О переменах и их неминуемости

      В половине шестого в регистрационном центре появились два офицера, по такому случаю ушедшие с работы пораньше. Один из них улыбался ехидно, второй – спокойно и расслабленно.       – Вы желаете зарегистрировать брак? – оживилась девушка за стойкой.       – Напротив, – хором отозвались оба. И столь же слаженно отклонили предложение взять время на раздумье. Решив, что просто разведёт этих двоих без дальнейших вопросов, девушка попросила их назваться.       – Хм? – она приподняла брови, услышав, что фамилии были разными. – Хорошо, если нет нужды менять документы; я просто аннулирую ваше свидетельство о браке...       Пауза.       – Что-то не так? – вежливо осведомился Клайв.       – Тут... тут указано, что брак был заключён около восьмидесяти лет назад...       – Должно быть, просто ошибка. Брак заключался довольно спешно. Просто оставьте запись о разводе, нет нужды сейчас исправлять. Кто-нибудь из нас уточнит точную дату и отправит вам извещение.       – О... хорошо...       Через несколько минут они вышли в предбанник уже целиком свободными людьми.       К последнему привело замечание Уилла о том, что он выказывал куда больше любви к младшему сыну чем к Саймону в те же годы – при Саймоне же. И Клайв – при Саймоне же, в тот же момент, потому что черта была пересечена, – ответил, что сейчас мог не бояться того, что кое-кто приревнует и что-нибудь сотворит. И кое-кто взбрыкнул. Клайв просто согласился. Он-то, в отличие от окружающих, мог рассмотреть, что ехидная улыбка Уилла становилась с каждым часом всё более натянутой. Особенно после сбора вещей: он решил не затягивать.       – И что – всё?       Клайв оглянулся от двери.       – Жду тебя завтра на работе. Не опаздывай, пожалуйста.       – И больше ты мне ничего не скажешь?       – Ты уже с десяток лет вполне можешь обходиться без меня, если не больше. Значит, осталась просто привычка. Если она сделалась вредной... суди себя сам. До завтра, – Клайв толкнул дверь.       Лица коснулся свежий морозный воздух. Скоро весна... с приходом последней обычно годилось стартовать новые начинания.       Совсем скоро у него сменился ритм жизни... а затем, через пару недель – снова. Решился он на эти начинания не без чувства неправильности, не совсем с лёгким сердцем, и теперь имел дело с последствиями. Теперь он каждый день после работы ехал к Хэвлоку, чтобы прорабатывать с последним когнитивное нарушение: Хэвлок перестал нормально читать. Писать – писал, не глядя, но читать... Через письмо они пока что и работали, уже вторую неделю, через день, и прогресс как намечался, так и терялся: иной раз Хэвлок запоминал букву, иной раз – забывал. Пока что они дошли до буквы «эф», и по Хэвлоку видно было, что на язык тому каждый раз подворачивалось подходившее случаю ругательство, когда из памяти выпадали буквы.       Впрочем, Клайв полагал, что они это преодолеют: общее состояние у Хэвлока ныне было омоложенным – прямо до момента первой их встречи, – мозг сугубо физически мог выдерживать нагрузку обучения, да и по факту продвигались они на самом деле весьма неплохо. Самому Хэвлоку объяснили «домашнюю» терапию тем, что никто из них не хотел бы, чтобы в деле того появилась соответствующая запись; Хэвлок, и сам бы этого не желавший (и пока не подозревавший о том, что они-то дело могли и подправить), легко согласился.       Клайв надеялся, что проблемы с памятью вернутся не скоро. Только предсказать он этого не мог.       На выходе из штаба его окликнули, и он, вынырнув из мыслей, повернул голову; увидел он приветственно помахавшего ему рукой Кёртиса. Последний подвозил его, когда не собирался куда-то с друзьями или Саймоном, и немного сидел с маленьким Корделлом, либо помогая с домашним заданием из школы, либо просто развлекая, чтобы не мешал взрослым. Сын не то чтобы и мешал, конечно... Хэвлок просто неудобно себя чувствовал в чьём-то ещё присутствии. Помощь эта, впрочем, присутствовала не только здесь; Кёртис иной раз водил Корделла на прогулки, занимая на несколько часов. В них вовлекался и Саймон между своими вылетами: Саймон воспринял Корделла скорее как брата Кёртиса, нежели собственного, и отношения между этими двумя носили больше вежливый характер чуть более дальних родственников, нежели ближайших, так что Кёртис, к тому же, помогал им налаживать коммуникацию.       Клайв, сам пострадавший от принудительно навязанных взаимоотношений, между обоими сыновьями не встревал, давая разобраться самим. В конце концов, там никаких конфликтов не было, и он видел, что Саймон, из-за работы видевший нового родственника куда реже, чем полагалось, не успевал привыкать: ребёнок рос быстро с точки зрения взрослого человека, да ещё и чувствовал себя вполне свободно в общении, будучи куда коммуникабельнее закрытого в детстве Саймона, отчего последний тоже испытывал лёгкую сконфуженность. Однако существовал маячок, по которому Клайв предполагал, что всё будет в порядке через какое-то время. После таких вот прогулок, с самого начала последних, Саймон передавал ему, что младший брат хотел в подарок на праздники или важные даты – а чтобы это узнать, следовало озаботиться, спросить и затем разобрать детскую речь, не всегда понятную, особенно когда общение производилось не столь часто, и иметь терпение выяснить, если с первого раза не расслышал. Это значило, что Саймону было важно. Саймон прилагал усилия. Сам, без наставления.       – Всё в порядке? – Кёртис протянул ему второй мотоциклетный шлем, и он ненадолго задался вопросом о том, не пришло ли этого наставления от другого старшего брата Корделла. Впрочем, если Саймон делал это годами... надо полагать, всё-таки сам, хоть Кёртис, уже имевший опыт с Аланом, мог подсказывать направление. Он ценил усилия обоих.       – Да, я просто задумался, – отозвался улыбнувшийся Клайв, приняв шлем из рук Кёртиса, и уселся на мотоцикл позади.       Когда Клайв с Кёртисом пришли, их никто не понёсся встречать, хоть маленький Корделл обычно откладывал для этого все дела. Зато на кухне что-то шумело. Как будто... миксер.       Они переглянулись, каждый одинаково раздумывая о том, забрал ли Хэвлок собственного сына из школы. Вроде бы отмечался, что забрал...       Наконец мальчик вылетел из кухни, сперва подлетев к уже разувшемуся Кёртису, и Клайв немного замялся, не спеша наклоняться к собственным ботинкам: тискать будут и его. Обоняния за это время коснулся запах какао и специфический аромат теста.       – Ну что, как делишки? – вопросил он, подхватывая Корделла на руки. Сын чмокнул его в щёку, и он, не удержавшись, улыбнулся. Затем он заметил бочком выбравшегося из кухни Хэвлока. – Слушай, ты всё тяжелее и тяжелее становишься. Ну-ка...       Он ссадил сына обратно на пол, мягко подталкивая к Кёртису, понятливо присевшему, чтобы ещё разок хорошенько того обнять.       – Привет, – отчего-то почти неловко произнёс Хэвлок. – Я думал, я успею до вашего прихода всё сунуть в духовку, но мы слегка... потратили времени больше нужного.       – Сунуть что?       – Я читал папе рецепт! – горделиво заявил Корделл. – У нас будет домашний торт!       – Ах, вот оно что... – Кёртис потрепал полукровного брата по волосам. – Умница какой.       Клайв в этот момент ощутил, что его ощупывали за плечо, и он повернул голову к Хэвлоку, ожидая наткнуться на взгляд последнего... но тот смотрел немного ниже.       – Это... «икс»?.. – Хэвлок озадаченно нахмурился, и у Клайва слегка ёкнуло сердечко: до этой буквы они ещё не добрались, но тот вспомнил на ощупь? – Нет... десять? Вы десятого ранга?..       Ему показалось, что Хэвлок слегка побледнел.       Сегодня был первый день, когда он заявился без куртки, потому что было достаточно тепло; пиджак он обычно сразу снимал и вешал под куртку по привычке. Хэвлок, обескураженный новой для себя информацией, выданной тому при пробуждении, похоже, даже не подумал заинтересоваться его рангом – а потом был отправлен в отпуск, которого давненько уже не брал, и больше знаков различия на нём не видел. А так как его самого Хэвлок на момент пробуждения больше не помнил – вот оно и удивление. Наверняка думал, что он седьмого, да ещё, быть может, слишком молод для уже бросавшейся в глаза вышивки на униформе офицера высших рангов.       – Так... – протянул Клайв, застёгивая обратно пиджак, который собирался снять и повесить на вешалку: у него появилась довольно занимательная идея. – Я вернусь через час. Доделывайте свой торт, уроки... – он поймал настойчивый взгляд Кёртиса, безмолвно вопрошавшего, что теперь вообще говорить.       – Клайв? – беспокойно позвал его Хэвлок. – Простите, если я...       – Всё в порядке. Я просто вернусь через час.       – Схожу-ка я в магазин. Вы там, поди, всё оставшееся молоко с маслом забрали, – заявил Кёртис, и без помощи нашедший лазейку. – Вы как раз доделывайте, а я потом сяду с тобой уроки делать. Уговор?       Корделл только вздохнул от нечего делать.       – Я говорил, что вы ему мало информации выдали, – заворчал Кёртис за дверями. – Говорил. Он же меня сейчас будет расспрашивать, и что я скажу?       В том, что кому следовало или не следовало говорить, Кёртис уже разбирался вполне прилично: за последние годы Клайв привлёк того не только к работе одним из двух ведущих специалистов по оборудованию порталов, но и к некоторым поручениям из тех, которые традиционно исполняли для Императора Оулы. И, хоть он с этим не торопился, давая Кёртису отдохнуть, последний самостоятельно начал заглядывать в более отдалённые последствия выдачи кому-либо какой-либо информации.       – Скажешь, что да – десятого. Не вижу смысла что-то придумывать, – отозвался Клайв. Кёртис протяжно, устало вздохнул, вызывая лифт.       – Но он же будет спрашивать, почему я ему не сказал...       – А ты не говорил? В смысле, ты скрывал? Вот и скажешь, что тебя не спрашивали.       – О, конечно, опять «я думал, ты знаешь»...       – Так, Кёртис, – строго произнёс Клайв, легонько подталкивая того к дверям прибывшего лифта. – Просто ссылайся на меня. Скажешь, что я приду и поговорю с ним, и всё.       – Ладно...       – Спасибо.       Когда Клайв, за час успевший разыскать букварь с выпуклыми буквами для детей с временными проблемами со зрением, вернулся, Хэвлок сидел за столом, где они обычно проводили занятия, ровнёхонько, словно связку велосипедных спиц проглотил.       – Почему вы мне не сказали?.. – заговорил тот. Вид у Хэвлока был дезориентированным. – Я мог бы понять, если бы мне рассказали всё как есть, я ведь не ребёнок...       Говоря о последнем – сам Корделл очень спокойно воспринял то, что они с Хэвлоком, будучи родителями, не жили вместе, и ничего не спрашивал; только единожды попытался поинтересоваться, почему они вдруг перешли на «вы», и, увидев, что они только переглянулись, решил, что это у них игра такая. То, что Клайв начал появляться раз в два дня – тоже совершенно спокойно было воспринято. Корделл, видимо, настолько чувствовал с ними обоими сродство, что даже в голову не приходило обращать внимания на необычные для родителей моменты.       – Клайв, пожалуйста, расскажите мне всё как есть. Я думал, что мне только показалось, что Дуайт что-то недоговаривает. Значит, не показалось.       – А почему вы так настаиваете? – поинтересовался он, усаживаясь в торце стола. Между ними был только угол – слишком близко для терапевта и пациента, но они оба находили это расстояние более комфортным. – Не всё знание несёт успокоение, поверьте мне. Давайте мы с вами сначала проверим вот эту штуку, – он положил на стол книгу. – А потом поговорим.       – Клайв...       – Нет, – мягко возразил он, заставив себя отказать: отказывать было сложно, так же как и Хэвлоку – ему. – Вы прекрасно знаете, насколько важна регулярность терапии. Поэтому сначала это, потом – разговор. Последний может привести вас в некоторое смятение, в котором уже сложно с чем-либо работать.       Хэвлок несколько угрюмо уставился в стол, однако согласился.       – Не знал, что у меня проблемы со зрением, – проворчал тот, рассмотрев, что ему принесли. – Давайте попробуем, конечно...       На ощупь Хэвлок узнавал все буквы: Клайв специально попросил пощупать ещё две после освоенной тем «эф», что, собственно, и позволяло предположить, что все. Потом они пощупали парочку слогов, вкладывавшихся в уже пройденный материал, и перешли к обычному моциону, на этот раз прошедшему куда бодрее. Настолько, что вид у Хэвлока теперь был где-то в промежутке между приятно оживлённым и нервным от неприятного предчувствия.       – Ну? – опять заговорил тот, едва отодвинул от себя и обычный букварь. – Расскажете мне? Я уже сомневаюсь, что у меня потеря памяти от несчастного случая, потому что у меня стойкое ощущение того, что я должен вас хорошо знать.       – Ну, это логично предположить, раз у нас с вами сын...       – Я говорю, ощущение, – Хэвлок нахмурился. – И почему вы мне не говорили, что вы десятого ранга?       Клайв вздохнул, думая, с чего начать.       – Ну... хорошо, – он медленно повертел в пальцах карандаш. – Я предупрежу вас сразу: это риск. То, что вы хотите узнать, сопряжено с определённым риском. Я свой выбрал, и теперь расхлёбываю последствия. Вы точно хотите всё знать?       Тот кивнул.       – Даже если это нивелирует всю проделанную мною работу?       Вот тут Хэвлок призадумался, испытующе глядя на него и будто чувствуя, что речь шла о работе более трудоёмкой, нежели проводимая ныне терапия.       – Я хотел бы знать, – довольно скоро последовал ответ. – Неприятно жить, чувствуя, что ты обманут, но не понимая, где.       Клайв снова вздохнул.       – Ну... ладно. Полагаю, вам привычнее будет тезисно... Я – Адъютант.       Хэвлок едва не поперхнулся.       – Вы вправду?..       – Я могу пойти и снять маскировку с погон, – предложил он, и тот торопливо поднял ладони, отказываясь. – Забегая наперёд – Дуайт тоже.       – А... у вас обоих жёлтые глаза, – полувопросительно заметил Хэвлок, и он покачал головой:       – Это не связано. Дальше; мы, как Адъютанты, обладаем парочкой возможностей, недоступных остальным, и способностей. В последнее вы можете не поверить, но вам придётся. Н-да... из той версии, которую вам выдали, то, что вы были членом Совета Бринии – правда. Я могу показать документацию, приходившую от вас годами. На протяжении... хм... давайте округлим в меньшую сторону, чтобы не приврать... – Клайв поднял глаза, чтобы видеть реакцию. – Порядка семидесяти трёх лет. Или четырёх.       Хэвлок прищурился.       – Мне столько нет. Не надо...       Он поднял ладонь, и тот умолк под его взглядом.       – Я могу показать отчёты Дуайта за то же время. Он тоже состоял в Совете. И я. Вы видели нас обоих. Мы тоже не совпадаем. Нас... тех из нас, кто мог и хотел продолжать работать, после пятидесяти лет подновили обратно. Вы продолжили. Тогда же вы завели с Дуайтом сначала Кёртиса, а потом Алана. Эту часть вы знаете. Точнее, вы знаете то, что вы выглядите моложе из-за чего-то, чего нельзя разглашать... В тот раз нас всех подновил он, – Клайв прокашлялся, ощутив нужду в том, чтобы промочить горло. Надо же... – Давайте-ка мы с вами перерыв на чай устроим, а то у меня уже в горле пересохло.       – Да, а потом вы скажете...       – Нет. За чаем продолжим, правда. У меня действительно в горле пересохло.       Когда они с кружками чая переместились обратно, Клайв в который раз вздохнул, катая свою между ладоней, и отпил.       – В первый раз нас всех подновил он, – продолжил он. Хэвлок терпеливо слушал, и не думая перебивать. – Император, то бишь. Потом работа продолжилась. Вам на момент вступления на пост было тридцать девять, и тогда столько и стало. Дальше... остаётся ещё двадцать с хвостиком лет работы. Вот вам сорок девять, вот вам пятьдесят девять, вот вам шестьдесят с тем же хвостиком. Физически, я имею в виду. И вот тут – примерно в шестьдесят... два?.. три? – Клайв опять отпил из кружки, вспоминая. – Я не могу уверенно называть цифру, простите. Со своим возрастом порой путаница, не говоря уже о физическом. Так вот, примерно в это время у вас начинает портиться память. Это, разумеется, скверно, ведь ещё совсем не тот возраст... но не каждый способен выдержать долгую жизнь. В вашем случае это было ещё и волнение, не будь которого... момент этот мог бы отодвинуться.       – Мне пришлось покинуть пост, – догадался Хэвлок.       – Да... и мы с вами договорились о том, что вы не уйдёте... совсем, а уйдёте пока что в декретный отпуск.       Взгляд у того заострился.       – Это мы для этого ребёнка завели?       – Нет, Хэв', потому что я попросил... то есть, Хэвлок. Простите. Я оговорился.       – Между нами что-то было, – тот сощурился.       – Нет, – Клайв покачал головой. – Между нами ничего не могло быть. Я был замужем, у вас был долгосрочный партнёр.       Хэвлок поднял брови.       – И наши с вами... просто спустили нам это с рук?       – Вам – да, – он мягко улыбнулся. – Я взял реакцию обоих на себя. Ну... Дуайт не был против, потому что для вас это был период, в который вы могли держать память в тонусе из-за ответственности. Уилл... я не буду вас утомлять этим. Это наши с ним дела, и, в конце концов, мы развелись ещё через пяток лет. Почти семь, если быть точнее. Став целиком свободным человеком...       Клайв немного замялся, снова не зная, как сейчас отреагирует Хэвлок, и опять отпил чая. Эх, не планировал он сегодня такие разговоры...       – Ну? – отчего-то нетерпеливо потормошили его.       – Я предложил вам попробовать вас... устроить вам амнезию. Выгрузить из мозга воспоминания, опыт...       – Затереть меня как флэш-носитель?       – О, поверьте мне... – Клайв потёр лоб. – Это было больше похоже на ручную чистку твердотельного носителя. Или долго-долго существовавшей операционной системы. Я корпел над вами две недели. Каждый день. По несколько часов.       – Вы... лично? – Хэвлок поднял брови, рассматривая его так, словно впервые видел.       – Да. Он на такое не может тратить ни времени, ни сил, поэтому я. По моей просьбе мне выделили криокамеру, в которой вас можно было на это время держать, и я занялся делом. И... – он неловко повертел чайную ложку в пальцах. Технически, Хэвлоком и впрямь занимался Император... но образно, наверное, можно сказать, что делал это Клайв. Императору-то и впрямь не пристало бы. – Дуайт сказал, что он отойдёт в сторону. Он... решил воспользоваться шансом отвыкнуть от привязанностей, чтобы потом не переживать ваш уход, если из затеи ничего не выйдет. Не злитесь на него, пожалуйста. У него тоже много работы, и ему очень нужна ясная голова. Вот... Поэтому мне пришлось избавить вас от воспоминаний вплоть до момента, когда вы ещё не вступили в должность члена Совета, с Дуайтом были приятелями, а со мной не были знакомы вовсе.       – Но почему так радикально?       – Чтобы всё было честно. Чтобы у вас был выбор. Вы могли бы в этих условиях заинтересоваться кем угодно – и тем, кто не был бы мной или Дуайтом, – с некоторым трудом ответил Клайв.       – Вот как... – Хэвлок задумался. – Ну, думаю, это и впрямь честно... но всё ещё, почему вы так строго соблюдаете официальное общение? Почему мы всё ещё на «вы»?       Клайв немного помедлил, размышляя над ответом: он не хотел обидеть Хэвлока, но последнему нельзя было давать слишком много свободы в его отношении, пока они не привели того в порядок. Хэвлок был настойчивым, когда чего-то хотел, причём мягко настойчивым, так, что он не мог отказать; он мог ещё когда они были едва знакомы, когда он не знал толком этого человека, но не сейчас.       – Понятно, – изрёк Хэвлок, растолковав его молчание по-своему. – Не хотите, значит, с тем, кто читать не умеет, связываться...       – Хэв', да не в этом... Хэвлок, – снова исправился Клайв. – Простите. Не в этом дело. Совсем не в этом.       – Да? – тот недоверчиво нахмурился. – Может быть. Но, в любом случае...       – Да, я тоже думаю, что мне пора, – Клайв поднялся. – Полагаю, вы хотели бы разложить всё по полочкам вне моего присутствия.       Хэвлок проводил его до входной двери, где он на всякий случай вопросил:       – Я ничем вас не обидел?       – Нет, что вы.       Выходя, он краем глаза поймал хитрый блеск в глазах у Хэвлока, прежде якобы слегка расстроившегося. Надо бы с этого момента поаккуратнее...       На следующий день Дуайт, подсевший к нему на обед, ни с того ни с сего сообщил:       – Хэвлок шепнул мне, что ты ему нравишься.       Клайв едва не поперхнулся.       – Вы что, уже закончили с его проблемой? – почти вежливо осведомился тот вдобавок, прекрасно зная о том, что он решил не иметь с Хэвлоком ничего ближе дружбы, пока они не разрешат возникшую дисфункцию.       – Нет. Мы всё ещё работаем. До «эф» твёрдо освоили, если ты хотел знать о прогрессе...       – Клайв... – Дуайт немного наклонился вперёд. – Послушай, я помню, как он на тебя смотрел, когда Совет только собрали. Я боюсь только того, чтобы он не счёл тебя интересным... кратковременно, – очень аккуратно сформулировал тот свою мысль. – Тебе... тебе будет больно.       – Знаешь, мне самое главное, чтобы он просто пожил хотя бы на десяток лет больше, будучи в твёрдом уме, – отозвался он. – Друзьями мы, как минимум, останемся, нам всегда было приятно друг с другом находиться.       – Но ты...       Клайв просто накрыл ладонью кисть того, немного радуясь тому, что в отсутствие Уилла мог позволять себе такие жесты без малейшей оглядки.       – Со мной всё будет хорошо. Даже если он снова пойдёт к тебе – всё будет в порядке. Правда.       Дуайт немного помолчал.       – А как ты... ну... – тот кивнул на его руку, где уже давно не было кольца. – После этого? Всё хорошо?       – Естественно. Даже Саймон, кажется, огорчился больше меня. Я больше с облегчением встретил, – Клайв спокойно улыбнулся. Он чувствовал себя столь легко, словно начал новую жизнь (в общем-то, это буквально так и было), и это чувство изрядно превалировало над привычкой.       – Слава Творцу...       Зато Хэвлок при встрече огорошил его ещё больше:       – Я кое-что вспомнил, – произнёс тот на небольшом перерыве в занятии, изучающе глядя на него.       – Вот как? И что же?       Клайв, конечно, надеялся, что его не будут кормить сказками, потому что если Хэвлок действительно что-то вспомнил – это могло быть плохим знаком. Попытка обмануть его, разумеется, тоже – но не настолько.       – Знаете, я вспомнил, как я вас целовал.       По нему ненавязчиво прошли мурашки.       – Вы, верно, шутите, – он мягко улыбнулся.       – Не верите? – тот уязвлённо нахмурился. – Это не был сон, знаете ли. Я просто взял и нашёл это в памяти. Совершенно неожиданно.       – Ну... – Клайв призадумался. – Может быть, подробности? Не обижайтесь, но если вы действительно что-то вспомнили, то это может быть важно. Может, мне нужно с вами что-то доработать.       Хэвлок, сперва довольно прищурившийся (он косвенно подтвердил, что эпизод такой между ними был), нахмурился:       – В смысле, доработать? Снова стереть? А если у меня опять что-то повредится?       Он напомнил, что сперва ему нужно удостовериться, а потом уже будет разговор.       – Ну, знаете ли... – тот засопел. – Как я могу выдать подробности? Вы... вы были у меня в кабинете?       – Был. Дальше.       – Вот, и я вас у стола легонько придержал... и опёрся на него, если вы помните. И... – Хэвлок отчего-то не сдержал улыбки. – Это было очень нежно. Я нашёл, что ощущал желание позаботиться... не знаю причины. Может, вы спуску себе по работе не давали, может, ещё что...       – То есть, контекста вы не помните, – уточнил для себя Клайв. – Хорошо... знаете, я старался стереть и этот момент тоже, чтобы не вводить вас в заблуждение. Похоже, как бы я ни старался, у меня всё же дрогнула рука...       Прикрыв глаза, он вздохнул, размышляя, что теперь с этим делать... и почувствовал чужое присутствие слишком близко: Хэвлок потянулся к нему через угол стола; в следующее мгновение его, легонько придержав за подбородок, поцеловали.       Он не стал ойкать или дёргаться – взрослые люди, в конце концов, – просто мягко ответив. Сказать, что было приятно – ничего не сказать; он весь покрылся мурашками, едва губы Хэвлока коснулись его собственных. Тот тоже не стал дёргаться или извиняться, предпочтя после этого прямо взглянуть ему в глаза, открыто принимая его реакцию. Принимать, впрочем, было нечего – он только улыбнулся: сам он был бы не прочь продлить этот поцелуй куда не следовало.       Ему улыбнулись в ответ.       – Приятно, – озвучил он свои впечатления, решив перехватить инициативу, пока ещё это мог. – Но пока мы не закончим вашу реабилитацию, мы не будем ничего никуда развивать.       – «Пока», – Хэвлок с хитринкой прищурился, словно чуял, как к нему относились. – А смысл чего-то ждать, если вы согласны на это потом? Жизнь коротка, Клайв. Вы беспокоитесь, что мы как-то немного поссоримся и не сможем продолжать терапию? Это вряд ли. Со мной всегда можно договориться.       – Я сейчас и пытаюсь с вами договориться. Нам будет сложно работать, поймите.       Тот вздохнул.       – Нам уже будет сложно работать, – признался тот. – Я уже хочу поцеловать вас ещё раз.       – Значит, нам нужен перерыв, – Клайв тут же поднялся из-за стола. – Пожалуйста, добейте оставшуюся часть без меня; мне стоит уйти.       Поднявшийся следом за ним Хэвлок закрыл дверь прямо у него перед носом, и он не рискнул пытаться проскользнуть в быстро сужавшуюся щель.       Его запястья очень мягко коснулись; пальцы того тут же немного щекотно скользнули на его ладонь, но его не попытались взять за руку, только вопросительно касаясь.       – Вы не выходите у меня из головы, Клайв.       Не утерпев, он, развернувшись, обнял Хэвлока, и последний резковато вдохнул, словно он нечаянно сделал тому больно; он тут же отпустил, отстранившись, только тронул за предплечье:       – Всё в порядке?       Рукава у Хэвлока были закатаны, и он почувствовал, что на коже, которой он коснулся, поднялись пупырышки: по тому тоже пошли мурашки.       – Абсолютно. Просто кое-чему удивился. Браво; теперь я и обнимать вас хочу.       – Хэвлок, мне тоже много чего хочется, поверьте мне. Но ещё мне не хочется, чтобы я у вас ассоциировался с периодом дисфункции. Это будет неприятно нам обоим.       – Ага, – мрачно изрёк тот. – Я это тоже понимаю. Только удержаться не могу.       – Хэвлок, мы взрослые люди, – попытался он надавить тому на ответственность. – Это не так сложно. Не так много времени.       – Да? Мы уже две недели этим занимаемся, а сегодня только «джи» взяли. Я не дурак, я могу посчитать, сколько времени займёт всё остальное.       – Нет, дальше будет быстрее, – возразил Клайв. – Вы ни сегодня, ни вчера ничего не упустили из памяти. Это значит, что дальше процесс пойдёт быстрее. Кстати, и... пожалуй, я должен вас похвалить за то, как вы сообразили попросить Корделла читать вам рецепт. Только я бы тоже в следующий раз хотел кусочек, если можно.       Вид у Хэвлока сделался виноватым, и Клайв немного почувствовал себя таковым и сам: ему нужно было соскочить с темы, но расстраивать Хэвлока он не хотел.       – Простите, я забыл поделиться...       – Ничего, – Клайв улыбнулся, нащупывая кнопку на дверной панели управления. – Ну, мне пора...       Хэвлок последовал за ним в коридор – проводить. И взял его за рукав, когда он уже собрался выйти.       – Клайв... у вас были какие-то... неполадки с человеком, с которым вы развелись?       По нему опять пробежали мурашки. Хэвлок, как и в прошлый раз после знакомства, предлагал заботу чуть ли не наперёд...       – У меня нет проблем с доверием, если вы об этом спрашиваете. Всё хорошо. Вы мне тоже очень нравитесь, но давайте не будем торопиться.       Хэвлок чмокнул его в щёку прежде чем отпустить, ища компромисс, и он не стал запрещать и этого.       Теперь в конце обеда к нему подсел Уилл. Последний выглядел в последнее время немного скверно – однако не настолько, чтобы обеспокоиться.       – Знаешь, ты был прав насчёт привычки в целом, – поведали ему. – Я ужасно привык. Одному теперь неуютно.       – Привыкай обратно, – отозвался пожавший плечами Клайв, не имея больше ничего сказать.       – Не хочешь вернуться?       Он поднял взгляд от кружки с чаем.       – Это была твоя инициатива. Мне некуда возвращаться. Я остался на месте.       – Не хочешь, – без труда расшифровал Уилл. Затем невесело усмехнулся. – Не скучаешь?       – Нет.       – А говорил «родной»...       – Говорил, – спокойно подтвердил он. – Потому что родственников не выбирают.       Слегка побледневший Уилл молча поднялся и ушёл.       На этом, впрочем, не закончилось: после обеда тот, вернувшись в рабочий кабинет, уселся перед ним на гостевой стул, облокотившись на стол и выжидающе глядя на него.       – Оставь меня в покое, – ровно ответил он. Уилл продолжил смотреть, словно ожидавшая чего-то кошка. – Послушай, мы с тобой пробыли в браке больше семидесяти лет. И ещё до этого знакомы больше двадцати. Век. Целая жизнь. Я отдал тебе одну, дай мне спокойно начать другую.       – Генетическим материалом поделишься?       – Нет, – жёстко отрезал Клайв. – У меня есть дети, и больше я не планирую. И если я хотя бы увижу тебя возле Корделла... ты пострадаешь. Я тебе это обещаю. Я перед ним за тебя больше не ручаюсь, и защиты у тебя больше нет. И от меня в том числе. Я надеюсь, я доступно выразился.       Уилл только вздохнул, убравшись к себе за стол.       – Я должен вам кое-что сказать, – заявил Хэвлок в следующее занятие терапией. Клайв заинтересованно приподнял брови. – Мы... Кёртис смотрит вместе со мной короткометражные фильмы. С субтитрами.       – И?.. – Клайв непонимающе нахмурился, а затем до него дошло. – Он пытается связывать вам буквы с аудиальным восприятием? Вот же... маленький хитрец. Вот почему у вас так хорошо слоги пошли с какого-то момента.       – Да, я... сначала засомневался, что будет толк – буквы-то себя не озвучивают, – но потом понял, что я запоминаю, как должны выглядеть обычно связки букв и короткие слова, – Хэвлок извинительно улыбнулся. – Так что... наверное, вы можете ошибаться насчёт того, что прогресс идёт хорошо.       – Но это хорошо, – Клайв улыбнулся и сам. – Он даёт вам небольшую нагрузку, чтобы держать все новообразованные связи в тонусе. Это не значит, что что-то не восстановится. Всё будет хорошо, Хэвлок.       Последний вздохнул.       – Меня скорость интересует... знаете, это неудобно, – признались ему. – Не уметь делать чего-то, что остальные могут... стыдно.       – Зато вы можете делать то, чего не могут остальные, – подбодрил того Клайв.       – Это например?       – Вы в прошлый раз уже сделали, – увильнул он от прямого примера – Хэвлок ведь после этого не удержится. Тот и так держал себя в руках: он ещё помнил, насколько настойчивым Хэвлок мог быть.       – Вас прямо-таки никому-никому нельзя целовать? – игриво поинтересовался тот, подперев подбородок ладонью.       – Давайте возобновим занятие, – отозвался Клайв, пресекая флирт; Хэвлок только вздохнул, отступившись, и Клайв перед уходом коротко поцеловал того, благодаря за терпение.       – Дразнитесь, – укорили его. В тоне Хэвлока помимо озорства проскользнула нотка печали.       – Нет. Мне тоже много всего хочется.       Попрощавшись, Клайв ушёл с тяжёлым сердцем: он догадывался, что Хэвлоку, не обнаружившему более вокруг себя прежних знакомых и родственников, было тяжко. Будь между ними прежние дружеские отношения, он бы оставался на вечер, чтобы составить тому компанию, но в текущих условиях они просто натворят не того, что следовало.       Примерно через неделю у Хэвлока словно щёлкнуло что-то внутри, и прогресс буквально полетел. Естественно, они оба восприняли это с облегчением, хоть Клайв сперва и немного обеспокоился: любым резким переменам, как правило, следовало уделять внимание.       На следующий же день, выбрав время, когда Уилл уходил обедать, к нему заглянул Кёртис.       – Как Хэвлок? – поинтересовался тот, плавно скользнув за гостевой стул.       Клайв поднял глаза, без труда сообразив, что речь шла о терапии (как сам Хэвлок, Кёртис своими глазами каждый день видел) – как и то, что кое-кто приложил к ней руку.       – Ты полез к нему в мозг? – он прищурился. – Ты прекрасно знал, что нельзя, раз видел, что даже я не рискую. Это очень хрупкая структура, особенно после вмешательства. Ты осознавал риск?       – Ну, во-первых, всё закончилось хорошо, – Кёртис подпёр ладонью подбородок, выдержав его взгляд. Натаскал-таки, подумал он. – Я по настроению вас обоих вижу, что всё хорошо.       – Ну-ка, объяснись.       Кёртис без особых разъяснений понял, что его спрашивали, с чего он решил, что ему так можно – и о том, что именно он у Хэвлока трогал.       – Я как Саймона на вылет отправил – хорошенько ознакомился с вопросом в свободное время, – поведал он Клайву. Последний коротко кивнул, одобряя предварительное ознакомление с делом. – И я смотрел папу, пока он сам фильмы смотрел. Я смотрел, что именно у него активируется, и нащупал, что у него в этом всём провисало. И... подтянул немного. Я понимаю, что вы тоже могли так сделать в теории, но на практике... – Кёртис кашлянул. – Вижу я, как вы друг на друга смотрите. Совместный просмотр фильмов ни к чему хорошему не привёл бы. Простите за самодеятельность, но... длительное воздержание тоже ни к чему хорошему не приводит, а с предыдущим темпом оно было бы длительным.       Клайв вздохнул.       – Спасибо. Но, пожалуйста, уведомляй меня о таких вещах предварительно. Договорились?       – Безусловно. Но сюрприз был приятным, согласитесь, – заговорщически изрёк Кёртис.       Клайв почувствовал, что губы у него сами собой растянулись в улыбке, и он неловко прикрылся ладонью, взмахом второй отправив Кёртиса из кабинета:       – Иди уже...       Тот озорно подмигнул ему, открыто улыбаясь, и он опустил ладонь.       – Иди, иди, Кёртис. Спасибо...       Честное слово, он будто снова становился мальчишкой, когда дело касалось Хэвлока...       – Улыбаешься? – поинтересовался Уилл, вернувшись.       – Пожалуйста, оставь меня, – отозвался он. – Ты ведь меня больше не любишь. И секретов никаких у меня больше не осталось. Я не могу дать тебе ничего нового.       – Да не трогаю я тебя, – тот со вздохом уселся на своё рабочее место, не распознав ложь касательно секретов (а у него теперь был большой). Он перестал быть важен для этого человека настолько, чтобы прислушиваться по-прежнему чутко. – Просто... ощущение такое, будто что-то утекло сквозь пальцы. Безвозвратно.       – Нет, ты просто что-то выбросил, – флегматично откликнулся Клайв.       Уилл засопел.       – Никого не хочу, – признались ему затем. – У тебя так же?       – Нет, – ответил он. У него зазудели кончики пальцев, едва он вспомнил Хэвлока: он как раз таки хотел. – Это пройдёт, не переживай. Но, будь любезен, не пытайся использовать меня как личного психолога. Никаких последствий развода я с тобой разгребать не буду. Заявил о нём ты, ты должен был представлять всё, что потом будет.       – А ты? Тебе нужна помощь?       Клайв едва не рассмеялся, еле удержавшись от слов о том, что справился в тот же момент, как вышел из регистрационного центра. В нём словно что-то перещёлкнуло.       – Нет. У меня всё хорошо, не переживай.       Он на всякий случай включил эмоциональный радар, прислушиваясь, и обнаружил, что Уилл не особо-то страдал, однако не знал, куда себя девать и что с собой делать. Ну, надо было думать, прежде чем говорить...       Хэвлок встретил его, загадочно улыбаясь.       – Я взял «вай» и «зет» без вас, – заявили ему. – Мы можем потратить время на более сложный текст сегодня.       – Торопитесь, – укоризненно ответил Клайв. Кажется, кое-кто чего-то хотел, так же как и он... но это не значило, что нужно было куда-то спешить. – Я бы не хотел, чтобы вы перенапрягались.       – А я уже хорошо читаю. Вы думаете, я без вас не работал? – Хэвлок протянул ему планшет. – Можете проверить. Выберите любой стих из сборника, я прочту.       Клайв опустил взгляд, листая страницы на планшете.       – А можно было предложить сборник не романтической лирики? – не выдержал он через несколько страниц.       – А вы не хотите послушать?       – Хэвлок, я вас прошу, не нагнетайте. Мне бы и так следовало вас отчитать за то, что вы не сообщили мне о самостоятельной работе, и я этого не сделал.       – Нет смысла, – отмахнулся тот, и под его взглядом сдался: – Хорошо, я открою другой сборник.       Теперь он уже спокойно выбрал, и ему зачитали. Потом он попросил ещё. Хэвлок прочёл, поглядывая ему в глаза.       – Вы не устали? – поинтересовался он прежде чем попросить ещё один стих. Отрицательно покачавший головой Хэвлок зачитал. – Спасибо. Ну, я вас поздравляю! Приятно знать, что теперь всё в порядке.       Отложив планшет на стол, тот немного придвинулся, и он, ощутив сменившуюся атмосферу, приятно взволновался. Хэв' умел привести людей в такое состояние.       Он обнял Хэвлока первым, не удержавшись, и тот прерывисто вздохнул.       – Оставайтесь на вечер, – предложили ему. – Корделла порадуете...       – А потом оставаться на ночь и порадовать вас? – поинтересовался Клайв с долей ехидства.       – Если вам захочется.       – Знаете что? Первым делом я, пожалуй, порадую вас немедля и перейду на «ты», – заявил Клайв.       Огорошить Хэвлока оказалось... в некоторой мере приятно. Были времена, когда его самого этот же человек приводил в смущение.       – И... можно?.. – тот неопределенно повёл пальцами около щеки, то ли вопрошая, можно ли было называть Адъютанта на «ты», то ли испрашивая продемонстрировать.       – Я помню времена, когда ты настаивал на этом переходе, а я отказывался, – добавил Клайв; на лице Хэвлока появилась улыбка. – Теперь я хочу пойти вперёд. Но я не тороплюсь, конечно.       – А зря, – мурлыкнул тот, наклонив к нему голову, и он немного отстранился:       – Не сейчас. У нас лишние глаза.       Хэвлок недоуменно нахмурился, задержав ладони на его боках... и тут в комнату ворвался Корделл; за последним в дверном проёме замаячил извинительно улыбнувшийся Кёртис.       – Ой, – запоздало произнёс Корделл, ощутивший атмосферу. – Э... я конструктор со шкафа хотел...       Переглянувшись, Клайв с Хэвлоком без особых усилий взглядами договорились сперва провести вечер с сыном, а уже потом...        «Потом» для Клайва наступило внезапно: вот они укладывали разыгравшегося Корделла спать – а вот Хэвлок за кармашек брюк осторожно повёл его в спальню. Он даже проморгался, пытаясь понять, куда у него делось время из этого промежутка.       – Мы можем просто... фильм посмотреть, – тихо предложил Хэвлок, увидев, что вид у него сделался неуверенным. – Нам всё равно ещё следует всё обсудить, так что...       – Всё в порядке. Спальня твоя, ты главный, – отозвался Клайв, немного разряжая атмосферу. – Так что как скажешь, так и будет.       – Я не хочу, чтобы тебе было неудобно.       – Главное, чтобы тебе не было, – он мягко подтолкнул того в дверной проём. – Давай, заводи фильм, если хочешь фильм. Я могу повесить рубашку на стул?       Её ему пришлось снять ещё в начале вечера: соскучившийся по нему Корделл решил заиграть их по полной программе, и он остался только в футболке.       – Конечно... – Хэвлок немного замялся, глядя на его брюки. – Клайв, ты... ты останешься на ночь?       – Да, – ответил он, ни капли не раздумывая. – Если ты не против, то да. Только мне нужно будет ночью проснуться, чтобы посмотреть новостную сводку. У меня тихий будильник, я постараюсь тебя не тревожить, – сразу предупредил он.       Хэвлок согласился.       Некоторое время спустя они валялись на кровати в обнимку, глядя в экран ноутбука. Клайву выдали пижамные штаны, слишком большие на него (Хэвлок немного похихикал над ним, пока он, придерживая штаны за пояс, взбирался на кровать), и такую же здоровенную футболку. Ему, впрочем, было достаточно комфортно: лучше пусть он Хэвлока посмешит, чем заводит; тот на его бёдра, облачённые в брюки, поглядывал с нездоровым интересом.       – Устал сегодня? – тихо спросил Хэвлок примерно на середине фильма. – Ты... тихий.       – Ну, наш с тобой сынуля кого угодно утомит, если захочет... но в целом – нет. А ты? Устал?       Хэвлок накрыл ладонью его руку, заброшенную на того и, ощутив поднявшиеся на коже пупырышки, повернул голову, чтобы взглянуть на него.       – Я тоже нет. Можем привести друг друга в настроение, если хочешь.       – А ты уверен, что это сейчас нужно? – уточнил Клайв. У него самого периодически щипало глаза от мысли о том, что ему наконец-то можно было хорошо и спокойно обниматься с Хэвлоком. – Мы с тобой хорошо смотрим фильм...       Тот вздохнул.       – Можешь переставить ноут туда, за себя?       Клайв, усевшись, переставил.       – И подальше отодвинь, – добавил Хэвлок. Клайв, послушно отодвинув ноутбук на другую половину, обернулся, и поймал взгляд того на своей шее. Н-да, можно было даже не рассуждать об одежде...       Взгляд огладил изгиб его шеи, покуда позволял ворот футболки, и он вопросительно склонил голову набок.       – Ну, иди сюда, – прошелестел Хэвлок, легонько потянув его за полу футболки. – Такой смелый был после стихов, а сейчас чего?       – А сейчас я помню о том, что я – снова новый для тебя человек, – Клайв, чмокнув того над бровью, улёгся рядом, пристроив макушку Хэвлоку под подбородок. – У нас с тобой много времени впереди, Хэв'.       Его обняли, словно точно зная, что ему сейчас нужно было, и ему сделалось очень уютно.       – Мы подустали, так что у нас нет надобности торопиться, – добавил он. – И есть время привыкнуть друг к другу. К тому, что мы вообще столь близко.       – А тебе нужно привыкать? – едва слышно спросил Хэвлок. – Клайв... с твоим предыдущим партнером всё-таки было что-то не так?       В точку, подумал он – вслух всё же отрицая: Хэвлоку, и так обеспокоенному этим в прошлом, не было никакой нужды тревожиться этим сейчас.       – Ты лжёшь, – тихо произнёс тот. – Зачем?       – Оставь, – посоветовал он, обняв Хэвлока крепче. – Проблемы больше нет. Мне просто нужно немного привыкнуть к тому, что я свободен делать всё, что захочу. Я, знаешь...       Горло у него стиснуло, хоть ему полагалось чувствовать себя легко и хорошо. Он наконец-то мог держать в руках то самое своё, о котором говорил Леопольд...       – Я наконец-то свободен, – выдавил он, глухо всхлипнув; его без единого вопроса прижали плотнее к себе. – Спасибо, Хэв'...       Его мягко уложили на спину; Хэвлок, хмурясь, подтянул ближе одеяло и осторожно коснулся уголком последнего его лица с обеих сторон, убирая влагу, а затем прижался щекой к его лбу, придерживая за голову, словно ребенка.       – А я только подумал, что всё слишком уж хорошо и просто... – вздохнул тот следом. – Размечтался...       – Хэв', всё действительно хорошо и просто. Правда, – заверил он того, едва удерживая голос в узде. Хотелось просто разреветься. – Это от облегчения. Всё хорошо...       – Хорошо бы рыло начистить тому, после кого ты в таком состоянии остался, – зло выплюнул Хэвлок.       – Не вздумай, – предупредил он, прижимаясь плотнее, и его уткнули лицом себе в ключицы, ласково поглаживая по плечу. – Мне бы просто пару минуток вот так, и всё...       – Ничего, Клайв... – тот завозился, подтягивая одеяло поближе, и укрыл их. – Пару, пять, десять – сколько понадобится. Я не спешу.       Клайв с облегчением вздохнул.       Он лежал несколько минут, вдыхая слабый, спокойный и самую чуточку дразнящий запах Хэвлока; было жутко приятно и уютно. Ком в горле потихоньку уходил... и он незаметно для себя уснул, утомлённый сегодняшними переживаниями.       Проснулся он немного загодя, за пять минут до будильника, однако время это потратил на то, чтобы тихонько выбраться из объятий Хэвлока. Дальше он уже куда быстрее шастнул в коридор, набросил на плечи пиджак с вешалки и, придерживая пояс штанов, наклонился к стоявшему на тумбе рюкзаку, чтобы достать ноутбук.       Когда он повернулся обратно, чтобы уйти работать на кухню, у него ёкнуло сердце от неожиданности: слабый уличный свет из кухонного дверного проёма заслонила высокая тень.       – Ну, что ты поднялся? – вопросил он, шагнув ближе и, умудрившись перехватить одной рукой и ноутбук, и сползавшие штаны, придержал Хэвлока за затылок, чтобы поцеловать в щёку: мало ли что спросонья себе надумал, лучше было сразу заверить, что он тут, и что он никуда не собирался уходить. – Спал бы себе спокойно...       Тот попытался его обнять и наткнулся на ноутбук.       – А... ты говорил, что тебе нужно работать?..       – Да. Я просто посижу пока что на кухне, чтобы тебя не беспокоить. Иди, ложись, я скоро приду.       Хэвлок покивал... однако скоро опять появился на кухне с тонким пледом в руках и, снявши с него пиджак, завернул его в плед; он поблагодарил, и тот, обнявший его в процессе заворачивания, наклонил голову, давая ещё разок чмокнуть себя в щёку. Следом пиджак отправился обратно на вешалку. Сам Хэвлок почему-то вернулся на кухню, усевшись за стол напротив.       – Хэв', иди, ложись, – опять попытался увещевать того Клайв, видя, что Хэвлок сонно подпёр голову ладонью. Приглушённое освещение, в котором ему было вполне комфортно работать, навеивало на того сон. – Это может занять пять-десять минут, а может и полчаса. Иди, пока ты не проснулся окончательно. Я не хочу, чтобы ты не выспался.       – Не хочу, – тихо ответили ему. – Завтра суббота, утром отосплюсь. Ты утром рано уйдёшь, да?       – Нет, я могу... – Клайв, вздохнув, решил, что просто пойдёт завтра на собрание Совета в запасной униформе, всегда бывшей в порядке на схожий случай. – Я могу остаться до двенадцати. Послушай, я теперь буду приходить чаще, если ты позволишь. Я хотел бы.       – Правда?       – Да.       Хэвлок мягко улыбнулся ему... но никуда не ушёл, вместо этого взявшись заваривать чай. Кружка кипятка была поделена на двоих, и Клайв получил в меру горячий и в меру крепкий чай на время работы, отчего Хэвлока захотелось просто затискать.       Новости он пересмотрел за пятнадцать минут. За день ничего особенного не случилось; он только отправил парочку регулярных распоряжений куда нужно, и на этом всё закончилось. Оставалось только выключить ноутбук и сполоснуть кружку, чем он и занялся; Хэвлок, подсунувший ему и свою, обнял его сзади, пользуясь моментом. Вероятно, он учуял бы настроение того, даже отключивши эмоциональное восприятие: Хэвлоку было капельку тревожно, немного тоскливо и специфически, до сладкого волнительно. Хэвлоку его хотелось. Во всех смыслах.       – Хэв', скажи мне одну вещь... – Клайв с некоторым трудом дотянулся до полотенца, не желая при этом высвобождаться из объятий, и вытер руки. – Мы с тобой, будучи друзьями раньше, о сексуальной жизни друг друга не особенно говорили помимо моих жалоб на утомление, так что я хотел у тебя заранее узнать, существуют ли у тебя табу.       Собственное он с Хэвлоком нарушил бы, если бы последнему захотелось.       – Думаю, нет... А у тебя?       – Нет.       – Ты... – тот замялся, усомнившись в правдивости ответа, но и не чувствуя откровенной лжи. – Я надеюсь, что действительно нет. Не хочу, чтобы ты себя к чему-либо принуждал.       Он вздохнул. Забота приятная, но... наверное, не было ничего, что Хэвлок мог бы сделать из того, что ему не понравилось бы; он уже после нескольких их встреч почувствовал, что тот безобиден в этом плане.       – А на работу выйдешь? Или уйдёшь в отставку?       – Ты опять хочешь завести разговор о том, что я могу встретить кого-нибудь, кто мне понравится? – глухо зазвучал голос Хэвлока. – Не нужно. Меня прошлый немного обидел. Ты ведь прекрасно понял, что я влюблён.       Клайв, от такого заявления весь покрывшийся мурашками (он не ожидал, что услышит это первым), повернул голову, чтобы взглянуть Хэвлоку в глаза: часть него не верила услышанному, хоть своим ушам он вполне доверял.       – И я догадываюсь, что ты ко мне чувствуешь, – добавил тот. – Чего вот это вот... мучить друг друга?..       – Так, ну-ка идём в спальню, – велел он, ощутив от Хэвлока опасения настаивать самому: тот не хотел, чтобы он чувствовал себя под давлением. Конечно, он мог произнесённым и сорвать Хэвлоку тормоза... но этого он не боялся.       Его сопроводили в спальню, где включили то же приглушённое, интимное освещение, уложили на кровать, уже не стесняясь, и нависли сверху, без промедления целуя; Хэвлок тут же сунул руку ему под футболку, словно тому не терпелось узнать, что под ней скрывалось, и он, немного прогнув спину, потащил полу футболки вверх, намекая, что был не против, чтобы её с него сняли.       – Я могу... – прошелестел Хэвлок без тени вопросительной интонации, словно и впрямь очень хотел что-то посмотреть, и, довольно ловко избавив его от этой вещи, восхищённо вздохнул. Было чему: Уилл в последние годы отнимал у него не так много времени, как раньше, и у него была возможность регулярно посещать спортзал.       Наклонившись, Хэвлок коснулся губами его живота и затем накрыл ладонью напрягшиеся от щекотки мышцы пресса, с интересом их ощупывая; следом ладонь того прошлась по всему его торсу, мягко, но почти жадно оглаживая, так, что по касаниям можно было сказать, что Хэвлок хотел это себе. У него от этого сбилось дыхание.       Тот тем временем спустился с поцелуями ниже и потянул с него штаны, к чему он тоже отнёсся весьма благосклонно: путаться в них не входило в его планы.       – Хэв', – тихо позвал он, когда тот взялся за резинку его трусов, щекотно лизнув место, где она только что была. Хэвлок так вздохнул перед этим, словно не хотел заниматься тем, чем собирался. – Хватит. Я этого не люблю.       Поднявший голову Хэвлок недоверчиво вскинул брови, и он протянул руку, безмолвно прося вернуться к нему; тот подчинился, по пути отвлёкшись на его грудь с ключицами. Едва он коснулся плеча Хэвлока, собираясь тоже хорошенько пощупать, а то и потискать – и тот уложил его руку на постель, перехватив поперёк ладони, словно собирался с ним танцевать. Можно было бы принять жест за просьбу позволить вести... но так кисть вкладывал в ладонь ведомый.       Спросить ему тоже не дали, без изысков поцеловав, и он тихо застонал в поцелуй, слегка ошеломлённый и ощущениями, и запахом Хэвлока, дразнящая нотка в котором превратилась в откровенно возбуждающую, и переживанием собственной открытости – он, наверное, впервые в жизни испытывал такое доверие к партнёру. Хэвлок следом ещё и намекающе подтолкнул его носом в подбородок, и он, опьянённый осознанием того, что мог позволить всё что угодно, запрокинул голову, доверчиво подставляя шею. Затем он вспомнил, что у него, вообще-то, две руки, не в последнюю очередь потому, что одна из них оказалась под прижавшим его собой Хэвлоком, и он попытался её высвободить; его прижали чуточку сильнее.       – Эй... – возмутился он. Тот тихо, игриво хихикнул:       – Не думал, что ты будешь так спокойно лежать.       – В самом деле? – почти невинно переспросил Клайв. – Ну-ка снимай футболку.       Едва Хэвлок приподнялся, он одним движением задрал на том футболку до самых подмышек; Хэвлок только недоуменно моргнул, но послушно выбрался из рукавов и ворота, и тогда Клайв так же в одно плавное движение завалил того на спину, нависнув сверху. И, удовлетворённо прищурившись, склонился, жадно целуя Хэвлока чуть ниже ключиц; тот странно охнул, и он, вздрогнув, поднялся выше, осторожно касаясь лица Хэвлока.       – Я тебя напугал?..       – Нет, конечно. Я же знаю, что ты мне не навредишь.       – Откуда? – с любопытством вопросил он.       – Оттуда же, оттуда и ты, – Хэвлок погладил его по щеке, кажется, ни чуточки не обеспокоенный слабым свечением его радужек, и он с облегчением потёрся щекой об ладонь того; Хэвлок прерывисто вздохнул в ответ на этот жест.       – Ну, раз не пугаю...       Он снова устроился пониже, так же, как и Хэвлок чуть ранее, ведя цепочку поцелуев вниз, но он ещё и того покусывал, легонько, даже, скорее, оцарапывая кромками зубов, нежели кусая. Хэвлок после первого же такого укуса, едва слышно всхлипнув, выгнул спину навстречу, поощрительно поглаживая его по голове и плечам – и потянул его обратно к себе, едва он приблизился к поясу штанов.       – Тоже не люблю, – беззастенчиво сообщили ему, медленно скользя ладонями по его бокам, и он, кивнув, приник к шее того, а потом сразу к уху, собираясь кое-что проверить. Хэвлок хихикнул:       – Щекотно.       Однако не попытался отвернуться, хоть он почувствовал, что тот напрягся, ёжась; следующий смешок перешёл в тихий стон. Интересные у Хэвлока отношения со щекоткой...       – Клайв... знаешь, наверное, достаточно для первого раза...       – Хорошо, – шепнул он, позволяя уложить себя на бок. Он, вообще-то, после того, что только что узнал, не прочь был хорошенько и с расстановкой пощекотать того, особенно где обычно не полагалось (у него и реакция вызвала неслабое возбуждение), но он никуда не торопился; более того, он хотел, чтобы Хэвлоку было комфортно.       Последний аккуратно, нежно погладил его сквозь трусы, вызывая ещё большее желание дальнейших касаний, и он, втянув воздух сквозь зубы, поступил так же, раз Хэвлоку хотелось такого темпа. Тот вдруг дёрнулся.       – И чего? – поинтересовался он, решив сразу прояснить этот вопрос.       – Я думал, ты потемпераментнее...       – Я-то да, но пока что ведёшь ты.       Покрывшийся мурашками Хэвлок вздохнул, уже немного ощутимее касаясь его, и скоро они оба вышли на мягкую, чуточку дразнящую степень нажима, оба же не желая заканчивать слишком рано.       – Нечего было так распаляться, – мурлыкнул Клайв, пришедший в игривое настроение; его повело от ощущений, от запаха и близости Хэвлока, и он немного навалился на того грудью, отчасти компенсируя подавляемое желание вести. Довольно жмурившийся Хэвлок не протестовал, целуя его столь сладко, что он не хотел ничего заканчивать.       – Не могу, – выдохнул тот. – Вижу – хочу. Особенно вот это... – Хэвлок огладил его по груди и животу свободной рукой, окончательно позволив уложить себя на спину. – Шикарно...       Клайв дёрнулся, едва не сорвавшись, и тот опять хихикнул:       – Кому-то давно не говорили приятных вещей, м-м?       – Давно.       Что-то в его интонации заставило Хэвлока притихнуть... а затем тот, неожиданно серьёзно взглянув ему в глаза, придержал его за затылок и столь нежно поцеловал, что он едва не задохнулся от возбуждения. И от этого звука теперь дёрнулся Хэвлок. Клайв просто вжал того в постель, жадно целуя и доводя их обоих до окончания, раз уж оба были вполне себе готовенькие.       – Я хотел ещё, – первым делом забухтел Хэвлок, отдышавшись.       – Я тоже, – отозвался он. – Но уже просто невозможно было...       Едва приподнявшись на локтях, он перевалился на бок, утомлённо выдохнув; столь же утомлённо потянувшийся под кровать Хэвлок достал оттуда парочку бумажных полотенец, одно из которых отдал ему.       – Извини, но я не в состоянии в душ, – признался он потом, скептически потирая пальцы друг об друга. Он сомневался, что сможет доползти руки вымыть, не то что всего себя.       – Завтра сходишь, – отозвался Хэвлок. – Я тебя завтра пораньше разбужу, чтобы ты всё успел, так что спи.       Он, не став спорить, устроился, подтянул одеяло, и под последнее втиснулся и Хэвлок, пристроивший его голову у себя на плече; он после этого уснул, словно отключило.       Несмотря на заверение разбудить его утром, он проснулся раньше заведённого будильника и раньше Хэвлока. Последний спал, довольно улыбаясь во сне, и он, не удержавшись, тихонько поцеловал того в щёку, едва дотянувшись; он бы поднялся повыше, но они обнимали друг друга, и он не хотел Хэвлока будить раньше времени.       Тот, впрочем, проснулся от касания к щеке, не прекращая довольно улыбаться.       – Не думал, что ты разбудишь меня так.       – Я не хотел, – отозвался Клайв. – Спи. Ещё есть немного времени.       – Да... всё нормально. Только я себе всё залежал...       Он разжал объятия, давая Хэвлоку хорошенько растянуться на спине, и аккуратно потёр тому плечо, на котором проспал вторую половину ночи.       – Нормально всё, говорю, – Хэвлок улыбнулся ему. – Приятно. Спасибо, что остался. Я...       Взгляд у того на мгновение остановился.       – Знаешь, вся эта суета с Советом меня застала не в лучших жизненных обстоятельствах. Я не думал, что у меня осталось столько ресурсов морально, чтобы просто взять и вот так влипнуть в кого-то другого. Ты прямо чудеса творишь, – Хэвлок накрыл ладонью его кисть, открыто, доверительно улыбаясь.       – Рад слышать, – он улыбнулся в ответ. – Я, к счастью, собственные ресурсы уже восстановил за это время. Так что отдыхай, заряжайся... я никуда не тороплюсь.       Тот вдруг отвёл взгляд:       – Неудобно...       – Так, ну-ка отставить, – почти строго произнёс Клайв, испытывая, впрочем, некоторое облегчение: Хэвлок был открыт; они спокойно могли всё обсуждать. – У нас с тобой есть время, чтобы делать всё, что нам хочется. Мы его себе заработали, пусть ты этого и не помнишь. Так что давай так и будем делать.       Тот немного помолчал.       – Будет очень... нагло с моей стороны просить тебя перебраться ко мне? Корделл будет рад...       – С удовольствием. Только я пылесос с собой принесу, иначе обидится.       – Серьёзно? – Хэвлок вскинул брови.       – Вы поладите, я думаю.       Клайв немного помолчал, помимо прочего испытывая некоторое замешательство: он не думал, что Хэвлок будет здесь торопиться. Тот, судя по схожему замешательству во взгляде, и сам не думал.       – Ну... ты сказал, что можно делать всё, что хочется... – уже не слишком уверенно попытался оправдаться Хэвлок, и он сообразил, что, задумавшись, продолжал упираться в того взглядом.       – Я тоже буду делать то, чего мне хочется, – предупредил он вместо лишних расшаркиваний и, подтянувшись повыше, чмокнул Хэвлока в висок.       Его так тепло обняли в ответ, что ему перехотелось вставать и куда-то идти. Но он знал, что сумеет выдержать равновесие между личным и работой, пока чувствовал себя живым.       А чувствовать себя живым рядом с Хэвлоком было тем, что он теперь не променяет ни на что другое.

Конец