ноги. – Или ты хотел что-то здесь?       – Нет, хотел у тебя спросить касательно квеста, который ты в прошлом месяце проходил. Пойдем, мне всё равно, где, – Саймон, косо глянувший на Акселя, аккуратно подхватил его под руку, едва коснувшись.       Тема Кёртиса немного удивила: с одной стороны, почти любой вопрос по прохождению можно было прояснить посредством интернета, а с другой – то, что Саймон внезапно настолько заинтересовался его увлечениями, было... неожиданно. И немного странно. Уловка, или мозги на место становиться начали?       Впрочем, он вышел с тем в общий коридор без возражений; его придержали у двери, не став куда-то тащить, а затем и в самом деле взялись расспрашивать о квесте.       – А ты тоже с собой ноутбук взял? – вопросил он, заподозрив, что Саймону на самом деле просто хотелось послушать его голос.       – Нет, но я его запустил на телефоне. Мне отец когда-то дарил, ещё в школе. По почте выслал. Там вообще много чего идёт, но... – тот замялся.       – Что?       – Не будешь смеяться? – Саймон глянул на него из-под сдвинувшихся бровей. Кёртис отрицательно покачал головой. – Часть игр... так себе. Ты обычно во что-то более интересное играешь, даже на первый взгляд...       Кёртис, сдержав улыбку, разъяснил касательно хороших игр, плохих, и того, сколько получается вторых всего лишь из-за неопытности разработчиков.       – Да, но... даже хорошие страдают очень... коряво прописанными диалогами.       Вот тут Кёртис улыбнулся-таки: Саймон много читал, и мог рассуждать о качестве написанного, однако в играх-то не это было главным. Он объяснил и это, аккуратно подбирая слова.       – Ну да, но... Я, вообще, хотел у тебя спросить о том, как ты относишься к участию в разработке. Иногда аж руки чешутся поправить...       Он слегка прищурился, пристально глядя на того. У него Алан со своей компанией друзей занимался разработкой, и он периодически тестировал то, что те ваяли; Саймон знал и подводил сейчас к тому, чтобы в эту компанию всунуться? Или не знал?       – Знаешь, я видел на форумах комментарии от Алана, – продолжил тот, и он понял, что это именно первый вариант. – Они как раз пытались найти сценариста по персонажам. Я ему написал, но он сказал, что они уже ничего не ищут. А объявление не убрали.       – Послушай, они не ищут человека с сиюминутной заинтересованностью. Они уже несколько лет этим занимаются, и им не нужен человек, который в любой момент бросит. А ты ведь бросишь, стоит нам поссориться. Я с каким лицом потом буду с Аланом говорить, если пообещаю, что ты всерьёз за это взялся?       Саймон надулся.       – Ты... – тот бросил взгляд на двух дежуривших в противоположном конце коридора офицеров, из-за присутствия которых они переговаривались вполголоса. – Предельно прямолинеен.       – Когда я вежлив, до тебя не доходит.       – Неправда.       – Значит, доходит, но ты всё равно пытаешься свою линию продавить? – Кёртис приподнял брови.       Саймон едва заметно поёжился.       – ...Нет.       – Большая пауза, Саймон.       – Прекрати вести себя так, как будто ты старше лет на десять, – тихо зашипел тот.       – Нет, я веду себя как уважающий себя человек, – он смерил Саймона взглядом и прищурился, присматриваясь. – Тебя что, опять прихватило?       Он немного наклонил голову, касаясь щекой виска того – и Саймон, едва дернувшийся отодвинуться (а то и вовсе уйти), застыл, кажется, даже не дыша. Вот если он тому так нужен был – почему сразу не вести себя по-человечески? Зачем упорно не идти навстречу и дотягивать до ссоры? Или Саймону нужно, чтобы у него заканчивалось терпение, и ссору инициировал именно он? Страданий не хватало?       – У тебя температура, – констатировал он, выпрямившись, и отступил обратно к двери. – Сходи в медотсек.       Он вернулся к себе сразу после этого; его даже не дёрнулись поймать. Хоть тут Саймон делал, как просили...       Нахохлившийся Саймон направился в медотсек – но не совсем за медикаментами; дежурившие в другом конце коридора офицеры только слегка повернули головы, проводив его взглядами.       Внутри он прилепился к Элису, пока тот был без Джима.       – У тебя теперь то же самое, что и у него? – поинтересовался Ларс. Интересно, о чём эти двое тут говорили прежде...       – Нет, я хочу тискать конкретного человека.       Ларс вздохнул.       – О? – заинтересовался Элис. – А...       – Не говори ему, – предостерёг Ларс. – Это раньше он молчал, а теперь он расскажет Джиму. А тот...       – Трепло местами. Я знаю, – Саймон кивнул.       – У нас не так много кандидатов, знаешь ли, – Элис усмехнулся. – Вряд ли ты воспылал любовью к кому-то из старичков.       – Всякое случается, – туманно ответил Саймон. – Да и вообще... Джим плохо на тебя влияет.       – Точно, – поддержал его Ларс. – Чирикаете и чирикаете с ним обо всём на свете, скоро совсем в синичек превратитесь.       – Зато не сидим вот такие, – Элис надул щёки, намекая на двух присутствовавших молчунов.       Саймон с Ларсом переглянулись, усмехнувшись.       – Тебе скоро алкоголь перестанут продавать, – пригрозил последний. Элис, похлопав светлыми ресницами, озадаченно коснулся лица. – Да-да, я об этом говорю. Полгода назад был солидный дядька, а как с лисом этим связался – пацан пацаном сделался.       – Ой, у самого-то язык развязался, – поддел того Элис в ответ.       – Знаете, давайте сойдёмся на том, что приток свежей крови – это хорошо, – встрял Саймон, тоже в некоторой мере повинный в повысившейся общительности напарника.       – Дипломат! – ехидно изрекли оба старших коллеги, следом захохотав; в этот момент в медотсеке появился Кёртис, в чьем взгляде отчётливо можно было прочесть, что Саймон – кто угодно, но не дипломат. Последний, запоздало сообразив, что держал Элиса как большую плюшевую игрушку, торопливо разжал объятия – и только потом сообразил, что не следовало дёргаться, если это было обычным делом.       Кёртис вообще никак не отреагировал. И, поймав взгляд Элиса, коротко качнул головой в сторону, просительно сложив ладони.       – Голос пропал, что ли? – попытался загодя угадать медик, без возражений приблизившись; Кёртис что-то тому шепнул, и Элис, задумчиво покивав, достал из шкафчика одну из баночек, из которой выронил на подставленную ладонь таблетку.       – Спасибо, – негромко откликнулся Кёртис, сразу исчезнув из медотсека, будто и не было.       – Что ты ему дал? – заинтересовался Саймон.       – Конфиденциальная информация, – откликнулся Элис, закручивая крышку на баночке. – Зачем спрашиваешь? Его, что ли, потискать хотел?       Саймон вместо ответа шагнул ближе и, немного наклонившись, потянул носом воздух.       – Успокоительные, – определил он. Элис, отправив баночку на полку, обернулся, распахнув голубые глазищи:       – Серьёзно?..       Ларс хохотнул, горделиво сощурившись, будто сам это только что проделал, и Элис озадаченно потёр затылок.       – Ой, да ну вас...       – Ты просто уже нанюхался, тебе не пахнет, – примирительно откликнулся Саймон, слегка обеспокоившись тем, что Кёртис пришёл просить успокоительных; либо после него, либо что-то случилось, и оба варианта были так себе.       – Да ты прямо на ходу дипломатизм развиваешь...       – Хочешь сказать, я так-то свинья та ещё?       – А нет, что ли? – Элис оскалился, следом забавно надувшись: – «Не трогай меня, ну и что, что медик, вот понадобится – будешь, а так не трогай».       – Слушай, да проехали же уже... – заворчал Саймон неловко. – Чего ты, злишься до сих пор?       – Нет, просто вспомнил. А с мальчиком от учёных поаккуратнее, чтобы Лоуэлл тебе не выписал указание находиться на противоположном конце корабля, – присоветовал Элис, вообще не догадывавшийся, как между ними дела обстояли, но насчет Лоуэлла заметивший очень верно: он не думал о том, что будет, если Кёртис пойдёт и пожалуется на него старшему офицеру корабля, а следовало. Сам Кёртис наверняка подумал, раз так категорично с ним разговаривал, запрещая поднимать тему отношений. – Тебе этого не надо. Это скверная отметка на твоём счету, даже если в дело не попадёт. Он, конечно, очень даже, но...       Элис осёкся под его заострившимся взглядом.       – Ты тоже? – тихо вопросил он, знавший, что к Кёртису уже ходили общаться заинтересовавшиеся лица, и некоторые вертелись у того чересчур долго.       – Саймон! – гаркнул Ларс, и они оба вздрогнули от неожиданности. – Ну даёшь, ну... сам же не хотел, чтобы знали; и что ты делаешь?       – Так... – протянул Элис. – Ну-ка рассказывай. Я никому не расскажу, даже Джиму, но... я хоть буду в курсе, особенно если он сейчас по твоему поводу успокоительных бахнул.       Засопев, Саймон глянул на Ларса, не притормозившего его ни словом, ни жестом (а это значило, что недавнее предупреждение насчёт Элиса было просто шуткой, и последний мог сохранить тайну), и выдал изрядно сокращённую версию: они поссорились, в чём он изрядно виноват, и из-за этого решили поставить отношения на паузу.       – Точнее, он решил, – проворчал он вдобавок. – Я бы и согласился, но я не хочу его отпускать. Даже в мелочах. Не могу. Мне аж плохо, – он пощупал запястьем лоб, решив под шумок ознакомить медика с тем, что приподнятая температура у него сейчас была разновидностью нормы, раз уж пошла такая пляска. Тот со скептическим видом приложил к нему градусник.       – Тридцать семь... – Элис задумчиво пожевал губами. – Так, ты – под наблюдение, чтобы мы точно знали, что это нервное, а ему – дай остыть. И всё будет хорошо.       Саймон со схожим скептицизмом покивал, и его сочувственно потрепали по спине.       – Всё будет хорошо, рысёныш, – повторил медик. – Пока живой – всё будет хорошо.       – В том-то и дело...       – Так, нет, отставить. Ничего с ним тут не случится. Не кличь.       Он непроизвольно вздрогнул, следом заставив себя кивнуть.       Когда он вышел, то немного задержался у двери медотсека, прислушиваясь.       – Он же знает, что у меня Джим, – произнёс Элис. Он едва не хлопнул себя по лбу.       – Всех нас переклинивало, – пространно отозвался Ларс, и Саймон отошел, чтобы офицеры в конце коридора не решили, что он подслушивал. И направился в общий отсек.       В уголке, выделенном под кухню, обнаружился Кёртис, пришедший запить таблетку и теперь о чем-то шептавшийся с Леопольдом. Если задуматься – он видел последнего в компании Кёртиса, когда тот выходил из своего отсека, будто эти двое с Акселем сговорились сторожить их научного сотрудника. Наверное, приказы соответствующие получили... только ему эти приказы слегка мешали. Так бы он около того торчал, пусть даже молча, но рядом...       – Саймон! – одёрнул его заглянувший внутрь Джим, похоже, и дежуривший в конце коридора. – Ты чего слоняешься? Ты на третью смену без сна заступать собрался?       – Ты не спишь уже сутки? – вопросил следом Кёртис, произведший нехитрый расчёт.       – Ты тоже, – машинально выдал Саймон; Кёртис только пожал плечами:       – Мне не нужно быть в состоянии постоянной боеготовности. И...       Его прервало шипение из динамика:       – Прыжок через минуту, – сообщил им Лоуэлл. – Повторяю, прыжок через минуту. Занять позиции.       Джим метнулся обратно в коридор (все дежурившие обязаны были занять места у бортовых орудий); Кёртис же остался стоять, лишь лениво взявшись за кухонный поручень: собирался кое-что проверить.       – А ты не идёшь? – переспросил Саймон, уже понадеявшийся идти помогать Кёртису перезаряжать прыжковую систему.       – Это последний, – спокойно отозвался он. – Устраивайся поудобнее. Если ничего не найдём – потом обратно полетим.       Секунд через двадцать после объявления в дверях общего отсека появился Аксель, пришедший с видом крупной собаки, собравшейся утаскивать непослушного щенка за шкирку, и Кёртис, мило улыбнувшись, поведал тому всё то же самое.       – Протокол есть протокол, офицер Крофтон, – проронил тот. – Если вы не собираетесь ему следовать...       – Это было написано для того, чтобы я при нужде быстро перезарядил систему. Зарядов больше нет, – ответствовал Кёртис всё с той же улыбкой, планируя осадить немного Акселя, чтобы вёл себя поприличнее. А то становился уже на Саймона похож, только без личного резона. – Я прекрасно понимаю, что для чего делается, и для чего пишется протокол.       – Он пишется для того, чтобы ему следовать, – с нажимом повторил тот.       Дверь начала закрываться, как и остальные, чтобы заблокировать отсеки перед пространственным прыжком, и Аксель моментально скользнул внутрь, крепко ухватившись после этого за ближайший поручень.       Корабль словно бы протряхнуло.       – Вольно, – сообщил всем Лоуэлл. – Не похоже, что мы что-то нашли... так что мы держим курс обратно. Ожидаемое время прибытия – через девятнадцать часов. Не расслабляемся.       Несмотря на предупреждение, Кёртис даже и не подумал напрячься. Вообще, как только они покинули атмосферу Бринии, что-то внутри у него будто переключилось; он всё ещё тревожился, но нервы остались на физиологическом уровне (что не избавляло его от необходимости следить за своим физическим состоянием), а вот морально он застрял на мысли «как будет – так будет». В конце концов, если его отправляли сюда за тем, чтобы с ним что-то произошло – с ним что-то произойдёт. Впустую ведь никто бы не стал бы никого гонять.       – Вы заперли отсек перед уходом? – поинтересовался он у Акселя, решив тоже немножко побыть мелочным... и тот едва заметно напрягся.       – Запер.       Кёртис не почувствовал, чтобы это было ложью.       – Хорошо.       Он улыбнулся, однако Аксель не расслабился. Видимо, подумал, что он собирался ввернуть ответную шпильку. Но какой смысл, если тому выгоднее было выстроить с ним хорошие отношения?..       Леопольд, поймав его взгляд (он чисто машинально с тем переглянулся, почти по привычке), коротко пожал плечами, и он, оставив всю эту тему, обратился к Саймону:       – Ты говорил, ещё есть свободные койки. Покажи, пожалуйста, какие.       Слегка воспрянувший духом Саймон подхватил его под локоть, хоть в этом не было нужды, и повёл показывать оставшиеся две койки , располагавшиеся одна над другой, будто специально для них с Акселем так оставили.       – Какую посоветуешь? – почти по-светски поинтересовался он, догадывавшийся, что Акселю было всё равно.       – На нижней безопаснее, – неожиданно серьёзно ответил Саймон вполголоса.       – Спасибо.       Саймон торчал около него, пока он раскладывал свёрнутые в рулон одеяло с подушкой, и у него промелькнула мысль о том, что тот сейчас так и останется около него стоять, как сторожевой пёс. Однако Саймон благоразумно отступил, только спросив, нужно ли было его будить через какое-то время; он отказался: они всё равно летели домой, и вряд ли на корабле ещё требовалась его помощь.