О переменах и их неминуемости

      До ужина ещё оставалось время, так что людей великодушно отпустили в отведённые им три комнатки. Естественно, все они собрались в одной.       Едва за ними закрылась дверь, поднялось такое шипение вразнобой, что у Лоуэлла начала побаливать голова: ребята не постеснялись вывалить эмоции.       – Так, стоп! – повысил он голос почти сразу, прерывая это всё; парочка человек тоже взялась потирать виски потом. – Не все сразу. По очереди.       Разведчики интенсивно запереглядывались, пытаясь как-то определиться с этой самой очерёдностью. Кёртис в этот момент уловил ускользнувшее от него особого рода ощущение чужого присутствия. Не физического. У кого-то тоже головушка заболела?..       – И первым делом мы начнём с Элиса, – сам определил порядок Лоуэлл, следом бросив взгляд на Джима и заговорив с нажимом: – Я надеюсь, никому не нужно напоминать, что это сугубо личные дела каждого, особенно дела минувших лет? Как и о том, что это сейчас не является вопросом первоочерёдной важности.       – Я способен отбиться от расспросов, – очень мягко ответил медик.       – Но не обязан этого делать, – отрезал Лоуэлл. – Как и не обязан тратить на это силы, время и нервы. И все – все! – сейчас хорошо меня послушают и услышат: все личные дрязги вы оставляете на потом. Это приказ. Услышали меня хорошо?       Разведчики нестройно отозвались «так точно».       – Так, хорошо. Теперь...       – Они иногда воруют людей с гражданских рейсов, – процедил Уолл, сидевший вроде бы спокойно, но очень сосредоточенно державший самого себя за запястье. – И там...       – Отставить, – Лоуэлл покачал головой. – Думайте головой. Это происходит редко, информация о последнем похищении поступала более трёх месяцев назад. Ни один человек столько не выдержит. Тем более – в условиях, далёких от санитарных.       – Но она даже не отреагировала!       – Там не было людей, – вклинился вдруг Кёртис в разговор.       – Тебе откуда знать? – на этот раз удивительно слаженно зашипели на того почти все разведчики.       Побледневший Кёртис резко поднялся на ноги, почти что хлестнув их взглядом сверху, с высоты немаленького роста.       – Пользуйтесь головой или не раскрывайте рта, – проронил тот. Леопольд попытался потянуть явно огорчившегося научного сотрудника за руку, чтобы усадить обратно, но отхватил шлепком по собственной – и настаивать не стал, с любопытством уставившись на Кёртиса. – Вы видели, как она себя ведёт. При том, что любой повод используется для провокации, она бы вас до белого каления довела, если бы у неё действительно хоть где-нибудь содержался человек. А теперь прошу меня извинить.       Столь же резко развернувшись, Кёртис вышел.       – Сидеть, – предусмотрительно велел Лоуэлл, уже видя, что парочка подчинённых напряглась, и только показал взглядом на дверь Акселю, выдав разрешение на чуть более позднее время. – Вот теперь сидите и нервничайте. Я буквально только что сказал, чтобы никаких личных дрязг не было, и почти все вы поступили ровно наоборот. Это что такое? Я кому распоряжения выдал? И я ещё и должен вас дисциплинировать в условиях, где запрещено тратить на это силы и время? Если вы желаете выйти из подчинения, так и скажите; я буду расценивать вас так же, как гриссов вокруг, потому что вы мешаете мне исполнять свою работу. Которая, между прочим, заключается в том, чтобы вернуть вас всех обратно.       Воцарилась тишина.       – Да мы нервные просто, – примирительно заюлил Джим, видя, что у командира от отсутствия ответа настроение начало портиться ещё больше.       – Нет, вы просто трусишки, – со смешком ответил Леопольд. – Трусишки, которые боятся взять себя в ручки целиком и не удержать. Вот и срываетесь, где можно. А, между прочим, вы толком не знаете, можно ли.       Лоуэлл даже с некоторым удовольствием отметил, что взгляды подчинённых коснулись погон Леопольда, даже те, которые разведчики пытались удержать, чтобы не выдать собственных соображений. Наверняка задумались над тем, что этого человека частенько было видно рядом с Кёртисом; эти двое и на учениях рядышком держались, и можно было предположить, что Кёртиса не стоило обижать. Ну, спасибо Леопольду, надо полагать...       – В общем, чтобы на провокации вы мне не велись, – подвёл небольшой итог Лоуэлл. – Особенно вот так попусту, без прецедента. С этим вопросом разобрались; дальше.       Недолгая тишина.       – У них на вывесках буквы бринийские... – забросил крючочек тот же Джим, негласно выбранный для коммуникации и на этот раз.       – И? – с интересом вопросил Лоуэлл. Джим стушевался.       – Ну...       – Это важно?       – Ну-у...       – Нет, вправду, это важно? – нажал Лоуэлл, глянув на Акселя; последний, получив кивок, вышел, проворчав, что должен отлучиться. – Вы, конечно, можете подумать об этом на досуге, но это не столь важная вещь, чтобы получать на неё ответ. Буквы и буквы; мало ли кто ещё этим языком пользовался когда-то. Мы не располагаем неким патентом или правом собственности. Вы бы сейчас о дежурствах на ночь лучше подумали.       Тем временем Кёртис, ушедший всего-то в соседнюю комнату, стоял у грязного окошка, успокаиваясь. Уроды просто выплеснули на него собственное беспокойство и нервозность, хоть он лишь попытался дать повод от этих же чувств и избавиться. Крайне простыми путями шли. Действительно, почему бы и не наорать на кого-то, кому и без того полагалось больше всех тревожиться? Эти хоть морально были подготовлены; у всех, кроме, быть может, Леопольда, были написаны завещания. А его просто выдернули из обычной, уютной уже жизни и бросили в это место. Выживай, мол, как знаешь.       Дверь тихонько скрипнула, и он оглянулся; в проём всунулась морщинистая мордочка грисса, буквально источавшая любопытство.       – Чего тебе? – машинально осведомился Кёртис. Напряжённо пораздумав, грисс помотал головой. – Ну и уходи, раз ничего.       Тот помялся; рядышком появилась ещё одна голова, у которой он спросил то же самое. Ответ получил тот же. Тогда он просто отвернулся, не желая развязывать конфликт, но немного подвинулся так, чтобы видеть дверной проём в участке стекла, ещё не затроганном окончательно. Гриссы с места не стронулись, словно пришли только поглазеть на человека, и он беззвучно вздохнул, опять успокаивая себя: опыт оказался исключительно неприятным, будто его ни с того ни с сего облаяла свора здоровенных псов, обычно ведших себя смирно. Очень хотелось бы этот эпизод просто выбросить из памяти, но он не стал. Он такое всегда оставлял, чтобы помнить, как поступали с ним люди. Как говорится, сделал раз...       – Что это вы тут делаете? – немного приглушённо зазвучал голос Акселя за дверью. – Ваш правитель не передавал вам, что нечего сюда лезть?       Гриссы, невнятно ворча, убрались; Кёртис мысленно пожелал Акселю тоже сюда не лезть – но так как усилий он никаких к пожеланию не приложил, тот шагнул внутрь.       – Офицер Крофтон, – констатировал Аксель, видя, что он не отреагировал. Пришлось развернуться. – Всё в порядке?       – Так точно, – сухо ответил он.       Тот немного поглядел на него, словно подумывал поинтересоваться, когда он планировал возвращаться, и он вслух для особо понятливых сказал, что пока что побудет тут.       – А если бы мне велели вас вернуть?       – Это что, флирт? – в той же манере осведомился Кёртис, с некоторым трудом удержавшись от надменного тона. – Велели – значит велели; нет – значит нет.       Аксель недоуменно нахмурился.       – Раньше вы были поразговорчивее.       – Обстоятельства, – ещё более сухо проронил он, окончательно выставив наружу колючки. Неужели нельзя просто прийти и присутствовать, раз уж за ним нужен был присмотр? Молча, без потуг в дознание. В другой момент он бы с этим справился и поболтал бы с Акселем, попутно по уже сложившейся между ними динамике ввернув парочку шпилек, чтобы не расслаблялся, но сейчас его вывели из равновесия, и ему было не до этого.       Видимо, уловив атмосферу, Аксель пристроил зад на одной из местных кроватей, которые едва поворачивался язык так назвать, и он снова отвернулся к окну, приводя мысли в порядок. У него всё сейчас встряхнулось и перемешалось, и следовало содержимое головы как-то срочно отстоять, чтобы расслоилось обратно, иначе Альфа много интересных вещей узнает, если вздумает влезть почитать...       Его сознания что-то коснулось, и он запоздало ощутил постороннее присутствие. И весь похолодел. Нет, подумал он непроизвольно, отчаянно, не сумев удержать эту мысль в узде. Почему именно сейчас? Именно когда он уязвим?..       Присутствие исчезло, оставив после себя неразборчивый шепоток и дрожь в груди – точнёхонько посерединке, полосой между больших грудных мышц.       – Ну, не то чтобы так уж, – со вздохом произнёс Аксель. – Ну, прикрикнули, это бывает.       Кёртис обнаружил, что взялся за голову – охватил обеими ладонями в попытке защитить. В обычном состоянии он, опять же, не отреагировал бы, но сейчас его захлестнула злость – он с детства терпеть не мог людей, лезших не в своё дело и не в свою голову, – и он, прижав ладонь к виску, дабы спрятать собственное состояние за видимостью головной боли, развернулся и направился на выход. По пути он зло глянул на Акселя, почти мечтая хорошенько треснуть, чтобы не совал нос (и язык) куда не просили, и из него ненамеренно выплеснулась частичка магии, которой здесь было одуряюще много; тот дёрнулся, словно услышал что-то неприятное, но ничего не сказал.       В дверях Кёртис столкнулся с Ларсом и ещё парочкой человек: разведчики разбредались по выделенным им комнатам. Здоровяк, коснувшийся взглядом его виска, совершенно спокойно посторонился, ещё и вытянул лапищу назад, придержав ею шедшего позади Джима и создав ему коридор, в который можно было проскользнуть; он, благодарно кивнув, так и поступил, не обращая внимания на шевеление за Ларсом. Однако его всё же поймали за руку. К счастью, выше локтя, иначе он бы выдал что-то крайне нелицеприятное (он предупреждал разведчиков, что у него протез); так он только дёрнулся, развернув корпус.       – Извини, – выдал остановивший его Саймон, нервно облизнувшись. – Мы не со зла.       – За всех говоришь?       – Ну, я как минимум...       Кёртис просто выдернул руку и направился дальше – обратно в комнатушку с начальством. Его бы немного расстроило, что голос Саймона тоже там звучал, но у него не унималась дрожь в груди, и ею он был обеспокоен гораздо больше.       В комнате он на ходу дёрнул из кармашка для гранат тоненькое полотенце, бросил на подушку приглянувшейся кровати и улёгся лицом к стенке, уже оттуда уведомив начальство в лице оставшегося в комнате Лоуэлла о том, что ему дурновато и он поспит до ужина. Его не стали трогать, ощутив атмосферу, и он наконец уединился с собственными мыслями. Реакция организма ему совершенно не понравилась: он бывал напуган, и обычно проявлялось это далеко не так. Что это? Кто-то что-то оставил у него?..       Не откладывая, он вручную нырнул в воспоминание, чтобы хорошенько разобраться. И уже там обнаружил странное. Во-первых, прошуршавший по слуху шёпот не был женским – следовательно, к нему пожаловала не Альфа. Сам же шёпот оказался вполне себе разборчивым – просто на незнакомом ему языке. Вот что вызвало у него дрожь на самом деле. Не вполне понятный ужас – страх неизвестного.       На этом дрожь угомонилась, наконец-то оставив его с куда более чистой головой, и он задумался о том, кто это мог быть. Один крайне очевидный вариант у него имелся – Ха Урт Ва, который лидер коутов, и который по аналогии с правителями гриссов и людей вполне мог располагать схожими способностями (что оправдывало продолжение существования даже в таком виде)... но можно ли доверять очевидным вариантам? Или стоило бы пока оставить припуск на неизвестное существо?       Вздохнув, Кёртис перебрал воспоминания ещё немного дальше, до переговаривавшихся при них гриссов, и призадумался: язык гриссов не был похож на то, что он слышал. Он лингвистом, конечно, не был, но различие вроде бы уловил. Ну...       Нет, пусть будет неизвестный игрок, подумал он, прибегая к самовнушению. И тихонько подтёр у самого себя ниточку воспоминания, в котором ковырялся в собственных, а затем и немного исказил шёпот, пока помнил, что это нужно сделать.       Что же... не Альфа, и ладно. Уже легче. Если есть ещё кто-то, кто мог располагать такими способностями, текущая ситуация могла быть использована для того, чтобы пошатнуть её власть, и тогда нужно бы усиленно посматривать за собственным рассудком, чтобы не стать инструментом для этого. Хорошо, что он чувствовал чужеродное. А вот остальные... Он очень мало всех знал, чтобы суметь заподозрить странности, так что тут ничего не поделать; каждый теперь сам за себя, похоже. Особенно учитывая, как накинулись на него: сегодня он, завтра кто-то другой; сегодня слова – а завтра и рукоприкладство. Как же им могли этих вот зверей набрать?.. Или это чтобы он тихонько занимался своей работой, пока эти будут грызться?..       Вздохнув, он заставил себя задремать, очутившись в некоем подобии транса: ему понадобится искусственный внешний слой в рассудке на время ужина. Всё равно ведь отстояться не успеет.       Лоуэлл разбудил Кёртиса минут за десять до предполагаемого начала ужина. Тот оказался в странно плавающем состоянии, и он, улучив момент, когда Элис с Джимом отлучились по личным делам, сел на кровать около Кёртиса, так с неё и не вставшего. Вид у того был потерянно-поплывший, словно Кёртис не соображал, где находился.       – Всё в порядке? – нейтрально уточнил он первым делом. Тот угукнул. – Вы так выглядите, словно не можете прийти в себя.       – Сон так и не согнал окончательно, – отмахнулся Кёртис. – Больше ничего.       Однако даже за ужином тот не стряхнул с себя сонливость, больше похожую на медикаментозную, и он немного обеспокоился. Подпадало ли это под странности, обещанные Клайвом? Или как это толковать?       Чуть позже он вызвал Саймона в коридор на пару слов и там спросил, как Кёртис реагировал на стресс, раз уж эти двое хорошо знакомы; Саймон с написанным на лице укором в недоверии ответил, что тот обычно отстранялся. Что же... походило на имевшийся случай.       Его только немного беспокоило, что Альфа с большим интересом смотрела на Кёртиса на этот раз. Она, конечно, всех рассматривала, интересуясь последствиями, вызванными «экскурсией», но Кёртису взглядов досталось больше всего. Лоуэлл, в принципе, понимал, почему – тот отличался. Не на первый взгляд, однако на более требовательный Кёртис не походил на разведчика. И кое-кому было любопытно, зачем им этот человек с собой. Главное, чтобы идей странных не появилось от этого любопытства.       – Так, Саймон, Ларс, – обратился он к этим двум, заглянув в соседнюю комнату. – Вы у нас спите чутко, так что я хотел бы вас просить разнести ваши дежурства для безопасности.       – Так и собирались, – отозвался Ларс; Саймон, подпиравший стену возле окна и готовый бодрствовать, покивал, подтверждая.       – Вот и молодцы...       Насчёт третьей комнаты, где были ребята из изначального его отряда, он не сомневался: те все спали достаточно чутко, да и он отправил туда Леопольда – а уж этот и проснётся, и пулю спросонья в грисса вгонит, в этом он не сомневался. Немного он переживал за командный состав, где таким был только Уолтер (и вполовину – Алекс): остальным придётся несладко, если Кёртис опять начнёт распространять от себя этот свой спокойный настрой, в тишине быстро перетекавший в успокаивающий. Он даже за себя не слишком ручался.       Однако ничего такого он не ощутил, когда всё столь же вялый Кёртис заполз на кровать спать, не побрезговав натянуть на себя здешнее одеяло (не иначе как из привычки – холодно не было, а экипировка без парочки манипуляций тепло не пропускала).       Ночь выдалась спокойной. Парочка гриссов, правда, тёрлась снаружи какое-то время, он слышал, пока тянулась его смена, но вваливаться к ним никто не пытался. Оно и к лучшему.       – Ничего удивительного, – сказал по этому поводу Уолтер за завтраком, на который Альфа их не изволила созвать, только отправив им по паре гриссов с небольшим перекусом. – Сволочи прекрасно знают, что в малом пространстве да с узким входом их положат к чёртовой матери.       – Однако топтались, – заметил Алекс. – Шептались. Бдительности тоже терять нельзя.       – И что они сделают?       – А возьмут кого в заложники? – выдвинул предположение Кёртис. – Альфе лишь бы поглумиться, вы видели. Напомнит, что за обычных гриссов не ответственна, и будет потешаться, пока мы не будем знать, что делать. Наблюдать, как мы мечемся и пытаемся что-то решить.       – Ты уж совсем не омрачай, – мягко посоветовал Алекс, не очень желавший, чтобы научный персонал впал в апатию, а то и заистерил в какой-то момент. Аксель, не желавший ровно того же, но уже отхвативший разок пожелание выйти вон, только промолчал, избегая спровоцировать схожую реакцию. Уолтер же в принципе не занимал ничью сторону, пока не начинал назревать конфликт.       – Но он прав, – заметил Леопольд, беззастенчиво пришедший позавтракать вместе с командным составом. – Это логично предположить, раз уж мы сошлись на том, что человеческая логика применима, и вполне последовательно. И очень трезво. Трезвый взгляд на вещи – это хорошо.       Командный состав только вздохнул почти в унисон.       – Я потом отлучусь на какое-то время, если не будет иных распоряжений, – заговорил Уолтер немногим позже.       Все дружно отправили тому долгий взгляд.       – Иди, раз нужно, – разрешил Лоуэлл, мало что ещё имевший сказать. – Только не один.       – Я с ним схожу. Побудем немного девчонками, – осклабился Леопольд и на ответные непонимающие взгляды пояснил: – Ну, девицы обычно по двое в туалет шастают.       Лоуэлл кивнул. Он, правда, вообще не был уверен в том, что эти двое пойдут именно туда, куда рвались, как и в том, что Леопольд будет терпеливо ждать... но если бы Уолтеру так уж надо было – тот бы уже договорился с ещё парой-тройкой ребят. Н-да, насчёт малой нужды они вчера ещё устаканили, а насчёт другой вопрос не поднимался – ни у кого не возникло желания в стрессовых условиях. Организм Уолла, видимо, условия за таковые не воспринимал...       В итоге Уолтера не было около сорока минут; Леопольд же появился почти впритык к обеду, и по виду того Лоуэлл сразу понял: этот человек так и будет некоторую часть времени гулять сам по себе. Только бы беды не нагулял...       О последнем он спросил, когда они выдвинулись на этот самый обед, недвусмысленное приглашение на который пришло вместе с постучавшимся к ним «тетой» (насколько он понял, это была личная охрана Альфы, и ему не очень понравилось, что ей было известно, в какой именно комнате расположилось командование людей).       – В городе, – вполголоса ответил Леопольд, настойчиво взятый им под руку. – Вывески смотрел. Там, дальше, в мёртвой части города их полно.       – Я догадывался... нужно ли было проверять?       – Для себя уточнил. Кстати... – Леопольд, понизивший голос ещё немного, поднял голову к его уху. – Гриссы тут беззастенчиво имеют друг друга, кто приглянулся и вдруг слабее или уязвимее оказался. Так что вчера никаких людей там точно не было. Но и нам осторожнее себя вести надо.       – Я думаю, ребята уже поняли, – отозвался Лоуэлл, сообразивший, что это было сообщение лично для него. Тот, поди, ещё и Кёртису передаст... или уже передал: Кёртис опять сделался рассеянным, словно это была разновидность защитной реакции.       Когда они расселись в большом зале, Альфа опять изучающе осмотрела всех, словно впервые видела, немного задержалась взглядом на Уолтере и поинтересовалась:       – Как спалось, красавцы?       – Хорошо, спасибо, – без особых раздумий ответил Лоуэлл, прежде тоже достаточно быстро решивший на такие вопросы давать умеренно положительные ответы, дабы ни к чему не прицепились.       – Да вот я и вижу... так хорошо, что резвиться взяли, – пространно проронила Альфа, и он задумался: не к этому ли взглянули на Уолтера, довольно длительное время отсутствовавшего... если тот действительно что-то сделал, ей очень уж быстро доложили – а он, между тем, не видел здесь у гриссов наручных компьютеров, словно последние были только частью экипировки для вылета, а не ежедневно используемой вещью, как передатчики, заменявшие императорским офицерам телефоны. – Я говорила, конечно, что закрою глаза на убийство обычных гриссов, но я имела в виду самозащиту.       – Ну, похоже, кто-то поймал вас на слове, – обыденно заметил Леопольд, прежде чем Лоуэлл успел выбрать ответ. С крохотной ноткой задора заметил, словно возвращал одну из провокаций.       Альфа тонко улыбнулась, и Лоуэлл почуял от неё столь же тонкую жажду крови.       – Похоже на то.       Следом на него так навалилось острое, буквально колющее чувство беззащитности, что он едва удержал позу. А вот часть отряда нервновато заерзала.       Остаток обеда прошёл в той же атмосфере и молчании, словно им давали подумать о своём поведении, отчего настроение у всех изрядно омрачилось.       Потом, когда они вернулись к выделенным им комнатам, Лоуэлл придержал Уолтера и отвёл в сторонку переговорить.       – Что ты делал? – тихо, но строго осведомился он. Вместо ответа тот поглядел по сторонам, подступил к нему совсем вплотную, придержав за ремень, дабы не отошёл... и затем в его карман перекочевала ключ-карта от корабля гриссов, каковой мог владеть только капитан этого самого корабля.       Когда он поднял глаза, их ощупал тёмный взгляд Уолтера.       – Подстерёг в санузле, – коротко разъяснили ему, пока он пытался определиться с реакцией, не зная даже, что и сказать. Прекратили бы ему коленца выкидывать, честное слово, и так обстоятельств хватало... – Я знаю, что вы не будете ни одобрять это, ни отчитывать меня, хоть последнее и следовало бы. Но ещё я знаю, что вам негоже уже пачкать руки, а нам нужен запасной путь. Она слишком спокойна. Я побаиваюсь за нашего «воробья». Вот все свои корабли они точно портить не станут.       – Тогда не забудь, что она у меня. Потом можете и не добыть, – выбрал он почти доверительный вариант.       – Не вздумайте, – столь же скупо выразил Уолл неодобрение, и Лоуэлл в очередной раз удивился тому, насколько младший Блисс отличался от старшего по части отваги. Кристофер-то на поверку трусоват оказался... а этот буквально как стена. Хорошо позывной дали. – Без командования дела не будет. Бойня – да. А дела не выйдет.       – Я знаю. Я обязан учесть все варианты. И больше так не делай, а то тебя как подстерегут...       – Кортс не откажется меня сопроводить. Старший который. Ему только повод дай поохотиться. А между тем... – Уолтер оглянулся. – Я за ними наблюдаю. Они без местного командования очень быстро отвлекаются от исполнения задач. Так что... Один такой может уследить за ограниченным числом подчинённых, вы сами понимаете.       Лоуэлл с укоризной покачал головой. Но что он мог сделать? Даже если велеть сидеть на попе ровно, тот ослушается; он уже видел. И видел, что приказу этому Уолтер повиновался бы только будучи его заместителем: этому офицеру уже пора было в командование. Менять существовавший порядок он тоже не мог. Клайв, значит, дал ещё и запасное командование, чтобы ему было на кого положиться в случае чего...       – Будь осторожен. Ты ведь понимаешь, какой можешь дать повод? Говори.       – Да. «Тета», «дзета» или я. Их хорошо запомнил. Сам не дамся.       О советниках и личной охране Альфы речь уже шла – это было предупреждение лично от неё, – но и кто-то из офицеров тоже был бы дипломатическим бедствием, хоть Альфа и сказала, что за других гриссов не ручалась: остальные офицеры незамедлительно возмутятся и решат, что гриссов не так уж много, а улететь даже в случае порчи «воробья» на одном из местных кораблей не так уж сложно. А он чувствовал – с каждым днём всё сильнее, – что прямая атака будет иметь очень скверные последствия, если не откровенно страшные.       – Хорошо, – одобрил он, немного отступив. – Рассчитываю на твоё благоразумие. Но сейчас – иди хоть полчаса пригляди за комнатой, чтобы остальные успели по личным делам.       – Есть.       Он немного задержался, пропустив вперёд Уолтера, и увидел выходивших Ларса с Саймоном. И приблизился, на ходу сложив руки за спиной; оба офицера непроизвольно выпрямились при его приближении.       – Вы куда? – осведомился он. – Только не говорите, что собрались поохотиться.       – Хорошо, – хором отозвались оба же, выдавая, что пока ещё не слишком изнервничались, чтобы не шутить. Ну, на этих, как обычно, точно можно положиться. Оба, к тому же, не стали интересоваться, не затерялось ли у него в вопросе слово «тоже», и кто его натолкнул на мысль.       – Мы ноги поразмять... Лоуэлл, – пояснил Саймон, всё ещё немного застенчиво называвший его по имени – он тут всем разрешил из кое-каких соображений (вдруг больше возможности не выдастся). – Там ребятам нужно переговорить о личном, так что мы не стали мешать.       – Я надеюсь, они там буквально говорят, а не решили этим самым личным заняться, – с намёком заметил Лоуэлл. Его заверили, что там именно разговор, и он тему оставил: у Элиса с Джимом и впрямь нашлось много общего, и сейчас между ними разговор мог проходить даже более личный, чем физическая близость. – Идите... Только поаккуратнее там.       Примерно через час натоптавшиеся по коридорам ребята вернулись – Саймон просто заглянул к ним в комнату, чтобы сообщить (догадался, что он не проверял, решив не мешать разговору), – причем без лишнего шума; видимо, и впрямь просто бесцельно бродили вокруг. Ближе к ужину вернулся и Уолтер; Леопольд же присоединился к ним уже в коридоре, когда за ними пришли сопроводить их на ужин. Теперь это снова была чета коутов, словно их провоцировали на безрассудные действия, и Лоуэлл задумался о том, чья это была инициатива: для коутов маячить перед ними – то же безрассудство, а для Альфы заставлять этим заниматься гостей... тем более, что она и впрямь с большим пониманием переглядывалась с М'Ро Э. И как тогда это вообще расценивать?       Задумавшись, он не заметил, как Саймон покосился на подставку с мозгом Ха Урт Ва. Зато заметил Кёртис. А потом и поглядывания туда же на протяжении ужина.       Альфа почему-то почти мурлыкала при скупом разговоре, словно что-то предвкушая. И Лоуэллу очень не нравилась загадочная усмешка Леопольда, ничего хорошего не предвещавшая, если он правильно рассмотрел, что это за человек. Тот же Леопольд после ужина, устроившись у них в комнате и дождавшись, когда Алекс с Акселем и Кёртисом отлучатся ненадолго (Уолтер ушёл гулять сам по себе сразу), заговорил с ним:       – Готовьтесь. Ночью или завтра что-то будет, так что готовьтесь... Лоуэлл.       Последнему показалось, что это первый на его памяти раз, когда он слышал чьё-то имя помимо Клайва из уст этого человека. Его... выделили? Посчитали достойным запомнить? Или обычная манипуляция?       – Почему вы так думаете?       – Она что-то задумала, – охотно откликнулся Леопольд. – Видно. Ей даже не приходит на ум скрывать.       Лоуэлл немного помедлил, сдерживая интерес касательно соображений, по которым тот решал, как что толковать.       – Что вы о ней на текущий момент знаете? – полюбопытствовал он вместо этого.       Прямо взглянувший ему в глаза Леопольд медленно покачал головой.       – Земля – место губительное для обладающих знаниями. Я вижу, что вы догадками своими ни с кем не делитесь, значит, чувствуете. Значит, понимаете, что мои из меня не стоит выуживать. Вы и из ответа моего уже кое-что вынесли; вопросы тоже порой бывают излишни.       Лоуэлл беззвучно вздохнул, успокаивая резвее застучавшее сердце: каждое подтверждение того, что Альфа умела увидеть чьи-то мысли, прибавлять к уже имевшимся было жутко, потому что всё только к тому и шло; всё замеченное только на это и указывало, если дать в голове место для концепции. Но зачем ему её дали в целом, если могло хватить уже Леопольда?..       Ему вспомнился взгляд Кёртиса. И переменчивая атмосфера вокруг того. И жёлто-зелёные глаза, оказывается, чуточку светившиеся в темноте. Может, для того, чтобы он не испугался Кёртиса в случае чего? Тому схожее по принципу воздействия устройство могли выдать.       – А вы собрались себя загубить? – спросил он, чтобы добить тему, пока другие офицеры не вернулись, и Леопольд только пожал плечами.       – Кто знает... не должен бы, по идее. Но я не прорицатель, я не знаю.       – Вот как...       Кстати о жёлтом... у Клайва с сыном тоже были жёлтые глаза. Оттенок самую чуточку отличался, но и те, и те жёлтые. Что умел Саймон? Или мальчику было ещё рано? Или там как-то ушло в физические показатели? А то что-то последние немного превышали норму для молодого мужчины соответствующей комплекции. И ещё не факт, что на аттестациях тот выкладывался на полную.       Вернулись Алекс с Акселем, и он, погрузившийся в мысли, не сразу понял, что что-то не так.       – Где Кёртис?       Аксель промедлил с ответом, машинально поджав губы от какого-то недовольства, и заговорил Алекс, уберегая его от тревоги по поводу чувствительной темы:       – Пошёл с Саймоном поговорить. Посмотрел на нас как на... хм... местный санузел, когда офицер Железнов попытался его придержать, и пошёл.       – Куда?       – В конец коридора. Саймон как раз там топтался, так что мы отпустили, раз поле зрения не прерывалось. Видимо, тоже что-то личное.       Лоуэлл перевёл взгляд на Акселя, кажется, на самом деле злого как оса. То ли взгляд у Кёртиса был говорящий, то ли ещё что-то было произнесено.       – Дал ему полчаса, – выговорил Аксель, едва удержавшись от тона сквозь зубы: последний всё-таки не им предназначался. – Пусть попробует задержаться.       Вот тебе и на, подумал Лоуэлл, задумчиво нащупав передатчик. Едва они сошли с корабля, он велел отключить всё наглухо и включать только при необходимости, сам оставшись единственным маячком на вероятном радаре со стороны противника, и после того как Альфа перестала связываться с ним через сообщения, он отключил и свой. Но тревожный сигнал, защищённый на высшем уровне, должен бы пискнуть даже на выключенном...       – Что же, пусть пообщаются, – решил он пока что. – Им есть что обсудить, похоже.       Кёртис тем временем не особенно торопился, просто следуя за Саймоном. Последний, в свою очередь, следовал за М'Ро Э, и он не совсем понимал, какого чёрта: сначала тот весь ужин поглядывал на Ха Урт Ва, словно оттуда что-то транслировали, весь при этом напряжённый, а потом потопал за маячившей в конце коридора М'Ро Э, просто оставив напарника в комнате. Естественно, у него возник вопрос. И так как решать этот самый вопрос никто не будет, он отправился следом посмотреть. Не то чтобы ему не было жутко, но он ещё помнил о том, что его отправили за информацией, которой он пока собрал сущие крохи – он чувствовал, что тут что-то было странно со всем этим местом, если не со всей планетой, и ничего он об этом не узнал. Если ему и светило вернуться – это был бы провал задания. А он об этом уже немало размышлял и решил, что не очень хотел расстраивать Императора.       Поэтому теперь он следовал за Саймоном, ступавшим так, словно на ходу разбирался, куда идти; это могло свидетельствовать о том, что разум у того сейчас мог быть занят. А то и захвачен. Но почему тогда Саймон, если логичнее было бы ухватиться за более информационно полезного Лоуэлла? Или кого-то заинтересовала небольшая ментальная сопротивляемость, и человека потащили исследовать?       Приходилось ещё запоминать дорогу: Саймон, кажется, не особенно этим заботился, так что положиться в этом вопросе ему было не на кого. Поэтому он не слишком думал о вопросах вроде дальнейших действий на месте, куда заведёт его следование за Саймоном, или случая, в котором ничего и не сможет сделать.       А тот уже свернул к лестнице, по пути без особых раздумий ухватив одного из прицепившихся гриссов за голову и просто вмазав ею в стену; грисс сполз по последней, оставив тонкую полосу крови, а второй шарахнулся от Саймона, пошедшего дальше без остановок, и, завидев и его, появившегося в конце коридора, и вовсе сделал ноги, сразу исчезнув из поля зрения. Это позволило Кёртису сократить расстояние, чтобы не упустить Саймона на лестнице, и он увидел, что тот спустился, и не просто на этаж, а до первого. Не собирался ведь вовсе наружу?..       Однако внизу Саймон свернул не к выходу, а в другую сторону; он, рискнув спуститься ещё чуточку ниже, присел, чтобы лучше было видно, и понаблюдал, как тот вошёл в двойную дверь. Немного пораскинув мозгами (планировка зданий здесь весьма походила на человеческую), он вернулся на второй этаж и осторожно, очень тихо тронул одну из дверей на той же стене, что и двойные внизу. Дверь поддалась, и он, увидев внутри большой зал, второй этаж которого лишь опоясывал стены внутри, тихонько скользнул внутрь. Пришлось сразу пригнуться, чтобы его не было видно за деревянным бортиком высотой по пояс, и он пока что там и устроился – разобраться для начала, что происходило. Внизу он успел увидеть голову высоченной М'Ро Э, стоявшей в том месте, где в таких залах обычно располагалась сцена...       Саймон тихонько отдышался, приходя в себя. Голову наконец-то перестал заполнять чужой голос, эхом звучавший внутри сознания, начавшего в конце концов перегружаться, и теперь он мог выделить умственные ресурсы на дело. Только думать, наверное, было уже поздно.       Оказывается, Ха Урт Ва и впрямь был живым существом, да не только мыслящим, а и внушающим. И умел вещи, схожие с умениями Дуайта и Кёртиса, только вот его сопротивляемость для того не стала большой преградой. И на ужине ему передали, что его узнали. И что он – убийца. И что Ха Урт Ва получал последние воспоминания убитых коутов, среди которых нашёлся и первый убитый людьми – убитый, по сути, ним, потому что без него не вышло бы, – и многие, убитые им впоследствии, и его опознали по движениям и комплекции. Ему же пришлось отправиться на зов, иначе он бы просто свихнулся; и так с ужина шёл, вообще не осознавая дороги и просто положившись на шагавшего рядом Ларса. В обычных обстоятельствах воздействие могло и не оказать такого эффекта, но сейчас, когда он остро реагировал на слово «убийца» и схожие темы из-за Кёртиса, в нём катались гнев, обида и ярость, и он, опасаясь сорваться на своих же, пошёл разбираться с проблемой, предчувствуя, что в покое его не оставят. Последнее было одной из немногих связных мыслей ранее, и ещё одна донесла достаточно простой тезис о том, что если ему могли навредить дистанционно – это бы уже сделали, раз так уж ненавидели.       Так что вот он здесь. Чуть раньше у него не было возможности обдумать транслированное, сейчас – времени, так что он пока что принял всю тираду про перебор воспоминаний погибших коутов за правду. И зашагал вперёд, поскольку тактическую обстановку он взял без малейших усилий: у М'Ро Э огнестрел был, а его собственный – несостоятелен против скафандра коута, и оставался только нож; следовательно, ему стоило сократить расстояние как минимум для того, чтобы по нему не полоснули внезапно очередью.       – Стой, – резанул слух голос и лидера коутов, и супруги последнего; в первом был приказ, и ему сперва показалось, что он попал в водную среду. Затем в нём полыхнуло возмущение – он привык, что никто не мог велеть ему таким образом, – и лёгкость вернулась к нему.       За ней последовало запоздалое сомнение в том, что лидер так слабо приказывал, повлёкшее за собой подозрение в присутствовавшем где-то подвохе, но дальше думать времени не было: М'Ро Э взялась за автомат, медленно, словно сквозь ту же воду, и он ринулся вперёд, чтобы попасть в область, где поднырнуть под оружие было проще простого.       Воздух запоздало прошила автоматная очередь; он уже пригнулся, на ходу на пробу примерившись ткнуть острием ножа в коленные сочленения скафандра, чтобы проверить, обычная ли это броня, но взгляд его зацепился за стоявшую под стеной подставку с Ха Урт Ва.       И тут его приложили прикладом по затылку. Несильно, на излёте, но этого не должно было произойти. Коут за это время мог успеть взглянуть назад и разве что начать движение, но вряд ли закончить. Почему?..       Он её координирует, холодно и ясно подсказало ему тактическое чутьё, пока он юркнул в то место за спиной М'Ро Э, в котором было в текущий момент безопасно.       Наверху Кёртиса, услышавшего автоматную очередь, дёрнуло, и он тихонько прокрался вдоль деревянного бортика, пытаясь подыскать место, где ему хоть что-то будет видно. Таиться было несложно: на него давила ярко горевшая жажда убийства от двух существ внизу, прекрасно знавших, как отнять чью-то жизнь, да так, что даже сложновато стало дышать. Третьим же была женщина: он, в отличие от Саймона, по её голосу догадался, что она не хотела никого убивать. К тому же, исходившее от Саймона желание было особенным: если Ха Урт Ва хотел непосредственно процесса, то Саймон уже видел противника мёртвым – а такое тоже давило страшно. Только впустую – всё навалилось на М'Ро Э вместо должного противника.       Он отыскал щель в бортике и приник к ней, наблюдая, готовый сменить положение: он тоже не хотел, чтобы его случайно зацепило выстрелом; так хоть к стене откатиться, если дуло автомата в его сторону начнёт заворачивать. Ну... допустим, давление не пропадало совсем впустую – М'Ро Э двигалась скованнее обычного, и Саймон этим пользовался, кружа у неё за спиной и, видимо, раздумывая, что делать.       Тут он и сам осознал положение. Саймон уже не мог отойти, не схватив несколько пуль, а убивать чету коутов (если тому ещё удастся) грозило дипломатическими последствиями – как буквально в любом обществе после нарушения традиции гостеприимства. После такого они точно отсюда не выберутся. Творец... и выхода никакого нет; он даже ничего не мог сделать. Он не был кем-то, кто мог просто взять и героически влезть туда, даже если вмешаться было нужно, никакими особыми умениями, пригодившимися бы в текущей ситуации, не располагал, и, в конце концов, догадывался, что даже просто давать знать о своём присутствии глупо: он чуял внизу магию. Саймону пользоваться своей ещё не пришло время, следовательно, ею обладал ещё кто-то из четы коутов. Узнавать, какой именно, прямо, путём ковыряния в чужих мозгах, было тоже опрометчиво: из-за Альфы буквально все вокруг знали это ощущение. А Саймон, ослеплённый жаждой убийства, не догадается сделать вид, что обладал такими способностями, и коутам тут же станет понятно, что рядом есть кто-то ещё.       Здорово, конечно, получается, мимолётно подумал он. Как здорово Саймона просто отправили, а с ним и работу произвели по подготовке к столкновению с чужой жаждой крови (что слегка ударило по его запасам моральных ресурсов), и с оборудованием портала он должен был уметь работать, и с прыжковой системой помогать, и быть готовым в любой момент времени помочь Лоуэллу контролировать весь этот зверинец – да и просто утихомирить любого из них при нужде, – и собственные задачи, назначенные Императором, выполнять; что бы на него ещё взвалили? Спасибо, хоть обязанность за самим собой следить с него сняли...       Как бы Аксель, её исполнявший, не помчался всё-таки его искать.       Тем временем Саймон, не думая о последствиях, решил, что нужно хотя бы избавиться от Ха Урт Ва, чтобы не подсказывал супруге, где он, а там уже можно было разобраться и с ней. И он закружил уже умышленно, планируя поймать момент, когда автомат будет повёрнут в сторону подставки. Однако М'Ро Э к этому моменту словно бы получше освоилась с управлением собой (или это её тщательнее взяли под контроль?..), и он несколько раз едва не отхватил увесистым кулаком, почти без замаха скользившим в пространстве, а потом его всё-таки подловили, и он вынужденно подставил предплечья; его тряхнуло, но не столь сильно, как он ожидал.       – «Крепкий ублюдок», – надсадно, яростно зашипел Ха Урт Ва в его сознании. Мысленно пожелав продолжать тратить силы втуне (он и так знал, что крепкий), он снова юркнул М'Ро Э за спину, в который раз шваркнув острием ножа по коленным сочленениям скафандра, и последние на этот раз поддались. Правая, отметил он, теперь собираясь нацеливать последующие атаки туда. Однако когда М'Ро Э развернулась, он, ощутив нужный ему момент, шастнул прямо ей под руки и, воспользовавшись мгновением замешательства, оттолкнулся от пола и вцепился в ручищу с автоматом, качнув её всем весом.       Накренившуюся М'Ро Э немного повело, несильно, но этого хватило, чтобы дуло автомата обратилось в нужном направлении. И спусковой крючок от неожиданности оказался вжат.       Автоматная очередь полоснула стену буквально в сантиметре от колбы. Ха Урт Ва оскорблённо взвыл, почему-то потрудившись донести это и до него, его самого захлестнула досада... и тут его схватили за ремень экипировки за плечом, где обычно крепился баллон с запасом кислорода. Едва он попытался вывернуться из хватки, уже потянувшись к пряжке ремня, рядом что-то тихо щёлкнуло. Чёрт, только и успел подумать он, прежде чем там же коротко зажужжало, и его с ускорением швырнули к краю помоста, почти в длинную потрёпанную штору. Сцена, мелькнула у него догадка перед падением.       Наблюдавший всё это Кёртис сочувственно поморщился. Задняя дверь. Уходи, пожалуйста, просто уходи, беги, мысленно взмолился он, по предназначению зала заподозрив наличие такой дверцы сбоку сцены. Но его, естественно, никто не услышал. Быть может, М'Ро Э, с виду болезненно схватившаяся за голову, пыталась передать то же самое – он видел, как заработало что-то на рукаве скафандра, прилично ускорившее движение, и без труда понял, что женщина могла и не швырять Саймона, потому что жест практически не имел смысла: он видел, как тот собрался прямо в процессе этого движения и, по-кошачьи извернувшись, зацепился за край шторы, прежде чем исчезнуть за краем сцены с той стороны уже сгруппировавшимся – и эту же ловкость наверняка рассмотрел и Ха Урт Ва, чтобы так делать. Разумнее было бы с тем же ускорением просто вмазать кулаком, с плачевными последствиями. Но М'Ро Э этого не сделала. Только толк вряд ли будет, судя по тому, что руку её всё равно вело в сторону Саймона, пока что притихшего, но не убравшегося подобру-поздорову. В сознании ли тот вообще, раз так молча приземлился? Что же делать?..       Саймон тем временем тихонько подобрался на карачки. Он успел в полёте уцепиться за штору; пусть старая запылившаяся ткань в итоге выскользнула у него из пальцев, но в первые мгновения карниз, одним краем сорвавшийся с креплений, всё же принял на себя часть инерции. Было бы легче, конечно, если бы он не врезался в запасные стулья у стены и в зеркало, звоном осколков известившее коутов о его местонахождении. Что ж, зато время перевести дух...       Сука швырнула меня как щенка, оскорблённо подумал он, придерживая занемевший локоть, и потратил капельку сил, чтобы вернуть последний на десяток секунд назад: без твёрдой руки он мало чего стоил. Как же быть? Неужели он не мог ничего больше достать из рукава? Почему маги, с которыми он был знаком, обладали неким спектром умений, а он был ограничен одним? Папа говорил ему, что какие-то из отцовских генов ему мешали, те самые, из-за которых он был немного сильнее, чем ему полагалось, но неужели он никак иначе не мог использовать даже эту крошку? Должен же быть способ!       Вспомнился папа, где-то снова и снова бравший моральные силы жить уже, насколько он понимал, дольше ста лет, и иной раз очень долгое время обходиться без сна. Не лучший пример для вдохновения, конечно... но кто бы ещё?       Пространство около него прошило автоматной очередью, и он припал к полу, избегая пуль. В осколке разбитого зеркала тускло блеснули его собственные радужки, засветившиеся немного сильнее; он, уже задумывавшийся о наличии в этом месте магии, вдохнул, вместе с этим пытаясь подозвать её к себе, и на мгновение будто оглох, достигнув нужной степени концентрации. Вдох... выдох... и он, готовый к исполнению параллельных процессов, тихонько подобрал стул, забрался на сцену, догадываясь, что коуты ожидали тихого животного рывка сбоку, которым он частенько обходил их с фланга, а затем, едва выглянув из-за покосившейся шторы, запустил стулом в М'Ро Э, машинально прикрывшейся автоматом ещё прежде исполнения приказа от Ха Урт Ва. И уже тут исполнил тот самый рывок, с разгону выставив ноги, как для подсечки, и просто прокатившись у коута между ног, после чего доверил инстинктам дальнейший разворот на сто восемьдесят: толчок ладонью в пол, переворот, вцепиться всеми тремя в тот же пол (ножа он так и не выпустил, не имея права расстаться с единственным действенным оружием) и рвануть вперёд; а вот мозг он занял обновлением тех порций крови, в которых мышцы уже истощили кислород – последний всё равно сейчас опять сгорит. Зато сам мозг получил ту самую долю, которой в местной атмосфере им так не хватало, и в голове слегка прояснилось. К сожалению, временем на переоценку всей ситуации он не располагал, посему свежие ресурсы были брошены на текущую задачу: быстрее, шустрее, сильнее. И планирование отката. Он подозревал, что последний случится потом.       Однако М'Ро Э тоже начала двигаться немного проворнее, насколько это возможно было для коута, будто Ха Урт Ва не только её координировал, но и буквально взял под контроль, и теперь управлялся с её телом всё лучше и лучше. Но у коута наверняка были свои пределы... и он, круживший вокруг и периодически едва-едва достававший кончиком ножа до пробитого сочленения скафандра М'Ро Э, вскорости их ощутил. Пересилю, подумал он хладнокровно. Ха Урт Ва всё равно уже не знал, чего ожидать, поскольку его встречи с коутами обычно надолго не затягивались, так что оставалось только немного поднажать. Он ещё мог.       Улучив удачный момент, он залетел М'Ро Э на спину, упёршись одной ногой в ремень на поясе; портального крепления на спине у неё не было, и пока он выбирал опору для другой ноги, он заметил, как кисть коута развернулась, вслепую, но безошибочно обращая дуло автомата к нему. Саймон вынужденно упёрся обеими ногами в кисть М'Ро Э и в автомат... и почувствовал нешуточное давление снизу; вслед за этим зашуршал ещё один заряженный ускоритель. Не мешкая, он упёрся изо всех сил, вскинул нож – и пружиной сжался, позволяя ускорению снизу тоже превратиться в часть движущей силы. Направление последней не дало ему сделать этого перпендикулярно шее, как он изначально собирался, однако нож немногим больше половины клинка вошёл в скафандр почти перпендикулярно полу – а значит, на треть в плоть.       М'Ро Э болезненно взвыла, и по краткости этого звука он понял, что у неё болевой шок. И поспешил выдернуть нож, чтобы отступить: не очень хотелось попасть под агонизирующую здоровенную тушу...       Он зацепился за одно из последних слов в мыслях, пока М'Ро Э накренилась; слово «агония» наконец-то его отрезвило, и он вспомнил, что было сказано об убийстве гостей.       Одна из редких хаотично выплюнутых автоматом пуль с сухим звоном отрикошетила от подставки с Ха Урт Ва (снова мимо; удачливый говнюк...), окончательно приведши его в чувство – и он, развернувшись, дал дёру, пока не прилетело и ему. Обдумать можно и в коридоре...       Кёртис, сжавшийся в комочек и закрывший руками голову, подхватился на ноги и рванул к немногим ранее примеченной лестнице вниз, догадываясь, что Саймон сейчас был совершенно слеп и глух касательно событий за собственной спиной; пока он спускался, редкие выстрелы утихли, и он совсем разнервничался. М'Ро Э уже просто лежала на спине, и он подлетел ближе, без раздумий приземлившись на колени со стороны головы. Что он мог сделать? Ему нужно было что-то сделать, потому что ещё не поздно, коуты – жутко живучие создания, но что он мог со своей магией?.. Почему, чёрт побери, только мозг; почему его силы ограничивались вмешательством в сознание и память? Почему бы ему не влиять на другие части тела?       Ну, попытка – не пытка...       Он мысленно потянулся к шее женщины, отчаянно вкладывая в приложенные усилия именно стремление перекрыть кровоток в окрестностях, и та вдруг задёргалась, словно начала задыхаться; густая тёмная кровь, размеренно капавшая из проделанной Саймоном дыры в скафандре, замедлилась, собираясь в каждую каплю всё неспешнее.       «Проваливай!» – внезапно громом вторгся в его сознание голос Ха Урт Ва, но это не был приказ, как следовало ожидать, и Кёртис, устало приподнявшийся на корточки, завертел головой, ища лидера коутов и уже ожидая подвоха; на него метнулась, набирая разгон, подставка с колбой, ощетинившаяся вдруг чем-то острым, и он отскочил, даже не думая. В него всё-таки сумели вложить этот автоматизм... – «Прочь!»       Он столь же машинально подсёк подставку, продолжая держать контроль над кровеносными сосудами М'Ро Э, и подставка завалилась набок, несмотря на попытки самосбалансироваться. Не теряя времени, Кёртис шагнул к ней и быстро, со сноровкой выдернул ёмкость с мозгом лидера коутов, словно отработанный стержень из энергоузла прыжковой системы; подставка сразу же деактивировалась.       «Я уничтожу тебя!» – завыл коут, и он только усмехнулся.       – Спокойнее, – он похлопал колбу по боку. – Не надо никого уничтожать, я тут, считай, миротворец...       Он наклонился над М'Ро Э и едва успел отшатнуться от её руки. Ноги её тоже дёрнулись, но у неё уже не хватало сил, чтобы поднять тяжеленную броню. В этот момент он учуял тонкий отголосок приказа «убей», и понял, что это вряд ли было её желание; к тому же, при отсутствии поступавшего в мозг кислорода первичной целью любого существа становилось спастись, а не убить. Может, она и Саймона изначально не стала бы трогать...       Кёртис снова обошёл её со стороны головы, где, по идее, находилась бы слепая зона, и рука М'Ро Э поднялась за голову, кистью расположившись точнёхонько на одной линии с ним, отчего он окончательно удостоверился в мысли о том, что управлял ею сейчас лидер коутов. Это же надо было настолько привыкнуть использовать кого-то как инструмент, чтобы не приказать ему напрямую просто что-то с собой сотворить... Вторая рука не двигалась – вероятно, удар ножом повредил что-то важное. А может, и обманка, призванная дать ему подойти поближе. Впрочем, времени раздумывать не было – приходилось лезть на рожон.       Отогнав от себя мысль о том, что он сейчас как раз таки походил на полезшего на рожон Саймона (просто потому что тот мог отступить, а у него сейчас уже не было выбора), Кёртис покрепче прижал к себе колбу, наклонился, целясь на крепления шлема скафандра М'Ро Э, и метнулся вперёд, отщёлкивая одно из них и тут же отступая назад.       «Мерзавец! Мразь! Ублюдок!»       А вот последнее обидно было, подумал Кёртис, чьи родители так и не вступили в брак, и прицелился на второе крепление. Его едва не поймали за запястье, однако он успел отдёрнуть руку.       «Сука!» – продолжил Ха Урт Ва перебирать завалявшиеся в памяти ругательства на имперском языке.       – Да сам ты сука! – не выдержал Кёртис, изначально не собиравшийся вступать в полемику, чтобы не давать себя отвлечь и потратить время. – Любой командир за своих отвечает, а ты угробить её хочешь! И только ради того, чтобы у нас были проблемы!       Поднятая рука М'Ро Э замерла. А потом она постучала костяшками об пол за собой. Явно не жест от лидера коутов, но что бы это значило?.. А, ещё есть крепление сзади, догадался Кёртис. Вот это... неудобно получилось...       Время истекало. Как и, возможно, кровь; он не был медиком, но он мог бы попробовать хоть что-нибудь сделать с помощью магии, да и как минимум спокойно перетянуть рану, если бы только не мешал этот говнюк рядом.       Ха Урт Ва истерически хохотнул, словно уловил его фрустрацию, и Кёртис, повертев колбу, от бессильной злости взял и врезал по одному из уловителей, похоже, служившим тому за слух; лидер коутов завыл, казалось, во всех диапазонах, и он непроизвольно прижал ладонь к собственному уху, будто мог заглушить этим голос, звучавший прямо в сознании.       Рядом что-то упало, и он, вздрогнув, дёрнулся в сторону; в следующий миг он увидел, что упавший предмет был здоровенным, тяжёлым ножом коутов – и тут же догадался, для чего. М'Ро Э могла быть женой лидера, могла быть подданным, но идти на заклание отказывалась, будь это даже столь непреодолимая воля того. К слову, странно, что Ха Урт Ва всё ещё не попытался взять под контроль его самого. Это не действовало на людей в конкретно имевшейся вариации, или тот был так ослеплён жаждой убийства, что даже не подумал так сделать?       Следовало бы пресечь заранее. Иначе он не выживет. Что-то ему это подсказывало, что-то столь необъятно старое и столь глубоко внутри него, что одна мысль о том, чтобы не последовать этому совету, вызывала у него страх смерти. Чувствовал ли себя так Саймон буквально только что? Или просто без оглядки был одержим жаждой убийства?..       Опустившись на корточки, он поставил колбу на пол, придерживая её сверху ладонью, будто могла куда-то убежать, и пока нерешительно поднял нож, покрепче сомкнув пальцы на рукояти из-за непривычной тяжести – для начала хотя бы убрать из досягаемости М'Ро Э.       И тут он почувствовал вцепившуюся в него чужую волю, ясно приказывавшую всадить этот самый нож в себя. Только слова для него нужны были бринийские, чтобы его мозг доходчиво понял, что делать, и за мгновения, потребовавшиеся Ха Урт Ва для подбора слов, Кёртис от испуга дёрнулся, с силой собирая руки вместе, пока одной всё ещё держал колбу – и одним махом вогнал в неё клинок, пронзив последний живой орган лидера расы коутов.       В следующее мгновение в его разум вторглось что-то пылающее; ему показалось, что его мозг загорелся. Он невольно попытался заслониться, прикрыться, даже зная, что это ему доступно в столь крохотной мере, что для такого могущественного существа будет буквально ничем, однако жжение так усилилось, что он едва не потерял сознание; остатки концентрации просто сбросило. Его... пытались убить в последние мгновения существования? Даже сейчас?..       Растолкав всё на своём пути, на поверхность поднялся инстинкт самосохранения, сопровождаемый возмущением крайней степени (вот тут он опознал ту вещь, советовавшую ему прикончить Ха Урт Ва первым), и он не просто попытался выдавить чужака из разума, как сделал бы обычно, а схватил, как хватали за шею змею, которая в ином случае или малейшем промедлении укусит, схватил вопреки усилившейся боли, словно он сугубо метафорически накрыл ладонью огонь в попытке потушить, и сжал, подавляя. Это он тут – более высокоорганизованный организм и вид. Он!       Ещё несколько мучительно долгих секунд борьбы – и всё закончилось. Зрение вернулось к нему, как и ощущение окружавшего его пространства, и он тяжело завалился назад, немного отползши от колбы. В голове было жутко тяжело от стучавшей висках крови, от её же привкуса во рту, и он на всякий случай провёл тыльной стороной кисти по губам, проверяя, не было ли её там на самом деле. На руке осталась светло-красная полоса: дёсны и впрямь закровоточили. Повернувшись на бок, он собрал под себя ноги, собираясь воздеть себя на них, и немного задержался на корточках, восстанавливая дыхание и унимая дрожь в руках. Что-то осталось в его голове...       Он закрыл глаза, проверяя собственное состояние. Внутри него действительно осталось что-то странное, но он не чувствовал в этом какой-либо воли; возможно, просто остатки чужого воздействия, которые он со временем выбросит, вычистив разум от всего постороннего. А может, пока и не выбросит: из трупа змеи можно было попробовать извлечь яд, который впоследствии пригодится. Главное – не отравиться самому.       Женщина! Его выбили из равновесия, и у него вылетело из головы, что он прежде держал её кровеносные сосуды в месте удара перекрытыми. Следовательно...       Кёртис, уже даже не поднимаясь на ноги, подполз к ней поближе, чуть не вляпавшись в лужицу густой крови, неохотно растёкшуюся ещё немного. Впрочем, из прорехи в скафандре уже не капало. Заглянув М'Ро Э в лицо сквозь стекло шлема, он увидел, что она как раз открыла глаза, словно только что теряла сознание, и несколько удивлённо уставилась на него в ответ; взгляд у неё слегка плавал. Когда она шевельнула губами, Кёртис покачал головой и отправил ей мысль: «Не пытайся дозваться до меня сквозь скафандр. Я сниму шлем, если ты позволишь, и тогда поговорим».       М'Ро Э медленно моргнула, плотно сомкнув веки (что, должно быть, означало согласие), и осторожно двинула рукой, так и оставшейся за головой; Кёртис подумал было, что она искала свой нож, однако она медленно подсунула руку сзади под шею, чтобы отщёлкнуть последнее крепление шлема. Подсунув ладонь туда же, он аккуратно потянул шлем на себя, тут же подставил колено ей под затылок и склонился, пытаясь заглянуть под край скафандра.       – Как?.. – едва слышно вопросили его. – Как...       – Я не вижу, – честно ответил он. – Капать тут вроде перестало, но по этому сложно что-то оценить.       Очень сосредоточенно уставившаяся в потолок М'Ро Э медленно подобрала к себе руку, будто к чему-то прислушиваясь внутри себя, и повозила ею по боку. Затем застыла.       – Эй? – потормошил её Кёртис.       – Будь... терпелив, человек, – просипела М'Ро Э, кажется, просто боясь говорить, чтобы от напряжения что-нибудь снова не открылось.       – Хорошо. Хорошо, я жду.       Она опять взялась за бок, и Кёртис навис над её кистью, наблюдая за тем, что она делала со странной массивной застёжкой на боку скафандра, устройство которой плохо поддавалось его воображению. Однако он запомнил, что М'Ро Э делала, и когда она, попытавшись поднять руку немного выше по едва видимому шву на боку, проявившемуся только сейчас, болезненно сморщилась, он сам взялся за вторую застёжку, капельку испытывая дежавю.       – Можно просто открыть? – спросил он, с горем пополам управившись; М'Ро Э едва шевельнула губами.       – Про... буй.       Догадавшись по ответу, что нагрудник тяжеловат, он устойчивее упёрся коленями в пол и схватился покрепче за застёжки. И потянул, открывая верхнюю часть скафандра как крышку. Оказалось и в самом деле тяжело, однако он подозревал, что так тяжко ему на самом деле из-за ухудшившегося самочувствия: он потратил много сил, которые мозг теперь изымал из тела.       Под скафандром обнаружился обтягивающий комбинезон, и Кёртис непроизвольно отвёл взгляд, поймав себя на сравнении с исподним: он-то коутов никакими кроме как в скафандрах не видел.       – Как... там? – теперь М'Ро Э потормошила его.       – Как... кровища, не видно толком. Но хотя бы уже не хлещет.       – Понятно, – немного увереннее произнесла она. – Говорить было... страшно.       – Я могу отодвинуть... э...       – Да. Но... смысл?       Кёртис не ответил, занятый собственным облачением: он не привык возиться с полевым, а маленькая плоская аптечка была хорошо закреплена, чтобы не потерять.       – У тебя нет проблем с перекисью? – поинтересовался он мимоходом. – Всего лишь пероксид водорода, не думаю, что на него хоть у кого-то в мире может быть аллергия.       Нет ответа. Кёртис наклонился уже над лицом женщиной, заглядывая в глаза.       – Я не знаю, что это. Язык... обиходный... бытовой... Делай, как считаешь нужным, я не знаю специфических...       – Я понял, – прервал он её со вздохом. Опять самому решать... Ну, одно хорошо: болтать вроде посвободнее начала. – Меня, конечно, предупреждали, что я только и буду делать, что самостоятельно мозгами шевелить, но чтобы постоянно... – заворчал он, торопливо надорвав бинт, раскрутил крышечку с плоской ёмкости с перекисью, и наклонил почти над раной, держа комок бинта наготове. – Спасибо, что мозг – не мышца, а то бы постоянно голова болела.       – Ты тоже испугался? – вдруг спросила М'Ро Э, совершенно правильно истолковав причину, по которой у него развязался язык, и Кёртис ненадолго замер. Сама-то она честно призналась...       – Конечно.       Напускная бравада улетучилась вместе с остатками сил, и он помрачнел, осторожно стирая вспучившиеся шапки пены. Ну и густая кровища... как только в жилах текла?       – Что это было? – спросил он, не утерпев: ему хотелось точно знать. – Когда он умер? Ты знаешь?       – Да, я... почувствовала, – М'Ро Э, в которой уже какое-то время копилось напряжение, не выдержав, кое-как сбросила перчатку и ощупала рану; Кёртис не стал даже шипеть «куда» (у него-то запас перекиси был небольшим), услышав, с каким облегчением она вздохнула, устало пробормотав что-то на своём языке. – Это была его воля. Воля как... лидера. Он должен был передать свои силы преемнику в случае смерти, однако... желание мести и убить уже хоть кого-нибудь отравили его. Я получила не все силы. Другая их часть попыталась... как бы это сказать...       – Стереть мой мозг в порошок, – Кёртис опять взялся за бинт, чтобы протереть края раны ещё разок. – Меленький такой. Возможно, даже путём выжигания всех моих нейронных связей. Верно?       – Думаю, он хотел бы просто превратить тебя в ничто. Моё сознание покинуло меня, когда я почувствовала отголосок. Я хотела бы тебя предупредить. Прости. Ты... пострадал.       – Не отрицаю.       Он чувствовал, что голова начала кружиться и у него. Отец предупреждал его, что при перенагрузке истощение будет наступать планомерно, и оно наступало. Ему нужен был покой и сон. И еда. Желательно – сладкая. А ведь выходило, что он получил только часть от возможного урона; получи он весь – и он кончился бы прямо тут. Ему крайне повезло, что он сумел-таки стабилизировать М'Ро Э, и приличная часть сил Ха Урт Ва влилась в неё, как им и полагалось.       – Выступает, – заметил он, сощурившись. Перед глазами было уже темновато, но мелкий блеск, пришедший в движение, он увидел. – Я тебя перетяну, иначе ты вряд ли куда-то дойдёшь. Двинешься – откроется.       М'Ро Э неразборчиво запыхтела, а потом с трудом оторвала плечо от пола, схватившись за последний рабочей ладонью; Кёртис торопливо сунул под неё обе руки с рулончиком бинта и быстро набросил первые два оборота, опасаясь того, что на кисти ему рухнут, когда она устанет себя держать. Однако М'Ро Э так и замерла, только с трудом, почти тщательно дыша: он не слишком умел бинтовать по всем правилам и не знал, как сильно хватило бы затягивать, так что ей наверняка было больно. Но она терпела.       – Почему вы такие разные? – прошелестела она вдруг.       – С ним? – переспросил Кёртис, кивнув на пронзённую колбу.       – Нет, с тем человеком... он – убийца, как нам и говорили. Но я не чувствую этого от тебя. Я могла бы убить твоего соратника... и падение могло быть неудачным для него – но ты даже не злишься. Почему?       Кёртис сперва не понял, как отвечать на этот вопрос; в нём спокойно сосуществовало две истины: люди одинаковые – до известных пределов, и люди все разные – за известными пределами. Объяснять это у него не было сил. Но вот то, что он понял насчёт управления ею Ха Урт Ва, он придержал при себе.       – Да вы же только разведку нашу и видели. Так же, как и мы – ваших военных. Я... я учёный. Я не привык и не хочу убивать. И есть много людей, как я, просто вы никогда их не видели.       – Ты убил его, – М'Ро Э указала взглядом на колбу.       – Я защищал себя. И свой отряд. Он изначально собирался либо убить моего соратника, либо хотя бы подстроить всё так, будто мы нарушили правила гостеприимства, а за это, как я догадываюсь, жестоко карают везде, в любом разумном обществе, – разъяснил Кёртис, завязывая узелок, и М'Ро Э с вздохом облегчения опустилась обратно. – Необходимые меры. Думаешь, не тяжело их принимать? Кроме того, я увидел, что ты исполняла приказ, который не очень желала исполнять. Иначе ты бы воспользовалась тогда моментом.       Она немного помолчала.       – Я думала, вы плохие. Я думала, вы... Нам не давали забыть, что люди – потомки тех, кто бросил нас и улетел, загадив всю планету. Высокомерные мрази, говорят... А вы, оказывается... вы во многом похожи на нас, и во многом – на гриссов...       А вот ещё причина, по которой набрали такой зверинец, догадался Кёртис. Чтобы гриссы капельку своего почуяли. Вот тебе на... И всё-таки, что это за дела такие с планетой, о которых никто у них не был в курсе, а гриссы с коутами всё помнили? Это же... как минимум несколько сотен лет назад, если предположить, что и впрямь такое было.       – И всё же, ты отобрал у меня будущее...       Поэтично, подумал Кёртис, сообразив, что речь о привычном жизненном укладе, теперь, похоже, рухнувшем.       – Ну, ты попросила – если я правильно истолковал твой жест. Я вот теперь тоже не знаю, что со мной будет, если что.       – Я не в укор. Ты отобрал у меня будущее, но я почему-то чувствую себя так спокойно... Что это?       – Равнодушие? Отчаяние? Апатия? Надежда? Я не знаю. Ты вольна сама выбрать, что это, – Кёртис пожал плечами. Он вроде бы немного набрался сил перед ещё одним рывком обратно, к своим, и ему пора было выдвигаться. Ещё ему было немного завидно: женщина теперь и впрямь была свободна, в отличие от него. – Иди и выбери себе другое будущее. Можешь двигать рукой?       – Нет. Обойдусь, – равнодушно ответила М'Ро Э. – Может, и сумею восстановить, когда разберусь с силами. Но даже так... лучше самой. Лучше, что так получилось. Я тоже не убийца. Спасибо, человек. Иди. Спеши к своим. Мне нужно время собраться с силами. Я не выдам тебя.       – Альфа вызнает у тебя всё, если захочет. Увидит же, что ты без супруга, – резонно заметил Кёртис, на пробу оторвав колени от пола. Вроде на ногах удержится...       – Не станет. Мы с ней подруги. И она... поймёт, даже если узнает, как всё было. Я... знаешь, я попрошу её не реагировать. Теперь я – лидер коутов. Я... могу что-то решить.       – Прямо-таки попросишь? И она не станет? – с недоверием осведомился Кёртис, немного повременив распрямляться во весь рост. – Я могу ничего никому не говорить?       Их взгляды встретились, и он почувствовал себя немного странно. Его... мимолётно посетило спокойствие по поводу собственных вопросов.       – Попрошу, – подтвердила М'Ро Э. – Я никогда не думала, что мне будет помогать человек, поэтому попрошу. Обещаю. И да – она не станет. Я могу ей довериться. Есть у тебя «доверие» в словаре?       – Ага. Примерно та штука, исходя из которой ты не стала пытаться меня удавить, едва я приблизился, – усмехнулся Кёртис. – И из которой я не убрался из пределов досягаемости сразу же.       М'Ро Э ненадолго задумалась.       – Это, скорее, честь. Но и ты прав... что-то на стыке? Мне теперь... многое нужно обдумать. Спасибо. Спасибо, человек...       Кёртис кивнул, понадеявшись, что она сможет сама подняться на ноги, и воздел себя на собственные, после чего направился к выходу тем же путём, что и пришёл: он переключил оставшиеся у него ресурсы на передвижение, отчего не надеялся на чувство направления; проще было просто повторить маршрут.       Снаружи, к счастью, никого не было, и он потихоньку поплёлся по коридору, прислушиваясь. Хорошо бы никто не встретился, иначе он не ручался за то, какой приказ отдал бы сейчас встреченному по пути гриссу, чтобы его не трогали...       За одним из поворотов, уже ближе к выделенным им комнатам он увидел рыскавшего по коридорам Акселя. Вид у того, направившегося к нему, был таким, словно из него сейчас всю душу вытрясут; ему немедля захотелось развернуться и пойти обратно. С таким видом обычно старшие братья намеревались устроить головомойку младшим за проступки.       Его ухватили за грудки, и в самом деле встряхнув, и он, едва удержавшись на ногах, навалился на Акселя, едва успев хоть сколько-нибудь прилично ухватиться за плечи того.       – Что случилось? – с Акселя тут же слетел угрожающий вид, сменившись беспокойством. – Плохо? Ранен? Что?       – Я так устал... – пожаловался Кёртис, испытывая желание просто чмокнуть того в висок за то, что так вовремя оказался на пути и не влез куда не надо раньше времени. – Пойдёмте обратно.       – А что?..       – Кажется, у меня температура, – солгал он спокойно. Однако того, что Аксель деловито наклонит его голову к себе, чтобы пощупать щекой лоб, он не ожидал.       Тот коротко присвистнул, сразу отодвинувшись – и вынужденно подхватил его под локоть, когда его накренило.       – Вот чёрт... ну-ка, собраться, потопали обратно, бегом, – зашипел Аксель, увлекая его за собой. – Этого только не хватало...       Когда Саймон, по пути завернувший в санузел, чтобы отмыть нож и привести себя в порядок, вернулся, в выделенных им комнатах царило отнюдь не радостное оживление, и внутри у него похолодело ещё немного. Он и так-то возвращался совершенно без понятия о том, что будет говорить, если к нему возникнут какие-то вопросы, и так и не решил, докладывать ли Лоуэллу (он знал, что обязан, но его как будто что-то удерживало), а тут уже что-то случилось...       Он увидел, как один из офицеров, стоявших по обе стороны двери в комнату командования, скрылся в другой, когда он приблизился, а второй жестом велел ему стоять на месте. Неужели...       Навстречу ему вышел Элис, хоть он уже ожидал Лоуэлла, и первым делом приложил к нему градусник.       – Что случилось-то? – не выдержал он.       – Карантин, – коротко ответил медик, первым делом проверив температуру. – Тридцать шесть и восемь... норма. Кёртис вернулся с тридцатью восемью, чуть ли с ног не падая. Ты как себя чувствуешь?       – Э... живой вроде. Не падаю, – ответил он, лихорадочно соображая, почему Кёртис куда-то уходил, и почему о самочувствии спрашивали и его в том числе, будто он с тем близко контактировал последним.       – А за ним симптомов не заметил?       Он солгал, что пошёл со мной поговорить, что ли, задался вопросом он. А потом на нём шерсть встала дыбом, едва он представил, что Кёртис действительно пошёл за ним. Там-то ещё оставался живой Ха Урт Ва...       – Ну... помимо повышенной раздражительности – нет, пожалуй, – нервно сочинил он на ходу. Творец, хоть бы словечком-то с Кёртисом перемолвиться, понять, в чём дело...       – Вот он тоже сказал, что вы повздорили, – Элис слегка прищурился. – Что-то ты слишком встрёпанный для просто переругиваний.       – Да это... душу по пути отвёл, – опять солгал он. Он бы и отвёл с большим удовольствием, но вместо этого устал и перегрузил организм; мышцы всё ещё немного ныли, хоть он вернул себя в прежнее состояние, насколько ещё хватало сил.       – Да? А чего бледнеешь? Прямо на гла...       – Как он?! – выпалил Саймон, уже наплевав на вид собственного самочувствия со стороны. Пусть бы даже тоже в карантин сунули, не так важно уже.       – ...А. Понятно.       – Ему не становится хуже? Тридцать восемь – не поднимается?       – Так, спокойнее, – велел Элис, взяв его за плечо. – Ты уже косноязычен становишься. Прекрати, а то сейчас сам себе тридцать восемь нанервничаешь, придется и тебя на карантин упечь.       Саймон покивал, не будучи особенно против, и медик нахмурился.       – Ну-ка, прекрати, – велели ему. – Не нагнетай. И так тревожно.       – Извини, – проворчал он угрюмо.       – Вот и славно. Кстати, он тебе велел передать, что всё будет хорошо. Что бы это значило? – поинтересовался Элис, испытующе упёршись в него взглядом.       – Это... личное, – ответил он, не имея ни малейшего понятия и сам.       – Я надеюсь. Всё, пойдём.       – Элис, как он? – настойчиво потребовал он ответа, вцепившись медику в руку.       – Спит. Очень просил будить к завтраку, так что я подозреваю, что он голоден. Жаль, поесть так просто не раздобудешь...       – А сам вернулся?       – Нет. С Акселем. Этого тоже в карантин на всякий случай сунули.       Опять он, с малопонятными даже для себя чувствами подумал Саймон. Чего Аксель везде лез? Что тому возле Кёртиса всегда надо было? Он уже подумывал, что это родители отдельно офицера отрядили, раз уж тот – Фезер-Железнов, но Аксель иной раз перегибал палку с присмотром даже ввиду этого.       – Спасибо, что передал, а не придержал при себе, – искренне поблагодарил он, рассудив, что следовало бы.       – И кем бы был, если бы придержал? – риторически вопросил Элис, жестом поторопив его за собой.       – Ну, посчитал бы, что глупость и напрягаться не стоит, например...       В их комнате обнаружился Алекс, отправленный сюда Лоуэллом, пока что ушедшим к офицерам из изначального своего отряда; Уолтера с Леопольдом, пока что дежуривших у двери своеобразной карантинной зоны, тоже разделили по разным комнатам.       – Нашлась пропажа, – прокомментировал Алекс. – У тебя-то как самочувствие?       – Не считая тревожности? Вроде ничего. Но спать я первый буду.       Ларс, с которым у него смены дежурств были разнесены по времени, согласно кивнул, не возражая.       – Нормально всё с ним, – отмахнулся Элис.       – А Акселя тогда чего туда же? Он же ему сейчас выговаривать будет.       Элис недоуменно поднял брови, и Алекс поведал, с чего всё вообще началось.       – Ты бы ещё послезавтра рассказал, – забухтел медик. – Всё уже, уже поздно. Они в любом случае уже изрядно отконтактировали, так что пусть сидит. Лоуэлл тоже знал, и не запретил, значит, не будет ничего.       – Кёртису, насколько я по учёбе помню, палец в рот не клади, – влез Джим в разговор. – Судя по тому, что он вообще вас обоих с хвоста стряхнул – ещё вопрос, кто кого там дисциплинировать будет.       Атмосфера немного посветлела.       – Так, ладно, кто спать, тот спать, кто дежурить – глаз не смыкать, – распорядился Алекс, устраиваясь на кровати под шуточное бухтение остальных насчёт рифмоплетства и предположений о том, кто от кого этого набрался, раз Лоуэлл давеча был замечен за тем же. На каком варианте остановились, Саймон, провалившийся в сон, так и не узнал.       Проснувшись, он первым делом подлез к Элису, перед окончанием собственной смены заглянувшему в закрытую комнату, вопрошая, можно ли проведать Кёртиса.       – Как ты думаешь, что он сейчас делает? – заворчал медик шёпотом.       – Болеет?..       – Саймон, ночь на дворе. Он спит.       – Я на будущее, – заюлил он. Хотелось Кёртиса видеть уже, чтобы самому взглянуть, всё ли в порядке: это у него было какое-никакое сопротивление, а тому могло достаться от Ха Урт Ва, если Кёртис и впрямь за ним последовал. – Утром, например?..       – Саймон, – укоризненно зашипел уже заступивший на смену Алекс. – Ну, ты думай-то. Утром уже будет видно, что ты сейчас его выспрашиваешь?       – Пусть переживает, – отмахнулся Элис. – Лучше открыто, чем в себе держать. Но насчёт посещений – завтра. Понял?       – Так точно, – отозвался Саймон, скуксившись.       Смена тянулась жутко нудно. И жутко тревожно. Он догадывался, что так и будет, но всё же не представлял, что буквально будет считать каждую минутку до рассвета, дожидаясь, когда станет известно, что случилось с М'Ро Э. Очень страшно было подставить Лоуэлла, некогда вступившегося за него в тот момент, когда это полагалось бы сделать Кристоферу. Очень... стыдно. Но его всё ещё что-то останавливало, и в ту же копилку теперь прибавилось сообщение от Кёртиса «всё будет хорошо». Можно ли было это относить к тому, что случилось? Кёртис не стал бы утруждаться передавать лично ему что-то при обычной болезни.       Он протяжно вздохнул, когда за окном немного посветлело. Но рассвет был только первой вехой. Дальше нужно было дождаться побудки, завтрака и, быть может, даже обеда...       Если вопрос всё же поднимется, что ему делать? То, что придётся брать вину на себя – даже не обсуждалось; иначе он поступить не мог. Но вот когда всё насчёт вскрываться... как подать? Он не был виноват в том, что его повели, вторгнувшись в разум, но он не рассказал, как только вернулся... солгать об остаточном воздействии? Сделать вид, что не помнил ничего?       Старая добрая амнезия, да, устало спросил он сам себя, глядя на уже видимые в тусклом сером свете часы, стрелки которых могли отсчитывать секунды как до бедствия, так и избавления.       Но на что он мог рассчитывать, говоря об избавлении? Рана, скорее всего, смертельная; даже с жутчайшей свёртываемостью крови, присущей коутам, М'Ро Э должна была истечь кровью. Даже если перевязать её – останутся последствия в виде внутреннего кровотечения, с которым никак не управиться. Разве что сразу же вводить местно кровозапирающие препараты и надеяться, что густая кровь коутов остановится с их помощью и внутри... и даже тогда нужна квалифицированная медицинская помощь. Может, Кёртис просто бредил от повышенной температуры, говоря, что всё в порядке? Своими глазами-то того не видел...       Следующая веха появилась внезапно и незапланированно: к ним заглянул Леопольд, стороживший у двери закрытой на карантин комнаты, и позвал его наружу.       – Что-то слу...       Он осекся, не договорив: снаружи стоял Кёртис.       – Ничего, – мягко ответил последний. – Искал сопровождения из тех, кто не спит. Проснулся, думал, лопну.       Ладонь того легла на живот, яснее ясного указывая на то, что Кёртис после ужина не успел слить избыток жидкости, и Саймона вдруг посетила странная суета, подталкивавшая немедленно сводить Кёртиса, куда последний бы ни изъявил желание. Буквально куда угодно.       – Почему не Акселя? – чисто из подозрительности спросил он, пока ноги сами собой подвели его ближе.       – Спит, – Кёртис пожал плечами. – Не хочу будить. Чувствую, ещё от него устану. Пойдём, пожалуйста.       Саймон по пути взял того за руку, испытывая желание как-то сообщить Кёртису чувство защищённости, хоть сейчас он сам в таковом нуждался, и куда больше. Это было странно. Но он и не ощущал какого-то воздействия извне. Может, просто проецировал?..       До санузла они дошли совершенно спокойно: коридоры пустовали. Леопольд молчал, никак не комментируя ситуацию; в общем-то, и Уолл, дежуривший с тем на пару, совсем ничего не сказал, когда они уходили, и это тоже показалось Саймону немного странным.       А потом, когда дела у всех в санузле истекли (Саймон с Леопольдом воспользовались моментом, раз уж вокруг было тихо), Кёртис попросил Леопольда подождать снаружи, и тот беспрекословно вышел, что Саймона немножко напрягло. И тут Кёртис, развернув его к себе лицом, взял его за последнее обеими руками и пристально уставился в глаза.       – Слушай меня внимательно, – негромко велели ему. – Я шёл за тобой после ужина. Когда ты наконец-то удрал, я спустился к женщине, чтобы помочь. Скорее всего, она жива; мне обещали, что всё будет в порядке касательно того, что мы с тобой сделали, и если меня не обманут, всё и впрямь будет в порядке. Так что можешь немного расслабиться.       – Но как же их лидер? – ошеломлённо вопросил Саймон, уже и не углубляясь в то, как Кёртис вообще мог там помочь – вдруг какой-то трюк в рукаве и был припасён. Магом был, в конце концов.       – Ну... технически, лидер теперь М'Ро Э. Меня это устраивает. Она более гуманна. Надеюсь, она и впрямь всё уладит.       – Но как ты? – наконец сообразил он спросить, связав услышанное с резким ухудшением самочувствия Кёртиса. Последнему очень хотелось верить... и он даже не знал, было ли это от надежды на лучший исход для себя, или просто подозрительно. – Ты поэтому... тебе там досталось?       – Ещё как... – Кёртис вздохнул. – До сих пор в себя не пришёл, только отоспался. Хоть аварийный батончик был... но я не ранен и не болен, если ты об этом.       Из него вырвался вздох облегчения. Ещё он наконец разобрался в ощущении, вызванном у него положением: он как будто говорил с офицером, изрядно старшим по рангу.       – Спасибо, – добавил он признательно, отбросив в сторону странности: Кёртис пошёл за ним, пошёл на контакт, даже после того как они повздорили прямо перед переселением в местное, с позволения сказать, жильё. – И спасибо, что передал мне...       – А теперь слушай меня ещё внимательнее, – перебили его, и он послушно затих, внимая своему... кому?.. – Саймон. Слушай, что я тебе говорю. Я хочу, чтобы ты меня услышал. Слушай. Я тебе задницу прикрыл насколько смог, чтобы у тебя и у нас всех не было проблем. Понимаешь?       Он попытался кивнуть, но только упёрся в державшие его ладони Кёртиса; посыл, впрочем, тот уловил.       – Хорошо. А теперь вот что: если придёт момент, и мне что-нибудь от тебя понадобится, ты сделаешь. Беспрекословно. Без вопросов. Что бы я ни попросил и как бы я ни попросил. Ты поймёшь, когда это нужно будет. Мы с тобой договорились?       – Да, – прошептал он послушно, вторя столь же тихому голосу, готовый обещать услугу. Кёртис вряд ли мог потребовать с него что-то хуже того, что его могло ожидать за убийство М'Ро Э... Ещё он непривычно для себя взволновался от близости, непроизвольно возжелав касания более интимного – но без сексуального контекста.       Когда Кёртис немного наклонил голову, он разобрался: он хотел, чтобы его выделили. Чтобы Кёртис его выделил. Но почему, если он и так уже был для того достаточно особенным человеком?..       Поцелуй вытеснил у него из головы лишние мысли, оставив его с ощущением метафорического подарка на руках: он владел расположением. Безумно приятно. Почти опьяняюще.       – Я могу сделать для тебя что-нибудь сейчас? – спросил он, с волнением положив ладони на предплечья рук, всё ещё мягко державших его лицо. – Или скажи, что это за вещь.       – Нет, сейчас мне ничего не нужно, – заверил его Кёртис. – Я и не уверен, что понадобится. Просто хотел заручиться твоей поддержкой.       – Так и скажи, что хотел видеть меня в долгу, – полуусмехнулся он, доверительно глядя в ровно, тускло светившиеся желто-зелёные глаза. Свечение не потухло – значит, тот не выбился из сил совсем. Может, и впрямь после плотной еды оклемается... – Я сделаю.       – Спасибо.       Кёртис отстранился, собравшись идти обратно, и очарование немного рассеялось; его само собой понесло ближе, чтобы ещё немного побыть в приятном волнении, почти умиротворяющем, если эти две вещи вообще возможно было сопрячь в одно выражение. Однако чувство существовало, и он побыл в этом ещё немного, под руку сопровождая Кёртиса обратно.       И уже в своей комнате окончательно отошёл от наваждения; волнение схлынуло, и он будто отрезвел. Творец, что это было? Это так он по Кёртису соскучился, что уже всё готов сделать? Но на этот раз за услугу, а не как тогда, подумал он; за большую услугу. Да и озвучили, что с него и вовсе могли ничего и не взять. Ещё с ним так и осталось ощущение полученного подарка. Но почему он воспринял Кёртиса как старшего?       Что там вообще происходило, задался он вопросом, потирая висок. Худшим было послевкусие – чувство, будто он поцелуя этого не заслужил на самом деле, но ему всё же выдали. Такая... благодарность с примесью стыда. Ну, он и в самом деле натворил, но...       Сам Кёртис в это время примерно так же пытался разобраться, но только в паре нюансов. Во-первых, целовать он Саймона не собирался и не знал, почему его потянуло. Точнее, это ощутилось как нечто должное, как то, что он обязан был сделать за взгляд снизу, за то, что за ним последовали...       Творец. У него точно осталось что-то лишнее в голове. Особенно если рассмотреть то, что во-вторых: его вблизи Саймона объяло чувство защищённости, прежде посетившее его рядом с Акселем (не такое сильное), с Леопольдом (это мигом оставило его, едва к ним присоединился Саймон) и мимолётно с Уолтером (а вот это больше походило на отметку надёжности, нежели защиту). Так как раньше он такого не испытывал, логично предположить, что это что-то постороннее – но и внешнего воздействия он не заметил. Значит, только то, что осталось внутри. Тот самый яд, похоже, имел любопытные свойства... только он предпочёл бы остаться в более крепком надёжном здравии, чем получить вещь, не слишком помогавшую с прямыми противостояниями. Ну, надо полагать, спасибо, что все живы... если М'Ро Э сдержит своё слово – можно считать, что он уплатил меньшую цену. Саймону зато уроком будет, чтобы не пренебрегал вариантом отступить...       Что забавно, когда он вернулся, на него нарычал проснувшийся Аксель, в двух словах вопросив, где он был, и он, немного склонившись, почти ласково поинтересовался, всё ли у того в порядке. Конфуз на лице Акселя, подпавшего под влияние оставшейся в нём частички сил Ха Урт Ва и ощутившего некоторую необходимость объясниться за выбор слишком жёсткого тона, нужно было видеть. А потом Аксель и вовсе запел, что лучше было бы разбудить, чтобы самому сопроводить его, и он снова испытал слабое, неуверенное чувство защищённости, будто до неких пределов Акселю можно было довериться.       Оставался только вопрос о том, почему это осталось с ним, а не передалось М'Ро Э, как и должно было. Крайне патриархальный строй? Или что-то в нём было более сроднено с этой особенностью? Или последняя просто увязла в более податливой среде? Он-то, с одной стороны, неплохо развил имевшуюся у него магию, а с другой – оказался наиболее беззащитным существом в том зале. Ну, пока у него самосохранение не сработало...       Нет, всё-таки, что на него нашло, что он поцелуй оформил? Он не собирался, потому что не очень-то и хотелось (и он изначально остановился на отсутствии подробных жестов здесь), но Саймон выглядел так, словно только этого и ждал; и ведь не полез как обычно – ждал.       – Кёртис? Плохо себя чувствуете?       Он перевел взгляд на Акселя. Оказывается, он умудрился не заметить прибывший завтрак.       – Нет, просто задумался, спасибо.       Лицо у того будто бы чуточку посветлело, но затем Аксель недоуменно коснулся этого самого лица, словно пришёл в замешательство от собственной реакции.       Что вежливость с людьми делает, ехидно подумал Кёртис, на самом деле догадывавшийся, что она тут ни при чём. Эх, даже хихикнуть теперь не с кем, никто и не поймёт...       Почему Альфа не пыталась ничего у него вычитать? Её не было у него в сознании даже когда он спал – он бы заметил, у него всегда оставалось ощущение следов чужого присутствия. М'Ро Э наверняка уже должна была...       Он застыл, похолодев.       – Кёртис? – опять забеспокоился Аксель.       – Да ем я, ем, – кое-как выговорил он и занял часть мыслительных процессов потреблением еды. Иначе и не выразиться: он почти перестал чувствовать вкус.       М'Ро Э уже наверняка рассказала всё Альфе. Включая то, как он чудесным образом остановил ей кровь. Вряд ли женщина приняла это вмешательство за работу Ха Урт Ва, тут никаким образом это нельзя было предположить, так что... возможно, за него просто пока что не взялись; Альфа могла решить, что он никуда за ночь не денется, и выбрать спокойный сон. Последствия всё ещё ждали его впереди, но теперь только его. И иного верного выбора в той ситуации он не видел; а учитывая, что Альфа и без повода могла решить плотно поковыряться у него в голове – это и впрямь был наиболее безопасный вариант для всех.       Сколько ещё таких выборов ему предстояло? И ведь начальство ожидало от него, что он успешно проживёт их все, чтобы вернуться обратно. А между тем, самое страшное – в том, что на момент принятия решения не существовало никаких индикаторов того, что оно важное, никаких внутренних подсказок. Ну, с другой стороны, и мелкий поступок или даже взгляд невпопад мог вызвать цепочку кое-каких соображений и событий, так что... сложно было угадать, что несло серьёзные последствия.       – Вы хотите что-то конкретное? – вопросил вдруг в пространство Аксель, и он, вынырнув из размышлений, успел увидеть, как дверь закрылась. – Он уже в четвёртый раз заглядывает. Пятнадцать минут? Двадцать? Это он всю смену дверь будет дёргать?       – А вы хотели заняться чем-то очень личным? – машинально спросил Кёртис, испытывавший уже изрядный недостаток хихонек, привычных по обычному образу жизни.       Аксель слегка прищурился, и у него сложилось впечатление, что он сидел с большой, но очень вредной наседкой, норовившей клюнуть за каждый шаг вправо-влево.       – Он уже начинает перегибать палку. Почему он так в вас вцепился?       – Кто?       На него взглянули так, словно он сказал что-то несусветное.       – Вы так плохо себя чувствуете?.. Саймон. К нам в четвёртый раз заглядывает Саймон. Что ему от вас?       Ой, посмотрите-ка, у нас профессиональная ревность взыграла, ехидно подумал Кёртис, сообразив, что кое-кто мог начать подумывать о том, что не был единственным приставленным к нему человеком.       – А что это вы так акцентировать начали? – ответил он провокацией на провокацию. Может, и лучше бы сейчас немного переключиться умственно, чтобы не думать о грядущем... – Он изначально так себя ведёт. Я думал, вас это не слишком беспокоит. Может, это у вас просто от отсутствия какого-то занятия?       Машинально пощупавший нагрудный кармашек с передатчиком, ныне выключенным по распоряжению Лоуэлла (даже книгу не почитать), Аксель едва слышно засопел, раздосадованный. А потом, ещё немного пораздумав, извлёк откуда-то колоду карт. Кёртис не стал укоризненно цокать языком (хоть его и подмывало из того же ехидства), не имея желания отказываться от какого-никакого развлечения, и они, прибрав одноразовую посуду и разгладив одеяло на одной из кроватей, уселись друг напротив друга.       Первым сдал карты Аксель, как пригласивший на игру. Последняя шла сначала в тишине, пока они знакомились с соперником (и пока к ним заглядывал Саймон – ещё дважды, уже, похоже, немного успокоившись оттого, что у него хватало сил ещё играть, а не лежать пластом и отсыпаться), и на вторую партию, сданную уже Кёртисом, Аксель начал задавать вопросы.       – Он всё-таки чересчур беспокоится, – прозвучало сразу после третьей оценки ситуации снаружи, проделанной уже с большим интервалом от предыдущей. Наверное, вторым дежурным назначили Ларса, раз Саймона снаружи не одёргивали. – Слишком много беспокойства по поводу чужой болезни. Я бы даже сказал, тревоги. На фоне реакции остальных сильно выделяется. Он это понимает? Для чего он это делает? Скажи, ему сообщалось что-то такое, чего не было сказано медику, который должен знать всё?       Спокойный, размеренный голос Акселя, методично становившийся всё мягче и почти убаюкивавший его (почти – он привык к учёным и их рассудительным интонациям, с которыми сейчас чем-то перекликался этот тон), на несколько секунд отложил обработку последней фразы. Кёртис мог бы даже выдать ответ, если бы не прислушивался постоянно к собственному рассудку в ожидании дистанционного визита.       – Намекаешь на личные мотивы, Аксель?       – Я не...       – Да-да, я тоже не разрешал. Давайте не будем. Мы всё-таки сейчас не при исполнении, и если вы собираетесь называть меня на «ты», то я тоже буду.       Аксель чуточку прищурился, глядя в карты и слабо, но не очень-то хорошо улыбаясь, и выбрал одну.       – Я и не думал, что вы глупый мальчик. Раз вы догадались, для чего я тут, то понимаете, что я всегда при исполнении.       Кёртис покрыл выложенную карту, без особого труда поддерживая концентрацию на игре. Вряд ли Аксель знал, что он умел, чтобы пытаться его отвлечь, но из-за Альфы мысли у того могли быть изрядно спутаны. Ещё тот мог по чужому навеиванию пытаться выудить у него что-то пока что без непосредственного контакта Альфы с ним, если у неё водились опасения насчёт ловушек в чужом разуме. Сплошная заноза в заднице, а не женщина...       – Раз вы знаете, для чего вы тут, то догадываетесь, что я тоже всегда при исполнении, – ввернул он ответную шпильку. – Так как вы далеко не глупый мужчина, я предполагаю, что со мной играют. Чего ради? Мы в одной лодке. Я не мешаю вам исполнять свои обязанности, а вы мне – мои.       – Вы так не мешали исполнять мне мои обязанности, что исчезли из поля зрения.       – Для исполнения своих, – коротко ответил он.       – И как Саймон с ними связан? – вернулся Аксель к предыдущей теме, аннулировав уход от неё, которым Кёртис вполне мог бы гордиться. – Насколько я понял, вы ушли дальше, чем просто за ним. Почему? Что происходило там, куда вы оба пошли, и откуда вы уходили?       Кёртис, не желавший ничего выдавать, призадумался над ответом.       – Знаете, мы немного повздорили, – поведал он всё то же самое, что и Элису, просто придерживаясь той же версии, и Аксель, связав это с паузой, взятой на размышление, пренебрежительно фыркнул. – Хорошо, мы довольно сильно повздорили, и я проследовал за ним ещё немного, потому что он вспылил и пришёл в состояние, в котором... скажем так, случайно могла произойти дипломатия, – медленно закончил он мысль. – А сейчас Саймон просто переживает. Ругались, не ругались – это не отменяет личных мотивов для беспокойства.       – Дипломатия, да? Что вы знаете о дипломатии?       Звучало как «что вы вообще об этом знаете», и Кёртиса это слегка задело. Возникло желание посадить Акселя в глубокую лужу хотя бы посредством выигрыша в карты, однако он не поддался – ребячество ведь, и ничего не даст. Любопытнее был другой вопрос – оставался ли тот невысокого мнения о его умственных способностях, или просто прикидывался.       – Я вижу, вы специалист широкого профиля, – заметил он. – Такой умный мужчина может сам всё понять.       Аксель поднял на него глаза от карт; кажется, сказанное им очень тому не понравилось... и касательно тонкого укола, и интонации, позволенной ему себе. Последняя была не его. Точно не его. Он не хотел именно так... но именно так у него повернулся язык, и Аксель теперь пытался понять, почему он позволил себе тон не просто равного, а откуда-то сверху. Видимо, опять проделка остатков сил Ха Урт Ва...       – А такой глупый мужчина как я, не очень понимает, почему вы так выспрашиваете у меня о Саймоне, – добавил он, чтобы уже закончить мысль, которую тоже хотел бы донести, и почти что испытал удовольствие от вида того, как человек напротив чуточку поджал губы, постаравшись сделать это не слишком заметно. – Он вам нравится?       Губы у Акселя дрогнули... а затем почти естественно сложились в улыбку.       – Не в личном смысле, – сообщили ему, едва ли ответив на вопрос. – У него большое пространство для развития. Вопрос только в том, как он им воспользуется.       – Да уж, большое, – проворчал он, закрывая светский разговор о человеке, которого он не желал обсуждать.       – Вы просто не видите.       Кёртис поднял взгляд, мягко, очень мягко улыбнувшись: он только что передумал разыгрывать ничью и собрался всё-таки поиметь свою долю забавы.       И уделал Акселя, без особого труда подсматривая карты в руке противника. Потому что когда ещё возможность выдастся?       – Ладно. Хорошо, – бесстрастно произнёс тот, тасуя колоду для следующей сдачи. – Я был бестактен. Я больше не буду. А вы больше не поддавайтесь, будьте любезны.       – Может быть, – вальяжно ответил Кёртис, понадеявшись, что его больше не будут доставать с расспросами на эту тему. Играла всё-таки у Акселя профессиональная гордость, ох, играла...       За картами они скоротали время до обеда на удивление быстро. У Кёртиса даже возникла некоторая дилемма: он собирался уделить игре всего часок, а потом ещё немного поспать, но когда вспомнил о времени – до обеда и остался этот самый часок. Уже и ни туда, и ни сюда.       Он даже не задумался о том, что не должен был куда-либо выходить, пока к ним не пришёл медик – проверить самочувствие их обоих и с мрачным видом сообщить, что Альфа на эти самые самочувствия плевать хотела и желала видеть их на обеде всех.       – «Если это местная зараза, – сказала она, – то нам она уж точно не страшна», – мрачно передал Элис. – А то, что ты ещё больше можешь этой самой заразы нахвататься, её не волнует.       Кёртис плавно покивал, уже сонный, что естественным образом вызвало обеспокоенность, но он вызвался идти, раз уж все настолько старательно взялись делать вид, что ничего не произошло.       – Уверен?       – Лоуэлл сказал изображать хороших мальчиков, – проворчал он, зябко кутаясь в одеяло, из-за термоизоляционной экипировки эффект дававшее сугубо гомеопатический. – Иного распоряжения пока не поступало.       Заверив Элиса в том, что просто хотел спать, он в итоге явился на обед. Не будь он сонным, у него обязательно возникло бы желание позубоскалить над тем, как разведчики сторонились их с Акселем по пути, но на текущий момент он игнорировал абсолютно всё вокруг, сберегая силы для непосредственно обеда.       На последнем присутствовала М'Ро Э – без подставки, – очень осторожно державшая руку, в основном прижатую локтем к боку, но Кёртис заметил, что рука у неё всё же двигалась; вероятно, просто осторожничала. А вот скафандр был другим. Он, впрочем, не смог бы указать на различия, не запомнивши досконально прошлый, однако хватало того, что этот был целым... и создавал чуть более величественно-мрачное впечатление. Возможно, ранее принадлежал Ха Урт Ва.       Альфа не выказала к нему совершенно никакого интереса в первые несколько минут, как и к Саймону, не завела разговора насчёт ныне покойного лидера коутов, и он расслабился, едва ли не начав клевать носом над тарелкой. А вот затем он, почувствовав, что мясо, подкладываемое ему бесстрашно усевшимся рядом Леопольдом, будто бы частично сразу во что-то перерабатывалось, несколько улучшая его состояние, сосредоточился на пище, размеренно и методично наедаясь впрок. Он не обращал внимания на разговоры, неким образом предчувствуя, что сейчас всё равно не будет произнесено ничего важного для лично его задач или просто интересного.       Зато чуть позже его разума коснулись, и он, больше всего ожидавший этого от Альфы (естественно), поднял на неё взгляд. О том, что его это выдаст, он подумал уже потом.       Острый взгляд Альфы немного потускнел. Следом Кёртис почувствовал, что ощущение чужого присутствия в сознании немного поболталось, словно увязло, затем и вовсе исчезло, а Альфа отправила долгий, пространный взгляд собственным вилке с ножом, будто сама немного заразилась сонливостью.       Но и за этим ничего не последовало. Их уже по сложившемуся расписанию отпустили обратно в комнаты... однако у Кёртиса застряло в голове тончайшее подозрение чего-то неожиданного и неизбежного, и он, вроде как улёгшийся спать, как и собирался (и в сон его клонило жутко), включил передатчик вопреки распоряжению Лоуэлла. Последнее он имел право обойти.       Перед ужином к ним неожиданно явилась лично Альфа.       – Выписываемся, – праздно сообщили им, выбравшимся в коридор, и разведчики запереглядывались – кто с смутной надеждой во взгляде, кто с противоположным выражением. – Давайте, забрали всё, если что оставили, и на выход. Время играться закончилось.       Больше комментариев не последовало, так что они сделали как было велено.       Альфа вывела их наружу, довела до «воробья», кратко скомандовала «стройся», и они повиновались после кивка Лоуэлла. Затем она щёлкнула пальцами, указав на Кёртиса:       – Ты, высокий, – и указала подле себя. Кёртис приблизился, лелея надежду на то, что большую часть отряда всё-таки отпустят обратно, раз они Альфе были не столь интересны. – Хорошо. А теперь, чтобы ты не скучал в одиночестве – выбирай, – придержавшая его за локоток Альфа указала на строй. – Одного.       Разведчики занервничали, начав переглядываться, и Кёртис уловил общую немного странную эмоцию: никто не знал, что будет дальше, но по имевшимся догадкам каждый считал, что научному сотруднику оставаться здесь было нечего, потому как не справится. Забавно.       Аксель смотрел перед собой в асфальт, будто бы подбирая собственные слова и момент, чтобы вмешаться, когда он назовёт имя, и он назвал так, чтобы не поднимать этого шума (а то вдруг Альфа ещё передумает); на лице у того довольно отчётливо показалось изумление.       – М-м? Интересно, – отметила Альфа. – Ладно, ты – двигай сюда, а остальные прощаются и улетают к чёртовой матери. Вперёд, не задерживаться.       Кёртис перевёл взгляд на Саймона, у которого буквально на лице был написан вопрос «ты офонарел?», и намекающе глянул тому на ноги. Затем медленно шагнул вперёд, продолжая смотреть в глаза. Напрягшийся Саймон несколько мгновений смотрел на него в ответ... и, вспомнив собственное обещание, зеркально повторил этот шаг.       – Альфа, вы хотели бы передать какое-то сообщение? – поинтересовался тем временем Лоуэлл, отвлекая внимание остальных, чтобы дать молодняку спокойно попрощаться: он мог, раз происходило это без громких сцен.       – Что-нибудь конкретное? Нет, – чуть ли не с удовольствием ответили ему. – Просто передайте ситуацию. Я хочу взглянуть на то, что способно решить ваше командование.       Подвох, без труда определил Лоуэлл. Конечно же, подвох... И Кёртиса с Акселем наверняка оставили в качестве заложников. С ними просто играли. Либо Альфа выжила из собственного ума, учитывая масштабы Империи, либо это была не единственная планета в её распоряжении.       Кёртис шагнул почти вплотную к приблизившемуся Саймону.       – Это твоя просьба? – прошептал последний. Он крепко обнял того, прощаясь на весьма неопределённый срок.       – Я хочу, чтобы ты вернулся, – тихо ответил он. На самом деле у него на уме было две вещи: из-за ментальной сопротивляемости он не сможет взять Саймона под контроль (в то время как Альфа сумеет эту самую сопротивляемость пересилить, и он не сможет даже перебить её приказ), так же как и не сумеет ни в чём убедить, когда понадобится... и то, что Саймон был частью отряда Лоуэлла, в отличие от Акселя или, например, Уолтера. Выдёргивать человека из слаженного механизма было плохим решением, особенно если Альфа их немного обманывала, собираясь послать погоню следом. – Всё будет хорошо, – прошептал разжавший объятия Кёртис, ненадолго прижавшись лбом к лбу Саймона, и поправил тому ремень экипировки на груди, несильно потянув, чтобы держал спину ровно, и скользнув пальцами под этот самый ремень. – Спроси у папы, он тебе то же самое скажет. Увидимся.       Он нажал ладонью на то же место, где поправлял ремень, и побледневший выпрямивший спину Саймон вернулся в строй; ему пришлось тоже занять прежнее место около Альфы, куда уже направился и Аксель, не знавший, судя по виду, облегчение испытывать или обеспокоенность.       – Ну что, всё? – осведомилась Альфа. – Давайте, улетайте.       – Алекс, – негромко велел Лоуэлл, указав взглядом на дверь «воробья», и упомянутый направился отпирать корабль; сам он ещё раз окинул взглядом разведчиков. – А где офицер Кортс?       – Где-то там, – Альфа неопределённо взмахнула ладошкой, указывая вверх на ступени. – Не думаю, что вы сумеете его забрать. Этот кот гуляет сам по себе, так что придётся вам лететь без него.       Увидев, что Лоуэлл нахмурился, Кёртис послал тому мысль: «Она права. Летите, офицер Норвуд, с ним всё будет хорошо».       На лице вздрогнувшего Лоуэлла он буквально увидел, что тот уловил формулировку «с ним» вместо «с нами». Однако он не мог солгать, учитывая, насколько доверительно Лоуэлл общался с ним.       Тот медленно наклонил голову, отправив ему мгновенно потяжелевший, почти болезненный взгляд исподлобья, но больше ничего не сказал. Он мог только представить, насколько тяжело командованию было принимать некоторые решения... и принимать последствия решений других, повлиять на которые было неразумно или и вовсе нельзя.       – Благодарим за гостеприимство, – Лоуэлл учтиво склонил голову, прощаясь с Альфой. – Мы передадим всю необходимую информацию командованию. Отряд! На корабль.       Уже на последнем Лоуэлл отправил всех занимать места и отбывать как можно скорее (догадывавшийся об этом Алекс уже запускал всё и начинал прогревать двигатели), а сам придержал за запястье потерянно выглядевшего Саймона, которому сейчас явно нужна была капелька индивидуального подхода. Учитывая, что тот сам попытался придержать его, они просто не слишком ловко ухватили друг друга за руку.       – Что? – чуть мягче обычного спросил Лоуэлл.       Отпустивший его Саймон немного наклонился вперёд, подставил ладонь под грудь и взялся ощупывать ремень экипировки на груди. Почти сразу на ладонь выпало что-то мелкое, почти мимо, но Саймон умудрился подхватить предмет.       – Отдал мне, – прошелестел Саймон, показав ему карту памяти для передатчика. Как только по пути не выпала...       Лоуэлл ненадолго задумался. Он ещё толком не отошёл от того, что шёпот Кёртиса раздался прямо у него в голове, пока тот даже не раскрывал рта, и первым делом он подумал, что запрещал включать передатчики. Чего ради Кёртис обошёл распоряжение? Могло ли там быть что-то опасное?       – Вложи пока в свой, если есть свободный слот, – распорядился он. – Вылетим в нормальный космос – там уже глянем.