О переменах и их неминуемости

      Лоуэлл тихонько опустил корабль на посадочную площадку. Последняя, к счастью, была, их не загнали в шахту... впрочем, судя по тому, что на огромной площади у обрыва было ещё несколько кораблей, никаких шахт здесь не существовало. Просто плацдарм. Стоянка, так сказать. С одной стороны, хорошо. С другой... корабль останется полностью открыт.       – Респираторы на лицо, выходим, – скомандовал он, скрепя сердце. И направился к выходу, оставив Алексу выключить систему. Немногим ранее он выслушал почти от всех упрёк за то, что собирался идти первым, но сейчас иначе нельзя было. С нынешнего момента нельзя было показывать слабость перед всеми, кто попытался оспорить это решение – а в исключения попали лишь Элис, Кёртис и Леопольд с Акселем; да и то, последним двум он не особенно доверял.       Когда он ступил за дверь и выпрямился в полный рост, собравшихся вокруг гриссов словно бы дёрнуло... а потом выпрямило и развернуло к нему. Именно развернуло; не выдай Клайв ему предупреждение, он бы не подумал именно так, а слово, между тем, в точности подходило.       Во главе делегации, по которой прошёл шепоток из всего одного слова, не походившего на гриссовское «человек», стояла женщина. Благодаря макияжу, позднему времени суток и мутному воздуху она казалась даже симпатичной на фоне сморщенных лиц остальных гриссов; одежда на ней, в отличие от остальных же, была обычной: рубашка, пиджак, юбка да туфли – будто только из офиса. Любопытно...       – Приветствую вас, – сказал Лоуэлл, немного наклонив голову. – Я...       – Я знаю, – прервал его уже знакомый голос, и он испытал некоторое замешательство. Чтобы правитель просто вышел встретить их... или же ему солгали в разговоре. Или правитель воспользовался чужим голосом, что вероятнее... – Вы говорили со мной.       Гриссы опять заволновались, и Альфа повела по ним взглядом; те снова, дёрнувшись, замерли.       – Кому сказала, смирно!       Теперь зашуршали за Лоуэллом: кто-то заинтересовался тем, когда это она так сказала; он только приподнял руку, жестом показывая остановиться, и позади сразу замерли, отставив и разговоры.       – Какое чуткое исполнение, – прокомментировала Альфа, ухмыльнувшись. – Но какой смысл, если оно потребовалось?       У Лоуэлла, без труда определившего посеянное зерно сомнения в нём, легонько пробежали мурашки по внешней стороне бёдер: очень старый знак от организма, готового бросить его в бой даже с низкими шансами. У него давненько этого не было.       – Ваши подчинённые тоже взбудоражены, – ответил он с вежливой улыбкой. Последнюю не было видно под респиратором, но он прекрасно знал, что это прослушивалось в тоне. – Полагаю, это новое взаимодействие и для нас, и для вас.       В последнем он уверен не был. Альфа могла и солгать ему насчёт второго разговора с людьми, так что ему следовало быть очень осторожным и расчётливым. Иначе никто о них больше ничего не услышит.       – О, да, – ядовито протянула та. – Далеко не каждый раз у нас появляются на украденном у нас корабле.       В этот момент Кёртис, мысленно зацепившийся за слова «не каждый раз» (обычно говорили что-то вроде «не каждый день» – некая единица времени присутствовала обычно в этом выражении), похолодел, ощутив смену атмосферы. Альфа нажала так, что у него появилось ни с чем не сравнимое желание свернуться в комочек и убраться с глаз долой, тихонько радуясь где-нибудь в уголке тому, что выжил. Что-то схожее, должно быть, пытался показать ему Клайв, но он слишком долгое время провёл с тем бок о бок, чтобы воспринимать как настоящего врага, отчего эффект прилично смазывался. Это же...       Откуда-то совсем рядом почувствовалось столь же колоссальное давление, и он едва не потерял сознание от испуга, вызванного предположением о наличии ещё одного такого же противника, к тому же перемещавшегося незаметно.       Рискнув немного повернуть голову, он наткнулся взглядом на неслышно оказавшегося около него Леопольда. И оторопел. Это получается... этот человек был таким же чудовищем?       Самое страшное состояло в том, что тот смотрел не на него, а на Альфу. Средоточие было не на нём. Будь это направлено на него... он бы просто пятился до самой двери корабля и попытался бы в неё вжаться, не вынеся этого ощущения.       Ещё несколько долгих-долгих секунд – и давление с обеих сторон прекратилось. Демонстрация силы, подумал Кёртис, ненадолго прикрыв глаза от облегчения; от Альфы почуялось что-то насмешливое, но он даже не потрудился обращать на это внимание: что он и успел выяснить за свою жизнь, так это то, что порой полезно ввести противника в заблуждение и вынудить недооценить его.       – Это трофей, – вежливо отозвался Лоуэлл, достаточно спокойно справившийся с тем, что ощутил. Со зверьми он дело имел; оставалось надеяться, что Альфа ничем не отличалась по сути. Интенсивность же его не удивила: учитывая брифинг, он заподозрил, что некое устройство влияния, предположение о котором ему обрисовали, было у Альфы где-то... возможно, даже встроено в неё саму. – Я полагаю, ответственны за его получение не только мы, но и коуты.       Альфа коротко рассмеялась.       – У меня нынче гостит лидер Консолидации, – поведала она. – Вы сможете высказать ему претензию при желании... если захотите. Пойдёмте. Вы как раз подоспели на ужин.       Так как отказаться не представлялось возможным, Лоуэлл жестом велел всем следовать за ним и направился за Альфой прочь от обрыва, к высоченным ступеням, на вершине которых виднелся верхний краешек какого-то здания. Всё это было грязного желтовато-серого цвета, наталкивавшего на мысль о том, что некогда это был шикарный, величественный белый.       Кёртис по пути поглядел на остальных, щурившихся на конвоировавших их гриссов, и нашёл, что ребята были более-менее в порядке: Клайв подобрал восприимчивых, но не чувствительных, как он. Это же как надо было разведку всю знать... А кроме того, гриссы нервничали и дёргались, потому что при этом вот зверинце респираторы здорово напоминали намордники, а взгляды разведчиков, теперь не прикрытые стёклами шлемов, сделались куда выразительнее. Более того, это были люди, которым вполне по вкусу было внушать страх – а гриссы в этом плане выигрывали только за счёт неожиданности и жестокого, местами безумного поведения, и когда время контакта затягивалось, напротив офицеров императорской армии тем очень быстро становилось не по себе. А время затягивалось.       Что любопытно, те периодически повторяли слово, которого он не припоминал в словаре. Ноутбук на корабле остался, в расширенный не заглянуть...       Ещё его немного беспокоило то, что Альфа всё так же размеренно и без устали поднималась по ступеням, равномерно покачивая затянутыми в юбку бёдрами. Это... тревожно это было. Не походило на правителя, который сидел и управлял; видно было и ходившие мышцы, с виду слишком уж крепкие, и его это без видимой причины беспокоило.       – Ещё немного, – снисходительно отозвалась та, даже не подумав сбавить темп. Разведчики только переглянулись, следом поглядев на Кёртиса; последний, немного, правда, подуставший (но не подававший виду), только отправил невинный взгляд в ответ, и те, судя по морщинкам в уголках глаз, заухмылялись. Пара человек, кажется, нервно, но...       Сосредоточившись, он прислушался. И обнаружил, что почти все вошли в состояние обычнейшего сплавления по течению, чуточку ослабив связь с реальностью. Ну, в общем-то, да: кому расскажи – ситуация ведь абсурдная.       На вершине ступеней Альфа, развернувшись, окинула их взглядом и, недовольно наморщив нос, повела их дальше к высокому зданию.       – Прошу прощения за беспорядок, – вальяжно предупредила она без малейшей капли неудобства, хоть уже отсюда было видно, что это и соседние здания, немного поменьше, уже очень старые и местами находились в запущении; местами же это были очень свежие повреждения. – Время уборки ещё не подошло. Это – штаб, по совместительству – кухня и столовая, – указала Альфа на центральное здание, ко входу в которое вели ещё ступени, совсем небольшие по сравнению с ведшей вниз чередой. – Воздух внутри фильтруется, так что свои намордники сможете там снять.       Разведчики переглянулись. Лоуэлл, отправив им предупредительный взгляд, отозвался:       – Благодарю. Однако...       – Нет уж, снимете, – безапелляционно велела Альфа, жестом показав одному из гриссов распахнуть дверь. – Ладно бы снаружи, но внутри дышать можно даже вашему брату.       – Хорошо. Мы займёмся на месте, чтобы не тратить ваше время, – учтиво ответил Лоуэлл.       По ответному взгляду Альфы он понял, что заставить их это сделать даже прямо сейчас не составляло никакого труда. Либо та была очень самонадеянна... либо точно знала, что некое внушение работало и на людей тоже. Хорошо бы, чтобы первое. Хорошо бы.       От вестибюля коридор раздвоился, огибая большой зал, и в него-то их и повели. Внутри оказалась и впрямь столовая с несколькими длинными рядами столов с лавками по обе стороны, и мест было так много, словно обычно здесь питалось сразу пару сотен человек. У Кёртиса слегка закружилась голова, едва он представил себе гомон наполненного зала: шумно было даже сейчас, когда занятых мест едва ли была шестая часть.       – Ну-ка, потише, – недовольно скомандовала Альфа... и его что-то тревожно кольнуло. И только через несколько мгновений он понял, что именно: её вряд ли было слышно на весь зал – а притихли совершенно все. Значит... да, значит, Альфа такая же, как он, только, похоже, намного сильнее и искушённее. Это он с этим должен был как-то управиться?..       Не думай, сказал он самому себе, переключившись на всё ещё царившее общее настроение движения по течению, и позволил этому себя подхватить. Как-нибудь будет.       Альфа повела их дальше, явно целясь на противоположный конец зала, и Кёртис зацепился взглядом за повторявшиеся буквы «фи» и «пси» на стенах, размашисто выведенные какой-то краской; чуть больше двух третей зала так и выглядели, а потом буквы сменились на одну – «тау». Понятно теперь, почему «Альфа», здесь всё так было... Дальше пол в сузившемся зале приподнялся на пару ступенечек, и в этой секции стены явили букву «йота». Затем – ещё выше и уже, и в этом почти что кармашке, где были только три стола, стоявшие неполным квадратом, на стенах красовалось по букве «тета» по обе стороны, следующая пара – «дзета» и, наконец, над центральным столом на стене была отрисована большая буква «альфа». Тут и без пояснений понятно, чьё место.       Ещё здесь были стулья, как и в секции для «йот» (что бы это ни значило), и все они, в отличие от тех же «йот», были заняты. Какой-то командный состав?..       – Возьмите себе стулья, – коротко распорядилась Альфа, указав на предыдущую секцию, где свободных стульев было много, и они, дождавшись кивка от Лоуэлла, взялись разбирать себе стулья; гриссы, которые были «дзета» и «тета», тем временем подвинулись (с неодобрением, особенно последние). Кёртис, между делом наблюдавший за Альфой, проводил её взглядом до её места, где на ноги подскочил, чтобы придвинуть ей стул, почти незаметно сидевший рядышком совсем молоденький грисс. Этот, в отличие от остальных, был в рубашке и брюках, и, когда он поднялся, Кёртис с удивлением увидел начертанную прямо на рубашке букву «кси» – будто метка, как на своей вещи.       Разведчики ещё не успели рассесться, когда дверь сбоку открылась.       – А вот и наша семейная чета, – отозвалась на это Альфа. – Дорогие гости... у нас другие гости. Люди.       Коут, крупный даже по сравнению со своими собратьями, вкатил внутрь подставку на колёсах высотой по собственный пояс, в колбе на которой плавал... мозг. Кёртис даже проморгался, решив, что у него что-то не так со зрением. А затем коут, подкатив подставку к столу, снял шлем и учтиво (хоть и с недоверием) кивнул им, и он опешил повторно: если его не обманывало зрение, это была женщина. Надо же...       Альфа немного поглядела на мозг, словно то ли что-то передавая, то ли выслушивая, и перевела взгляд на Лоуэлла, тем временем одним только взглядом передавшего разведчикам снимать респираторы, пока не укорили в нарушении приличий, и Кёртис тоже снял свой, с некоторой опаской поглядев на блюда на столе, далёкие от аппетитного вида. На гостей, кстати, уже накрыли, включая людей. Как Альфа знала, сколько их будет? Разве что отправила приказ по пути, а тут подсуетились...       – Лидер коутов Ха Урт Ва со своей супругой М'Ро Э... хм-м... приветствуют вас, – с немалой долей иронии передала Альфа, явно замаскировав некое другое слово.       Ощутив себя на весьма зыбкой почве (лидеру коутов явно не очень-то нравилось видеть – видеть?.. – представителей планетного альянса, уничтожившего владения того), Лоуэлл на этот раз передал инициативу их специалисту по дипломатии с гриссами.       – Скромные представители людей приветствуют лидера Консолидации с его супругой, – ответил Леопольд, понявший намёк, и по-звериному оскалился – так, что в респираторе и то выглядел безопаснее.       Присутствующие, кроме «тет» и молоденьких разведчиков, ненадолго застыли, расшифровывая послание: Леопольд не назвал ни одного имени с их стороны, приравняв любых офицеров достаточно высокого ранга ко всем находившимся здесь, и не повторил за Альфой имена чужие, ещё раз намекая на то, что они мало что значили. Женщина-коут никак не отреагировала, по мозгу в колбе ничего, собственно, сказать нельзя было, а вот Альфа отправила Леопольду долгий взгляд, загадочно улыбаясь. Кёртис на всякий случай прислушался к тому... но Альфа не приложила ни единого усилия, чтобы попытаться заглянуть Леопольду в голову. Или уже успела...       – А это у вас кто, старший? – со смешком вопросила она.       – Специалист по дипломатии, – невозмутимо ответил Лоуэлл, решив придержать при себе уточнение про гриссов.       – М-м? – Альфа приподняла брови. – Кажется, раньше вы держали другой тон... Ну, не суть. К слову о дипломатии: я отдала гриссам приказ вас не трогать до дальнейших распоряжений, однако вы можете обнаружить, что они ему не подчиняются. С задирами вы вольны делать всё что угодно, это будет им в наказание. А вот «дзет» и других гостей извольте не убивать. Иначе я придумаю наказание вам. Они, разумеется, со своей стороны вас не тронут.       – А «дзеты» – это?.. – Лоуэлл намекающе приподнял брови.       – Мои советники. Вон те четверо, – Альфа указала на упомянутых гриссов, к которым тут же обратились взгляды разведчиков, запоминавших цели. Рассудив, что никто из-за стола прямо сейчас не убежит, Кёртис вместо этого взглянул на Альфу, с нехорошим прищуром рассматривавшей их ребят, а потом заметил, что на неё смотрел и Леопольд, отправивший ему короткий, но одобрительный взгляд.       У него мелькнуло ощущение, что Альфа поймала их собственные.       – Вы накладывайте себе, не стесняйтесь, – поощрила она их; звучало почти принудительно. Лоуэлл отправил взгляд остальным, и разведчики, запереглядывавшись, нерешительно потянулись к салатам: перед посадкой все получили распоряжение уклоняться от употребления пищи, но если уж пришлось – избегать мяса (небольшая инструкция от Клайва). Кёртис же, решив не нервничать попусту, пока ничего не происходило, отложил тревоги, без задней мысли подсунул тарелку сидевшему рядом Леопольду, утащившему себе блюдо, и за ним с ехидной усмешкой поухаживали...       А затем он обнаружил, что салат мясной. Леопольд, спокойно жуя, перенаправил его взгляд Альфе в тарелку, где этого самого мяса обнаружилось вдоволь. Так... если у Альфы были способности, похожие на его, то ему местное мясо могло быть в пользу?.. Да и Леопольд вёл себя не просто непосредственно, и даже не так, словно не видел тут ничего нового, а так, словно многое было тому здесь знакомо. Видно было даже по состоянию: разведчики были слегка угнетёнными от грязного воздуха и недостатка кислорода – а Леопольду хоть бы хны.       – Итак... зачем пожаловали? – прямо и никак не дипломатично поинтересовалась Альфа; Леопольд даже не дал Лоуэллу обдумать ответ, простецки пожав плечами:       – Так ведь пригласили.       Состоялся краткий обмен взглядами со столь же кратковременным давлением.       – Ну, да, – Альфа усмехнулась. – Но болтались вы в окрестностях не просто так.       Леопольд передал инициативу обратно Лоуэллу, и последний едва удержал лицо: он, конечно, к вопросам готов был, но он не ожидал, что их специалист по дипломатии с гриссами будет столь бесцеремонно себя вести. С другой стороны... может быть, и неплохо было. Альфа вела себя так же. Тот будто... отражал. И он чувствовал скрытую агрессию в Леопольде, которая раньше не показывалась. Если какие-то личные счёты с гриссами – было бы неплохо, если бы эти двое периодически отвлекались друг на друга.       – Изучаем космос как можем, – вежливо ответил он. – Это... величественная вещь. Иногда мне кажется, что он сам по себе как живой организм.       Альфа задумчиво похмыкала, то ли осматривая эту мысль, то ли пряча собственные соображения по этому поводу, словно что-то точно знала о Вселенной.       – А что же вы не создали свой способ изучить его уголки? Обязательно понадобилось отбивать у кого-то?       – Так ведь недостижимое интереснее, – опять вклинился Леопольд; Альфа подняла брови, переведя на того взгляд с такой улыбкой, словно кое-кого сейчас щёлкнут по носу, и Леопольд слегка посерьёзнел. – Знаете, это не был вид на способ изучения. Мы просто решили использовать последний в ходе изучения трофея. Это не был целенаправленный грабёж; всего лишь приспособление полученных ресурсов.       – Да уж. Я вижу, что приспособление, – немногословно отозвалась Альфа.       Кёртис тем временем размышлял: он-то решил отложить тревоги, но политические танцы вокруг темы с кораблём его не очень-то интересовали, и пытливый рассудок непроизвольно анализировал окружение. Его немного беспокоила виденная им разруха, о которой никто не беспокоился, хоть в таких местах обычно всё буквально блестело (соответственно статусу – штаб, как-никак), и рисунок букв на стенах: обычно такое делалось аккуратно и надолго – да как минимум под трафарет, – а не так... наотмашь. Так могли бы делать, если доводилось делать это часто... но он не мог бы сказать, чтобы это было кочевничество. Какой смысл? Судя по виду гриссов, от которых из другого конца зала даже сейчас, при малой заполненности доносился шум каких-то склок, при кочевничестве те все силы бросали бы туда, на отбитие новой территории. Был, конечно, вариант, при котором помимо гриссов на планете больше никого не осталось... но тогда и кочевничество было бы бессмысленным.       История существования гриссов длилась с историю существования Империи. За это время полагалось бы либо разрастись, либо кануть в небытие... но гриссы продолжали убиваться об имперские корабли в абсолютно нездоровых количествах. И при этом Альфу заело на якобы краже корабля. Как будто им нельзя было сюда попадать – но их впустили, не уничтожив на подлёте; как будто штаб гриссов был важен – но тут царила разруха, словно это здание и площадь вокруг можно было запустить, потому что... не было смысла об этом заботиться?.. что-то как-то само по себе образуется?.. Всё вокруг буквально навевало такую мысль. Но и безответственности должно быть своё объяснение. Иначе как это понимать?..       – А что это за слово они говорят? – поинтересовался он, отвлекая самого себя от мыслей и заполняя образовавшуюся паузу.       – Хм? А... – на лицо Альфы вползла змеиная улыбка. – На вашем языке это будет «предатели», – любезно растолковали ему.       – О? Это из-за корабля? – немного оживился Кёртис, планируя развести Альфу хотя бы на интересную информацию – в конце концов, для этого он здесь и был.       – М-м...       Та задумалась, и он уже почти решил, что ему просто не ответят.       – И да, и нет, – наконец проронила Альфа. – Из-за корабля, но не того, на котором вы явились. Люди этого уже не помнят, но когда-то вы отсюда свалили, добив нам тут атмосферу и экологию в целом. Да и ресурсов извлекли немало. Поэтому и говорят.       – О-о... – протянул Кёртис, задумавшись о том, почему на одной планете существовали два разных разумных вида. Это если не больше... Они тут раньше были чем-то вроде Содружества, принимавшего любых существ под крыло?       Стоп... если ему не солгали, гриссы существовали бок о бок с людьми, но у последних в истории не было об этом никаких упоминаний. Почему? Сочли ненужным или целенаправленно хотели скрыть?       На мгновение у него сложилось такое впечатление, будто Альфа присутствовала при этих событиях. А затем развеялось, словно не было. Что это было?..       – Я полагаю, нам нужно поговорить о вопросе вашего дальнейшего содержания, – произнесла Альфа, и за частью стола, слышавшей эти слова, повисла тишина: звучало это совсем не так, как если бы они были гостями, что изначально было произнесено; прозвучало это как в отношении пленников.       Впрочем, чего бы я ещё ожидал, подумал Лоуэлл, сдержанно улыбнувшись: он чувствовал на себе взгляды. И своих, и гриссов – все смотрели на его реакцию; не ожидали от него ничего и не давили только Леопольд и, как ни удивительно, Кёртис, просто опустивший глаза. Ещё сделались совершенно непроницаемыми Уолтер и Аксель, словно теперь рассчитывали исключительно на себя – дело привычки, насколько он понимал.       – Я внимаю, – ответил он спокойно, почти дружелюбно, вместо закрытости выбрав непринуждённость, и разведчики немного успокоились. Будто у него план был...       – Размещать вас где-то здесь я пока не могу. У меня для этого ничего не готово, – задумчиво поведала им Альфа, так, словно расчёт за этим был иной. – Так что пока что вас сопроводят к себе на ночь. Но не думайте, что сумеете удрать. На вас многое будет нацелено.       – Как мы можем? – хором ответили Лоуэлл с Леопольдом; последний допустил столь елейный и в то же время ядовитый тон, что у Альфы дёрнулось лицо.       – Рада видеть, что возражений нет.       Интонация её будто бы выражала противоположное.       – Да, и... – Альфа ненадолго призадумалась. – Завтра я вызову вашего старшего перед завтраком. Нужно обсудить дальнейшее взаимодействие с глазу на глаз.       Взгляды снова обратились к Лоуэллу. Последний, не дрогнув, учтиво кивнул:       – Благодарю за извещение.       – Хорошо, – отозвалась Альфа. – А теперь... думаю, пока всё. Успели поклевать? Если не хотите что-то ещё, можете идти отдыхать. Да, и... поаккуратнее там. Даже если они считают вас предателями, ещё вы им кажетесь очень хорошенькими.       Почти что прямая угроза.       – Н-да? – Леопольд нагло оскалился. – Тогда передайте им, что мы считаем их очень хрупконькими. Поаккуратнее будут.       Ответная. Кёртис едва не улыбнулся, ощутив от большинства разведчиков мысль «хватило ведь наглости». Ну... сложно сказать, правильно ли так было. Он видел статистику, видел, скольких гриссов стоил достаточно опытный офицер разведки, и на ужине тех присутствовало не так уж много; среднестатистическим разведчикам имевшиеся доставили бы немало неприятностей, конечно, но этот отряд сформирован был буквально из зверей, если говорить о счёте. А уж если ещё оглянуться на Леопольда, бывшего наихудшим из них...       Но дело сильно осложняла Альфа, если он правильно понял, с кем имел дело. Он уже увидел, как та раздавала приказы гриссам не просто вслух – мысленно; ему до этого уровня было ещё расти и расти. А ещё неизвестно было, что представлял из себя лидер коутов. Сама форма существования последнего немало его беспокоила в этом смысле. Альфа и поэтому в том числе могла вести себя столь самоуверенно.       Будь у него больше опыта, он бы сыграл через коута – через то, что коуты проиграли, когда заключили союз с гриссами (что вряд ли было так, однако пошатнуть отношения можно было), но у него этого опыта не было, как и возможности учиться на ходу. У Дуайта был. Но отправили его, который произвести такое не мог. И как дальше?..       Плыви по течению, посоветовал он сам себе. Вряд ли он мог помочь, напоров глупостей в настолько тонких и находившихся на всеобщем обозрении вещах, поэтому пока что он всё-всё придержит при себе.       – Пожалуй, мы откланяемся, – учтиво произнёс Лоуэлл, следом поднявшись; за тем подскочили и разведчики, и тогда поднялась и М'Ро Э – женщина-коут, – едва только Альфа повела в её сторону глазами.       – Я их провожу.       Альфа благосклонно кивнула. Кажется, коуты здесь не такие уж и гости были...       Кёртис спиной чувствовал на себе её взгляд, пока они выходили из зала тем же путём, что и пришли, но не ощутил никого лишнего в собственном сознании. Вряд ли подслушивала – этого он за ней не заметил, да и смысла ей не было такого уметь... Затем он сообразил. Двигался он не так, как разведчики, вот и интерес. Как бы не удумала чего нехорошего...       Он пристроился идти возле Леопольда, бессознательно чувствуя себя в безопасности и не осознавая, что место выбрал с краю, бездумно натянул респиратор по пути, когда велели... и едва не подскочил, когда его ухватили пониже спины. Почти сразу сзади кто-то зарычал, и касание исчезло; обернувшись, он увидел Саймона, сжавшего запястье задёргавшегося грисса из конвоя и чуть ли не всверлившегося в того взглядом. Следом от Саймона хлынула такая жажда убийства, что шарахнулся даже грисс, просто шедший поблизости.       – Саймон, – на удивление мягко произнёс Лоуэлл, словно не был недоволен, и грисса моментально отпустили.       – Я надеюсь, я понятно выразился, – чётко и предельно различимо выговорил Саймон для грисса, отодвинувшегося ещё немного, намекая на то, что общим мог быть и язык насилия, и продолжил идти как ни в чём не бывало.       Комментариев, что удивительно, ни от кого не последовало, кроме ворчавших что-то себе под нос гриссов; даже оглянувшаяся М'Ро Э ничего не сказала.       Кёртис подметил, что она надела шлем перед выходом. Значит, привычны к местному воздуху были только гриссы. Но если супружеская чета коутов была здесь не совсем гостями, то в качестве кого тогда?.. Возможно, это было довольно важно, но ему некого было об этом спросить; разве что подтолкнуть Лоуэлла задуматься, чего он не очень хотел: у того и так была куча поводов для беспокойства.       Лоуэлла же на самом деле подталкивать ни к чему не нужно было: он и так догадался, что коуты нашли здесь и политическое, и буквальное убежище. Но вот зачем именно – уже другой вопрос. Он бы поставил на то, что лидер коутов планировал либо в какой-то момент вклиниться в Содружество, в которое приняли остатки коутов, либо просто тихонько обосноваться в каком-то другом месте, сейчас управляя своим видом отсюда. Ну, если того, разумеется, не изгнали.       Провели их до самого корабля, где М'Ро Э коротко, почти небрежно козырнула и, поколебавшись, медленно, словно с некоторым трудом справлялась с языком, произнесла:       – Увидимся завтра... полагаю.       Лоуэлл ответил тем же жестом.       – Спасибо, – просто ответил он, благодаря как минимум за выбор общеимперского языка. Ему покивали, и М'Ро Э с подставкой под колбу с Ха Урт Ва отправились обратно.       Он торопливо загнал всех обратно на корабль, под защиту обшивки. Внутри офицеры, ещё даже не начавши снимать респираторы, уже заговорили, стремясь что-то прояснить или спросить, и среди большинства обращений «Лоуэлл» скользнула и парочка «Саймон».       – Так, а ну цыц! – осадил он всех, взяв своевременно попавшегося под руку Саймона за плечо. – Он правильно сделал. С существом любого статуса можно что-нибудь сделать, если нет свидетелей, способных сказать слово впоследствии. Поэтому пусть боятся. А вы помните: обычным гриссам незамедлительно чистить за такое рыло.       На лицах разведчиков, тем временем занявшихся-таки респираторами, появились ухмылки. Ну, пусть хоть мысленно душу отведут – вряд ли к зверью и впрямь полезут...       – А по поводу остального... давайте-ка, идите в спальный отсек, нечего в коридоре торчать. Джим, Уолтер...       Последним двоим он жестом велел проверить всех на предмет какой-нибудь лишней электроники, которая могла бы прицепиться к ним по пути, и, появившись в спальном отсеке последним, просто поднял ладонь в ожидании результата; парочка перешёптываний тут же утихла.       – Чисто, – коротко отрапортовал уткнувшийся в передатчик Уолл; Джим же подтвердил с некоторым сомнением, о чём сразу и был спрошен.       – Было бы очень удобно, – с тем же сомнением ответил тот. – Слишком удобно, чтобы не воспользоваться. Если же этого не надо...       Уолл отправил тому долгий взгляд, в котором прямо-таки читалось кое-что о недальновидности размышлений вслух. Лоуэлл точку зрения разделял. Хочешь поразмышлять – про себя или наедине со старшим офицером, если мысль важная. Но не при всех.       – Заносчивость, – отмёл он дальнейшие соображения на эту тему. – Она ведёт себя так, словно знает всё обо всех, так что ничего удивительного.       – Что мы будем делать дальше? – последовал синхронный вопрос от ребят из его прежнего отряда.       – Пока не остаётся ничего кроме как наблюдать, – честно ответил он. – Завтра будет виднее. Возможно, придётся какое-то время выжидать правильного момента.       Дальше последовали сразу две реплики: «как вы завтра пойдёте?» от Джима и «я пойду завтра с вами» – от Алекса.       – Ни в коем случае, – ответил он последнему. – Так, ребята, при моём выходе из строя вы вот этого товарища бережете как зеницу ока. Понятно?       Разведчики нестройно подтвердили, и ему подумалось, что беречь-то будут, но командовать вряд ли дадут: без него тут быстренько другие порядки сложатся. И, скорее всего, командование передадут Леопольду – если тому не будет плевать на этот статус и ответственности; в ином случае... ну, будут устанавливать. Главное, чтобы не раскололись, сейчас вместе нужно держаться.       – Хорошо... хотите что-то обсудить?       – Меня немного беспокоят коуты, – высказался Элис. – Вы видели этот мозг в банке? Я не понимаю, чокнулись ли они и принимают это за регалии, или там всё ещё действительно что-то живое передаёт сигналы. В последнем случае можно бы и обеспокоиться. Нужно бы даже...       – Меня он тоже немного беспокоит, – высказался Джим. – Э... Саймон?..       Последний, сидевший около Ларса, отстранённо смотрел куда-то в койку, около которой стоял Кёртис, и держался за краешек той, что была под собой.       – Я наблюдал, – произнёс тот прежде, чем Лоуэлл задумался о проведении воспитательного момента, и он понял, что Саймон преимущественно следил за коутами как за своим личным противником. Может быть, даже непроизвольно. – Пока все с Альфой болтали, я за второй женщиной наблюдал. Так вот, она периодически смотрит на колбу так, как в разговоре поглядывают на собеседника. Как человек на другого при беседе. Вы понимаете?..       Дождавшись кивков, Саймон добавил:       – Но это не аргумент к чему-либо. Скорее... отягчающее обстоятельство. К обоим вариантам. И мне не нравятся оба.       – И почему бы тебе не нравился тот, в котором они просто чокнутые? – поинтересовался Аксель. За Саймона ответил Ларс:       – Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.       Следом поднялся небольшой гам: почти все поинтересовались, считали ли эти двое гриссов психически здоровыми существами.       – Абсолютно, – неожиданно припечатал Элис, и на того уставились все, даже Лоуэлл. – Что? В довольно узком ключе, но да. Они просто делают всё, что им нравится. Без правил, без моральных норм... но их всё ещё привлекает красивое, будь то драгоценности на ком-то или... кхм... чьи-то ягодицы.       – Чья-то вертлявая попка, ты хотел сказать, – ехидно ввернул прежде молчавший Леопольд.       – Эй! – возмутился Кёртис. – Я не виляю, я проверял!       Разведчики захохотали, сбрасывая напряжение, и Лоуэллу подумалось, что эти два пассажира – так-то не самая плохая компания. Да и Леопольд не накалял обстановку, а, наоборот, разрядил; предупреждение насчёт того, выходит, было только касательно мирного времени.       – Так вот, – продолжил посерьёзневший Элис. – Гриссы делают то, что им нравится в условиях отсутствия морального компаса, и пусть они слегка отбитые, в большинстве случаев у них есть какой-никакой рациональный образ действий. И они не станут привязываться к мозгу в банке. А Альфа с этой М'Ро Э переглядываются чисто как подружки. Смекаете, к чему мы тут ведём?       – Мы пытаемся приложить к ним человеческую логику? – поинтересовался Аксель.       – Мы люди. Мы ко всему её прикладываем.       – Логично.       – Я думаю, мы можем её приложить, – задумчиво заговорил Кёртис. – Как минимум, речь мадам строит по-человечески.       Остальные размышления касательно удобства сосуществования видов с разной логикой (а речь шла бы о протяжённом, потому что предательство предполагало достаточно длительные положительные отношения) он оставил при себе.       – Мне кажется, у гуманоидных видов и логика должна из одного места расти, – добавил Леопольд в поддержку этой мысли, и разведчики захмыкали, уже большей частью отозвавшись насчёт логичности.       – Ну, всё, – опять заговорил Лоуэлл. – Давайте-ка баиньки. Дежурных выставить как обычно, я ложусь первый. Завтра меня не ждать и начинать завтракать самим. Всё, без возражений; я сказал, вы делаете, – закончил он, видя, что разведчики запереглядывались.       Кёртис думал, что уснуть будет сложно, однако в какой-то момент он сам себе велел уснуть.       Проснулся он изрядно посвежевшим. Причём так... специфически. Да ещё и рано; он успел увидеть, как Лоуэлл выходил.       Последний непроизвольно нахмурился, увидев Кёртиса в коридоре, но тот только придержал его за рукав и тихо спросил:       – Вызвали?       Он кивнул. Следом его спросили «как?».       – На передатчик сообщение упало.       Кёртис пристально взглянул ему в глаза, и ему почему-то врезался в память этот момент – и желто-зелёный цвет глаз того. В неярком экономном освещении радужки как будто чуточку светились.       – Хорошо, – наконец сказали ему. – Постарайтесь плыть по течению. Беспечным везёт. Идите, пока не хватились.       Тут Лоуэлл сообразил, что Кёртис каким-то образом догадался, что его вызвали одного, запретив сопровождение. Ну... ладно, не каким-то – он без сопровождения и собирался выйти, но вот то, что он афишировать не собирался... догадливый какой мальчик.       Кивнув, он выскользнул за дверь, на ходу надевая респиратор.       Он ожидал всего. Буквально всего. Внушительного конвоя или какой-нибудь пакости... но его просто ждала у трапа Альфа. Совсем одна. Ему непроизвольно вспомнилось от этого то, что Клайв говорил насчёт воздействия на мозг.       – Хорошо, – высказалась она. – Пойдёмте.       – Доброе утро, – несколько запоздало поприветствовал её Лоуэлл, и Альфа, поморщившись, отмахнулась:       – Не вижу ничего доброго. За мной.       Он последовал за женщиной, гадая, что его ждало. Вокруг было подозрительно тихо.       – А почему так тихо? – не выдержал он уже на вершине ступеней наверх, где шума прибавилось едва-едва.       – А что? Жутенько? – ядовито вопросила Альфа. – Мы все – совы, человек. Нам сложно встать ранним утром.       Лоуэлл испытал нешуточное облегчение. Значит, все просто спали и едва ли начали просыпаться...       – А куда мы идём? – сыграл он наивность; Альфа так повела на него глазами, словно едва не поперхнулась... и он испытал страннейшее ощущение касания внутри головы. Это ещё что такое?..       – Мы идём познакомить вас с будущими апартаментами, – замурлыкала Альфа, и по нему от манеры произношения этого прошел колючий мороз. – Но сначала я хочу вам кое-что показать.       Его повели мимо местного штаба, между последним и соседним зданием, довольно-таки похожим на склад, и ему со злым весельем подумалось, что сейчас эта женщина достанет откуда-то пистолет и просто пристрелит его на задворках собственного командного центра.       – Вовсе нет, – почти укоризненно произнесла Альфа.       Оторопев, Лоуэлл повернул к ней голову, и ему отправили столь невинный взгляд в ответ, что он едва не скривился. Туше...       – То-то и оно, – пространно заметила Альфа. – Ближе, не бойтесь; там ступени, а не край.       Он подошел ближе, внизу и в самом деле обнаружив куда более пологий спуск и те же светлые ступени. А дальше... город. Примерно в том же состоянии, что и здания здесь, а то и хуже. Одна из неоновых вывесок даже ещё тускло светилась, и он сощурился на мутноватый воздух, узнав буквы.       – Это... общеимперский?..       – Бинго, – пропела Альфа. – Я бы хотела провести вам экскурсию, чтобы занять сегодня время от обеда до ужина. Всегда хотела попробовать себя в роли экскурсовода.       Корабль останется без присмотра, подумал Лоуэлл, вместе с этим понимая, что это, возможно, не наибольшая проблема. Хуже то, что они в городе могли тоже... остаться без присмотра. К тому же, вывески на общеимперском вызовут у его ребят смятение, чего он однозначно не хотел.       – Вообще, мне есть с вами о чём поговорить, прежде чем я вас отпущу, – проронила Альфа, внимательно глядя на видимую часть его лица над респиратором.       Он отогнал от себя все мысли, связанные со словом «отпустить», а в особенности облегчение: его наверняка пытались сбить с толку или заставить выспрашивать, точно ли отпустят. И ровно, с вежливым любопытством взглянул на Альфу. В ответ ему отправили взгляд почти что уважительный... но выражение это довольно скоро скрылось, словно ей быстро наскучивали вещи.       – Что же, давайте поговорим.       Альфа не совсем понятно фыркнула.       – И как вы удерживаетесь на посту?       Она не знает, подумал Лоуэлл, сразу отведя взгляд к городу и заняв мысли тускло светившейся вывеской.       – Дрессировка, – ответил он просто, надеясь, что этого будет вполне достаточно.       – О? Это мне более чем известно, – поведали ему, и по нему снова кусаче пробежал мороз. Связывать ли это?.. – А чего я не знаю? Что, у вас там в Империи начались проблемы?       Последнее прозвучало язвительно, словно этого только и ждали. Лоуэлл же получил что-то, довольно-таки похожее на подтверждение того, что его мысли будто бы не были целиком закрытой структурой. Жуть...       – Не могу сказать, – уклончиво ответил он. – В любом обществе бывают проблемы. Одни решаются, другие появляются... вы ведь понимаете.       Альфа отправила ему столь долгий взгляд, что ему стало не по себе. Будто... не поняла? Не согласилась?.. Или общество гриссов было настолько простым, чтобы там не появлялись новые проблемы?       – И что, всегда что-то новое? – поинтересовались у него.       – Обычно – да. Но ещё у нас любят говорить, что всё новое – это хорошо забытое старое.       Вот тут лицо Альфы слегка осветилось пониманием.       – Вот это – точное выражение, – одобрила она, кивнув. – А теперь пойдёмте дальше.       Теперь его повели обратно – и, обойдя штаб спереди, подвели к зданию с другой стороны; оказалось, что это – жилой комплекс, куда их и планировали вселить. Причём просто так. Парочку комнат, разумеется, подготовили, ему даже показали их изнутри, но это не были какие-то отдельные помещения – такие же комнаты, как у гриссов, на третьем этаже, буквально по центру здания. Лоуэлл даже не знал, что было бы хуже.       – Ну, на этом мы закончили, – елейно уведомила его Альфа в коридоре, не стесняясь полусонно топтавшихся по своим делам гриссов. – Я уведомлю о начале обеда. После него можете перебраться. Точнее, после экскурсии.       И удалилась, попросту оставив его. Как будто хочет общаться с нами порционно, подумал он, поймав на себе несколько любопытных взглядов. Как бы теперь вернуться нормально...       Кёртис торчал у входа, в затенённом месте, предварительно выключив тусклую лампу вовсе: Лоуэлл мог хотеть и вернуться втихаря...       Разведчики начали помаленьку просыпаться, не считая тех, что дежурили, но уже тихонько хомячили завтрак, и он притворился, что его тут не было; что любопытно, его никто не заметил. Затем внутрь просочился втихомолку вернувшийся Лоуэлл, тоже не обративший на него внимания, и почти что помчался в медотсек. Немного поразмыслив, Кёртис направился туда же. Лоуэлл ощущался нестабильно, и не было ничего хуже того, чтобы весь подопечный тому зверинец ощутил пошатнувшееся равновесие командира.       Он и хотел бы войти тихонько, но электронные двери не предоставляли роскоши имитации человеческих намерений, поэтому его услышали. Нервно дёрнувшийся Лоуэлл, заслонявший собой запасной верстачок Элиса, обернулся с таким видом, словно он сейчас вылетит из отсека, да не на своих двоих. Без особого труда пропустив чужую агрессию, почти сразу ослабшую, мимо себя, Кёртис торопливо закрыл дверь, столь же торопливо метнувшись к Лоуэллу: висок у того был разбит.       – Вы что тут забыли? – строго, однако слишком тихо для обычного тона осведомился Лоуэлл. – Занято пока.       – Давайте-ка мы с вами опустим официальщину ненадолго, – понятливо понизил тон Кёртис, уже приблизившийся и рассмотревший, что командир возился с пряжкой собственного поясного ремня, выглядевшей не слишком правильно; он сделал вывод, что раз с ней возились – значит, ещё не сломана. Да и Лоуэлл пытался зажать её основание в тиски. – Элис в любой момент с завтрака вернётся.       Он наклонился над тисками, рассматривая ущерб, который торопливо пытались исправить; не то чтобы ему раньше выпадало чинить пряжки, но любознательный и пытливый рассудок сразу углядел, как это было сделано. Пряжка просто разошлась на составляющие части, заклинившись от перекоса. Лоуэлл машинально попытался его отодвинуть, но он ловко подсунул руки к пряжке и с силой стиснул в противоположную сторону от перекоса, а затем к её центру; пряжка почти звонко щёлкнула, собравшись в обычный вид.       – Спасибо, – сориентировался чуточку опешивший Лоуэлл. Кёртис, удостоверившись в том, что командир действительно не в себе, крепко взял того за плечи, на ходу подбирая слова. Точно нельзя было спрашивать, что с тем собирались сделать – это и дураку было понятно, раз Лоуэллу в штаны попытались полезть (но, кажется, не разобрались с тем, как у них облачение было устроено). Хорошо, что у того, кто осмелился, не нашлось под рукой ножа, взявшего бы экипировку – уже бы со специфической прорехой был...       – Всё, – для начала заявил он твёрдо, надеясь, что Лоуэлл немного придёт в себя от делового тона. – Теперь похоже просто на столкновение. Не приведи Творец, наш зверинец о чём-то догадается по вашему состоянию...       – Вот именно, – процедил тот, исподлобья глядя на него. – Надеюсь, наш зверинец не догадается.       – Послушайте, я пошёл за вами, потому что по вам видно, что вы не в порядке, – сменил он подход, давая понять, что шантажировать никого ничем не собирался. – Мне это невыгодно. Мне-то как раз таки нужно, чтобы вы собрались. Ничего не случилось.       Лоуэлл прикрыл глаза, сквозь зубы втянув воздух.       – Верно?... – не слишком уверенно переспросил он, опасаясь того, что единственным способом сохранить авторитет командиру сейчас будет ручное вмешательство в рассудок. А ему бы этого не хотелось.       – Верно. Только... – Лоуэлл глянул на собственные пальцы, которые потряхивало. Похоже, поэтому тот не сумел справиться с пряжкой (а может, даже сам и сломал на нервах). – Я его... я его удавил.       Лоуэлл будто бы не мог поверить в то, что это произошло. Достаточно легко было на словах принять идею того, что гриссы были слабее и хрупче людей, что было сложно понять и тем более ощутить в обычной перестрелке, но когда довелось узнать на собственном опыте...       – Чем я теперь лучше?.. – прошептал тот.       – Тем, что задаётесь этим вопросом, – твёрдо отрезал Кёртис. – Я бы после этого сказал, что горжусь знакомством с вами, но это не совсем подходящий момент. А теперь садитесь, я пойду перехватывать Элиса. Если что – я не рискнул оказывать помощь, заподозрив сотрясение. Сделайте вид, что у вас голова кружится.       – О, этого есть немного, – Лоуэлл, у которого будто бы сама собой распрямилась спина, опустился на стул под стенкой. – Спасибо, – добавил тот признательно.       Кёртис дружелюбно улыбнулся, направившись к двери. За последней он столкнулся с только-только подошедшим Элисом и, не уловив от того ничего лишнего (не подслушивал, значит), с облегчением вздохнул: всё вовремя успел.       – Что? – вопросил тот. – Голова болит? Или...       – Не у меня, – прервал Кёртис медика, пока не прозвучало что-то насчёт его нервишек или сердечка, отступил, жестом прося следовать за ним, и вслепую нащупал кнопку двери. – Я тут командира поймал, вот у него голова. Я не рискнул трогать, сразу за вами пошёл.       – И... ого, – Элис присвистнул, наткнувшись взглядом на Лоуэлла, для правдоподобности придерживавшегося за лоб с видом человека, у которого кружилась голова. – Так, закрывай дверь. Тошнит?       Последнее уже было адресовано Лоуэллу, которому Элис первым делом заглянул в глаза, а затем ещё раз, ухватив со стола фонарик.       – Звенит, – недовольно отозвался тот, старательно пытаясь не щуриться.       – Ну-ну... я ничего не вижу серьёзного, но вы слегка поплывший. Сейчас обработаю и отдыхать, – медик щёлкнул фонариком. Последующие слова Кёртис услышал скорее ментально, нежели на слух. Элис перешёл на очень тихий шёпот. – Одному даже за порог не ступать. Я как медик за вас ответственен почти так же, как вы за нас. Пожалуйста, не бродите больше один. Даже по крайней нужде. Плохо кончится.       – Я как-нибудь...       – Так, нет, ты тоже иди сюда, – немного повысивший тон Элис обратился уже к Кёртису, и последний сообразил, что, прислушиваясь, непозволительно надолго застыл у двери, не выходя. – Иди, иди, тебе тоже полезно будет. Значит так... – голос того опять понизился. – Вы оба этих животных видели. В одиночку не бродить. Мало ли что. Потому что... – Элис поднял указательный палец. – Часть наших может вне вашей, Лоуэлл, ведомости начать самосуд. Простите за неофициальное обращение, но официально я это никак не могу сообщить, мы все это прекрасно понимаем. А самосуд... чреват дипломатическими последствиями. Я и так чувствую, что мы все из «гостей» можем очень быстро сделаться не просто пленниками, а просто мёртвыми. А может быть ещё хуже. Я очень вас обоих прошу, перемещайтесь хотя бы по двое.       Лоуэлл с Кёртисом коротко переглянулись. Последний догадался, что у него во взгляде так же, как и у Лоуэлла, отразилась мысль о том, что они будут ходить там и так, как им потребуется. Что любопытно, командир смолчал, не став ничего говорить ни ему, ни Элису; медик, не бывший дураком и тоже всё прекрасно видевший, вымученно вздохнул, прикрыв глаза ладонью.       – ...Делайте что хотите. Я своё слово сказал.       Кёртис тихонько улизнул из медотсека, оставив этих двоих наедине, и по пути наткнулся на Акселя.       – Где это вы были? – незамедлительно поинтересовался последний. – Завтрак вредно пропускать. Ну-ка, пойдёмте, пока вашу порцию никто не увёл.       – Если вы так за неё беспокоитесь – могли бы её спрятать, – елейно посоветовал Кёртис, откровенно пытаясь разозлить собственного охранника. Это его дело, в конце-то концов.       – Осторожнее с советами, – Аксель столь же елейно улыбнулся. – А то у нас много больших ящиков.       «В которые поместитесь даже вы», отчётливо читалось далее у того на лице.       – Не приложу ума, зачем завтраку большой ящик. Или вы собрались закормить меня на убой?       Интонация последних слов не понравилась даже ему самому. И он не хотел это так озвучивать; это вышло сугубо машинально, как защитная реакция. Он просто хотел бы, чтобы от него хоть ненадолго все отвязались. Ему ещё следовало выбросить из головы тот жуткий дискомфорт, которого он набрался рядом с Лоуэллом.       Аксель нахмурился.       – Не нужно так говорить, пожалуйста. Я вам не враг, вы прекрасно это знаете. Зачем вы так?       Следом тот нахмурился ещё сильнее, уже недоуменно, сообразив, что последнее звучало почти с детской непосредственностью и капельку обиженно, но не поняв, с чего вдруг свой собственный речевой аппарат пропустил это в тон. Ой-ей... всё-таки что-то странное витало в воздухе на этой планете. Окружающие крайне легко подпадали под его настрой. Он... он чувствовал себя таким сильным здесь...       Задумчиво потерев шею, он отправился завтракать. Немногим позже явился и Лоуэлл, уже выглядевший получше во всех смыслах, и разведчики обсели того почти как наседки, кто выспрашивая, что случилось, кто просто молча тревожась. Лоуэлл пересказал всё услышанное (и увиденное), и в отсеке надолго повисла тишина. Кёртис же задумываться ни о чём не стал: он догадался, что всех соображений им не пересказали, и что тот вполне мог столкнуться со способностями Альфы, о наличии которых у него уже практически не осталось сомнений. Но почему так схоже с известными ему? Или схож только итог, а механизм был разным?       И безопасно ли было сейчас находиться рядом с Лоуэллом? Творец, он так беспечно пошёл помогать... Ну, надо полагать, что пока что всё хорошо: если подумать ещё немного, угрозы он не ощутил.       – Самое главное, чтобы нам дали расположиться самостоятельно, – заметил Алекс. – Без принудительного распределения.       – А вы думайте об этом побольше, – отозвался Лоуэлл, и Кёртис зацепился за эти слова: ещё одно маленькое косвенное подтверждение. – Вот чтобы прямо на лице читалось.       Кёртис спрятал одобрительную улыбку. Хорошо, что на отряд Лоуэлла-то выдали...       – Так, всё, пока что поступаем, как требуют, – постановил тот. – Дальше видно будет. Пока что ничего не бойтесь и не бродите в одиночку. У вас есть время до обеда подзарядить передатчики; подумайте, что вам нужно с собой взять из того, что можно распихать по карманам. Учтите, шлемы с собой.       – А оружие? – спросило сразу несколько разведчиков.       Лицо у Лоуэлла потемнело.       – Винтовки запретили. Остаёмся мы с вами с пистолетами да ножами.       – Поэзия, – нервно усмехнулся Джим. Разведчики мрачно покивали. – А верёвку разрешили?       – Джим!       – Вязать-то умеешь? – поинтересовался Саймон.       – Саймон! Ну, молодёжь... чтобы я этого и близко не слышал, – выразительно произнёс Лоуэлл. – Даже близко.       – Да шутим же... для этого есть более быстрые способы без такой мороки, – Саймон лаконично похлопал себя по бёдрам, где были прицеплены нож с пистолетом. – Просто атмосферу хочется разрядить, а нечем.       Воцарилась почти тревожная тишина, характер которой создался взглядом Лоуэлла. Последний, осмотрев всех, затем медленно выговорил:       – Склонности есть?       Все отрицательно закачали головами, параллельно поглядывая друг на друга.       – Хорошо. Так, всё, готовиться!       Почти все сгрудились у заряжающих устройств, и Саймон, воспользовавшись моментом, шагнул к Кёртису, проследив за тем, чтобы подойти с той стороны, где у них обоих не было протезов, и тихонько коснулся кисти того, ласково погладив. Его взяли за руку, и он воспрянул духом... однако Кёртис, совсем немного подержав его, отпустил и отодвинулся, отчего-то покачав головой. И направился к себе, на ходу достав передатчик из кармана.        «Сейчас не время», – пришло ему сообщение, и он нахмурился: если не сейчас, то когда бы ещё? Последовало и продолжение: – «Я оценил выбор стороны, но сейчас нам лучше побыть по отдельности и думать каждый о себе. Понял?».       Едва не вскипев, Саймон тихонько, но целеустремлённо зашагал следом. Когда он вошёл, немного удивившись тому, что дверь не заперта, сидевший за столом Кёртис поднял на него взгляд от собственного передатчика. А вот когда он приблизился – поднялся на ноги, немного повернувшись к нему, уже обогнувшему стол и нехорошо прищурившемуся, и толкнул ладонью в грудь, вынудив отступить.       – Руки, – зашипел Кёртис, которого он собрался взять за барки. – Ты не можешь ответить словами через текст? Или через рот? Речь забыл? Ты открой хоть раз диалог, посмотри переписку; я всё время вот так вот!.. – тот с силой постучал по столу, и ему сделалось так обидно, что он, отступив ещё немного, вылетел обратно за дверь.       Там он наткнулся на Алекса, приподнявшего бровь.       – Не хотел с ребятами локтями толкаться, – выдал он, сообразив, что Лоуэлл мог велеть тому посматривать за ними двумя. – Сейчас иду.       Ларс, тоже торчавший в коридоре, пристроился идти с ним рядом, одним только взглядом задав вопрос; он покачал головой, чтобы напарник не беспокоился, и тот с чётко написанным на лице сомнением нахмурился, но настаивать не стал.       У зарядных устройств Саймон, уже даже ни о чём не раздумывая, отправил Кёртису короткое «прости».       Тот прочёл. И не ответил. Саймон совсем поник, сообразив, что ему отплатили тем же обращением, что его собственное.       Кёртис тем временем упёрся взглядом в вернувшегося Акселя, видимо, решившего, что за ним присмотр нужен был больше, чем за собственным передатчиком, оставленным на зарядке, и ровно, вежливо произнёс:       – Оставьте меня, пожалуйста.       – У меня всё ещё тут пост... – меланхолично протянул тот.       – Выйдите вон, – тем же тоном попросил он.       Слегка побледнев, Аксель так и поступил. И Кёртису было совершенно всё равно, что тот будет с услышанным делать, потому что ему собственную голову нужно было привести в порядок. У него имелась пара часов, и он собирался этим временем качественно воспользоваться.       Чуть позже к нему заглянул Лоуэлл, однако, увидев, что он уложил щёку на предплечье, вроде как дремля, просто тихонько вышел, мудро не став его трогать.       – Ну... – протянул Лоуэлл позже, окинув всех взглядом. – Пойдёмте. Пора.       Разведчики в молчании направились за ним. Все ненадолго задержались снаружи, ожидая, пока закроют корабль на неопределённое ныне время, а потом направились вверх по ступеням.       – Полный идиотизм, – проронил Ларс по пути.       Никто не рискнул ни возразить, ни подтвердить – Лоуэлл вслух зачитывал свежее сообщение от Альфы, в котором им ещё разок напомнили об орудиях противовоздушной обороны. Никто, опять же, не знал, насколько мощными на самом деле были эти самые орудия, однако проверять на единственном имевшемся в распоряжении корабле, ещё и будучи на борту, тоже ни у кого желания не было. Саймон, которого Ларс в некоторой мере провоцировал, тоже никак не отреагировал, только мрачно покивал, кажется, не особенно и пропуская размышления внутрь... но незаметно придержал его за запястье, поддерживая.       Сам Саймон чувствовал себя паршивенько. И одиноко. И в придачу ещё и так, будто Кёртис правильно поступил, не дав ему повода расклеиться; теперь его словно бы собрало, даже когда собираться с духом он и не пытался.       Ступени они одолели в одиночестве. А вот наверху их ждала М'Ро Э с группкой гриссов... и со своей подставкой под колбу. Ха Урт Ва, вспомнил Лоуэлл, никак не видевший в единственном органе целое мыслящее существо и просто заставивший себя так это воспринимать, потому что он только что увидел, как женщина-коут глянула на мозг так, словно что-то выслушала.       А вот Кёртис уловил от колбы неприязнь, даже не прислушиваясь. Ну, надо полагать, неудивительно...       – Люди, – коротко произнесла М'Ро Э так, словно там ещё что-то было, что она предпочла опустить. – Альфа просила вас встретить. Идём.       Их провели всё в тот же зал, где в прошлый раз состоялся ужин, и Лоуэлл отметил, что количество гриссов вроде бы не изменилось. Интересно, почему так мало, если размеры помещения позволяли... отдельный приказ? Или большая часть разлетелась? Кораблей на посадочной площадке и впрямь было всего ничего, хоть мест было предостаточно. С другой стороны, Лоуэлл с трудом представлял себе, чтобы с частотой появления гриссов в Империи (да и на территории других планетных альянсов, между прочим) возможно было собрать такое количество разом в одном месте. И не то чтобы одни прилетали, а другие улетали – он видел всё те же лица. Зал был таким сугубо потому, что Альфе так захотелось? Или была другая причина? Наверное, за вещами вроде этой их и отправляли... но почему информацию должен был доставить именно Кёртис?       Он поймал спокойный, почти обыденный взгляд последнего. Почему? Другой образ мышления? Какие-то дополнительные инструкции касательно того, на что именно обращать внимание? И почему тот был спокоен? Мальчик не был глупым, чтобы думать, чтобы всё будет хорошо. Странно. Неужели...       Могла бы Альфа за прошедшее время как-то воздействовать на Кёртиса? Его ведь о таком предупреждали. Но какова причина того, что это мог быть именно этот человек? Если... Альфа пару раз говорила о вещах, о которых он думал, почти буквально, и он уже допустил предположение о том, что сами мысли его были видны, хоть оно и было странным. А теперь вопрос в том, что именно ему описывал Клайв. И описывал ли – или пытался завуалировать? В последнем случае нужно было предположить, что Клайв знал. Как это можно было узнать, не сталкиваясь? Как можно было домыслить концепцию?       Ах. Клайву передали приказ сверху. Учитывая тихонько предполагаемую протяжённость жизни Императора... н-да. Вверху и впрямь могло быть известно. А ещё могло быть известно, что больший отряд, призванный просто стереть с лица Вселенной штаб гриссов, по какой-то причине мог вернуться ни с чем или вовсе не вернуться. Что же... раз заранее всё равно ничего не понятно, придётся плыть по течению. Наверное, точно так же, как делал сейчас Кёртис, совершенно спокойно занявший тот же стул, что и в прошлый раз.       – Ну что, как настроения? – ехидно вопросила Альфа, едва они расселись.       – Достаточно спокойные, благодарю, – последовал благодушный ответ от Лоуэлла, благодушием оным на самом деле не располагавшего.       – В самом деле?       – «Достаточно» отнюдь не равно «абсолютно», – мурлыкнул Леопольд, между делом глянув на ближайших гриссов из «тет» и «дзет». Этим соседство, кажется, не особо-то и нравилось, но гриссы терпели – что, на минуточку, было довольно странно видеть. Должно быть, за неповиновение Альфа наказывала столь жестоко, что взбалмошные гриссы предпочитали смириться, дабы не утратить место, к ней приближённое. А вот об обычных этого, похоже, сказать нельзя было, раз им вынесли предупреждение о том, что Альфа за всех не ручалась.       На некоторое время их оставили в покое, пока они пощипывали салаты и безвкусные, сваренные на воде каши, а затем Альфа поинтересовалась:       – А что это вы мяса не едите? В жизни не поверю, что вегетарианцы.       У Лоуэлла на этот вопрос был ответ. Однако последний от стресса и напряжения потерялся среди других и найден был не сразу; видя, что он немного промедлил, заговорил Леопольд:       – Дык это... разойтись боимся.       – Врёшь, – раздражённо, почти нервно бросил сидевший около того «тета». Леопольд вместо слов щёлкнул зубами, ощерившись, и грисс шарахнулся от более крупного и куда более хищно выглядевшего человека.       К их удивлению, Альфа рассмеялась.       – Занятного вам человечка дали на дипломатию с нами.       Вот тут у Лоуэлла уже окончательно похолодело в горле: никто и словом не обмолвился, что Леопольд у них был специалистом именно по гриссам.       Он заставил себя улыбнуться в ответ.       – Мы и сами в восторге. Да, ребята?       – Ещё как, – незамедлительно отреагировал Кёртис, улыбнувшись предложившему ему блюдо Леопольду. Альфа задумчиво поглядела на их тарелки, но, не обнаружив мяса у него, своевременно поглощавшего всё мясное, что он брал, столь же задумчиво уставилась на Леопольда, с невинным видом снявшего кусок котлеты с вилки и отправившего столь же невинный взгляд в ответ, пока жевал.       – Вот как... – проронила Альфа. – Хм... у кого-нибудь из вас есть дети?       Разведчики взялись вопросительно переглядываться, пытаясь понять, что к чему и как отвечать. И заодно – были ли у кого-то эти самые дети.       – Вроде бы нет, – наконец рискнул ответить Алекс, которому Лоуэлл, не имевший права допускать подобную неточность, отправил красноречивый взгляд.       – О-о? – ядовито пропела Альфа. – А ваш медик-тихоня мог бы возразить обобщению.       Взгляды обратились к Элису. Джимов сделался немного растерянным, и глаза у медика ненадолго, но очень нехорошо потемнели.       – Я в разводе, – ровно ответил тот. – И детей никаких я и близко не видел. Прав меня попытались лишить – и я дал подпись. На этом история заканчивается.       – И как оно? – пространно, но с живым интересом полюбопытствовала Альфа. У Элиса заходили желваки... и следом тот хлопнул глазами, скорчив то невинное выражение лица, за которое в том числе получил позывной.       – Вы о процессе?       Можно было бы подразумевать судебный, но Элис такую интонацию выдал, что сомнений быть не могло. Альфа чуточку шире раскрыла глаза, на мгновение стиснув губы.       – Об этом я знаю поболе твоего. Я спрашивала об отцовстве.       – Понятия не имею.       – Хм-м?       Альфа немного склонила голову набок, почти как кукла, и в её взгляде Кёртис рассмотрел то же выражение, что порой видел у Дуайта, когда последний что-то у него читал. Эдакая смесь особой сосредоточенности и подспудного ожидания наткнуться на что-то неприятное.       Некоторое время было тихо. Элис слегка побледнел.       – Жаль, – прохладно проронила Альфа наконец. – Было бы интересно.       Кёртис заметил, как М'Ро Э отправила той сочувственный взгляд. Кажется, кое-кто не мог иметь детей...       – Ну, ладно, красавчики, закругляйтесь с трапезой, – велела Альфа. – У нас экскурсия впереди.       На последнюю чета коутов не соизволила направиться, и Альфа по пути к выходу коротко махнула ладонью гриссам, где тех за столами сидело побольше; снаружи вокруг людей сформировался жиденький конвой, кажется, даже не то чтобы по команде, а из тех, кому было любопытно. Столь же кратким жестом подозвав к себе Лоуэлла, Альфа взяла его под руку, словно кого-то из своих, и ему пришлось стерпеть, как и остальным разведчикам, хоть взгляды у тех сделались очень нехорошими. У кого-то и сугубо профессиональная ревность взыграла, кажется...       Поймав взгляд Алекса, именно так и смотревшего, он одними губами выговорил три буковки, напоминая об орудиях противовоздушной обороны, чтобы ни у кого не дёрнулась рука: озвученной ранее версией оставалось то, что на их корабль вполне могло быть нацелено что-то связанное с жизненными показателями Альфы, но теперь он побаивался и того, что руку у особо смелого разведчика поведёт ещё немного, и пострадают свои же.       Немногим позже сзади прошёл тихий шепоток-напоминание, и атмосфера немного сгладилась. Немного.       – Идёмте-идёмте, – почти издевательски подбодрила их Альфа, почти доведши их до пологих ступеней вниз, уже виденных Лоуэллом. – Бояться нечего, я не веду вас в какие-то застенки, я просто немного покажу вам город. Любопытно взглянуть на реакцию.       Гриссы что-то забормотали, переглядываясь, но Лоуэлл не уловил того слова, о котором ранее спрашивал Кёртис. Последний же учуял от гриссов довольно странное чувство, аналог которого он мог бы испытать в момент попадания на глаза коллеге, отношения с которым были взаимонеприязненными, будучи при этом в гражданском или и вовсе в домашнем. И вроде неприятно – но тоненькая нотка надежды на то, что вне рабочего общения коллега всё-таки не такой козёл, что могло и вскрыться с небольшой вероятностью. Что-то такого рода. И как бы это понимать?..       – Атмосфера у нас, знаете ли, и так-то была не ахти, – поведала им Альфа, увидев, как они прищурились на грязный воздух над городом. – И вы своим отлётом окончательно её испоганили. Так что можете по поводу неё так не смотреть, это ваша вина. А теперь вниз.       Она потянула Лоуэлла на ступени, и он, немного повернув голову, проконтролировал, чтобы никто не вздумал отбиться. Вряд ли кто-то решился бы сейчас конфликтовать с конвоем, но последний чуть позже мог и поредеть или начать терять бдительность – а он не мог ручаться за то, что Алекс усмотрит за всеми. Особенно за теми, кто умел договориться между собой на мигах и перемещался почти неслышно.       – А у вашего города есть название? – поинтересовался он, занимая Альфу беседой.       – Что вам в имени его? – вдруг отказали ему в ответе. – Оно давным-давно утратило смысл. Это всё равно последний город на планете, и незачем давать ему отличие от других.       – А остальные? – влез в беседу неслышно подобравшийся поближе Леопольд.       – Остальных больше нет. Давно нет.       – И как давно?       – Я не веду счёт, – бросила Альфа, скривившись так, словно на самом деле подсчёт этот производился в какие-то моменты. – У меня нет в этом нужды.       – М-м-м... – неопределённо промычал Леопольд так, словно что-то понял; Альфа повернула к тому голову, прищурившись, но ничего не сказала, просто продолжив шествие вниз.       У подножия сразу стало видно, насколько всё скверно. Если Лоуэлл правильно понимал, то это была главная улица, на каковой вообще всем зданиям приличествовало выглядеть как можно более опрятно и достойно... а тут перепад между ближайшими к штабу и последующими к удалению от оного виден был даже на первый и не слишком испытующий взгляд. И дальше, куда он пока избегал всматриваться, всё должно было стать совсем скверно, если тенденция сохранялась.       – Изначально это был ряд туристических магазинов, – поведала Альфа, широко поведя ладонью. – Но потом, при отсутствии тех, кто был не отсюда, их пришлось переделать по более практичным направленностям. Развит у вас туризм? Вам это дозволено?       Тонкая издёвка, будто сама разрешала своим подчинённым всё подряд. Лоуэлл ведь прекрасно видел, что нет; он-то мог рассмотреть, что гриссы при всех вольностях (и даже сейчас, к слову, переговаривавшиеся и дурачившиеся – где бы императорские офицеры так себя вели, конвоируя?) боялись разозлить Альфу. Может быть, даже немного больше смерти. Учитывая, что последней эти создания боялись не все, даже меньшей частью – это кое о чём да говорило. Значит, призвано было зацепить не его, а его ребят, кто повосприимчивее.       Сзади и впрямь пошёл шепоток, но столь тихий и краткий, что он невольно испытал гордость: просто отметили и посоветовали друг другу не вестись. Надо же, он к новеньким своим прикипел-то как...       – Ну, что вы, – он спокойно выдал вежливую улыбку. – Разумеется, развит. Мне постоянно носят сувениры или пересылают фото. Мы и сами порой ходим по таким местам, когда есть нужда сесть и дозаправиться. Так что да, мы поняли, о чём речь.       – Прекрасно, – саркастично изрекла Альфа. – Ну, в целом, теперь это продовольственные склады, как и большинство ещё более-менее жилых зданий. Идёмте дальше. Я покажу вам, что осталось от последнего жилого города на Земле.       Лоуэлл непроизвольно скользнул взглядом по вывескам, и возле той самой неоновой, тускло светившейся в грязном воздухе, обнаружил ещё одну – тоже с бринийскими буквами.       – А это старая, – произнесла Альфа, взглянув прямо ему в глаза, когда он обратил их к ней. – Осталась со времен второго торгового союза, пока мы из него не вылетели. Иногда руки не доходят снять.       – Вот как, – только и ответил он, не зная, как реагировать на услышанное: он понятия не имел, о чём шла речь. Либо их изначально обманывали с историей, шанс чего снижался с существованием каждого достаточно длинного рода, хранившего собственные записи, либо Альфа сочиняла... либо у неё был доступ к ещё более ранним событиям, данные о которых в Империи предоставлялись крайне скудно. Могло ли быть так, чтобы их отправляли именно за этой информацией?.. Вряд ли, конечно, их стали бы засылать к штабу противника именно за этим. Хоть вопрос ещё, штаб ли это на самом деле, и та ли Альфа, за кого себя выдавала – в этом-то скрытом от остальной вселенной кармашке. У гриссов здесь, конечно, был выход наружу, на каждом корабле находилось устройство, благодаря которому они отыскали сюда вход, но не было гарантий того, что это место не было лишь малым кусочком планетного альянса. Вылезало-то гриссов много, если суммировать все их появления, чудовищно много, и небольшой город на одинокой планете никак не обеспечивал это количество.       Или же гриссы не были живыми в полном смысле этого слова, и где-то тут был скрыт завод, просто штамповавший и тех, и корабли. Другого варианта Лоуэлл не видел.       Альфа хихикнула, забавляясь его смятением.       – Идёмте дальше, – велели им неторопливо. С продвижением она тоже не торопилась, давая им возможность всё хорошенько рассмотреть... и тут Лоуэлла объяло странное спокойствие. Причём словно бы со спины. Не удержавшись, он оглянулся – и наткнулся взглядом на желто-зелёные глаза Кёртиса. Последние тот не убрал, но немного замедлил шаг – и его опять вернуло в полутревожное состояние, будто он вышел из некой зоны охвата. А ещё он увидел своих, у которых на лице написано было то же спокойствие в рамках обычной собранности.       И запретил себе об этом думать, отвернувшись обратно. Потом. Будет время – потом. Сейчас не стоило, если вот эта женщина рядом могла узнать.       У него вдруг возникло ощущение в районе затылка, словно его что-то коснулось, и он поправил волосы, чтобы успокоить кожу, так ни на что и не наткнувшись. Этот жест сопроводил взгляд Альфы, следом очень внимательно коснувшийся его глаз, но та промолчала.       По пути здания, как он и предполагал, становились все запущеннее, и, в конце концов, они подошли к пустовавшим.       – Я думаю, на этом живой город заканчивается, – задумчиво сказала Альфа, покосившись на почти что халупу рядом, кое-как обустроенную из остатков жилого дома. Изнутри слышно было возню довольно жуткого и неприглядного характера, и Лоуэлл понадеялся, что кому-то внутри просто сделалось очень плохо... но восприятие услужливо растолковало ему, что существ там двое. И Альфа вообще никак не отреагировала, хоть там вряд ли мог быть кто-то помимо гриссов. Это...       Он запретил себе думать, развернувшись вслед за Альфой в обратную сторону. Но часть отряда уже, кажется, логическую цепочку составила: несколько разведчиков побледнело, кто от возмущения, кто от ярости. А вот у Кёртиса вид сделался отсутствующий. Как бы не перепугался...       – Ну, нам пора возвращаться, – Альфа хозяйским жестом велела всем разворачиваться, но разведчики даже не шелохнулись, на миг скрестив взгляды на ней, и Лоуэлл понадеялся, что она хоть сколько-нибудь да напряглась. Он бы напрягся неслабо. Однако Альфа повела себя всё так же безмятежно, и он задался вопросом о состоянии её рассудка. Или же у неё действительно было что-то очень существенное в рукаве.       Дальше смотрели уже на него, ожидая подтверждения, и он кивнул. И процессия повернула обратно.