О переменах и их неминуемости

      Часть остававшегося до возвращения времени он проспал, а потом ему сделалось до жути нудно: работы ему больше не было, играть ему после разговора с Саймоном перехотелось, да и в целом делать было нечего. Ещё и сам Саймон глаза мозолил, взявшись после окончания смены заглядывать к нему каждые полчаса, и он, от скуки перетряхивавший багаж собственных познаний, заметил:       – Знаешь, не зря тебя Рысью окрестили.       – Почему? – настороженно спросил тот, ещё не подозревая, в чём подвох, но уже его чуя.       – Рысь, как правило, не нападает на людей, – любезно растолковал он. – Дикая. Однако её никогда нельзя приручить. Она может ходить к человеку, есть у него, позволять себя касаться, но не приручится, в отличие от других больших кошек. Даже если взять её к себе котёнком.       Обиженно поджавший губы Саймон просто ушёл с таким видом, словно больше ни шагу сюда не ступит и говорить с ним не будет. Однако через пару минут на его передатчик пришло сообщение:       «И ты после всего будешь говорить, что не приручил? Прекрасно же видишь, как я себя чувствую», – писал тот, не заботясь тем, как это выглядело. Кёртис, уже уставший пытаться понять, обвиняли ли его (снова) или давили на жалость (снова), не поленился и расписал по полочкам насчёт того, что если всё вернётся на круги своя, то кое-кто будет продолжать в том же духе, ничего не меняя в своём поведении.       В ответ – тишина. Впрочем, ничего нового...       Оставшиеся пару часов пролетели совсем быстро, словно и не было, затем – короткая суета с посадкой (их придирчиво проверили, как будто внизу не знали, как выглядел «воробей» и чем отличался от обычных кораблей гриссов), и вот Кёртис уже стоял на родной планете, радуясь нормальной земле под ногами. Планов на остаток дня почему-то не было. Может быть, потому, что на завтра уже назначили вылет, и свободного времени оставалось всего ничего – около суток.       Первым делом он, конечно, направился в кабинет к Клайву – его вызвали, как только корабль вернулся в пусковую шахту. Едва он явился, его просветили насчёт отчетности и, сразу и составив вместе с ним коротенький отчёт буквально из пары фраз, отпустили восвояси.       Можно было ожидать, что его где-нибудь поймает Саймон, однако тот, обидевшись, контактировать не изволил. Так что Кёртис, которого такое положение вещей вполне устраивало, спокойно показался родителям, привёл в порядок униформу, а потом взгромоздился на мотоцикл и уехал домой.       На следующий день он, выйдя из дома, наткнулся на ожидавшего под подъездом Саймона. Было, вообще-то, ещё рано: сейчас он, не найдя себе дела, решил закупить домой продуктов, и уже потом начинал бы собираться на вылет. Но Саймон ждал уже. И стоять здесь мог уже долго, между прочим.       Тот увязался за ним, молча помогая ему с покупками, и у подъезда отдал пакет, не став проситься к нему на чай. Только задержался немного с ожидающим видом, но он не стал целовать того даже в щёку; изрядно погрустневший Саймон только придержал ему дверь, в кои-то веки не став возмущаться или в чем-то обвинять. В идеале, конечно, тому и вовсе не следовало приходить (и так увидятся через пару часов), но подвижки уже были.       Когда он вышел во второй раз, его никто не ждал, и он спокойно добрался до штаба. На месте были уже все, кроме медика; дождавшись последнего, Лоуэлл повёл отряд на корабль.       Программа осталась той же: несколько прыжков, пока хватало заряда, а потом обратно – разумеется, если ничего не найдут.       Первых четыре прыжка прошли совершенно нормально, как и в прошлый раз. А вот после пятого у Кёртиса возникло такое ощущение, словно внутренности у него залило чем-то холодным. Он без труда узнал предчувствие опасности.       – Куда? – скупо вопросил его Аксель, приподнявшийся со скамьи; вид у того сейчас напоминал большого ротвейлера, только и ждавшего команды «апорт», и в обычных обстоятельствах Кёртиса это бы позабавило, но сейчас его это разозлило. – Вы опять протокол нарушаете?       – Я? – почти ласково переспросил Кёртис, уставившись тому в глаза, как обычно не советовали смотреть собакам. – Я иду вас выпустить. Пожалуйста, покиньте отсек, перезарядка системы вредна, – напомнил он и надел шлем, переключая переговорное устройство на личный канал Лоуэлла.       Лоуэлл ещё раз повёл взглядом по экранам, отражавшим внешнюю среду. Все они были чёрными. Снаружи – ничего. Непроглядная темень, будто они в каком-то поле... или будто нигде в обозримом пространстве не было больше объектов помимо них. На плотную взвесь неких частиц он этого эффекта списать не мог: почти все частицы отражали и рассеивали свет. А система определила коэффициент внешнего освещения как ноль.       Он едва не дёрнулся, когда Алекс накрыл ладонью его запястье – и так-то ощущение было тревожное...       – Давайте мы с вами не будем включать радиолокацию, – негромко произнёс тот. – Не знаю, как вы, а я что-то нехорошо это место чувствую.       – Аналогично, – отозвался Лоуэлл, следом переключая связь на канал их научного сотрудника: быть может, тот мог бы пролить свет на эту чертовщину...       – Офицер Лоуэлл, разрешите обратиться? – внезапно зазвучал из динамика голос Кёртиса, и он, снова едва не вздрогнув, коротко подтвердил. – Куда нас выбросило?       Лоуэлл на мгновение задумался над ответом – тянуло так и сказать, что он понятия не имел.       – Пока неизвестно, – нейтрально ответил он. – Визуально мы вообще ничего не видим. Насчёт карты окружения я пока в сомнении...       – У меня скверное предчувствие, – сообщили ему. – Могли бы мы прыгнуть обратно без включения радиолокатора?       – Это возможно, – подтвердил он, опять переглянувшись с Алексом. – У нас тут примерно те же соображения. Жду сообщения о том, что система перезаряжена.       – Я почти закончил, – откликнулся Кёртис, и Лоуэлл, прикинувший время этого процесса, одобрительно покивал: нужно было быть достаточно крепким парнем, чтобы в одиночку таскать здоровенные топливные стержни... да ещё и так быстро – корабельная система только что сообщила ему о том, что топливо пополнено. – Всё, закрываю резервуар.       – Прекрасно. Держитесь крепче, мы отчаливаем обратно.       Следом он передал сообщение держаться покрепче уже всем, и мягко потянул на себя один из рычагов.       – Я бы на вашем месте прекратил консультировать старшего офицера корабля, – посоветовал Кёртису Аксель, так никуда и не ушедший.       – Вы бы на своём месте держались покрепче, ага? – он кивнул, улыбнувшись тем образом, от которого обычно возникает естественное желание треснуть по лицу (чтобы было взаимно), и у Акселя напряглись желваки.       Следом тот схватился за скамью, зацепившись за её крепления и ногами, машинально загерметизировал шлем, и Кёртис и сам покрепче взялся за поручни у резервуара: Лоуэлл безо всяких разворотов просто взялся сдавать назад.       – Ещё раз так сделаете, и у нас с вами будет другой разговор, – негромко зазвучал из динамика голос Акселя, переключившегося на его канал связи. Кёртис на мгновение задумался о том, не пытались ли его на что-то спровоцировать, и проверил, не было ли на связи ещё кого-нибудь.       – Может, и будет, но не в формате личного общения, потому что пост вы в следующий раз смените, – пообещал он. Было бы легче и проще просто кое-что заставить того сделать, но он не мог сейчас разбрасываться магией направо и налево. Придётся ставить на место вручную. – Я здесь – научный сотрудник, и вы не вправе комментировать, оценивать или компрометировать мою работу. До нынешнего момента я был с вами вежлив и доброжелателен, но я таковым быть перестану, если не прекратятся беспочвенные придирки и склоки, призванные облегчить работу сугубо вам.       Судя по молчанию в ответ, Аксель прочёл между строк всё, что нужно было.       – Прыжок через минуту, – известил всех Лоуэлл, и всё на корабле наклонило в обратную сторону. Кёртис даже задался вопросом, хватит ли им минуты, чтобы разогнаться, но по его ощущениям в итоге всё прошло хорошо, словно набор скорости изначально не был критичен. – Успешно. Всем: мы возвращаемся обратно на техобслуживание. Ожидаемое время прибытия – двадцать восемь часов.       Значит, теперь они воспользовались другой точкой входа... От предыдущей обратно было девятнадцать часов.       Ускорение выровнялось, и он отпустил поручни; Аксель точно так же отпустил скамью, сразу поднявшись на ноги, и, стащив шлем, шагнул к нему, уставившись в глаза. Он, не имевший привычки стоять перед старшим офицером с покрытой головой, вынужденно снял собственный.       – Хорошо, – проронил Аксель после нескольких долгих секунд молчания. – Не тряпка. Я немного опасался противоположного.       – У вас скверная статистика касательно моих коллег? – сухо поинтересовался Кёртис, собираясь вдобавок посоветовать не грести всех под одну гребёнку, если последует утвердительный ответ.       – В целом. Я вас проверял, офицер Крофтон. Простите мне это.       Не пообещал, что больше не повторится, отметил он, успешно подавив желание послать того к такой-то матери.       – Разрешите высказать надежду на отсутствие агрессивных проверок в дальнейшем, – с нажимом выдал он более чем прозрачный намёк.       – Разве ученые не привычны к этому методу? – с невинным видом переспросил Аксель, и получил ещё более невинный тон в ответ:       – Экспериментировать над людьми у нас запрещено. Вы ведь в курсе, верно?       – Н-да? Тогда я хотел бы заглянуть в ваш отдел при возможности.       Последнее прозвучало без яда, только с каплей любопытства, словно тот и впрямь хотел бы заглянуть к научно-техническому отделу в гости. Но какой смысл? Скорее всего, Аксель после окончания миссии улетит на родину, и делать что-то вроде этого было лишним. Если только тот не собирался перевестись на Бринию. Спрашивать о последнем, впрочем, было бестактно.       – У вас, случайно, нет никаких предчувствий? – поинтересовался он вместо этого, не пошедши ни на сокращение дистанции, ни на её увеличение (на что-то из этого его этой темой, кажется, и вызывали). – Нехорошо, говорят, разговоры вот эти заводить.       Аксель слегка прищурился, всматриваясь в него, и от взгляда того, сделавшегося похожим на пока что неспешно завращавшееся сверло, захотелось прикрыться. У Кёртиса аж напряглось внутри что-то, отвечавшее за магию. Ну и ну... Однако же организм отреагировал. А вот когда Клайв ему показывал, какое возможно было создать давление, у него там ничего и не шелохнулось, словно он даже на физиологическом уровне не посмел что-либо противопоставить. Хорошо бы ни с кем таким не столкнуться, конечно...       Аксель, выдержавший ту же паузу, что и он, усмехнулся.       – У вас болтливые разведчики, – заявил тот, так же не отвечая прямо на вопрос. – Вам бы о приметах знать не полагалось.       – И что ещё мне не положено знать?       – Не нужно намекать на то, что я ещё болтливее. Это... – Аксель немного помедлил, кажется, только сейчас осознав, что и впрямь болтал гораздо больше необходимого. – Не совсем так.       – А я этого и не говорил, – Кёртис, вежливо улыбнувшись, вернулся к своему стулу, заканчивая разговор: продолжать последний у него не было никакого желания. Он уже догадался, что его раскручивали на то, чтобы у него развязался язык, и он не хотел ляпнуть случайно что-нибудь лишнее. Судя по всему, кое-кто, так же как и он, не получил чётких инструкций, и тоже хотел разузнать о собственном же задании побольше.       От Акселя повеяло лёгким недовольством, и он едва сдержал улыбку.       Следующие четыре часа всё было спокойно. А потом у него появился Саймон, у которого закончилась смена, отправил долгий взгляд Акселю, сидя дремавшему на скамье... и вышел. Кёртис остался в недоумении.       Минут через двадцать ситуация повторилась, словно Саймон просто нарезал круг по кораблю в ожидании того момента, когда Аксель куда-нибудь денется. Потом ещё раз. И ещё раз.       На следующий раз Аксель открыл глаза, в упор уставившись на того, и после паузы поинтересовался, было ли у Саймона какое-то дело; последний, выдержав такую же паузу, словно у кое-кого было не совсем в порядке с логикой, ответил отрицательно.       – Тогда чего вы мельтешите?       – В общем отсеке ещё осталась свободная койка, если вы желаете отдохнуть, – с хорошо слышимым намеком ответил Саймон. Почувствовав, что дальше намекать будут на то, кто в этом отсеке был главным, Кёртис решил вмешаться, пока дело до конфликта не дошло.       – Офицер Железнов, у нас с офицером Кортсом есть небольшое личное взаимодействие, – извинительно и вместе с этим почти игриво испросил он оставить их наедине. – Могли бы мы произвести его с глазу на глаз?       Аксель отправил ему бесстрастный взгляд, однако, пораскинув мозгами (Кёртис в своих четырёх стенках и впрямь был главным, находясь в подчинении только у Лоуэлла) поднялся и покинул отсек, не дожидаясь просьбы менее вежливого окраса.       – Спасибо, – признательно откликнулся Саймон, ступив ближе. – У тебя ведь есть пара минут, я правильно понимаю?       – Есть. Говори.       Тот шагнул ещё ближе, немного помедлил, изучающе коснувшись края столешницы, и обогнул стол, намереваясь подойти вплотную к нему; он, непроизвольно развернувшийся боком на стуле, тут же собрался подняться, не позволяя к себе настолько приближаться, но Саймон сразу оказался слишком близко для этого, и ему пришлось опуститься обратно на стул. Ну, он мог просто развернуться и встать с другой стороны...       Тот немного отступил, точно как испугавшийся чьего-то недовольства питомец. И когда бы уже начал на человека походить...       – Послушай меня, Кёртис. Просто посиди и послушай, – тихо попросили его. – Хорошо?       Он кивнул.       – Хорошо... Знаешь, я хотел сказать тебе одну вещь насчёт коммуникации. Я думаю, это важно, – Саймон ненадолго опустил взгляд, нахмурившись, словно ожидал, что поднятая тема могла ему не понравиться. – Мы с тобой говорим немного на разных языках...       – Все говорят на разных языках, – он пожал плечами. – Поэтому обычно и ищут кого-то «на одной волне», что редкость.       – Я имею в виду способ. Ты... – тот вздохнул. – Видишь, тебе нужны слова. И просто для общения, и чтобы почувствовать... отдачу. Почувствовать себя значимым. Тебе нужны слова. И... знаешь, я говорю с тобой. Я, по крайней мере, пытаюсь; я теперь стараюсь до тебя донести что-нибудь ими. И я каждый раз даю тебе понять, что ты мне важен. Пусть тебя способы не устраивают, но ты знаешь, что я хочу быть с тобой. А ты... – Саймон немного замялся, нервно ощупывая одну из пряжек экипировки. Кёртис не перебивал. – Да, ты говоришь, что ты не будешь мне отказывать в прогулках или встречах, но меня это никак не успокаивает и не даёт никаких гарантий, потому что для меня этот язык – касания. Поэтому я периодически пытаюсь дотронуться. Ты злишься, но для меня это – как слова для тебя. Я только так понимаю, что ты ещё что-то ко мне чувствуешь, что я сколько-нибудь значим. И...       Голос у Саймона оборвался так, словно у того застряло что-то в горле, и Кёртис, отбросив попытки понять, искренни ли с ним (он ничего не слышал из-за естественной сопротивляемости), немного подался вперед и взял Саймона за руку.       На лице у того отразилось облегчение.       А затем у Саймона подкосились колени.       – Эй-эй, ты чего?       Почти что свалившийся на корточки Саймон не ответил, вместо этого прижавшись лбом к его ладони, когда он попытался поднять тому голову.       – У тебя температура поднялась? – вопросил он, перехватив Саймона ладонью под подбородок, и тот отвёл глаза, избегая его взгляда. – Саймон.       Он воспользовался одной из укоризненно-предостережительных интонаций, которых в семье того же и набрался, и Саймон, поджав губы, всё же ответил нехотя:       – Ну, накрутил...       – И зачем? Ну что, я запретил тебе со мной заговаривать или вообще приближаться?       Промолчав, тот прислонился виском к его колену, доверчиво открывая затылок, и он тяжело вздохнул. И вот что делать...       Внезапно корабль слегка тряхнуло; следом запоздало взвыла сирена. Столь же внезапно Кёртиса схватили за грудки и сдёрнули на себя со стула, так легко, словно он был ребёнком, а не взрослым, да ещё и более крупным мужчиной. Затем Саймон в два движения надел на него его шлем, за который он успел схватиться, а в третье загерметизировал. Он не стал даже ничего говорить по этому поводу, увидев, как сузились у того зрачки, но неприятный морозец по нему прошёл в этот момент.       Коротко глянувший на дверь Саймон сноровисто нахлобучил собственный шлем, ещё быстрее, чем на него, и, взявшись за винтовку, велел:       – Сиди тут. Не высовывайся.       Он не стал спорить, только проводил взглядом того, метнувшегося к двери, и взял собственную винтовку наизготовку. Саймон, тем временем попытавшийся открыть дверь, в этом не преуспел; Кёртис расслышал из динамика переговорного устройства тихое шипение (тот ещё и переключиться на него успел, чтобы проинструктировать при надобности), от которого ему сделалось слегка не по себе.       – Отбой, – оповестил всех Алекс по общему каналу. – Свои. С повышенной подозрительностью. Лоуэлл им сейчас объясняет, что к чему, но я так чувствую, что нас всё равно обратно собрались сопровождать.       Следом на общем канале тихо щёлкнуло.       – Нечем заняться, – коротко проронил Лоуэлл в довесок к сказанному, сразу же отключившись. Кёртис безо всякой магии почуял, что тот раздражён.       Саймон ещё раз нажал на кнопку, подёргал дверь в попытке её открыть, и, красноречиво занеся кулак, словно хорошенько грохнул бы по ней, если бы это имело смысл, на удивление ровно, почти приветливо заговорил:       – Ребята, портальный отсек кто-то снаружи закрыл, что ли? Если нет – у нас тут дверь не открывается, надо с этим что-то делать.       Несмотря на довольно дружелюбную интонацию, сразу сделалось понятно, что Саймон не полагал, будто с дверью что-то случилось само по себе.       – И часто у вас тут такое? – поинтересовался Кёртис, повесивший винтовку обратно на плечо, и приблизился к двери и сам.       – Вообще нет, – Саймон, убравший винтовку и сам, огладил его по боку, словно убеждаясь, что с ним всё в порядке. А может, просто успокаивал сам себя – водилось за тем такое. Однако руку почти сразу убрал. – Мы обычно так не делаем. Не место для таких шуток.       Кёртис увидел сквозь стекло шлема, как тот нехорошо прищурился. После этого мысль о том, что Саймону хотелось убивать гриссов (да и любую другую возникшую проблему), прогнать оказалось куда сложнее прежнего.       Дверь открылась, и шлем с того, резко развернувшегося в ту сторону, тут же оказался сброшен и прижат локтем к боку; от самого Саймона, только что совершенно спокойного, повеяло агрессией. И давлением. Причём ещё прежде, чем появился объект, на который это можно было направить.       Внутрь ступил Аксель, едва заметно выпрямивший спину ещё больше и взглянувший на Саймона почти сверху вниз – строго, по-человечески, не чета тому, как выглядел, когда общался с ним. Интересно... приспособленец, значит.       – Спасибо, – Саймон улыбнулся, не постеснявшись показать клыки. – А вы не видели, случайно, кто её заблокировал?       – Не нравится мне ваша кровожадность, молодой человек, – с осуждением произнёс Аксель. В дверной проём заглянуло несколько разведчиков, заинтересовавшихся происходящим, и Кёртис заметил в коридоре Ларса.       – А если бы я нужен был напарнику?       – Менее существенно, чем защита научного персонала, – бесстрастно ответил Аксель. – Я вас тут запер на время ваших... личных взаимодействий, чтобы никто не пострадал.       Саймон вспыхнул. Внешне, впрочем, это можно было заметить только по слегка порозовевшим скулам да приподнявшейся с глубоким вздохом груди, но Кёртис, хорошо знавший, куда смотреть, понял, что тот взбесился.       – А если бы это были гриссы? – процедил Саймон, постепенно наращивая громкость голоса (чтобы сразу не срываться на повышенный тон, хоть и хотелось – Кёртис буквально видел, как тому хотелось взять кое-кого за грудки и проораться). – А если бы они нас тут протаранили? А если бы повредили топливные резервуары? А? Это ситуация, когда надо уходить, и очень быстро, а вы что сделали? Это – ваша защита научного персонала? Вы ограничиваете его мобильность; вы ограничиваете мою мобильность, а я, повторяю, мог быть нужен напарнику! Я, конечно, допускаю возможность, что вам не дано этого понять, – выпустивший пар Саймон слегка наклонил голову, сдерживая презрительную интонацию. – Но это важно. И я бы очень просил вас не мешать работе отряда, офицер Фезер-Железнов.       Аксель, уже собиравшийся что-то ответить, едва заметно дрогнул. Интересно, снова подумал Кёртис: это, получается, Саймон специально узнавал, что это за человек...       В отсеке появился Леопольд, сразу же сгрёбший Акселя за плечи и без особого труда немного нагнувший того к себе; от первого повеяло буквально подавляющим давлением.       – На пару слов, – и увёл Акселя, даже не пикнувшего ничего против, в коридор, а там оба скрылись в отсеке управления.       Чудовище, подумал Кёртис, заправивший большие пальцы рук за ремни экипировки, чтобы обойтись без лишних непроизвольных движений, которые сейчас могли и к фразе о личных взаимодействиях приписать.       – Ты бы полегче, – заметил Элис, тоже заглянувший послушать. – Даже если ты прав – между вами всё ещё два ранга.       – Что значит «даже если»? – Саймон гневно блеснул глазами, впрочем, изрядно понизив при этом тон, словно что-то услышал. – Ты понимаешь, что с нас первыми будут спрашивать, а потом разбираться?       – Саймон, субординация, – напомнил медик, оглянувшись на вышедшего из отсека управления Лоуэлла, который направился к ним.       – Да плевать я на неё хотел, если мне в итоге влетит ни за что! – зашипел Саймон уже совсем тихо. Затем умолк, вытянувшись вместе с остальными: Лоуэлл одним своим видом мог дать понять, что хотел быть выслушанным, или что кто-то провинился. Сейчас это было, скорее, первое, но тот всё равно сделал вид, что слегка недоволен.       Лоуэлл неспешно обвёл взглядом всех, выдерживая паузу; Кёртис увидел, как кто-то из офицеров, мимо которых тот прошёл, тихонько вернулся к двери общего отсека, на место, с дежурства на котором отошёл.       – Никаких склок, – наконец проронил Лоуэлл, ещё раз осмотрев всех после этого, словно проверял, дошло ли. – Это всё, что я хотел сказать. Касательно сложившейся ситуации – мы обсудим имеющиеся у нас на руках протоколы и внесем в них поправки. Вероятно, нам придётся склониться к более инклюзивным решениям, раз наш гость в достаточной мере хладнокровен.       Взгляд Лоуэлла встретился со взглядом Кёртиса.       – Буду рад присоединиться к обсуждению, – отозвался последний, не имея иного выбора.       – Прекрасно, – Лоуэлл медленно, почти учтиво кивнул, одобряя его сдержанность, и, развернувшись, направился обратно; по пути тот повернул голову к офицеру, раньше тихонько удалившемуся на пост, а сейчас напрягшемуся, но ничего не сказал, просто прошедши мимо. Выдохнул офицер не сразу.       – Н-да... – протянул Элис, не имея иных комментариев. – Сам как?       Кёртис, которому и был задан вопрос, пожал плечами: он не особенно успел испугаться и не знал, как ему положено было реагировать с точки зрения разведчиков.       – Живой вроде...       Приподняв бровь, Элис смерил его взглядом, и он догадался, что тот припомнил его недавнюю просьбу выдать успокоительных. Наверняка задался вопросом о том, почему у него сейчас довольно спокойный вид.       Следом медик покивал и удалился к себе; Саймона позвал напарник, причём одним только взглядом (что Кёртиса немного задело: на его взгляд тот и не подумал бы отреагировать), и Саймон, с сожалением глянув на него, ушёл за Ларсом, наконец-то закрыв дверь. И Кёртис, пока ничего не было, уселся за стол, повинуясь внезапно возникшему желанию написать небольшой неофициальный отчёт, который он потом (сугубо устно, скорее всего) передаст Клайву. Вряд ли, конечно, Акселя куда-то денут – не просто же так на Бринию вызвали, – но, быть может, с тем проведут разговор. Или дадут ему самому пару советов по обращению.       Вернулся Аксель. И чуть ли не с порога деловито поинтересовался:       – Злитесь?       Кёртис поднял голову.       – Не особо. Протокол есть протокол. Но что бы вы делали, будь у меня клаустрофобия?       – Будь она у вас – вас бы сюда не отправили.       Улыбнувшись вместо ответа, Кёртис вернулся к своему занятию. Можно было самостоятельно провести параллели о взаимозаменяемости, и Аксель свои, похоже, уже провёл. И теперь пытался что-то вызнать. Может быть, ему и стоило бы попытаться выстроить с тем хоть сколько-нибудь доверительные отношения, раз уж этому человеку поручили за ним присматривать, но Аксель был ему чужим. Он даже Леопольду доверял больше (чего вообще не следовало бы делать), чем полностью незнакомому человеку. Зачем же командование так поступило?..       На передатчик ему пришло сообщение, и он глянул на экран; оказалось, что писал ему Лоуэлл, чтобы сообщить о проведении обещанного обсуждения уже после посадки, раз их сопровождали до Бринии. Передатчик Акселя тоже оказался у того в руках – получил известие схожего содержания, вероятно. Что ж, теперь...       Он хочет вынудить Лоуэлла дать мне нужный уровень доступа, стрельнула ему в голову мысль, и он поднял глаза на Акселя. Последний спокойно, ровно взглянул в ответ, однако он разглядел лёгкий, испытующий прищур... и сделал вид, что ничего не понял, просто продолжив заниматься своими делами.       Дальнейшая дорога прошла спокойно. Он, дождавшись, пока у Саймона начнётся дежурство, весьма приятно вздремнул, не обеспокоенный ничьим настойчивым присутствием, а потом, разминувшись с тем в дверях, улизнул в санузел.       Саймон не постеснялся сунуться туда же ещё до того как он закончит... и, дождавшись этого момента, просительно протянул к нему руки. Почему-то вниз. Он не сразу догадался, как это понимать, а потом, тщательно вытерев собственные об полотенце, протянул руку и сам, вкладывая тому в ладони. Саймон, лицо у которого сразу посветлело, наклонил голову, а потом и вовсе прикрылся тыльной стороной ладони, пряча реакцию.       У Кёртиса сам собой вырвался усталый вздох.       – Ты опять? – вопросил он. Голос он проконтролировать не успел, и в тон плеснулись огорчение с досадой. – Почему ты... Нет, знаешь, просто не подходи ко мне, – он потянул на себя руку, и Саймон машинально вцепился в его запястье. Крепко. Не будь он в полевой униформе – было бы больно. – Пусти. Я думал, у тебя там внутри хотя бы капельку что-то сдвинулось, а это у тебя, видимо, просто сбой какой-то произошёл.       Саймон уставился на него с недоверием и быстро разгоравшейся злостью.       – У всех нас бывают мгновения слабости, – зашипел тот. – Или ты считаешь, я тебе постоянно в ногах валяться должен?       – А вот сейчас ты не прячешь ничего, – холодно заметил Кёртис. – А почему бы тебе агрессию свою в зад не засунуть, а? Так же, как ты с хорошими эмоциями поступаешь.       У Саймона заходили желваки.       – Не разговаривай так со мной, будь добр.       – Ах да, тебе язык слов не столь важен и понятен, – припомнил неприятно удивившийся Кёртис. – Ну-ка...       Он рванулся, зная, что отпускать его пока что не собирались, и, когда вцепившийся в него Саймон шагнул следом, дёрнул того на себя, разворачиваясь на месте – и припёр к узкой стойке с умывальником, над которой висело зеркало. И, улучив момент, ухватил сзади за шею, сжав пальцами у основания черепа; встопорщившийся Саймон одновременно с этим умудрился съёжиться, и глухо зарычал. Звук этот, впрочем, почти сразу стих, словно тот опомнился.       – Смотри, – велел Кёртис, кивнув на зеркало. – Вот это я вижу. Вот это. И нейтральное. Ничего хорошего ты мне не показываешь. Мне нужен весь спектр обратной связи. Я не хочу для тебя ничего делать, когда я не вижу положительных результатов, и прятать их очень и очень глупо.       – Это моё, – процедил Саймон. – Сам решу, чем мне делиться, а чем нет.       Кёртис с отвращением разжал пальцы.       – Бедный недолюбленный мальчик, – выплюнул он, отстранившись; выпрямившийся Саймон блеснул глазами, но его это ни капельки не испугало. – И как ты был-то, когда папа тебе помогал? Через силу, наверное, улыбался? Хэвлок-то мне почти каждый раз говорил, что ты был рад его видеть. Он меня ради тебя обделял, а я... да, а я, идиот, продолжаю с тобой возиться почти тем же образом. Зря я тебя пожалел. Папа от тебя ничего хорошего не увидел, и я за это не увижу. Ты умеешь говорить только «дай» и «моё», больше ты ничему не научился.       Он шагнул мимо, и краем глаза в зеркало уловил движение; увернуться от пальцев Саймона оказалось легко, будто того выбило из равновесия буквально.       – Разговор окончен, – холодно добавил он для особо одарённых: сейчас Саймон всё равно не мог сказать ему ничего дельного. Для этого следовало провести определённую работу над собой, вместо которой тот пытался просто ломиться в закрывшуюся дверь.       И ведь он того любил. Саймон требовал – и он отдавал, сколько мог. И этого оказалось недостаточно? Даже для того, чтобы дать ему что-то, чего он сам хотел? Никаких ведь перемен; тот так и остался, каким был. Все его чувства и старания будто оказались вложены впустую.       Ларс обеспокоился часа за два до начала их смены. С какого-то момента Саймона перестало быть видно и слышно; он знал, что тот в санузле, разок заглядывал, но напарник выглядел так, словно хотел бы побыть один. Только ещё он знал, что никого на корабле не стоило надолго оставлять одного в таком состоянии, поэтому на этот раз он вошёл и, заперши за собой дверь, уселся около Саймона, сидевшего, обхватив колени, под стеной около умывальника. В прошлый раз тот хотя бы на ногах стоял...       – Твой опять за успокоительными ходил, – сообщил он. – Тебе принести?       Кёртис выглядел так, словно у того ныло в груди, хоть и пришёл с почти непроницаемым лицом, и он не знал, что нужно было сказать или сделать, чтобы привести этого мужчину в такое состояние. Кёртис не был из тех, кто мотал себе нервы по пустякам; значит, ещё любил. Значит, Саймон спорол то, чего не следовало, да ещё и не случайно. И зачем?       – Нет, – тихо ответил тот. – Спасибо.       – Чего учудили-то?       Саймон доверительно привалился к нему плечом, и он нахмурился, не особенно желая решать дилемму выбора между сочувствием и вправлением мозгов (что сделать и следовало). Вот всегда так с молодняком... Ещё пару годиков, и на ножки совсем твёрдо встанет и в этом плане, если не инфантилен (чего он не видел), и всё будет хорошо, но сейчас надо было поддержать. И поддержать правильно. А он не совсем понимал, что у Саймона за проблема со всем этим. На первый взгляд всё было нормально, как и на второй и все последующие, и у него уже начинало складываться впечатление, будто тот просто вопросов решать не хотел, зато любимым быть – очень даже. Вот только одному следовало идти под руку с другим.       Вообще, у Саймона будто не было сил исправления какие-то проводить, и тот хотел сперва получать их извне, а потом куда-то направлять. Но ведь Кёртис от себя отдавал. Он видел этих двоих; мальчик у Саймона хоть и с норовом был, но и ласковым и понимающим. В этот раз, впрочем, уже и не совсем мальчик...       – Устал, – пожаловался Саймон. – Я не могу в себе ничего поменять вот так, – тот щёлкнул пальцами. – А он требует. И не хочет со мной дела никакого иметь в этот период, а он мне нужен.       – Прошло время, – заметил Ларс, намекая на то, что можно было договориться и с собой, и с Кёртисом.       Искоса глянув на него, Саймон опустил лоб к коленям, сразу закрывшись, и он беззвучно вздохнул. Н-да, и впрямь тяжковато. Тем не менее, он мог понять обе стороны.       – Слушай... не всё достается просто. И остаётся тоже не всегда просто. Расслабляться не вариант, у любого партнера есть свои требования. У тебя ведь тоже есть.       – Речь о... сложных к изменению вещах.       – Нет, Саймон, речь об открытости, – он взял того за плечо, чтобы лучше дошло. – Да, это очень удобная позиция, когда ты закрыт, и другим не во что тебя ужалить, я это знаю, но ты ведь хочешь доверительных отношений? А представь себя на его месте? Когда ты открыт, ты к человеку с душой, а тебе – шиш? Он ещё не забыл, как у тебя улыбка выглядит?       Саймона дёрнуло, словно последнее того задело.       – А на что? – вопросил тот. – На какие ресурсы, если я от него больше ничего не получаю?       – А ты до него вообще не жил? Где твои?       А вот на это Саймон плотнее обхватил колени, сразу как-то уменьшившись в размерах.       – Я на него с пятнадцати заглядываюсь, – глухо сообщили ему. – Не особо помню до. Помню, что жилось так себе.       – Но это не значит, что ты должен вешать на других обязанность обеспечивать тебя ресурсами, – уже совсем прямо обозначил Ларс то, что хотел донести.       – С другими не так.       Саймон немного помолчал, а затем повернул голову, глядя на него так, как смотрели на людей, знакомых уже много лет; он догадывался, что у него такой же взгляд всегда был.       – Разве ты чувствуешь, что тебе приходится меня чем-то обеспечивать? – добавил тот. Ларс покачал головой. – Видишь? Дело в нём. Я встречался с парой людей до него, и с девушками, и с парнями, но там всё было не так. Вообще.       Ларс снова вздохнул, не слишком понимая, почему всё так получалось: обычно, когда чувства вспыхивали очень интенсивно, они очень быстро и выгорали, а Саймон всё ещё горел.       – Знаешь, давай-ка ты пойдёшь и вздремнёшь часок, – предложил он. – Я тебя разбужу.       Взгляд у Саймона на несколько мгновений сделался отсутствующим, словно тот прислушивался к себе.       – Не уверен, что смогу. Но пойду. Хоть разомнусь, а то зад уже засидел...       Поднявшись, Саймон протянул ему руку (хоть вряд ли мог придержать такого здоровенного дядьку как он – просто от благодарности), и он, взявшись за крепкую ладонь того, поднялся и сам.       По пути обратно у Саймона коротко завибрировал передатчик, оповещая его о несрочном входящем сообщении, и он решился взглянуть, уже сидя на койке. Хотелось, чтобы оно было от Кёртиса, но когда он задумался о том, что ему вообще могли решить передать после недавнего, у него появилась неприятная смесь надежды и опаски.       «Распускать руки было слегка неуместно. Прости», – сухо писал Кёртис.       Он не нашёл, что ответить. Написанное лежало вне его ожиданий, и он не смог даже представить, как тот это набирал, с каким видом и какими мыслями; мотив тоже ему не давался. Что это было? Кёртис вышел из себя и теперь тому было совестно? Но слово «слегка» это вряд ли подразумевало. Как это трактовать?       В процессе поиска ответа на последний вопрос и мысленного поиска совета, который в теории могли бы предложить извне, мозг сгенерировал ему голоса папы и Леопольда, вопрошавшие дословно одно и то же: «почему бы тебе самому не спросить?». Однако он, не найдя в себе смелости, свернулся на койке клубочком и отвернулся к стенке.       – Кто бы сомневался, – ещё более сухо произнёс Кёртис вслух, не получив никакого ответа, хоть сообщение было прочитано. И смысл был пытаться идти на контакт? Вот смысл, когда у Саймона буквально привычка была читать и не отвечать, как только что-то не так?       – В чём? – непосредственно поинтересовался Аксель.       – Да так...       – Как? – ещё более непосредственно произнёс Леопольд, заглянувший к нему вроде как ненадолго, а отиравшийся уже полчаса, отчего-то с большим вниманием рассматривая его рабочее место (да и отсек в целом) и, краем глаза, Акселя. Последний столь же лениво поглядывал на того.       – Бестолково, – буркнул Кёртис, не собравшийся что-то рассказывать и тем более вдаваться в детали.       Аксель с Леопольдом почти одинаково глянули друг на друга, но после этого больше ничего не последовало. Зато у Кёртиса сложилось довольно неприятное впечатление. Как бы не взялись двадцать четыре на семь за ним приглядывать...       Прибыли они уже вечером, почти в восемь; несмотря на позднее время, их встретил лично Клайв, и Кёртис непроизвольно задался вопросом о том, по какой именно причине тому не сиделось дома, и была ли это работа на все сто процентов. Клайв всегда был непроницаем даже для магии, но по Уиллу в последнее время чётко было видно, что не всё в порядке. Строго говоря, там всё было так себе, и он потихоньку начинал испытывать презрение к Уиллу: нужно было быть последним мудаком, чтобы выкатывать Клайву претензии и мотать нервы. Не то чтобы Уилл таковым не был... но он не думал, что настолько последним.       Лоуэлл передал Клайву отчёт, тихонько с тем переговорил, а затем отпустил всех, кроме Акселя и Кёртиса; последних пригласили в столовую, чтобы кое-что обсудить. Там их в полупринудительном порядке угостили чаем, компенсируя их время (было, всё-таки, уже поздно), и они спокойно, без спешки обсудили протоколы, и в самом деле имевшиеся на руках у командования и лично у Акселя, вписанного, как оказалось, сразу после Алекса в иерархию отряда. Ушло у них на это пятнадцать минут, по истечению которых Аксель их покинул, сославшись на некие важные дела, а Лоуэлл задержался, чтобы ещё раз всё перечитать и обкатать внесённые правки.       – Извините, что я вас задержал, – произнёс тот, ненадолго подняв глаза от передатчика: вежливый сигнал того, что он мог быть свободен.       – Да уйду я сейчас, уйду, – Кёртис улыбнулся, давая понять, что не ощущал никакой строго официальной атмосферы, хоть и собирались по рабочему вопросу, и получил в ответ сдержанную улыбку. Не вежливая; хороший знак. – У вас не сложилось впечатления, что он изначально этого добивался?       Вот теперь Лоуэлл взглянул на него очень внимательно.       – Может быть. Не возьмусь говорить, конечно, за него самого... но очень может быть. Возможно, его убедили учения, на которых вы показали себя весьма достойно, однако пока что никто не знает, как вы поведёте себя в случае настоящей опасности. Ну, главное, что мы решили вопрос с дверью. Я бы, знаете, не хотел, чтобы случилось что-то, чего можно было избежать. Да и вопрос о мобильности поднялся весьма резонный.       Эк ты мне здорово зубы заговариваешь, подумал Кёртис, улыбнувшись, и сделал вид, что повёлся и забыл о поднятой собой же теме про подоплёку действий Акселя. Пищу для размышлений он уже получил.       Домой он ехал с не слишком-то лёгким сердцем, ожидая того, что не успеет выспаться и отдохнуть (промежутки ничегонеделания на корабле почему-то не воспринимались как отдых), и утром поднялся действительно не в лучшем состоянии. Впрочем, несколько часов активности привели его в чувство, и он уже вполне спокойно поехал в штаб. Интересно, когда дадут тот самый перерыв в несколько дней, который обычно и бывал у разведчиков...       В столовой, пока пришедшие пораньше ждали придущих попозже, он получил сообщение от Саймона, выглядевшего так, словно проснулся пять минут назад (не для остальных, конечно, он-то знал, как это выглядело):       «Послушай, я согласен, давай возьмём паузу, как ты хотел, но давай не будем прекращать обычное общение, ладно?».       Кёртис, заранее державший лицо, даже бровью не повёл (однако парочку нехороших вещей подумал – в частности, о том, насколько тяжело заставить кое-кого не то что уступить, а пойти на обычнейший компромисс).       «Ко мне никаких претензий», – написал он в ответ. – «Я изначально на это и бил, причем на то, чтобы продолжать просто встречаться. Мне просто нужна была пауза сначала, об этом я тоже говорил. Я не знаю, чем ты слушал».       Лицо у Саймона слегка потемнело... и тут Кёртис увидел по лёгкому движению корпуса напарника того, что Саймона толкнули под столом коленом. Он не заметил, чтобы Ларс хоть раз глянул на экран чужого передатчика – значит, просто напоминал не чудить и не взбрыкивать. Кого бы ещё Саймон к их отношениям подключил, интересно... осталось ещё всему отряду рассказать, чтобы у них тут сложился дешёвый ромком. Зашибись.       Саймон попытался передать ему что-то взглядом, и он опустил собственный на экран передатчика, не желая ничего отгадывать, когда способ коммуникации был прямо под рукой.        «Тогда ты обещаешь мне со мной поговорить?» – пришёл вопрос.        «Нет. Захочешь – придёшь, как все остальные», – мстительно отправил он ответ.       Саймон слегка побледнел, стиснул в пальцах корпус передатчика, однако дальше случилось маленькое чудо: тот написал ему «спасибо, я приду». Не стал даже спрашивать, встречался ли он и со всеми остальными.       А затем случилось ещё кое-что неожиданное: в столовую заявился Клайв, причём именно к ним. Кёртис подавил желание встать, вызывавшееся тем (особенно в рабочем настрое), а вот молоденькие разведчики попытались, хоть в столовой не полагалось, и Клайв жестом велел сидеть.       – Ну что, орлы, как настрой? – вопросил тот, взявшись за спинку стула под Кёртисом, и последний едва подавил желание откинуться назад, в тень Клайва, потому что спина моментально ощутилась надёжно прикрытой. Других тень эта пугала, но он этого человека уже знал.       Разведчики запереглядывались, не зная, как отвечать; Кёртис, впрочем, легко мог представить себе Клайва, вопрошавшего то же самое в качестве старшего офицера корабля. Когда-то так оно и было (он слышал краем уха), так что либо командование немного соскучилось по былому, либо Клайву просто захотелось ненадолго сменить обстановку.       – В целом – как обычно, офицер Кортс, – ответил за всех Лоуэлл. – Упадка духа нет, работаем в обычном режиме.       – Хорошо, – отметил Клайв. – В обыденном темпе многое дается проще. Офицер Норвуд, я произвёл кое-какие расчёты по имеющимся от вашего отряда результатам, так что я отправляю вам координаты, которые вам следует проверить на этот раз. Это будут три точки, остальное – на ваше усмотрение. Возможно, потребуется некоторая коррекция уже на месте, поэтому я бы просил вас проверять указанные точки через одну.       Коррекция, отметил Кёртис. Весь рядовой состав, между прочим, до сих пор так и не знал, что именно они искали. Не знал даже заместитель Лоуэлла, отчего отношения в командовании становились всё более натянутыми, хоть этого не было видно; он ввиду наличия магии чувствовал.       – Будет исполнено, – дружелюбно ответил Лоуэлл. Отклонение от обычной вежливости последнего добавило ещё капельку к подозрению о том, что что-то было не так, потому что Клайву не обязательно было являться лично и передавать какие-то указания во всеуслышание... и тут Кёртис сообразил, что все остальные, кроме него, видели лицо того. Клайв что-то передал всем невербально. Возможно, совет. Возможно, предостережение. Или пугал, как его на подготовке, чтобы получше слушались Лоуэлла.       Ему, наверное, стоило бы напрячься, потому что он догадался, что в этот раз что-нибудь уже случится, однако он, чувствуя себя в текущий момент защищённым, просто принял это как данность.       – Прекрасно. Благодарю. Ну, я вижу, все в сборе, – произнёс Клайв, увидев появившегося Элиса, сразу невинно хлопнувшего ясно-голубыми глазами. – Нет, никаких претензий, вы ничего важного не пропустили. Лёгкой вам дороги, ребята.       Разведчики нестройно поблагодарили, и Клайв, неслышно ступая, ушёл.       – Вот его бы... – задумчиво произнёс Ларс, проводив взглядом ботинки того.       – Он – командование, он не может, – коротко отозвался Лоуэлл. – Пусть даже никто из нас не отказался бы.       – Он, говорят, своё уже отводил, – вдруг забросил крючочек Аксель... но вразумительного ответа не получил: все призадумались над услышанным, причём, судя по выражениям лиц, в разном ключе.       Чуть позже, когда они вылетели из воздушного пространства Бринии, Лоуэлл объявил довольно длительный полёт в тринадцать часов, и Кёртис со вздохом принялся ждать.       Последнее было хуже некуда, особенно когда было известно, что что-то будет.       За первые шесть часов ничего примечательного, в общем-то, не произошло. За седьмой тоже, хоть он уже принялся ждать Саймона, закончившего смену. Мелкая уловка, но он на неё попался из-за скуки и непроизвольного ожидания того, что ему и на этот раз фортель какой-нибудь выкинут.       Появился тот аж на восьмой час полёта с таким видом, словно был удерживаемым где-то всё это время, а так-то рвался к нему, и он спровадил Акселя, надеясь, что не сделал этого зря; помявшийся перед столом Саймон попытался усесться на угол, и он спровадил того на скамью, следом вынужденно усевшись рядом.       – Ну? – вопросил он затем, видя, что Саймон будто забыл, как разговаривать.       – Не знаю, – тот отвёл взгляд. – Ты сейчас опять скажешь, что я настаиваю...       – Рожай уже.       – Я всё-таки хотел бы ещё раз с тобой поговорить насчёт ребят. Ну, Алана с компанией... – Саймон взялся перебирать в пальцах снятые перчатки, и Кёртису показалось, что тот всё-таки рассчитывал на более близкое взаимодействие. – Может, всё-таки передашь им насчёт меня? Мне немного поднадоело книги читать, хочу чем-то разбавить. Может, они согласятся временно...       – Хорошо, я им передам, – прервал Кёртис, не имея желания опять проговаривать всё то же самое, что и в прошлый раз. – На то, что там ответят, я всё ещё никак повлиять не могу.       Саймон отправил ему долгий взгляд, вероятно, понимая, что он мог как сделать сказанное, так и даже об этом не заикаться, а потом печально вздохнул, надолго замолчав.       – Ты думаешь, я буду на себе диалог тащить? – прямо спросил Кёртис. Ему не улыбалось так и делать, потому что это, откровенно говоря, был утомительный процесс.       – А с тобой нельзя рядом побыть без разговоров? Просто так? Или это уже роскошь?       Он молча повёл рукой, давая понять, что тот мог оставаться рядом с ним как придётся, раз уж пришёл.       – Спасибо.       Воцарилась тишина. Кёртис не заговаривал, просто наблюдая за тем, что будет дальше (да ему и не о чем уже было говорить; всё уже было сказано); Саймон поглядывал на него, надолго задерживая взгляд на его кистях. Затем всё-таки потянулся, осторожно трогая его костяшкой пальца, и он, немного пораздумав, вложил пальцы тому в ладонь; Саймон, тут же отложив перчатки на колено, взял его за кисть обеими руками. И застыл, выглядя так, словно ушёл в себя.       – Я не буду тебя ни о чём спрашивать или допытываться, всё ли в порядке, – негромко предупредил он между делом, и Саймон, встряхнувшись, нервно улыбнулся ему:       – Просто хотел рядом с тобой побыть.       Кёртис приподнял брови, не понимая, откуда взялась такая перемена. Может, тому дома слегка мозги вправили?       – Кёртис? Я хотел спросить... я пытаюсь быть более открытым с тобой, но... что будет, если я не смогу быть настолько открытым, насколько ты хочешь? Тогда... всё?..       Он нелегко вздохнул. Мозг у него был пустым (спасибо Клайву, иначе он бы сейчас нервничал, бесконечно гадая о том, что ждало его впереди), и размышлять об этом он не очень хотел.       – Это сложный вопрос. Я не могу сказать тебе заранее, когда буду способен к компромиссу. Но... полагаю, да. У меня нет какого-то жёсткого обязательства продолжать отношения.       У Саймона задрожали пальцы, и его отпустили.       – И вот это вот хорошо? – изрёк тот следом. – Когда от открытости неприятно? Больно?       – Тебе было бы лучше, если бы я сказал «посмотрим»? – прохладно осведомился он. – По крайней мере, я с тобой честен. И вообще, спросил – будь готов и к ответу, на который не рассчитывал.       Саймон поджал губы, выглядя одновременно огорчённо, упрямо и зло.       – Я смотрю, я тебя разбаловал, – заметил он, поднимаясь со скамьи, и его поймали повыше локтя. Пришлось сесть обратно. – Что ещё?       Тот надулся ещё сильнее.       – Ты что, думаешь, я буду извиняться или объясняться? – неприятно удивился Кёртис. – Или что? Давай, говори.       – Ничего, – буркнул Саймон, чуть не схлопотав по шее – Кёртис едва сдержался. – Всё равно хотел с тобой посидеть.       – А я хотел?       Тот уставился ему в глаза.       – Ты со мной будешь считаться, – негромко добавил он. – Я тебе не обязан, не на привязи.       – Зато выходит, что я у тебя на привязи. Да, Кёртис? Прекрасно же знаешь, что я не могу и не смогу глаз на кого-нибудь другого положить, пока будут продолжаться эти твои «встречания».       – Ну и не ходи со мной видеться, – он пожал плечами. – Или ты хочешь и за расставание ответственность переложить на меня? Это ты для этого меня злишь, чтобы я сам сказал, что видеть тебя больше не хочу?       Побледневший Саймон разжал пальцы... а потом спрятал в ладонях лицо.       – Прости, – тихо донеслось оттуда. Вот это его немного удивило. – Я хотел бы не быть тебе обузой. Правда. Но я всё время хочу тебя трогать и обнимать. Я без этого не могу с тобой видеться. В руках себя не держу.       – Но в иное время ты чуть ли не образец выдержки, – заметил он. – Особенно когда мне чего-то хочется, а ты не собираешься идти навстречу.       – Я устал, – глухо ответили ему. – Ещё и вылет этот...       Немного пораскинув мозгами (Саймон и так-то сейчас стабильностью не отличался, а уж если начнёт расклеиваться – совсем беда будет), он приобнял того за плечи; Саймон привалился виском к его собственному, тут же потянувшись обниматься. Последнего ему не хотелось вообще, но ввиду того, чем стращали лично его... Саймона лучше было успокоить, иначе срываться от коленец того начнёт он сам.       Его тихонько, почти украдкой обняли одной рукой.       – Кёртис? А можно мы пока что, на время этих вылетов...       – Нет.       Саймон обиженно замолчал.       – Почему? – спросил тот через долго тянувшуюся минуту. Ну, хоть думал о чём-то, и на том спасибо...       – Не хочу. И я не должен оправдываться. Да и вообще... – Кёртис отстранился, убирая руку, и стряхнул с себя руку Саймона. – Ты с какой стороны ко мне сел?       – С левой, – осторожно ответил тот, недоуменно глянув вниз, словно проверял на всякий случай. – У тебя какие-то новые правила?       – Ты сел ко мне с той стороны, где у тебя протез. Причём старый, с низкой чувствительностью, даже не тот, что я для тебя сделал. И у меня – с этой же, и ты об этом знаешь. Ни черта ты не хочешь быть открыт, Саймон. Ты всё ещё воспринимаешь отношения как место, где можно занять более выгодную позицию или менее уязвимую. Так что не хочу.       – Ну, ты совсем уже!.. – вспылил тот, но слов больше не нашёл. – Вообще!       Кёртис терпеливо вздохнул.       – Я не обвиняю тебя в том, что ты сделал это именно специально, – ещё более терпеливо разъяснил он. – Естественно, ты об этом даже не раздумывал, когда оставлял мне место с этой стороны. Но это о многом говорит.       Саймон, отстранённо поведший взглядом по отсеку, одним ёмким словом описал собственное виденье ситуации, и он, не терпевший мата в близком кругу общения, взвился, подхватившись со скамьи:       – Да, представляешь, у меня есть свои желания и предпочтения! Мир не вертится вокруг тебя! Я тоже не существую исключительно для тебя! Совсем уже зазвездился! Решил уже, что всё можно, и что все тебе должны? Вон пошёл отсюда!       Сомкнувший веки Саймон остался сидеть, ожидая то ли продолжения тирады, то ли пока он успокоится, и он добавил:       – Если ты ждешь извинений, то их не будет. Я устал. Я устал иметь с тобой дело, каким оно на нынешний момент есть. Я хочу от этого отдохнуть. Это ты понимаешь?       Тот кивнул.       – Очень на это надеюсь.       – Я не тупой, Кёртис. Я большинство из того, что тебе надо, понимаю, – подтвердил Саймон, немного наклонившись вперёд и сцепив пальцы в замок. – Только меня переклинивает. Я мало что могу с этим сделать.       – Всех нас иногда переклинивает. Но ты в этом состоянии перманентно ходишь, – огрызнулся Кёртис, всё ещё злой. Успокоил, называется. Теперь сам на взводе. – Можно проблесков сознания почаще?       – Я стараюсь. Я, правда, стараюсь. Прости. Я никогда не хочу тебя разозлить или обидеть, – продолжил Саймон, тоже поднявшись на ноги, и он немного отступил; его осторожно погладили по локтю. Затем, тот, ступив ближе, поднялся на цыпочки, вытягиваясь вверх, и поймал его за затылок, тут же обвив руками его шею и голову в попытке прижать последнюю к своему плечу. Обычно так делал он ввиду разницы в росте... – Прости, Кёртис. Я бы и сам, думаю, не захотел бы иметь с собой дело...       Он только вздохнул, обняв Саймона в ответ. Интересно, кто тому подсказал именно так его обнять? Или сам додумался?..       – Ты что, вырос? – поинтересовался он, ощутив, что что-то не совсем так.       – Ты опять? – угрюмо заворчал Саймон.       – Да нет, буквально. Ну-ка, встань нормально...       Вздохнув, тот отпустил его, и он поднял глаза на макушку Саймона, и впрямь оказавшуюся немного выше.       – Да... Сантиметра четыре, я бы сказал. Может, пять. Зайди потом к медикам, проверишь точно.       Тот пощупал макушку, словно мог так что-то определить, и уставился ему в глаза; затем коротко глянул вниз, будто проверял, не подыгрывал ли он, и озадаченно потёр затылок:       – Дела... я думал, я уже всё...       – Значит, не всё, – констатировал Кёртис, собираясь завершить беседу. – Ну, всё, иди.       «Спроваживаешь?» – отразилось у Саймона во взгляде. Однако тот только вздохнул и поплёлся к двери.       До первого за этот вылет прыжка в другое место больше ничего не случилось. Как и, собственно, после него, когда Лоуэлл, не возвращаясь обратно, выбрал произвольную точку поблизости; оба прыжка привели их в уже известные им места.       – Двадцать два часа до следующего прыжка, – уведомил всех Лоуэлл, уже подуставший под конец смены, которую немного пересидел, и хорошенько потянулся.       Алекс, крепко уснувший в соседнем кресле, с невнятным бормотанием зашевелился, просыпаясь, и принял более подобающую офицеру позу. Лоуэлл мог бы поклясться, что никогда не видел, чтобы в кресле спали так... и количества способов, которых можно было так охарактеризовать. И ведь высыпался замечательно...       – А что вы меня не разбудили? – всполошился тот, глянувший на время. – Что-то случилось?       – Нет, просто уже прыгнул сам. Насплюсь ещё, двадцать два часа впереди.       – Ну, не так много... – Алекс с удовольствием потянулся. – Я за кофе пойду. Вам чего-нибудь прихватить?       – Нет, спасибо.       Несмотря на сказанное, тот ещё немного посидел, внимательно глядя на него. Лоуэлл знал, что Алекс немного на него обижен из-за неразглашения конкретной цели вылета и деталей, но сделать с этим ничего не мог: у него был приказ. К тому же, он уже намекнул, что если бы зам всё знал – мог бы без старшего офицера обойтись (мол, если бы у бабушки...), однако намёк ушёл в молоко; Алекс покивал, сделал умный вид, как большой сообразительный дог, но задет остался.       – Я не понимаю, – произнёс тот, глядя на карту. – Я понял, что мы ищем их штаб... оно у них наверняка иначе называется, но между нами пусть будет штаб. Почему он никак не обозначен?.. Получается, что либо они все до единого помнят координаты наизусть... либо вылетают, не рассчитывая вернуться.       Я бы поставил пятьдесят на пятьдесят, подумал Лоуэлл, пожав плечами.       – Возможно, это мы узнаем; возможно, нет.       – Вы бы предпочли не знать?       – Я бы предпочёл работать как обычно.       Алекс хмыкнул.       – Офицер Эшер, пожалуйста, не надо на меня злиться, – прямо высказал Лоуэлл, поудобнее устраивавшийся в кресле; интонация непроизвольно вышла обвинительной. – У меня есть приказы.       – Да, а у меня есть обязанности молчать и подчиняться. Конечно.       – Так, это ещё что такое?       Алекс отвёл взгляд.       – Простите. Я... плохо себя чувствую касательно всего этого, – признался тот. – Мне не стоило.       – Я лично не чувствую себя прекрасно, – предостерегающе произнёс он, давая понять, что ему ещё сверху нервотрепки к имевшемуся напряжению не хватало.       – Простите.       Следом Алекс ретировался за кофе, о котором говорил, но вместо этого принес себе и ему чай. Судя по вкусу, в последнем была ложечка мёда, от которого Лоуэлла сморило окончательно.       Во втором месте, отмеченном Клайвом, тоже не было ничего примечательного, не считая того, что их вынесло на окраины Империи. После коротких переговоров с местным пограничным патрулем их отправили восвояси, предупредив быть поаккуратнее за границей, и они направились к ближайшей точке на карте гриссов. Кёртис, в принципе, понимал, что остальной разведке никто о них ничего не сообщал, чтобы минимизировать любую возможную утечку информации, но и объясняться с каждым встречным кораблем было наверняка утомительно. Его, наверное, раздражало бы. Лоуэлл и Алекс же переносили всё это стоически и без тени неудобства в голосе.       Точку они пронеслись насквозь.       – Лоуэлл?.. – осторожно протянул Алекс, сообразив, что что-то пошло не так.       Тот, насупившийся, повернул к нему голову, взглядом всё ещё немного задержавшись на карте, и ему стало слегка не по себе.       – Мы полетим сразу к третьей. Офицер Кортс сказал «на ваш выбор», и мой совпадает с его.       – М-м-м... – понятливо промычал Алекс, не имея сказать ничего больше: он не слишком хотел просить разъяснений в существовавшем между ними натяжении, чтобы Лоуэлл не принял это за требование, чего он уж точно позволять себе не хотел по такому мелкому вопросу.       – Хочу сберечь заряд, – разъяснил тот, одобрительно кивнув ему. – Что-то мне подсказывает, что сделать так будет лучше.       – Поддерживаю, – отозвался он, следом получив внимательный взгляд. – Нет, я не хочу сказать, что вам нужно моё одобрение или участие в решении. Просто... нервно мне. Приятно знать, что вы тоже что-то предчувствуете. Подумал, вам тоже приятно будет это знать.       Лоуэлл отправил ему столь длинный взгляд, что ему стало не по себе. А затем неожиданно развернулся в кресле, усевшись на бедро, и, облокотившись на подлокотник, немного наклонился к нему; в память ему отчего-то врезался отблеск на знаках различия того, мягко мелькнувший в движении.       – Спасибо, – негромко произнёс Лоуэлл. И накрыл ладонью его предплечье. – На будущее... – тот глянул ему в глаза, и ему сперва показалось, что его сейчас отчитают. Но Лоуэлл смотрел доброжелательно. – Я бы хотел, чтобы вы точно так же были со мной откровенны, пока эта серия вылетов не закончится. И при этом предельно точны. Но при отсутствии чужих ушей. Я буду с вами так же.       – Договорились, – сразу отозвался Алекс, не дожидаясь уточнения, и ему по-отечески улыбнулись. – Как это связано с целью задания?       Лоуэлл улыбнулся немного шире.       – Пока сказать не могу. У меня нет права поворачивать назад.       Это сказало ему многое о уровне опасности, поджидавшей впереди.       – Значит, скажете, когда мы вляпаемся? – не выдержал он.       – Алекс... – произнёс тот тем особенным тоном, который приближался к доверительному и воспитательному одновременно. Он этот не любил... но у Лоуэлла это всегда получалось дружелюбно настолько, что это не царапало слух. – То, что мы узнаем, может очень сильно помочь буквально всем нашим коллегам. Да и нам. Но вы об этом не распространяетесь. Хорошо?       – Не могу сказать, что это хорошо, – ответил он по некоторому раздумью. – Но от меня никто ничего не узнает. Пока не поступит иного распоряжения.       Лоуэлл приподнял брови в ответ на последнее изречение.       – А вы занятный.       Тот уселся в кресле нормально, и Алекс поймал себя на слабой улыбке.       Отмеченная Клайвом точка выбросила их поблизости какой-то планеты с грязно-серыми облаками атмосферы. Обжита; либо всё ещё жилая, либо заброшена.       – Это оно? – негромко вопросил Алекс. – Сканируем или?..       – Стоять, – столь же негромко отозвался Лоуэлл, приподняв руку, и присмотрелся к планете просто сугубо визуально. Что-то ему не нравилось...       У них замигал индикатор входящей радиопередачи, и он помедлил, готовя мысли к разговору; Алекс рядом торопливо вывел на дисплей словарь...       И корабль вдруг принял входящий вызов сам.       – «Гости!» – зазвучал из динамиков корабля женский голос, полный самых разных эмоций, и Лоуэлл услышал из переговорного устройства шлема несколько тихих щелчков: офицеры подключались к общему каналу связи. Надо полагать, пугать их взялись изо всех динамиков... Нет, полагать надо было другое: если к ним так просто подключились – устройство корабля было знакомо. Связист гриссов, значит. Они попали правильно. Но почему с ними сразу заговорили на общеимперском?.. – «У нас ещё никогда не было гостей. Особенно тех, которые являются на наших кораблях».       Лоуэлл ещё не успел подумать, как ответить, а женщина продолжила:       – «Впрочем, это тема для очного общения. А теперь шутки в сторону. С вами говорит Альфа. Правитель гриссов. Это второй раз, когда я изволю говорить с Империей, поэтому я очень надеюсь, что вы меня не разочаруете», – сообщили им. Голос Альфы к этому моменту утратил притворную мягкость, теперь откровенно выдавая жестокость, и Лоуэлл испытал даже некоторое облегчение оттого, что Клайв снарядил ему в помощь не менее жестоких ребят. Подтекст их не деморализует. – «Добро пожаловать. И, когда я говорю «добро пожаловать», я имею в виду, что орудия уже нацелены. Я разрешаю вам посадку».       И лучше бы нам её произвести, мрачно подумал Лоуэлл, потянувшийся к кнопке на пульте управления, но прежде нажатия вызвал к себе Кёртиса, не стесняясь общего канала. Не задержат зато.       – Доброго вам здравия, Альфа, – начал он ровно, той же интонацией, которой передавал обычнейшие сообщения. Он знал, что гриссы никогда не шли на диалог, так что ему не солгали... и он сделал вид, что этот разговор – обычнейшее явление. В отместку за принуждение к посадке. – С вами говорит Лоуэлл Норвуд, старший офицер корабля, офицер императорской армии. Получить ваше обращение – несомненно, большая честь. Мы благодарим за разрешение на посадку и непременно им воспользуемся.       В ответ – тишина. Он тихонько поболтал рукой в воздухе, обернувшись к прибывшему Кёртису, и тот якобы глубоко вдохнул, вдобавок указав на грудь; Лоуэлл лаконично поднял большой палец, кивнув на пульт управления, и потихоньку направился к планете. Алекс без особых разъяснений запустил сканирование последней и, отодвинув к нему окошко с термограммой, показывавшей наличие всего одного населённого пункта, где наверняка и находилась посадочная площадка (или шахта; этого он бы не очень хотел), показал приблизившемуся Кёртису на окошко, где ожидались результаты сканирования атмосферы.       Кёртис почти сразу нахмурился, несмотря на сносный уровень содержания кислорода в атмосфере, и растопырил пальцы перед нижней частью лица. Вздохнув, Лоуэлл, так и не дождавшийся больше от Альфы ни словечка, отжал кнопку связи на пульте управления и передал на общий канал связь распоряжение разбирать респираторы из оружейного шкафа: шлемы шлемами, но запас кислорода, возможно, ещё следовало поберечь.       – Офицер Крофтон, вы снаружи... – он помедлил, хорошенько обдумывая, где именно держать Кёртиса. Аксель и так будет около того торчать; ещё взгляд Саймона точно будет всегда на спине того, но нужно было определить место самому Кёртису...       – Я не хотел бы держаться кого-то всё время, офицер Норвуд, – тихо ответил Кёртис. – Порядок есть порядок, но я бы ассимилировался. Не хочу давать понять, что я особенный. Просто всегда буду держаться хоть кого-то, причём чтобы не наедине, а хотя бы втроём.       – Годится, – сразу же согласился Лоуэлл, решив, что это разумный вариант (даже, пожалуй, чересчур для молоденького парня) и что сейчас имевшееся до посадки время следовало потратить в другое место; затем он вернулся к общему каналу связи. – Итак, ребята, вы слышали. Мы едем в гости.       Джим нервно хохотнул; остальные умолкли, внимая.       – Пока что нам придётся вести себя прилично, – продолжил Лоуэлл. – К нам есть какой-то интерес, и пока что всё будет решаться мирно и без оружия. Потом будет виднее. Но пока что мы ведём себя максимально спокойно. Внешне. Будьте начеку. Как поняли?       Доля сомнения в ответах была совершенно здоровой, и он понадеялся, что всё будет... лучше, чем худшие предположения. Да, Клайв говорил, что все они подобраны таким образом, чтобы вернуться, однако это никак не гарантировало возвращение всего состава. И это было худшим. Особенно сейчас, в неизвестности. И ему нужно было быть твёрже любого на этом корабле, когда придёт пора принимать решения.       Корабль направился к планете, в атмосфере которой явившийся в отсек управления Леопольд задумчиво и очень странно протянул «земля»; Кёртис так и не сумел понять, что за странная интонация – и не менее странная смесь эмоций, в точности вторившая тону. Столько... столько всего...

Конец первой части