О переменах и их неминуемости

      Кёртис проводил взглядом разведчиков. Кто-то оборачивался, кто-то нет; когда закрылась дверь «воробья», он почувствовал себя одиноким: Акселя он знал всего ничего и больше доверял даже Леопольду. Хорошо бы последний нашёлся...       – Разрешите вопрос? – послышалось от Акселя.       – Без вопросов, – жёстко бросила Альфа. – За мной.       На лестнице Кёртис оглянулся, услышав некоторое оживление позади. Два из ещё остававшихся на посадочной площадке кораблей пришли в движение – пилоты явно намеревались сорваться следом. Что же... теперь у отряда были свои проблемы, а у них троих, надо полагать, свои...       На вершине ступеней они увидели Леопольда, ожидавшего на полпути к местному штабу, и у Кёртиса закралась парочка подозрений. Однако вблизи этого человека его тихонько объяло спокойное чувство защищённости, так что он предположил, что с Леопольдом пока что всё в порядке.       – Вот ты где, – со смешанной интонацией произнесла Альфа. – Хватило же наглости сразу же вернуться.       Леопольд только пожал плечами, ничего не ответив – собственно, и так понятно, что ещё одного офицера никто ни на чём не станет отправлять вдогонку за своими, – и удостоился только нечитаемого взгляда, которым был смерен с головы до ног.       – Ладно, без разницы. Все трое – за мной.       Альфа направилась к жилищному зданию (иначе и не назовёшь), возле штаба щёлкнула пальцами, и за ними увязалось несколько любопытно глазевших на всё гриссов, составив жиденький конвой до их предыдущего места обитания.       – Все в одну, – кратко распорядилась Альфа, открыв двери в среднюю комнату, где раньше располагалось командование, впустила их внутрь, и дверь за ними закрылась.       – Пугает, – флегматично проронил Леопольд, не особенно впечатлённый проделанным.       – А где вы были? – незамедлительно заинтересовался Аксель, с подозрением смотревший на Леопольда несколько последних минут. Кёртис тем временем взялся укладываться, пока желудок не начал канючить пропущенный ужин: к нему вернулась прежняя сонливость, которую он кое-как переборол и перед обедом, и после. Теперь-то время наверняка было, и следовало этим воспользоваться...       – Гулял. Ты вместо глупых вопросов лучше бы тоже поспал.       – А почему вы ушли гулять именно сейчас? – медленно выговорил Алекс.       – Потому что мне так захотелось, – в том же духе ответствовал Леопольд, а затем коротко, но легко рассмеялся, словно они всё ещё были на своём корабле. – Может, мне с кем-то из гриссов махнуться? Ты к этим товарищам и то доверительнее относишься.       – Оставайтесь, пожалуйста, где вы есть.       – Я подумаю над этим, – вальяжно заявил Леопольд, и Кёртис на мгновение задался вопросом о цели этих переругиваний (оба даже с лучшим успехом могли просто промолчать), прежде чем уснуть.       – За нами вылетели, – констатировал Алекс, пристально следивший за радаром, и ответил сам себе: – Конечно, за нами вылетели...       По общей связи, на канал которой весь отряд заблаговременно переключился, не раздалось ни звука. Все, собственно, уже ожидали такого исхода.       – Спокойнее, – коротко ответил Лоуэлл, окончательно выравнивая курс к месту, из которого они в этот кармашек вывалились. – Всем: держаться крепко. Прыжок в пределах двадцати секунд.       Гриссы за ними скорость сбрасывать даже не думали – и он поступил так же, хоть и не рекомендовалось совершать прыжок при наличии препон, которыми сейчас станут корабли позади. Однако более разумного выхода у него не было.        «Воробей» благополучно пропрыгнул. И понёсся дальше. Так же как и корабли гриссов... однако Лоуэлл повторял предыдущий прыжок. И вылетел недалеко от центра Империи, где крайне легко встретить свой патруль.       – Пара «грифов» по курсу триста сорок-тридцать пять, – уведомил его Алекс.       – Скажите им, что мы свои.       Свои обычно сбрасывали скорость и объяснялись. Однако Лоуэлл надеялся на то, что с Бринии всё-таки разослали приметы «воробья» после оборвавшейся от них связи. Да и на то, что он заблаговременно попросил Алекса составить сообщение с объяснением и запросом помощи, чтобы потом только держать руку над отправкой.       – По нам стучат, – прилежно доложил Алекс: гриссы щупали их корпус дальнобойным оружием, обычно не слишком вредившим имперским кораблям. Дополнительно укреплённый корпус «воробья» выдержал. – Пока целы.       «Воробей», подкорректировавший курс, понёсся прямо на пару «грифов», уже немного развернувшихся навстречу. Их могли бы взять в клещи без особого труда, тем более что Лоуэлл направил корабль именно в пространство между парой, однако расчёт был на сообразительных пилотов, заподозривших бы, что никто обычно не летел на всех парах прямо в капкан.       – Они готовят орудия, – нервновато доложил Алекс.       – Всё хорошо. Держите связь.       – Они сказали «сделаем», – уже несколько запоздало передал тот. «Воробей» невредимым шастнул между «грифов»; последние поймали один из кораблей гриссов, почти что сломав дружным залпом. Второй бесследно исчез – гриссы сбежали от стопроцентной гибели.       Бросив взгляд на запасы топлива, Лоуэлл всё же вжал тормоза. «Грифы» плавно двинулись к ним, и он ещё немного поджал, чтобы «воробей» тихонько поплыл обратно. Времени на сближение тихой сапой было примерно двадцать минут, так что он первым делом вызвал Саймона и распорядился показывать, что Кёртис передал.       На карте памяти обнаружились папки с персональной информацией (неудивительно) и два текстовых документа прямо в корне хранилища, подписанных как «аварийное, для немедленного прочтения» и «отчёт – не для прочтения, только для оф. К. Кортса».       – Аварийное, – велел Лоуэлл, проверив время. Саймон открыл.       Послание оказалось коротким: «Это – аварийное сообщение на случай того, если что-нибудь случится. Если вы – не офицер Норвуд, пожалуйста, перенаправьте этот и соседний файл («отчёт») вышеуказанному. Если вы – офицер Норвуд, пожалуйста, удостоверьтесь, что отчёт попадёт в руки к офицеру Кортсу вместе с вашим полным отчётом. Клайв должен это видеть».       – Отчёт, – произнёс Лоуэлл затем. Саймон помедлил, глянув на него. – Ну? Просто открой, глянуть, всё ли в порядке с файлом. Не хотелось бы отсылать руководству чёрт-те что.       – Ладно...       А вот тут документ был побольше, судя по полосе прокрутки. Однако первая страница была почти пустой помимо неуставной шапки на положенном ей месте: «Отчёт оф. К. Крофтона оф. К. Кортсу. Строго конфиденциально».       – Давай ниже, – со вздохом распорядился Лоуэлл. Саймон осторожно добрался до начала следующей страницы.       «Если это всё ещё читает кто-то посторонний – я крайне советую вам прекратить, потому что это сугубо конфиденциальная информация, за обладание которой к вам будут применены меры, которых вы не хотите», – писал Кёртис далее, и Лоуэлл невесело усмехнулся.       – Достаточно, – проронил он, закрыв документ, пока Саймон не добрался взглядом до следующих строк, отделённых всего одной пустой. – С файлом всё в порядке. Пожалуйста, отдай мне карту.       Ему сразу же её отдали, и он вставил её в собственный передатчик, но пока что ничего не переслал, первым делом высылая Клайву основные сведения по ситуации. И за оставшееся время ожидания взялся за полный отчёт.       Закончить он, естественно, не успел: для таких вещей нужно было настроиться и хорошенько всё припомнить, чтобы не нарушить хронологию событий. Однако с ними связались, и ему потребовалось говорить.       – Это старший офицер «воробья» Лоуэлл Норвуд, восьмого ранга разведки, – развёрнуто ответил он на приветствие с той стороны. – Большое вам спасибо за помощь и своевременное принятие решения.       – Рады помочь! – дружелюбно ответил один из пары пилотов, изначально заговоривший с ними; второй, молчун, только угукнул. – Нам недавно рассылали описание вашего «воробья», только опознать его всё равно не особенно просто. На радаре – чисто гриссы, если не взяться за сканер. Спасибо, что остановились для подтверждения. Вам нужно теперь пополнить топливо? Мы вам сольём немного, если нужно срочно возвращаться.       – Проверяют, – негромко проворчал Алекс по его личному каналу, и он кивнул: «воробей» приспособили для потребления унифицированных видов топлива, которые обычный корабль гриссов вряд ли сможет принять. Рьяный отказ выдаст, что что-то не так.       – Не отказался бы. Я не знаю, на самом деле, возможно, хватит впритык, но рисковать я не хочу.       От пары пилотов донесся синхронный задумчивый хмык.       – Мы с Гернии и как раз туда возвращаемся...       – Вы можете нас до неё сопроводить? – с облегчением испросил Лоуэлл, не дожидаясь, когда предложение прозвучит вслух. От Гернии до Бринии – рукой подать. – Там уже увидим, как дела с топливом.       – Конечно.       Краткий отчёт Клайва несколько обеспокоил. Он не думал, что всё сложится так. Поэтому первичные данные он Императору переслал ещё дистанционно, а незадолго до получения более развёрнутого отчёта пришёл лично: Эрвина наверняка обеспокоит положение что Леопольда, что Кёртиса. Да и подобные (к тому же, подробные) известия иногда лучше было получить в компании другого здравомыслящего человека, чтобы мозг не заело на вопросе «что теперь делать?»; проще говоря, он пришёл поддержать. В конце концов, Леопольд знал об Императоре ошеломительно много, чтобы не тревожиться о возможной утечке данных.       Некоторое время они ещё ждали, сидя друг напротив друга в тех самых креслах; Клайв понятия не имел, о чём именно думал его правитель, однако ожидание не тянулось мучительно благодаря компании.       Ещё через двадцать минут до них дошло сразу несколько документов. Что любопытно, два из них были от Кёртиса с припиской «прочесть позже». Переглянувшись с Клайвом, Эрвин кивнул на монитор у своего рабочего места, услужливо свесившийся к старой криокамере, и они переместились на бортик последней.       Расширенный отчёт от Лоуэлла их немного озадачил.       – Просто титул или та же Альфа? – задумчиво протянул Клайв, дочитав.       – Возможно... – Эрвин поднял взгляд немного выше монитора, о чём-то задумавшись. – Мало данных, чтобы выносить решение. Я бы не отказался посмотреть на всё лично, но до этого ещё часов двадцать. Давай-ка мы с тобой взглянём сначала на сообщения от Кёртиса...       Аварийное их не особенно удивило; Эрвин только пространно улыбнулся, словно этого и ожидал. А вот отчёт оказался нетрадиционным.       – «Если это всё ещё читает кто-то посторонний – я крайне советую вам прекратить, потому что это сугубо конфиденциальная информация, за обладание которой к вам будут применены меры, которых вы не хотите», – зачитал вслух Эрвин, качая головой. – Он не подумал о том, что для некоторых людей это становится ещё интереснее?       – Он предупредил, – отозвался Клайв. – Дальше это уже проблемы некоторых людей, когда это всплывёт. К нему самому, в общем-то, никаких вопросов – он там температурил, написать мог что угодно.       – Зато у нас могут быть вопросы. По этой же причине.       – Давайте положимся на то, что температура не была от какой-то болячки, – предложил Клайв. – Организм боролся бы дольше. Да и отчёт этот, я думаю, не просто так возник.       Император отправил ему долгий взгляд... и одобрительно улыбнулся.       «Итак... доклад далёк от официального, я далёк от бодрости, поэтому позвольте мне тезисное изложение, – писал далее Кёртис. – Всё основное и обилие обычных деталей вам передадут остальные офицеры в собственных отчётах, у меня совершенно нет времени описывать всё, тем более что я пошёл вопреки приказу отключить передатчики. Поэтому здесь будут мои наблюдения и заметки по теме, обсуждавшейся нами перед вылетом. Всё изложено в хронологическом порядке для простоты сопоставления событий.       – Альфа заговорила с нами лично, а потом вышла встречать – тоже лично. На ней всегда обычная одежда – рубашка, пиджак, юбка да туфли, будто только из офиса. Я не знаю, почему я так уж за это зацепился, но это странно.       – Демонстрация силы произошла буквально сразу же. Сначала она заткнула и выровняла шумевших гриссов, потом это было общее давление на нас. Я не увидел никаких нюансов, позволивших бы предположить резон этого всего, ни сразу, ни впоследствии; должно быть, вы лучше сумеете связать это с чем-то другим.       – «Далеко не каждый раз у нас появляются на украденном у нас корабле», – сказала она (привожу дословно). В тот момент меня посетила мысль о том, что обычно говорят что-то вроде «не каждый день»; «раз» указывает на повторяемость, а не на последовательность. И шпильки по этому поводу нам ещё несколько раз вворачивали, будто на корабле этом её сильно заело. Действительно ли, или только для вида – я так и не понял. Простите.       – Нас повели по очень длинной лестнице вверх, и Альфа ни разу не остановилась передохнуть и даже не запыхалась. Она хорошо развита физически.       – Все виденные мною здания находятся в запустении разной степени и разрухе, однако среди старых повреждений встречается много новых. Я не знаю, как это описать (и мне жаль, что я не могу предоставить никаких фото, простите меня за это), но меня это несколько настораживает. Я чувствую, что я пытаюсь что-то заподозрить, но я даже сам не понимаю, что. Более того, она так странно сказала, что время уборки не подошло... я не могу объяснить, но я ощущаю какой-то подвох. Да, ещё она сказала, что штаб – по совместительству кухня и столовая. Кто вообще так делает?       – Электричество у них работает сродни нашему, кажется. Лампы, вентиляция, всё такое. Я видел розетки. Не такие, как у нас, но предназначение видно сразу.       – В столовой места для разных званий размечены краской на стенах. Краской. Буквально видно, что это была кисть. В важных зданиях так не делают (а мы, немного забегая наперёд, сошлись на том, что логика у гриссов вполне себе человеческая, чтобы продолжить считать, что это странно). На нас накрыли по счёту, ни лишнего набора, ни недостающего – а мы не оглашали, сколько нас.       – Думаю, вам уже передали про лидера коутов с супругой. На колбу с мозгом Ха Урт Ва поглядывали Альфа с М'Ро Э, причём с таким видом, словно слушали что-то оттуда. Как на собеседника. Так я заподозрил, что у него есть способности, схожие с моими.       – За столом Леопольд подсунул мне мяса; я решил, что буду есть, несмотря на общие распоряжения. Думаю, мне изрядно помогло. Там не только в воздухе магия, похоже... интересно, откуда он сам знал.       – Я спрашивал, что за слово ворчали гриссы, сопровождая нас в столовую. Альфа сказала, что это «предатели». На дальнейшие расспросы я услышал (фиксирую дословно): «Люди этого уже не помнят, но когда-то вы отсюда свалили, добив нам тут атмосферу и экологию в целом. Да и ресурсов извлекли немало». Мне на секундочку показалось, что она присутствовала при этих событиях, а потом ощущение стёрлось. Однако я нашёл его в памяти.       – Коуты тоже предпочитают не дышать тем воздухом снаружи.       – М'Ро Э, в отличие от Альфы, владеет общеимперским менее хорошо, только на бытовом уровне.       – На второй день я обнаружил, что окружающие крайне легко подпадают под моё настроение. Должно быть, из-за той же магии в воздухе. Обращаться с ней здесь намного легче, чем на Бринии.       – Лоуэлл начал уже достаточно явно подозревать о наличии магии у Альфы, но у него, кажется, нет слова, которым можно это описать. Он никому не говорит.       – Альфа интересовалась, почему мы не едим мяса.       – Альфа дала понять, что знает, что у нашего медика есть дети. Кажется, это первое проявление способностей именно чтобы заметили мы. Ещё, похоже, она не может иметь детей.       – Нас водили на «экскурсию». Город выглядит заброшенным, «мёртвым», как она выразилась. Но что-то же должно обеспечивать штаб электричеством, а корабли – топливом? Ещё она сказала, что это – последний живой город на Земле. Но названия так и не дала. Пришлось немного успокаивать разведчиков по пути. Особенно после того как мы слышали в заброшенной части города, что кто-то из гриссов развлекался насилием над собственным собратом, а офицеры-то сразу же вспомнили, что гриссы иногда похищают людей с гражданских рейсов. К счастью, Лоуэлл вспомнил, что это было слишком давно, чтобы человек дотянул до нынешнего момента.       – Ха Урт Ва пытался влезть мне в голову. Но не читать. Как впоследствии выяснилось, он искал того, кому можно отомстить».       На этом то самое тезисное изложение неожиданно закончилось, и дальше последовал подробный рассказ о стычке Саймона с М'Ро Э и собственной с Ха Урт Ва, и о том, что у Кёртиса осталось что-то такое, на что часть окружающих реагировала довольно любопытным образом. Кажется, на этот самый рассказ все силы и были брошены, а предыдущая часть дописывалась уже потом.       – А вот это крайне интересно, – протянул задумчиво Император. – Я полагал, Ха Урт Ва отправился вместе со остатками коутов в Содружество. К чему было приходить к Альфе?.. Что-то тут есть странное. Есть какой-то глобальный момент, без знания которого мы ничего не поймём.       – Как минимум, мы знаем, что там полно магии, – заметил Клайв. – Время тоже не совпадает. У нас прошло меньше.       – И что это нам даёт помимо допущения самых смелых предположений?       – Относительность. Если Кёртис чувствует себя там гораздо сильнее – Альфа не столь могущественна, как думает. Выдерните её в чистую среду – и она мало чем будет отличаться от Дуайта.       – Уверен? А ты помнишь, что я тебе рассказывал об эсперах? При наличии благоприятной среды Кёртис не доложил ни об одном гриссе помимо Альфы, который обладал бы схожими способностями, – добавил Эрвин ещё условие в текущую задачу, вывода по которой пока что не предвиделось.       – А ещё ни об одной женщине помимо коута.       – Думаешь, ответственные за это гены мутировали ещё? Но в Эдиле, вышедшем оттуда же, почти что сплошь женщины, и среди них нет эсперов.       – Чего мы не можем сказать об их правителе. А он мужчина, насколько я помню, – припомнил Клайв. – Кстати, откуда мы знаем, что у них один предок? Если я правильно понял отдалённое прошлое... выходцы из одного народа. Откуда мы об этом знаем?       – У них проскальзывает в речи. И выглядят они схожим образом.       Клайв с некоторым сомнением хмыкнул.       – Всё равно склоняешься к этой мысли? – с интересом осведомился Эрвин.       – Я раньше говорил Уиллу, а теперь скажу и вам: я видел многих гриссов за срок службы, – поведал он своему правителю. Император, в отличие от Уилла, не станет смотреть на него так, словно у него что-то не в порядке с головой. – И видел тех, что двигаются и ведут себя точно так же, как те, которых я уже встречал когда-то. В бою нет времени всё это анализировать, но... я был склонен к рефлексии. У меня было много времени. И я находил в памяти такие вещи.       – Думаешь, их просто клонируют или клепают по набору установок? И они не успевают набраться излучения и что-то развить?       – Не исключено. Так что мы можем полагать, что Альфа – эспер сильный, но не исключительно, – заключил Клайв. – Однако страшнее здесь опыт... если это и впрямь та самая Альфа.       – Тут согласен. Однако я всё ещё хочу посмотреть на всё сам.       – Значит, пока никаких указаний? – уточнил Клайв. Эрвину стало немного некомфортно под потяжелевшим взглядом того.       – Пока нет. Если у тебя есть идеи – пока что придержи их, я пока подумаю, как правильно сделать.       – Понятно. Разрешите идти?       – Уже? – не слишком-то обрадовался Эрвин, без Леопольда уже испытывавший некоторый недостаток чьего-то присутствия.       – Я должен сообщить Дуайту с Хэвлоком.       Клайва отпустили без дальнейших вопросов: это семьи разведчиков были подготовлены ко всякому, а для родителей Кёртиса случившееся станет очень болезненной темой, доносить и обсуждать которую нужно будет деликатно.       – Клайв? – остановили его у выхода. – Там Леопольд. Этот не пропадёт, ты знаешь. И Кёртиса он обещал вернуть. Так что как минимум выживут оба.       Кивнув, Клайв вышел.       Дуайт от известия просто ненадолго ушёл в себя – водилось за тем такое от шока.       – Я знаю, – произнёс Дуайт, едва он попытался напомнить насчёт Леопольда. – Я видел этого человека. Этот жизнь себе выгрызет хоть зубами. Но поможет ли он Кёртису, когда придёт момент?       – Он лично ему велел доставить Кёртиса обратно. А Леопольд... Поверь мне, Леопольд не хочет злить его ещё больше нашего, причём не только по очевидным причинам, – поведал Клайв доверительно.       Дуайт немного помолчал.       – Я никогда не понимал, как ты так спокойно отпускаешь сына. Даже если он из другого теста... – тот покачал головой. – Страшно. У тебя он ещё и один. О чём ты думаешь?       – Он прошёл обучение. Кёртис тоже был новобранцем, не забывай. И для него это было не так давно, как для тебя. К тому же, я с ним работал, – сообщил Клайв то, что ранее придержал при себе ради такого случая, и Дуайт наконец взглянул ему в глаза.       – Я бы тоже хотел быть так уверен... как мы скажем Хэвлоку?       – Я сам.       – Может...       – Нет, – отрезал он. – Я отправлял отряд. Я ему скажу. Сам.       Он не хотел брать Дуайта с собой. Последний и так догадывался, что Хэвлок в итоге любил старшего сына больше, и реакция на известие могла сказать об этом больше, чем он сам предполагал.       Хэвлок застыл, едва он вошёл в кабинет.       – Ты один, – едва слышно произнёс тот.       – Корабль ещё не вернулся, Хэв'. У тебя ещё есть успокоительное в аптечке? – поинтересовался он для начала, не давая даже повода самому очертить причину. Хэвлок кивнул. – Выпей.       Тот поднялся к шкафу, где помимо всякой завариваемой всячины лежала и аптечка, и, накапав себе в кружку с десяток капель, залил водой и выпил.       – У меня перерыв, я так понимаю, – устало выговорил затем Хэвлок. Клайв понимал, откуда усталость: дураком Хэвлок не был и мог соотнести длину прошлых вылетов. И найти, что последний длился уже слишком долго.       – Да. Как ты сегодня?       – Как обычно... с «воробьём» что-то случилось? Я лично руководил проектированием всех новых систем. Лично всё проверял. Всё должно было быть хорошо.       Приблизившись, Клайв мягко взял Хэвлока за запястье, и тот наконец развернулся.       – К тебе никаких претензий нет, Хэв'. С кораблем все хорошо. Он возвращается, – мягко заверил он друга, потянувшись и ко второй руке того. – Однако отряд нашёл штаб гриссов, и «воробей» вынужденно совершил посадку. Там остались заложники.       Хэвлок побледнел.       – Кёртис?..       – Да. С ним ещё двое опытных офицеров. Один из них – Адъютант, и у него приказ и личный мотив вернуть Кёртиса обратно живым и целым, иначе руководство – ты знаешь, кто, – будет крайне недовольно, – очертил самое важное Клайв.       – Я не думаю, что для твоего руководства Кёртис важнее Адъютанта, – угрюмо ответил Хэвлок.       – Поверь мне, это человек, который мог бы выбраться оттуда сам. А Кёртис теперь – цель задания, которое без него будет считаться невыполненным. За такое наказывают. К тому же, в докладе упоминается малое расположение сил противника в штабе.       – В штабе, – эхом повторил Хэвлок, с недоверием нахмурившись. – В штабе – и малое.       – Остальные, вероятно, на разбое. Гриссы постоянно в космосе...       – А если вернутся?       – Я предполагаю, что дальше пойдёт приказ сутки-двое выждать возвращения тех троих, пока ситуация не изменилась, а потом будет оформляться ещё один вылет, – поделился Клайв. – Я передам тебе, как только будет принято решение.       Губы у Хэвлока дрогнули, и Клайв, не выдержав, обнял того; в него вцепились как в спасательный круг.       – Какие шансы, что с ним всё будет хорошо? – хрипло спросили у него. Он ответил: ему озвучивали цифру в процентах, и он мог честно сказать.       – Восемьдесят.       – Всего лишь...       – Я думаю, всё будет хорошо, Хэв', – мягко успокоил он того. – Он мальчик сообразительный. И соображает он вовремя. И Император лично занимается этим делом. Я тоже. Всё будет в порядке.       Хэвлок только стиснул его в объятиях покрепче, переживая, и он задержался ещё минут на двадцать. Дальше Хэвлок справится сам, но при потрясении тому нужно оказать первичную помощь.       Он ещё не собирался уходить, когда ему пришло сообщение от Эрвина: «Пока ждём. Сроки укажу позже; пока что это сутки. Спокойно занимайся делами до завтрашнего полудня».       – Ждём... – эхом повторил Хэвлок, которого он тут же и уведомил. – И ты будешь... спокойно заниматься своими делами?       Клайв поправил тому немного замявшийся воротничок рубашки, и Хэвлок наклонил голову; он без возражений позволил прислониться ею к своей.       – Не буквально. Это значило, что я пока что занимаюсь регулярной работой и не начинаю планировать вылет и подбирать отряд. Для этого нужно сесть и всё хорошо обдумать, а обрывочные соображения между повседневными задачами... можно ошибиться в обеих областях.       Хэвлок нелегко вздохнул, и он задержался ещё, просто присутствуя.       А вот за дверью он помрачнел ещё больше. «Если у тебя есть идеи, придержи их», как же... Либо Эрвин опять лукавил, либо недооценивал его... ну, или не мог избавиться от размышлений о двух правителях других планетных альянсов. Дело было в том, что по факту у них было только два выхода: либо ждать, либо отправляться на «воробье», когда последний прибудет. Другой собрать они всё равно не успеют; да и нужно полностью разобрать один, чтобы суметь воспроизвести систему, способную осуществлять используемое гриссами путешествие. Ни один из имперских кораблей отправиться не сможет, потому что Лоуэлл не приложил никаких координат помимо упоминания двух точек с карты гриссов – что могло значить только отсутствие таковых координат. Кармашек с пространством, в котором побывал отряд, был либо отдельной структурой космоса, либо укрыт уже виденным им единожды экраном, на вид не пропускавшим совершенно ничего. В обоих случаях обычный корабль не выслать, даже в последнем: укрытую от методов удалённого исследования область можно искать бесконечно долго.       И учитывая обстоятельства, выслать останется разве что его, обладавшего ментальной сопротивляемостью, в сопровождении, способном быстро выкосить гриссов в округе. Возможно, Эрвин ещё и взвешивал, кто будет важнее: он – или Леопольд с Кёртисом и важной информацией. Хорошо бы последним двоим выбраться самостоятельно, конечно...       Кёртис проснулся уже утром, всё ещё сонный.       – Спи, – велел Леопольд, увидев, как он едва разлепил глаза, и он с облегчением закрыл их, ни о чём не спрашивая. Хорошо, что кто-то взял на себя командование и обязанность думать...       – Может, он бы тоже подежурил? – осведомился Аксель.       – Альфа кого оставила?       – И что?       – Кому больше всех достанется? – уже совсем риторически поинтересовался Леопольд, и Кёртис заподозрил, что ему, похоже, и впрямь достанется.       Пауза.       – Не факт, – почти осторожно ответил Аксель, похоже, не желая накаркать. – Я бы не хотел... Ладно, пусть спит.       – Да и ты спи. Сегодня вряд ли что-то будет; если и будет, то уже под вечер. Тревогой достаточно легко извести, и она об этом знает. Так что спать до обеда.       Аксель с сомнением хмыкнул. Продолжилась ли дальше конверсация, Кёртис, натянувший одеяло на замёрзшие уши, так и не узнал, почти сразу уснув.       Разбудили его к обеду.       – Это всё? – печально вопросил он, увидев две тарелки с преимущественно овощным содержимым и неаппетитными кашами.       – Видимо, придерживается плана содержания двух человек, – со смешком ответил Леопольд. – Завтрака вообще не было.       – Вам смешно? – с хорошо завуалированной угрозой проронил Аксель. – Вы думаете, мы будем терпеть посмеивания над положением?       – А ты думаешь, ты можешь заводить эти разговоры, когда «вас» в количестве двух?       Атмосфера в комнате сразу сгустилась: на Акселя обрушилось давление. Кёртис попал краешком, когда потянулся за тарелкой, и Акселю он сейчас не завидовал. Тот немного побледнел, но взгляд Леопольда выдержал.       – Угрожать старшему офицеру ты можешь, когда вас целый отряд, а он ведёт себя как говнюк и ставит под удар вашу сохранность, – добавил Леопольд, кажется, настроившийся на воспитательный момент. – Первого я не вижу. Во последнем я буду замечен касательно тебя, когда придёт момент выбираться, а ты начнешь путаться под ногами и вопрошать, кто дал мне право командовать. Пристрелить не пристрелю, я слишком нежно отношусь к Фезерам, но вырублю – а там будешь командовать собой сам, раз такой мудрый. Не хочешь так – делаешь, как я говорю. А я говорю не падать духом. Сопли будете жевать потом, когда доживёте. Сейчас я не хочу видеть ни единого застрявшего у вас в голове повода тратить умственные и моральные ресурсы, потому что потом придётся поднапрячь булки, собрать всё что есть и сделать сложную работу. И вы сделаете. Здесь понятно?       Пауза. Аксель что-то обдумывал.       – Я спросил, – дожал Леопольд.       – Я не вижу в вас способности нести ответственность, – крайне откровенно сообщили тому. Леопольд на провокацию не поддался.       – Я и не буду ничего нести. Я иду, вы идёте за мной. Вы помогаете – вы повышаете собственные шансы выжить; вы мешаете – вы никуда не идёте. Здесь тебе не родной корабль, если ты ещё не заметил.       – Зато вполне родные коридоры.       Взгляд Леопольда капельку смягчился.       – Контрразведка? Суд?       – Суд, – коротко подтвердил Аксель.       – Теперь понятно. Больше не бузи, будь добр. Мне будет гораздо легче, если ты поможешь вытащить его обратно. Кстати насчёт него: притормози, – Леопольд потянул тарелку у Кёртиса, втихаря подчищавшего с неё еду. Аксель поднял вторую и без лишних слов переправил туда треть содержимого, а потом деловито уставился на Леопольда.       – Она знает чужие мысли, – негромко поведал Аксель им двоим то, что они и так знали. – И гриссы подчиняются приказам иной раз странновато, будто их что-то ведёт. Я не знаю, что у неё за устройство, но она может нас рассорить как минимум.       – Поэтому мы друг друга прикрываем, но настороже, – отозвался Леопольд. – А теперь есть и занять себя чем-нибудь до ужина. Только так, чтобы не думать ни о чём.       Аксель молча достал колоду карт, и Леопольд одобрительно кивнул.       На ужин им принесли всё то же самое в том же количестве; поглядевший на это всё Леопольд тщательно прислушался к чему-то внутри себя и велел есть и сразу ложиться спать, причём сразу до обеда: на завтрак тот даже и не рассчитывал. Возможно, вполне здраво, потому что к этому самому завтраку им ничего не передали.       – Снаружи охрана назначена одна и та же, – произнёс Леопольд за ужином, выплёскивая за окошко кастрюльку из-под каши, в которой им приносили ужин в прошлый раз: их не выпускали даже в санузел, так что Леопольд просто не отдал кастрюлю обратно, чтобы по минимуму открывать окно и не пачкать воздух.       – Что именно вы имеете в виду? – незамедлительно заинтересовался Аксель.       – Я слышу, как они сменяются. Голоса всё те же, новых нет.       – Вы же не всегда слышите.       Леопольд отправил в ответ нечитаемый взгляд, и Кёртису подумалось, что этот человек просто просыпался, едва заслышав шевеление за дверью.       – Ладно, что нам это знание даёт? – сдался Аксель. – Помимо того, что есть ограниченный состав гриссов, выбранный именно для нас. Скорее всего, нам просто выдали тех, кто быстрее всего реагирует.       – Ага, быстрее всех, – Леопольд ухмыльнулся. – От тех, кто вносит поесть, сильно пованивает осторожностью. И я бы поставил на то, что ситуация с «я не ручаюсь за обычных гриссов» всё ещё работает... она ведь работает в обе стороны. И гриссы об этом в курсе. Что до выводов... что нам это даёт, малёк?       Кёртис поднял глаза от тарелки, попутно потолкав мозг на предмет того, следовало ли и впрямь что-то выдать. Впрочем, вопрос и впрямь был слишком простым, чтобы корчить из себя дурачка.       – Либо в штабе их осталось мало, либо кто-то хочет, чтобы мы думали, что их осталось мало, – ответил он без увиливаний. – Но по существу это ничего нам не даёт.       – Кому как, – загадочно ответил Леопольд. – Может, пока.       «Воробей» прибыл поздним вечером, почти ночью. Несмотря на это, они, едва вышедши, наткнулись взглядом на ожидавшего их Клайва. Лоуэлла пробрал морозец, едва он увидел в тусклом освещении слегка светившиеся жёлтые радужки – ещё прежде чем сознательно опознал старшего Кортса.       – С прибытием, – лаконично поздравили их, когда с корабля сошёл последний офицер, и ему подумалось, что краткость эта из неопределённости: могли дать приказ лететь снова. – Не стройтесь, я вас уже сосчитал. Просто пойдёмте за мной, мне нужна дополнительная информация. Знаю, что вы хотели бы первым делом отдохнуть, но я хотел бы получить её, пока вы ещё собраны в собственных мыслях.       Когда Клайв развернулся, чтобы повести их, от стены отлепился неприметно ожидавший там Уилл, и Лоуэлла, слыхавшего краем уха о силе и реакции этого человека, пробрало во второй раз: Клайва подстраховывали. И ведь на последнем наверняка ещё и был бронежилет...       Способы предосторожности окончательно заставили его принять предположение о том, что Альфа могла не только увидеть чужие мысли, но и что-то в них оставить. Творец... если бы он знал заранее, он бы, пожалуй, просто подал прошение о переводе. Конечно, офицеру полагалось быть смелым, отважным и дальше по списку... но в списке имелись и разумность с трезвой оценкой ситуации. И это была ситуация, в которую он не ощущал за собой морального права вести отряд, особенно молодых офицеров, ничего-то ещё в жизни не повидавших.       Клайв привёл их в собственный кабинет и, одним только взглядом оставив Уилла снаружи, первым делом завёл внутрь Уолтера. Остальные переглянулись в замешательстве, но обсуждать не решились, хоть и остались все свои: здесь всё ещё был Уилл, пристально на всех глядевший. За время ожидания Джим взялся за передатчик, наверняка пытаясь унять нервозность, и поднял на Лоуэлла глаза с таким видом, словно хотел бы что-то сообщить, но не мог; следом тот осмотрел таким же образом всех, наткнулся на взгляд Уилла и снова перевёл собственный на Лоуэлла. Последний тогда и сам достал передатчик. И обнаружил, что связи не было. Что-то здесь её глушило.       Через несколько минут Уолтер вышел, отсалютовал Лоуэллу и куда-то отправился; появившийся вместе с тем в коридоре Клайв глянул на Уилла и забрал Джима.       С последним ситуация повторилась ровно так же.       Клайв продолжал заводить офицеров в кабинет по одному, избегая приглашать Лоуэлла. В итоге оказалось, что и Саймона.       – Офицер Норвуд? – тихо заговорил последний, оставшись наедине с ним и Уиллом. – Вы... э...       Уилл негромко кашлянул, и Саймон затих.       Следом позвали Лоуэлла, и он вошёл в кабинет следом за Клайвом. За ним закрыли дверь; сам Клайв отошёл к собственному столу, но только чтобы опереться и развернуться к нему лицом. Тогда он заметил за соседним столом другого офицера, упёршего лицо в ладонь. Этого же офицера качнуло, и Клайв с беспокойством отправил тому взгляд.       – Дуайт?       – Устал, – отозвался офицер, подняв голову и открыв зажмуренные глаза. Жёлтые радужки в вечернем экономичном освещении светились очень тускло, но Лоуэлл всё равно едва поборол желание отступить на шажок. Но почему, если у Клайва тоже?..       Последний вдруг обратился к нему.       – Лоуэлл? Если вы хотите что-то сказать или спросить, вы можете. Только – честно – то, о чём вы сейчас думаете.       Серьёзный тон подсказал ему, что следовало именно так и поступить. Как и странное ощущение авторитета, испытанное им только что; обычно Клайв разговаривал с ним просто как начальство. Адъютант, подумал он, тихонько набрав воздуха в грудь: он полагал, что с ним ничего не случится. Остальных ведь просто отпустили, и лица у всех были немного посветлевшими, словно закончился просто обычный вылет...       – Я задавался вопросом, умеете ли вы тоже... или у вас ещё полно работы, и вы бережёте силы.       Клайв переглянулся с другим офицером, параллельно доставая передатчик. Несколько мгновений тишины – и офицер устало поднялся, шагнув к нему ближе... и протянул ладонь:       – Дуайт Альдес. Приятно познакомиться.       Лоуэлл пожал тому руку, уловив во взгляде слабое обвинение. Он не припоминал, чтобы сделал что-то этому офицеру...       Затем Дуайт приблизился к Клайву, однако, не заглядывая в экран передатчика.       – Что там?       Клайв ещё несколько долгих мгновений смотрел в экран передатчика, словно что-то осмыслял.       – На сегодня всё. Он сам посмотрит вас обоих, отдыхай.       – Ох, слава Творцу...       Их обоих выпроводили из кабинета, и Лоуэлл вздрогнул, увидев высокого офицера в коридоре: сперва ему показалось, что он увидел Кёртиса. Затем он рассмотрел различия; главным было, пожалуй, то, что он не зацепился взглядом за глаза. Кёртис бы уже светил на него жёлто-зелёными радужками.       – Ещё минут двадцать, Хэвлок, – засуетился Дуайт, взяв того за руку, и Хэвлок немного склонился, сокращая разницу в росте, чтобы заглянуть в глаза. Затем поднял взгляд на Лоуэлла, и последний на этот раз рассмотрел специфическую усталость от беспокойных мыслей. Кажется... отец?       Хэвлок ничего не спросил. Ни уточнений касательно того, он ли был старшим офицером на вылете, ни как чувствовал себя Кёртис перед их отлётом обратно, ни как он мог согласиться на условия. Только отправил ему долгий взгляд, и на этом всё.       По пути Клайв забросил кисть Саймона себе на локоть и повёл всех на аудиенцию, только оставив Хэвлока с Уиллом в зале для совещаний.       Лоуэлл уже готовился рассказывать всё в подробностях, как, по слухам, обычно велели на аудиенциях, однако ничем не примечательный голос, обратившийся к ним, распорядился ничего не говорить.       – Я знаю, что вы устали, все трое, – добавил Император. – Я взгляну на то, как всё было. А вы не выносите ни слова из этого помещения. У меня есть способы проверить. Ну-с...       Какое-то время ничего не происходило. Однако через несколько минут Лоуэлл испытал слабое чувство, похожее на физическое касание под костью черепа, будто у него появилось там что-то лишнее. Он только покрепче сцепил зубы, опасаясь только того, что это вмешательство повредит ему что-нибудь физически.       – Нет, с вашим организмом всё будет в порядке, офицер Норвуд, – довольно мягко заговорил Император. – Я просто взгляну, не больше. Никаких изменений.       Он немного чаще задышал, чувствуя, что что-то всё же происходило. Но когда это чужеродное касание покинуло его... мысли будто немного прояснились. Упорядочились.       – Всё будет в порядке, – известили их. – Офицер Норвуд, офицер Фезер-Кортс... я ещё раз напоминаю о том, что вы не распространяетесь ни о чём. Вы обнаружите, что для ваших соратников этот вылет прошёл иначе, и это нормально.       Так «строго секретно» трактуется на каком-то уровне буквально, подумал Лоуэлл.       – Да. И вы попали на этот уровень, с чем я вас и поздравляю, – уведомили его, и он почувствовал, что кровь у него отхлынула от щёк: сейчас-то он ничего лишнего не чувствовал у себя в голове... – А теперь... офицер Кортс, прошу, уведите их. О дальнейших наших действиях я уведомлю вас уже утром, а сейчас – всем отдыхать.       – Разрешите идти, сэр?       – Идите.       До возвращения в зал для совещаний все молчали, и там Клайв тихонько отвёл Лоуэлла в сторонку.       – Ни о чём не беспокойтесь, – велели ему. – Всё это было произнесено буквально и без подоплёки. Вам действительно следует отдохнуть. Я не могу обещать, что вы будете или не будете включены в состав следующего вылета, если будет отдан приказ о его осуществлении; этого пока никто не знает, поэтому, пожалуйста, просто отдохните. Если потребуется – возьмите дежурный джип со стоянки, чтобы быстрее добраться домой.       – Нет, я... я остановлюсь на такси...       – Разумно, – вклинился Клайв в его речь. – Я вижу, что вы всё понимаете, но, тем не менее, попытайтесь избавить себя от тревожных мыслей. Есть вероятность... словом, спите спокойно. Даже если вас вызовут снова, вы не будете заняты ничем большим помимо пилотирования и поддержки. Все прекрасно понимают, что с вас на ближайшее время хватило ответственности. Идите. Идите поскорее, пока офицер Крофтон не попытался вас ни о чём спросить.       Лоуэлл искренне поблагодарил – и поспешил домой.       По пути с ним и впрямь ничего не случилось, и он умудрился уснуть сразу после ужина, облокотившись на стол.       – Меня уже немного тошнит, – признался Аксель, тасуя колоду карт. Кёртис с Леопольдом только переглянулись: последний умел спокойно убивать время без нервов и, к тому же, нашёл в Кёртисе занятного соперника; Кёртис же, не имея возможности напрямую подсмотреть карты, как в случае с Акселем, вместо этого подслушивал, имея от этого только впечатление Леопольда от взятой из колоды карты, и на этом пытался выстроить стратегию, вполне неплохо справлявшуюся в конце, когда он, запоминавший отправившиеся в отбой карты, уже точно знал, что было у Леопольда на руках.       – Тогда покажу вам бридж, – заключил Леопольд, протянув руку за картами, и Аксель вложил колоду тому в ладонь.       День тянулся всё тем же образом. И сегодня Кёртис начал ощущать нехватку еды.       Саймон сидел, потирая друг об друга костяшки пальцев. Последние уже немного ныли: за прошедшее с утра время он перебрал, кажется, все во всех возможных сочетаниях.       Он боялся собственных мыслей. Едва он соскакивал с вопроса «как там Кёртис?», он моментально терялся; у него начинала немного кружиться голова. Мозг буквально не знал, за какую из них взяться первой. Если бы содержимое его рассудка возможно было визуализировать, это была бы заваленная рухлядью комната, где невозможно шагу ступить, не подвернув себе ногу.       И подсознание при этом продолжало их обрабатывать. Поэтому он был в нервном, тревожном, мрачном унынии, не понимая сам, как эти четыре состояния вязались друг с другом. Какая-то часть его мучительно прощалась с Кёртисом, как заранее прощались разведчики друг с другом и семьёй, какая-то – столь же мучительно не желала отпускать. Это был его человек.       – Наверное, нужно было походить на Леопольда, чтобы с ним остаться?.. – пробормотал он наконец, выпуская одну из мыслей наружу. Нужно же было как-то ступить в ту комнату...       – Хм-м?.. Ты не смог бы, – отбросил Клайв предположение. – У тебя обязательства. Служба. Другое положение. Характер тут ни при чём.       Утром папа поднял его, заставил собраться и повёл с собой. Он сперва подумал, что его опять вели на аудиенцию, однако его просто усадили в кабинете... и он был даже несколько рад этому. Он всё равно едва ли спал ночью, чтобы жаловаться на раннюю побудку, и внешний порядок собственного облика, родительского кабинета и папы рядом воздействовал на него благоприятно. То бишь не ухудшал его состояние, которое наверняка пошло бы враздрай, заберись он дома в гнездо из одеяла и простыни и пусти мысли на самотёк. Последние сейчас всё же... под присмотром себя ощущали.       – Почему ты так уверен, что он вернётся? – раз в пятый спросил он.       Клайв в пятый раз ответил всё то же самое. Может быть, отсюда сын и задался вопросом насчёт Леопольда, однако важнее было капля за каплей вкладывать уверенность в этом факте, мало-помалу вводить эту мысль в разум, загромождённый страхом и сомнениями. В её присутствии Саймон не сорвётся от перспективы остаться без, и ей же следовало зародить две другие: о том, что Кёртис мог вернуться не в порядке – и о том, что тому понадобится в таком случае плечо... а у Саймона оно сейчас крепким не было.       – Очень хочу тебе верить. Очень.       – Тогда верь.       Саймон удручённо вздохнул.       – Я... схожу пройдусь. Проветрю голову.       – Иди, – отпустил Клайв сына. – Захочешь потом вернуться домой – займись стиркой, пожалуйста. И... ладно, больше ничего.       – Я знаю, – глухо ответили ему, даже не выныривая из мыслей. – Посуда.       – Нет, Уилл её у меня вымоет, – спокойно ответил он, и Саймон поёжился. – Это его обязанность. Иди. И возвращайся сюда, если захочешь.       – Ага...       Проводив сына взглядом, Клайв протяжно вздохнул. Император велел ждать... и ожидание пагубно сказывалось на всех. Даже на нём. Он, оказывается, привык видеть Кёртиса в повседневной жизни, отчего беспокоился больше, чем в случае любого другого офицера. Да и сказывалось то, что он Кёртиса когда-то ещё в пелёнках видел. Буквально.       Снова вздохнув, он направился к Дуайту на пару слов, и его без малейшего возражения впустили.       – Ты как? – спросил он у того, на вид словно выдохшегося.       – Всё ещё не понимаю, почему он, – бессильно ответил Дуайт, не отстраняясь от стола, у которого уже, похоже, долго стоял, успокаивая мысли. – Я бы полетел. Да, страшно, но я своё пожил.       – Ты к нему в голову в детстве лез?       – И что с того? Сопротивляемость ему это не развило. А искать и насильно поднимать было поздно. Его на тот момент это только изнурило бы. Мы об этом уже говорили тогда.       – Многие дети изобретательны, – успокаивающе проронил Клайв, участливо взяв Дуайта за плечо. – Не исключено, что у него есть парочка уловок, о которых ты даже не в курсе. А касательно некоторых он может даже самому себе не отдавать отчёта. Может, у него в конечном итоге шансов больше, чем у тебя.       – Хотелось бы верить, – угрюмо отозвался Дуайт. – Хотелось бы.       – Как Хэвлок?       – Да я вот... сегодня уже утешил. Только... – тот отвёл взгляд, едва заметно покачиваясь, словно очень хотел чем-то поделиться, но побаивался. – Я не почувствовал, что я ему помогаю. Что я ему помогаю. Меня будто недостаточно на этот раз.       – Это ребёнок, Дуайт, – очень мягко произнёс Клайв. – Он любой помощи, любым словам сейчас предпочёл бы просто увидеть своего ребёнка.       – Нет... нюанс не в этом. Я очень чётко почувствовал. Ему это нужно, но я ничем не смогу ему помочь... ему будто нужен кто-то другой.       Клайв немного помедлил, прикрыв глаза: он понял, что это значило. И это застряло у него в голове.       – Знаешь, оставь его пока что, – посоветовал он, и Дуайт пространно покачал головой... не прося его самого поговорить с Хэвлоком, как обычно делал в схожих ситуациях. – Да, следует иногда прерывать ему уединение, чтобы не вышло беды, но и оно ему очень нужно. Оставь. Я сам к нему схожу. Мне есть что ему сказать как человеку, регулярно отпускающему собственного ребёнка в вылеты.       Смятение во взгляде Дуайта немного рассеялось от последней фразы, но большая его часть осталась.       – Попробуй...       Когда Дуайт ушёл, Клайв, не откладывая, направился к Хэвлоку: его услышанное обеспокоило.       Тот поднял на него глаза от монитора.       – Иди, – сразу попытались отправить его. – Не нужно.       Он приблизился, проигнорировав призыв уходить, и Хэвлок поднялся из-за стола.       – Я знаю, что у тебя работы – прорва, – добавил тот. – Не надо тратить на меня ресурсы, я...       Клайв просто обнял того, в меру крепко, мягко, и бережно обхватил за затылок, в первую очередь давая понять, что Хэвлок приемлем со всеми своими тревогами и в любом состоянии; он знал, что Дуайт иногда перегибал палку с участием, вместо поддержки создавая впечатление того, что от человека требовалось переменить состояние.       Больше, несмотря на заверение о том, что он что-то скажет, они не произнесли ни слова. Они уже давно могли обходиться без этого.       Тем временем Саймона, немного постоявшего снаружи и просто подставившего лицо мягкому ветру, потянуло в сторону растительного парка, и он бездумно туда направился... запоздало поняв, что этот порыв был деструктивным. Едва он шагнул внутрь, его захлестнули воспоминания: жёлтая листва, ещё тёплое солнце, пробивавшееся сквозь неё, свежий воздух и тёплая ладонь Кёртиса в его руке...       Он бессильно закрыл глаза. Дальше, дальше... дальше отсюда.       Ноги, однако, привели его в торговый центр, где они покупали Кёртису рюкзак, и он потерялся среди прилавков, просто бесцельно бродя. В процессе этого ему вспомнилось, как Кёртис, имевший всего ничего времени между вылетами, ходил за продуктами домой... и тут ему сделалось стыдно. Причём сначала пришёл стыд, а затем осознание причины.       И он повернул обратно.       Клайв ожидал, что Саймон вернётся домой. Это бы его вполне устроило: на какое-то время он сына отвлёк, и последний наверняка привёл в порядок мысли до того порога, когда уже не страшно оставлять одного. Так что он, пользуясь моментом, засел за ежедневную работу... однако после обеда Саймон вернулся. И просто уселся на тот же стул. Однако атмосфера вокруг того изрядно посветлела, так что он просто продолжил заниматься своими делами, отложив повторный разговор на время собственного перерыва: ещё были вещи, которые следовало донести.       – Давай-ка поговорим, – предложил он, когда время пресловутого перерыва подошло.       – А?.. – пропавший в омуте мыслей Саймон диковато взглянул на него, долго выныривая в окружающий мир. – Да... да нет, я просто пришёл около тебя побыть. Не хочу отвлекать тебя от работы.       – А я бы отвлёкся от работы. Давай, переключимся немного. Иногда полезно.       Саймон попытался пошевелить мозгами. Может, отвлечься и следовало, но не получалось; пришёл он не для того, дабы его отвлекали или развлекали, а просто чтобы папа спокойно работал, не отвлекаясь сам на беспокойство о его состоянии и местонахождении.       – У тебя был ко мне конкретный разговор? – предположил он, передавая инициативу.       Вздохнув, Клайв поднялся, чтобы сделать им обоим по кружечке чая, и жестом указал двигать стул ближе к своему столу. Затем, усевшись, задумчиво повертел ложку в пальцах, ожидая, не придёт ли сыну в голову что, а потом завёл-таки разговор сам:       – Если Кёртис вернётся...       – Ты меня всё утро в этом убеждал.       Они схожим образом подняли друг на друга взгляды; Клайв в очередной раз убедился, что это его. Впрочем... не исключено, что ему было бы куда спокойнее, пойди сын больше в Уилла, но только бы без этих вот генов монохромности, ныне отравлявших ребёнку жизнь. Уилл-то уже был зрелым, опытным человеком, когда тому такое досталось – да и то, срывался местами; что тут о мальчике говорить...       – Не выбивай разговор из колеи. Я говорю, если Кёртис вернётся... – он намекающе поднял ложку, указывая кончиком на Саймона, и наконец утопил её в кружке. – Согласись на его условия.       Сын немного посидел, глядя в кружку и едва заметно покачиваясь.       – Но что мне это даст? Я хочу... я хочу всё. А он только... – из Саймона вырвался вздох, и тот покачал головой. – Он только видеться предлагает. Вот это вот... разовое. От оказии к оказии. Мне и подумать-то неприятно... разве я ему специально что-то делал? Я просто всё забываю, когда с ним. Совершенно всё. А он – видеться...       Прикусив губу, Саймон потёр лоб, ненадолго прикрыв глаза.       – Неважно... Только бы сюда вернулся.       – Этого-то есть весомые основания ожидать, – повторил Клайв, тактично умолчав о том, что вернуться-то Кёртис вернётся, но ещё неизвестно в каком виде. – Ты и сам почти уверен. Так что... ещё раз: согласись на его условия. Девиз «всё или ничего» здесь не работает.       – И это сделает что-то лучше? – с тем же сомнением переспросил Саймон.       – Конечно. Во-первых, между вами исчезнет быт. Быт всегда создаёт дополнительный слой, часто отягощающий. А у вас есть с этим проблемы. Во-вторых, ты будешь помнить о том, что ограничен и будешь вести себя осмотрительнее. В-третьих... свидания могут вернуть тебе чувство влюблённости.       – Я и так влюблён, – буркнул Саймон, нахохлившись над кружкой. – И свиданий мне будет мало.       – Откуда тебе знать? Ты будешь получать максимум того, что тебе дозволено в контексте свиданий. А максимум... знаешь, обычно делает людей счастливыми. Мало того, получая всё, что тебе можно и на что ты рассчитывал, ты будешь доволен. Дай себе побыть довольным. Отдохни от стресса, – посоветовал Клайв. – И дай ему отдохнуть и побыть довольным. Дай ему пространство для раздумий, и оно может превратиться в пространство для того, чтобы передумать.       – А что если он найдёт себе кого-то более подходящего? – выдал Саймон наиболее беспокоивший его вопрос. – Мне придётся резко всё обрывать. Я этого не хочу.       – А ты хочешь сразу полезть к нему и резко всё оборвать? – резонно вопросил Клайв. – В варианте просто встреч у тебя будет и время, чтобы отвыкнуть от того, что он весь твой. Попробуй. Может, он тоже хотел бы дать тебе шанс исправиться, если понял, что ты с ним всё забываешь.       – Ты... думаешь?..       Саймон уткнулся в кружку, задумавшись.       – Хорошо, – неуверенно отозвался он через несколько минут. – Я не думаю, что у меня получится всё проводить гладко и держать себя в руках, но я попробую. Спасибо.       Он немного помолчал. Клайв ждал, видя, что он отвлёкся-таки и собирался поднять какую-то тему. Он же тем временем перебирал те моменты, когда его переклинивало, и он поступал не только некорректно, но и своевольно в работе. Его столько одёргивали на этом вылете, страшно вспомнить...       Вспомнился и Аксель, тоже избегавший обращения по той части же фамилии, что и у него. Хоть он и не знал, что там за дела были с Железновыми, но всё же...       – Папа? А я... я вообще... достоин пользоваться твоей фамилией?       – Безусловно, – моментально ответили ему. Однако лицо у Клайва будто бы потемнело.       – Ты... – Саймон повёл ладонью у лица, намекая на перемену выражения последнего, и Клайв тяжело вздохнул.       – Послушай, невооружённым взглядом видно, что ты мой сын. Если ты не о визуальном сходстве – уже то, что ты задаёшься этим вопросом, не даёт никому отказать тебе в праве ею пользоваться. Да, ты местами напорол глупостей, но ты был в смятении, и ты всё это признаёшь. Мне жаль, что тебе пришлось проходить через это всё, будучи в таком состоянии. И я бы хотел, чтобы этот вопрос к тебе не приходил. Но... мы имеем то, что имеем. По крайней мере, всё закончилось хорошо.       Саймон снова уткнулся взглядом в кружку, мысленно перебирая моменты, с которыми по его мнению всё было далеко не хорошо.       – Как ты... как ты справляешься с несправедливостью? – спросил он затем. – Это тяжело выносить.       – С ней никто не справляется, – Клайв отпил из кружки. – Людям приходится смиряться и терпеть.       Саймон присмотрелся к тому, вздохнувшему после этого ответа; папа вертел в голове какую-то мысль, то ли колеблясь сообщать, то ли оформляя в слова...       – Если бы я точно знал, что это даст конкретный результат и конкретную методику исправления, я бы заставил Уилла обследоваться вдоль и поперёк, – вполголоса произнёс Клайв, и по нему пробежали крупные мурашки: говорилось всерьёз. Он знал, что у обоих родителей были кое-какие права, запрещавшие медицинские обследования кроме жизненно необходимых, причём выписанные кем-то ещё свыше, но это сейчас говорилось всерьёз. – Затем тебя. Нашли бы то, что отвечает за монохромность. Может быть, тогда я бы и выдал Уиллу свой генетический материал, раз ему так надо... а до этого я не готов обрекать на вот такое ещё одно существо. Но, боюсь, способа извлечь это из уже существующего организма нет. Я даже не уверен в том, что есть способы облегчить тебе существование.       – Спасибо, – тихо отозвался Саймон. Он приблизительно понимал, что в этом контексте означало «заставить» – как и то, что отцу это крайне не понравилось бы. Папа помнил об ответственности даже после пересечения им черты совершеннолетия. А он... – Слушай, я сейчас могу тебе чем-нибудь помочь?       – Уже хочешь идти? Можем закончить с разговорами, если ты больше не в состоянии.       – Нет, я буквально. Я могу что-нибудь сделать? Помимо стирки; это я помню.       С некоторым усилием улыбнувшись, Клайв положил ладонь ему на запястье.       – Лучше попытайся хорошенько отдохнуть и ни о чём не думать. Соберись с силами. Они тебе понадобятся.       – Снова работа? – настороженно вопросил Саймон.       – Нет, у вас всех отдых. Я о Кёртисе. Я бы хотел попросить тебя не трогать его какое-то время после возвращения, но тебя ведь не удержишь. Я могу только просить не тревожить его больше необходимого.       – Ты уже и планы на него составил...       – Это не план. Это задача. Которую Леопольд обязан выполнить. Строго говоря, вас отправляли за информацией, и целевой её носитель – именно он.       – Но почему? – Саймон растерянно нахмурился. – Вы же там уже всё вычитали, что нужно было...       – Ты знаешь, что было потом с Ха Урт Ва? – поинтересовался Клайв, и он вынужденно покачал головой. – Вот именно. А Кёртис был там. И Ха Урт Ва потом никто не видел. А это, знаешь ли, лидер целого альянса... И, Саймон, что касается предыдущей темы... на всякий случай, – тот задумчиво постучал ложечкой об дно кружки, словно ещё колебался. – Твой генетический материал пока что изъят. Не думаю, что Уилл рискнёт к тебе сунуться, конечно... – Клайв отпил из кружки, пристально глядя на сиротливо ютившийся под стенкой фикус, и Саймона, сообразившего, о чём речь, пробрал озноб. – Но если всё же попробует – уведомь меня, пожалуйста.       – Ты... ты думаешь, он...       – Я думаю, ему хватит ума этого не делать. Но иногда его перемыкает. Ты и сам знаешь.       Он ошарашенно замолчал, не представляя себе, как к этому можно было прийти. И, видимо, отец был замечен за подобными поступками, раз папа знал, чего ожидать... или это просто слепое предположение? Нельзя же было, в самом деле, просто взять и...       – Саймон, – позвали его, и он поднял глаза. – Однажды Уилл дал предупредительный выстрел в Хэвлока. Практически ни за что.       – Он что?.. – изумлённо переспросил Саймон, не поверив собственным ушам.       – В меня попало рикошетом, – продолжил Клайв, давая понять, что с просьбой сообщать ни капли не шутил. – Благо, в бронежилете был, синяком обошлось. Поэтому хорошенько запомни: сейчас любую просьбу Уилла ты передаёшь мне. Попробует припереть тебя к стенке – у тебя срочные дела. Можешь даже дать мне аварийный сигнал, я тебя сразу сдёрну к себе. Понял?       – Более чем, – ошеломлённо подтвердил Саймон, пытаясь уложить в голове услышанное. Укладывалось плохо. Может, вот после этого поступка по закону равновесия сын Хэвлока выстрелил в сына Уилла...       Последнее он высказал вслух, задавшись вопросом о том, во что верил папа. Последний первым делом вздохнул.       – Не исключено, зайка... Вселенная порой и не такое откалывает. Только непонятно, чем я... – Клайв вдруг осёкся. – А, неважно.       «Чем я себе его заслужил», мысленно завершил Саймон, поёжившись, но вслух выдавать тактично не стал: нечего было сейчас ещё и это ворошить.       – Кстати, а где он? Сколько уже тут сижу, а его нет...       – В столовой.       – М-м?.. Вы настолько поссорились? – непонимающе вопросил Саймон. Клайв, поднёсший кружку к лицу и так её там и оставивший, лениво потягивая чай, столь же лениво прищурился на дверь.       – Ни разу. Он сам ушёл.       – Почему? – полюбопытствовал Саймон уже сугубо по инерции, и по едва заметной перемене прищура понял, что зря. Что ответа он не хотел бы знать, но...       – Сука, – на удивление мирно проронил Клайв.       Он, уже было открывший рот сказать, что на самом деле неважно, так и застыл.       – Ты уже взрослый мальчик, – столь же мирно заметил папа. – Мои убеждения касательно других людей уже не влияют на твои; я могу говорить с тобой откровенно, пока ты мыслишь критически. Можешь даже подумать и сказать, в чём дело.       Саймон откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и задумался, первым делом отбросив мыслишку о том, что приятно было, когда с ним говорили как совсем со взрослым.       – Он не хочет присутствовать, – выдал он. Тезис мог быть очевидным, однако значение здесь создавал мотив. – Не хочет иметь с этим всем дело. Может, даже настроение себе портить не хочет.       – Браво.       – Э... пойду-ка я и впрямь стиркой займусь, – заторопился Саймон уходить, теперь пытаясь избавиться от мысли о том, что к нему не было никаких претензий только потому, что отец был много хуже. Надо бы и впрямь продуктов домой докупить, пусть он и не проверял, сколько чего осталось – всего понемногу точно не повредит...       Уже перед квартирой, отпирая дверь, он сообразил, что его выбили из колеи переживаний о Кёртисе, и он, ошарашившись, умудрился даже получить удовольствие от свежего воздуха, в отличие от прошлой прогулки. И мозг вроде немного разгрузился – настолько, что на чердаке теперь можно было куда-то пройти и даже попробовать зажечь лампочку.       Незадолго до ужина Кёртис неприятно напрягся, и сам не понимая, отчего. А затем в его сознании появилась Альфа.       «Хочу с тобой поболтать, человечек».       Следом он ощутил давление. Пока не слишком внушительное, просто призванное располагать к разговору. И закрыл глаза, почти полностью отодвинув из умственного плана текущее окружение.       «О чём?» – бросил он в ответ глуповатую мысль, на несколько мгновений выдвигая вперёд собственную растерянность, на миг охватившую его от неожиданного контакта.       Он почувствовал, как Альфа улыбается.       «Либо ты глуп, либо пытаешься со мной играть, что тоже глупо».       «Да я вообще дурак», – мысленно согласился Кёртис, со вздохом вспомнив родное научное крыло. Хотелось обратно в рутину, целиком и полностью его устраивавшую. – «Умный никуда бы не полетел».       «Не надо делать вид, что ты мог отказаться», – с ленцой заметила Альфа. – «У вас та же история, что и здесь. Вы подчиняетесь приказам».       «Добровольно», – мстительно ответил Кёртис, тихонько собираясь с силами: он чувствовал, что ничем хорошим для него этот диалог не закончится. Альфа хотела что-то знать об Империи, и он едва ли мог что-то противопоставить, но не сопротивляться он не мог. Как бы его сейчас досуха не выжали... – «Мы исполняем распоряжения добровольно. Я мог отказаться».       «Но не отказался. Либо ты мне лжёшь, либо ты последний идиот. Я ведь могу и проверить», – заявила Альфа, уже вальяжно расположившаяся в его сознании. Кёртис от этого чувствовал себя совершенно беззащитным. Буквально тут же были Аксель и Леопольд, внушавшие ему поддержку, но Альфа перекрывала обоих.       Его вдруг взяли за запястье, и он открыл глаза; глядевший на него Леопольд вопросительно вскинул брови, намекающе потерев висок. Кёртис кивнул, не акцентируя на этом сознание, и снова закрыл глаза, удерживая внимание на разговоре.       «Если отказаться, последует наказание. Но люди не отказываются из чувства долга и страха, а не потому, что буквально не могут», – вернулся он к беседе с Альфой. От последней он всем собой ощутил насмешливый хмык, и это вдруг его задело. Почему?..       От тыльной стороны кисти, не обтянутой перчаткой и немного касавшейся руки Леопольда, вверх потекло тепло и чувство защищённости. Странно... точно у того по его поводу какой-то приказ был. Человек, не запоминавший его имени, вряд ли сам по себе мог о нём беспокоиться.       «Делаешь вид, что вы исправились и стали достойными существами? Да я же вижу вас. Собственными глазами. Большинство – звери».       Эти звери хотя бы поддаются дрессировке, раздражённо подумал он, не предназначая эту мысль для Альфы, но та, естественно, прочла.       «Довольно. Эти не поддаются дрессуре из чисто технических причин. Но даже так я вбила им в подкорку всё, что нужно».       Кёртис тут же заинтересовался причинами.       «Тебе что с того?».       Ах, вот как, подумал он, не сдержавшись.       «Довольно, я сказала. Здесь я спрашиваю. Я тут уловила у тебя кое-какие любопытные обрывки... ну-ка, покажи мне своего правителя».       «Не могу», – тут же отозвался Кёртис.       Несколько мгновений тишины в ментальном диапазоне. А затем Альфа, заключив, что будет по-плохому, раз он не хотел по-хорошему, вторглась в его воспоминания, бесцеремонно выискивая интересовавшие её.       «Нашла», – тихое, довольное шипение. Его с размаху ткнули в свежие воспоминания об аудиенции у Императора, и он невидяще уставился в стену напротив, переживая нахождение в двух местах одновременно. Не лучший опыт на его памяти.       – Что такое? – пробился туда же голос Акселя, видимо, уже сдавшего карты на следующую партию, и его едва не затошнило. Леопольд шикнул на того:       – Она говорит с ним.       «Покажи мне!» – рявкнула на него Альфа, отчего его передёрнуло – примерно как дёргает при неприятном высоком скрипе, звук от которого вызывает желание вывернуться наизнанку и почесать внутренности. Показать он ничего не мог: у него тогда была плотная повязка на глазах, и он действительно ничего не видел. – «Ты думаешь, я тебя не расколю, щенок? ПОКАЖИ МНЕ!»       У него заложило уши. Затем голову охватила такая боль, что его чуть не стошнило: Альфа пыталась добраться до заблокированных, по её мнению, образов, выламывая настежь открытую дверь. Вся остальная конструкция начинала тяготеть к тому, чтобы разойтись по швам. И это было очень, очень больно. Ослепляюще больно.       «Ладно», – едва расслышал он шипение Альфы потом. Тут давление, распиравшее мозг изнутри, прекратилось, и он обмяк, накренившись вперёд; его кто-то поддержал, не давая сползти на пол. Следом сверху навалилось облегчение от вернувшегося зрения. – «У меня время есть. А пока... я посмотрю его приближённых шавок».       Собравшийся с собственным рассудком Кёртис сообразил, что сейчас его будут первым делом ковырять по поводу Клайва и Дуайта, а этих людей он выдавать не мог. Нет, в целом, он ничего не поделает, Альфа всё равно узнает, как они выглядели и всё такое (уже могла узнать у кого-то ещё; хоть у того же Лоуэлла), но он знал парочку личных вещей. И о магии тоже.       Защититься он не мог. Не умел. Однако...       Он закрылся воспоминанием о Уилле, давая себе время собраться и с мыслями... и в его сознании слабо повеяло чужим восхищением. Пересилив себя (он всё-таки не очень Уилла любил), Кёртис выдал ещё парочку наиболее выгодных моментов, от лицезрения подобных которым он сам мог забыть, кто перед ним стоял, и у Альфы, кажется, перехватило дух.       Следом к нему, злобно уставившемуся в стену напротив, пришла мыслишка о том, что Альфа – женщина. Существо эмоциональное. Тонко, глубоко чувствовавшее мир. Не исключено, что глубже и сильнее него самого...       Сконцентрировавшись, он аккуратно коснулся сформированной между ними связи, нашёл Альфу и втолкнул ей в разум все отрицательные воспоминания о Саймоне, отягощённые собственными чувствами. Всеми обидами, разочарованием, болью, пренебрежёнными ожиданиями. Втолкнул так, чтобы душило, как душило его самого, чтобы сбить с толку. А следом – мстительно послал собственные же восторг и трепет, счастье, когда всё было ещё хорошо... только с подтекстом о том, что у Альфы этого не будет никогда, потому что для этого нужен был равный.       Из покоев Альфы по коридорам и в звуковом, и в ментальном диапазоне покатился болезненный яростный вой.       – Вот же кусачий зверёныш, – услышал Кёртис голос Леопольда совсем рядом. Удовлетворение в тоне того неожиданно легло ему на душу точно мёд. Он ненадолго прикрыл глаза, углубляясь в это ощущение, пока оно не ушло, и оно чуточку смягчило полученный урон: вытаскивать всё из собственных закромов оказалось не так-то просто, и после всего только что перенесённого ему хотелось только свернуться в комочек и повыть – примерно так же, как Альфа. А то и громче. У него-то вдобавок мозг из ушей чуть не выдавили...       Наконец почувствовав, что лицо у него мокрое, он на мгновение иррационально испугался того, что таки выдавили. Через нос.       – Думаете, это он?.. – с сомнением вопросил Аксель.       – Я не думаю, что он не стал бы давать сдачи. А вот что я думаю, так это то, что нам не мешало бы поесть прямо сейчас. Ты есть хочешь?       Пальцы Леопольда, придерживавшего его за плечо, намекающе сжались, и он закивал, не подумав, что сейчас растревожит голову.       – Ой... – он потянулся к лицу, но его придержали. – И пить хочу! – выдал он, хорошо зная, что дальше потеря сил усугубится.       Судя по звуку, Аксель вышел.       – А он... – Кёртис попытался оглянуться, но его поймали за голову и повернули её к себе.       – Взрослый мальчик, разберётся, – Леопольд без экивоков проехался по его лицу влажной салфеткой, сразу же поалевшей, а потом, ловко сложив пополам, уже аккуратнее дотёр остатки крови. И наклонился, заглядывая ему в глаза. – Сможешь ужалить её ещё раз?       Кёртис прекрасно осознавал, что Альфа могла взяться за него снова. Но после этого ему пришло в голову, что она могла выбрать любого из троих. Только Акселю говорить что-то было бесполезно... а Леопольд, судя по всему, очень многое обо всём знал. Не просто поверхностно, как он подумал раньше, ещё до этого вылета, а куда больше...       Он схватил того за шею, заставляя склониться к ему ещё немного и сосредоточить внимание на том, что было действительно важно, и обнаружил, что ему в подбородок упёрлось что-то прохладное. По сухому щелчку – предположительно, предохранителя – можно было догадаться, что дуло пистолета.       – Хорошо, – заключил Кёртис, порадовавшийся скорости реакции. Взгляд Леопольда оставался жёстким и непроницаемым. – Слушайте внимательно. Ваш разум – тоже может быть оружием.       – Каким образом?       – Это существо очень, очень одиноко. Додавите.       Леопольд удовлетворённо осклабился, пряча пистолет обратно в кобуру, и Кёртис убрал пальцы, пока ему за это не прилетело.       – Молодец, малёк... буду иметь в виду.       Вернулся Аксель с подносом, чуточку встрёпанный, словно только что на кого-то нарычал, и Кёртис жадно накинулся на свою порцию, едва успев промычать благодарность за пищу. Затем забрался в постель и, отвернувшись к стенке, свернулся-таки в комочек, пытаясь согреться: его знобило от резкой потери большого количества сил. Кто-то укрыл его ещё одним одеялом.       Так он провёл довольно продолжительное время, стремясь ещё и поспать – он догадывался, что вскорости ему понадобятся силы, – но сон не шёл, хоть он и согрелся. Было обидно. Весь урон он понёс совершенно незаслуженно.       Затем его словно выключило.       Проснулся он в той же манере – словно включился. Содержимое мозга осталось нетронутым, будто там никого не было, пока он спал. Возможно, Альфа пока отложила тщательное перещупывание его воспоминаний.       Аксель был мрачным. У Леопольда на лице буквально читалось мрачно-язвительное «я так и знал».       – Что-то случилось, пока я спал? – спросил Кёртис осторожно.       – Нас ограничили в еде, – угрюмо ответил Аксель. Он с досадой прикусил губу: ему следовало сейчас плотно питаться после такого-то стресса. Стоп... «ограничили» сейчас значило «лишили»?       Леопольд задумчиво покачал носком ноги, закинутой на другую, пристально при этом глядя на него. Кёртис почувствовал, что сейчас что-то будет.       – Ты проснулся? – поинтересовались у него; он осторожно подтвердил. – Есть хочешь?       – Неплохо было бы...       – До ужина дотерпишь?       – Ужин? – ужаснулся он. – Это я так долго дрых, а вы всё это время ничего не ели?       – Да мы тоже уже наспались, – Леопольд глянул на часы. – Ещё немного сможешь потерпеть?       – Да куда денусь-то...       Примерно за час до ужина, который им не светил, лениво дремавший Леопольд проснулся, потянулся и куда-то направился, проронив, что скоро вернётся.       С полчаса того не было. Кёртис с Акселем молчали; последний только поинтересовался его самочувствием и больше ничего не произносил. Кёртис без малейшего приложенного усилия ощущал, что в голове у обоих что-то вертелось.       Вернулся Леопольд с кастрюлькой, полной супа, от которого ещё валил пар. Судя по всему, добытую пищу не отдали без сопротивления, но Леопольд об этом ни словом не обмолвился, вместо этого раздав им извлечённые из кармана ложки. Они тоже не стали ни о чём спрашивать.       О том, что не следовало набивать сейчас желудок под завязку, вслух тоже ничего не прозвучало: все прекрасно всё знали сами.       Чуть позже они поели ещё раз, оставив в кастрюльке треть, и снова тщательно завернули в одеяло, пытаясь сберечь еду тёплой. И некоторое время просто сидели, глядя друг на друга. Кёртис отчего-то чувствовал, что что-то где-то происходило. Причём что-то особого рода. Нечто глобальное.       – Спать, – лаконично произнёс Леопольд, глядя на них.       – Что-то не так, – отозвался Аксель, напряжённо прислушивавшийся к себе.       – Что-то двигается, – подтвердил Кёртис, которому всё казалось, что он вот-вот уловит суть происходивших где-то процессов.       – Я бы сказал, что-то к чему-то готовится, – Леопольд расслабленно покачал носком ботинка. – Поэтому спать. Я разбужу, когда надо.       Переглянувшись, Аксель с Кёртисом взялись укладываться; последний отдал Леопольду одеяло обратно, в которое тот, ещё более лаконично кивнув, сразу завернулся по уши.       – Не уснёте?       – Нет, малёк. Можешь на меня положиться. Если и навеют – у меня будильник заорёт.       Кёртис немного пораскинул мозгами. Леопольд продолжал вести себя так, словно обладал если и не защитой, то некоторой задержкой между отдачей приказа извне и исполнением последнего... да и его собственное новоприобретение вообще никак не тревожилось, когда он подумывал просто довериться.       – Тогда спокойной ночи.       – Спокойной. Постарайся набраться сил.       Кёртис немного сомневался в том, что сумеет сразу уснуть, но организм, обрадовавшийся возможности отдохнуть (да ещё и сытым – возможность перераспределить ресурсы), отодвинул сознание в сторонку.       Проснулся он с туманным ощущением того, что время подходило. Леопольд у тусклой настольной лампы (и как это Альфа позабыла им и электричество перерезать?) медитативно – но не меланхолично – оттирал уголком мягкой тряпочки какое-то пятнышко со ствола пистолета. Похоже, весь остальной уход за оружием уже был проделан.       Ощущение того, что что-то приближалось, значительно усилилось.       – Ещё минут двадцать было, – произнёс Леопольд, даже не отвлекаясь от своего занятия. – Но раз уж проснулся, вставай. Успеешь проснуться толком.       Кёртис попинал мозг, заведшийся не с первого раза.       – Глаза видно? – сообразил он. Если хоть чуточку светились в темноте – это значило, что он сумел восстановить немного сил.       Леопольд поднял на него тёмный, пристальный взгляд.       – Глаза, – подтвердил тот. – Буди второго.       – Его зовут Аксель, – попытался Кёртис хотя бы сейчас заставить этого человека запомнить чужое имя.       – Да? – Аксель подобрался, спросонья сощурившись на лампу. – Что, пора?       – Просыпайся, приходи в себя, – флегматично повторил Леопольд.       Когда они все уселись, вопросительно поглядывая друг на друга, Леопольд развернул полотенце на кастрюле и со вздохом потрогал её бок.       – Ну...       – Офицер Кортс, – Аксель показал извлечённый откуда-то из экипировки предмет, в котором Кёртис с удивлением опознал миниатюрный кипятильник. Две штуки были на каждом корабле – на всякий случай. Самое приятное – работали от аккумулятора.       – ...О. Так, господа, планы немного меняются. Малёк, добудь-ка нам воды. Только пока по-хорошему.       Кёртис, расценивший это как распоряжение просто попросить, пока никого не заставляя, кивнул и направился к двери.       Снаружи обнаружилась охрана, не выпустившая его... и чем-то взбудораженная. Их настрой словно бы срезонировал у Кёртиса с пронизывавшим всё вокруг ощущением, которому он никак не мог подобрать названия, и он, подавив желание сразу же влезть кому-то из этих в голову, дабы разузнать о грядущем, вежливо испросил попить.       Переглянувшиеся гриссы взялись скалиться, передразнивая его; ближайший к двери изрёк что-то про ладошки, и Кёртис протянул ладонь, очень надеясь, что этому животному хватит ума не расстёгивать ширинку. Грисс, к счастью, только потянулся к фляге, и Кёртис в последний момент убрал руку, позволяя резко пахнувшей спиртом жидкости плеснуться на пол под гогот остальных гриссов, усмотревших в этом с его стороны такую же забавную выходку.       – Я ведь просто попросил воды, – произнёс Кёртис, вызвав ещё одну волну гогота. – По-хорошему попросил...       Только ближайший грисс заподозрил что-то в его словах, но, кажется, не придал им весомого значения; Кёртис просто вернулся обратно, с порога показывая пустые руки.       – Хорошо, – констатировал Леопольд. – Значит, пока что нас оставили в покое. Какие-то другие у неё заботы... Ну, пойду просить по-плохому.       – Их там четверо, – предупредил Кёртис на всякий случай; ему благосклонно кивнули.       – А если не получится и по-плохому? – осведомился Аксель.       – Значит, он пойдёт просить совсем по-плохому.       – Он? – со слабым удивлением уточнил Аксель, то ли усомнившись, то ли задавшись вопросом о том, почему нельзя было сразу так и сделать.       – Ага, – Леопольд поднялся на ноги. И направился за дверь.       В первые несколько секунд было тихо: вероятно, Леопольд повторно предъявлял их требование. Кёртис поймал пристальный взгляд Акселя.       Затем снаружи прозвучала короткая автоматная очередь и рычание Леопольда следом; не слишком разборчивое из-за сжатых зубов, но Кёртис почувствовал оттуда разом усилившееся давление, даже не утрудившись прислушаться: интонация сама по себе приподняла волоски у него на шее.       А потом Леопольд просто вернулся.       – Ждём, – велел тот. Честно говоря, Кёртис согласился бы уже и на холодный суп, чёрт бы с ним...       Через несколько минут к ним с поразительной для гриссов тактичностью постучали.       – Иди.       Последнее предназначалось Кёртису. Леопольд смотрел очень внимательно, будто пытался взглядом что-то передать... и Кёртис приблизительно понял: ему следовало по возможности сейчас не разузнавать ни о чём, раз его вариант «совсем по-плохому» оставили напоследок. Его хотели припасти как элемент неожиданности. Гриссы наверняка привыкли к тому, что они тут спокойно сидели, а его совсем не боялись...       Понятливо кивнув, он направился к двери; молоденький грисс в дверном проёме от вида него, а не Леопольда, с облегчением выдохнул, едва не обмякнув, и протянул ему ведёрко с водой, довольно чистое для гриссов-то, будто и впрямь принесли пригодную для питья. Остальные трое держали наготове автоматы.       – Спасибо, – вежливо поблагодарил Кёртис, осторожно забирая ведерко. Сюрпризов не последовало, даже когда он шагнул назад и закрыл дверь. Интересно, и что такого Леопольд учинил...       – Отдали? – добродушно поинтересовался последний. Кёртис подтвердил.       Вскорости воду вскипятили, долили часть в суп, дабы согреть, и Кёртис без особых колебаний достал из личной аптечки по пакетику чая и сахара для оставшейся части воды: во-первых, неизвестно, получится ли у них ещё раз добыть воды, а во-вторых... он почувствовал, что эти двое к чему-то готовились.       – Неплохо, – оценил Аксель, извлекший из кармашка небольшую плоскую упаковку галет, которую они тоже поделили на троих. – Далеко не худший завтрак в наших условиях.       Леопольд угукнул, в темпе хлебая суп, пока не остыл, и довольно скоро взялся той же ложкой за чай, без ворчания о том, что ещё рано для завтрака, и что чай с привкусом ухи ещё не пил. О последнем Кёртис тоже решил не заговаривать: эти двое в разряжении атмосферы не нуждались. Пока что, во всяком случае.       – Мы к чему-то готовимся? – поинтересовался он вместо этого. Леопольд бросил на него проницательный взгляд, им же на что-то намекая. – Нет, я понял, что готовимся, меня интересует, к чему именно. Тоже хочу быть в курсе дела.       – Драпать отсюда готовимся, малёк. Параллельно с тем, что, как вы правильно заметили, происходит, – Леопольд ещё раз взглянул ему в глаза. – Хорошо, что в коридорах свет тусклый.       Кёртис немного сомневавшийся в последнем, интереса ради достал передатчик, чтобы взглянуть в гладкий экран. Последний отразил два жёлтых пятнышка, более ярких, чем можно было ожидать, чему он несколько удивился. Успел-таки вытянуть сил из грязного воздуха этой планеты, даже пока спал...       – Может, и хорошо, – согласился он, догадываясь, что в тёмном коридоре он для гриссов был почти двухметровой тенью со светившимися (пусть и слабо) глазами. Эх, жаль, у Леопольда такого не было; с повадками-то последнего гриссы просто прудили бы в собственные скафандры.       – Да уж точно. И постарайся пока держать свои козыри в рукаве до последнего. Нам это понадобится.       – Какие козыри? – с подозрением осведомился Аксель.       – Козырные, – откликнулся Леопольд с невиннейшим выражением на лице. – Тебе пока лучше не знать.       Аксель прищурился с ещё большим подозрением, но настаивать не стал.       – Так, всё, – Леопольд поднялся на ноги, с удовольствием потянувшись, и толкнул носком ботинка опустевшую кастрюлю к стене. – Заканчивайте. Всё лишнее перед выходом слить.       – И куда именно мы идём? – задал более полезный вопрос Кёртис.       – Добудь план места у мальчиков снаружи, – отозвался отвернувшийся Леопольд. – Только поаккуратнее. Не попадись.       – Как...       Аксель осёкся, словно отрезало. И замолчал, уперев взгляд в Кёртиса. Последний вынужденно попросил:       – Не нужно так смотреть, пожалуйста. Это отвлекает.       К счастью, Аксель убрал взгляд, и он спокойно закрыл глаза, мысленно потянувшись к гриссам снаружи.       – Взял карту, – через некоторое время отозвался он.       – И куда именно мы идём? – поинтересовался Леопольд так, словно он и сам знал цели. – Рисуй.       Недолго думая, Кёртис достал передатчик, ранее снова выключенный экономии ради, и обрисовал самое главное: пути от них к местной оружейной, покоям Альфы и корабельной стоянке.       – Мне нравится, – проурчал Леопольд касательно последних двух, отбросив оружейную, к которой пришлось бы идти в другое здание мимо штаба. У Кёртиса почему-то возникло ощущение, будто кое-кто собирался потеряться. Но какой смысл?.. Даже некие личные счёты не стоили шанса вырваться отсюда.       – А можно мне раскрыть, что вы оба задумали? – не выдержал Аксель.       – Я думал, вы тут без меня задумали, – отозвался Кёртис, со вздохом спрятавший передатчик.       – Да, чёткого плана нет. Чёткие планы, вообще, вредно.       – Нам вредно знать чёткий план, а вам – нет, – полувопросительно уточнил Аксель.       – А у меня его и не было. До нынешнего момента. Я и не специалист по чётким планам, знаете ли, – Леопольд оскалился. Затем снова посерьёзнел. – Давайте, двухминутная готовность. Время пошло. Нужно всё вовремя успеть.       Вопросы «как двухминутная?!», «куда?» и «что именно успеть?», обычно появившиеся бы у Кёртиса в обязательном порядке, сейчас показались ему же неважными: две минуты – значит, две минуты, успеть – значит, успеть, куда – неважно, только бы куда-то двигаться отсюда. К счастью, у него вовремя открыл рот инстинкт самосохранения, и он успел подёргать экипировку и перестегнуть всё, что следовало затянуть чуточку крепче: он похудел всего за несколько дней.       – Хорошо, – оценил Леопольд именно его действия: Аксель, проверивший на себе всё менее чем за минуту, в одобрении не нуждался. – Целиться в голову, не трать время на тех, кто в шлемах. Потом подберёшь что-нибудь из чужого, будешь помогать. Если кто-то из нас протянет ладонь – отдавай автомат немедленно, себе другой подхватишь. Понял?       – Понял. Постреливать по непокрытым головам, подавать оружие.       Произносить это было неприятно, но нужна была краткость, потому что у них шло время; по Леопольду же и вовсе чувствовалось: если бы не две обузы, этот уже давно был бы на полпути к кораблям.       – Хорошо. Всё, погнали. В темпе.       Засим Леопольд, кивнув Акселю, деловито направился на выход, на ходу вынимая пистолет из кобуры.       Гриссы снаружи не успели даже пикнуть, как и Кёртис, молча подобравший оставшийся автомат: Леопольд взял сразу два, пока что закинув оружейную лямку одного из них на плечо, чтобы запасной автомат болтался сбоку. Впрочем, на том почти ничего не болталось...       – Мы идём к ней?! – ужаснулся Кёртис, заметив, что Леопольд повёл их не наружу. Его встряхнули за плечо:       – Соберись! Нас иначе не выпустят.       – Чёрт...       Аксель сжал его локоть, безмолвно прося того же – собраться, – и он кивнул, не имея иного выхода. От слегка побледневшего Акселя слабо веяло страхом, но тот так глубоко задвинул это чувство, что готов был сейчас поднимать оружие на Альфу, даже если это плохо закончится.       А чем он, собственно, хуже? Если говорить об оружии – у него даже более совершенное. И он мог спокойно его использовать даже до того как обратит против гриссов напрямую.       – Вы правы, – согласился он, испустив от себя ощущение уверенности и спокойствия. – Спасибо.       Нотка страха от Акселя испарилась; усмехнувшийся Леопольд направился дальше.       Удивительно, но дорога к покоям Альфы оказалась спокойнее, чем можно было ожидать. Гриссы, на удивление малочисленные, были слегка беспокойными, взъерошенными и рассеянными; почти все даже не успевали понять, что происходило – а они втроём шли всё дальше. Кёртис, свыкнувшись с процессом (всё немного походило на тот самый тир, только менее интенсивный, и вместо Клайва был Аксель), уже просто шёл следом, периодически подхватывая трофейное оружие и передавая более опытным стрелкам. Собственное спокойствие казалось немного неестественным, и чуть позже до него дошло, что он пребывал в некотором подобии транса, вместе с этим продолжая медленно восстанавливать измотанные Альфой резервы сил. Медленно, но верно. И тут же потихоньку тратил, транслируя наружу спокойствие и тишину. Последняя тоже была неестественной, и он догадывался, что частью себя имел в виду не только переносное значение, но и буквальное. Но это тоже выходило им на руку.       В себя он пришёл только когда выстрел грохнул в покоях Альфы, куда Леопольд просто по-свойски толкнул дверь как к себе домой, не став громко вламываться. Он целое мгновение видел недоуменный взгляд Альфы, очень быстро сделавшийся пустым из-за лишней дырки во лбу, и остановил взгляд на «кси», замершем, столь же недоуменно глядя на них троих.       Затем он, сообразив, что тот оставался жив чересчур долго для чудовищно быстрой деятельности сопровождавших их людей, наконец догнал время.       – Мальчик, – зазвучал голос Леопольда. – Тела отпусти. Хватит тратить силы зазря.       Кёртис не понял, к чему это и кому, но по привычке уже положился на Леопольда.       – Кёртис! – дёрнул его последний, и он, вздрогнув, очнулся.       Тело Альфы наконец расползлось по стулу, накренившись вбок. А вот «кси», шарахнувшись от них, словно только сейчас обрёл возможность двигаться, взвыл:       – Нет! Глупые! Она вернётся! Скоро! Очень...       Выстрел.       – «Очень скоро», я полагаю, – закончил за грисса Леопольд. Похоже, уже заранее обозначил грисса как мёртвого, назвав обоих обитателей покоев «тела». Или... нет, скорее всего, из-за того, что он ухватил уже мёртвую Альфу – с живой он бы не управился. – Жаль, нет времени разговорить его хорошенько. Идём.       – Подождите, что значит «отпустить»? – Аксель вцепился в запястье Кёртиса, пытаясь развернуть к себе, но потянул слишком сильно, и теперь накренило Кёртиса.       – Привет, дежавю, – отозвался последний, вынужденно вцепившись в Акселя из-за потери равновесия, но атмосфера не разрядилась.       – Так, с ног не валиться, – Леопольд достал откуда-то шоколадный батончик, сразу вскрывая, и сунул Кёртису в пальцы. – На. Жевать будешь уже по дороге.       – Что ты такое? – нервновато вопросил Аксель.       – Да человек я, человек, – пробубнил Кёртис, уже жуя, и навалился на Акселя немного сильнее, вынуждая отступить к выходу. – Идём.       Леопольд, уже проверивший обстановку за дверью, жестом поторопил их, и Аксель бочком выскользнул наружу, продолжая придерживать Кёртиса: видимо, решил, что союзник всё-таки есть союзник.       Часть маршрута, по которому они теперь направились, совпадала с предыдущей, поэтому её они прошли тихо; Кёртис успел немного прийти в себя за это время. Вокруг почему-то тоже было тише обычного, хоть сейчас не он был в этом повинен.       Ощущение того, что что-то менялось, вдруг резко усилилось; всё вокруг мелко задрожало, и они, замерев, заоглядывались, пытаясь понять, что сейчас будет. Следом Кёртис ощутил буквально освежающий приток сил, не менее буквально поставивший его на ноги.       Всё затрясло крупнее и сильнее. Со стен посыпались остатки отделки, на глазах стираясь в ничто; коридоры заполнили крики гриссов, в одинаковой мере ликующие и болезненные. Кёртис, ощутив, что сейчас лучше было оставаться неподвижным и постоянным, схватил за локоть собравшегося продолжить путь Леопольда. Последний снова замер, прислушиваясь.       А затем стены начали восстанавливаться. Взгляд Кёртиса, начавшего подозревать, что обновление это могло касаться буквально всего, застыл на телах гриссов, просто на глазах расщеплявшихся. Натёкшие на пол лужицы крови тоже исчезали.       – Ага, – лаконично изрёк Леопольд, без каких-либо разъяснений бросившись обратно. Кёртис не успел того поймать на этот раз.       – Стойте!       Его самого схватили за запястье, и он обернулся, собираясь высказать пару ласковых Акселю, коротко проронившему «это его выбор».       Пространство вокруг прошило волной неизвестного Кёртису происхождения, неприятной, но вроде бы не сдвинувшей ничего у него внутри... и сразу за этим отчётливо, словно наяву послышался ликующий смех Альфы: «что, не успели?». Альфа ещё не знала, что к ней возвращался Леопольд. Наверное.       Набравшийся сил Кёртис рванулся, выскользнув из хватки; последовавший за ним Аксель уже куда крепче поймал его за локоть:       – Назад. Мы улетаем отсюда.       – Мы никуда не улетаем отсюда без него! – зашипел Кёртис. – На Гернии принято бросать соратников?       – Я за тебя ответственен, и ты возвращаешься обратно, – с нажимом произнёс Аксель, не поведшийся на провокацию.       Кёртис зло блеснул глазами... и Аксель безотчётно для себя поёжился, разжав пальцы.       – Я ответственен за информацию. И ты не мешаешь мне её добывать.       Засим Кёртис рванул за Леопольдом. Он чувствовал, что даже если бы тот не гулял сам по себе и не увидел всего всякого интересного, что нужно было передать обратно, – он не мог тут никого бросить в одиночестве. Просто не мог.       Аксель последовал за ним, что-то недовольно ворча.       На подходе к покоям Альфы они услышали одиночный выстрел и крик: Альфа взвыла от боли. Но выстрел был одиночным, а раз она всё ещё могла кричать...       У дверей они наткнулись на парочку уже свежих трупов гриссов, но Кёртис едва ли обратил на них внимание, глядя в распахнутые двери, на этот раз действительно выглядевшие так, словно в них вламывались, наплевав на всё. Леопольд всё ещё был жив. Стоял только спиной, пойманный Альфой у входа, но был жив и пытался нормально прицелиться; тяжело, болезненно дышавшая Альфа, по-звериному склонившаяся над письменным столом, не отрывала от того взгляда, словно тоже пойманная. Возможно, попалась в ловушку где-то в разуме Леопольда?..       Уловив, что от напряжения между этими двумя веяло патом, медленно, но неуклонно разрешавшимся в пользу Альфы, Кёртис, насытившийся за прошедшее время разлитой повсюду энергией, устремился сознанием вперёд, пытаясь хотя бы ударить её в достаточной степени, чтобы хоть на несколько мгновений вывести из равновесия.       Оказалось, что Альфа была столь занята, что он вместо удара в выставленный щит вторгся в чужое сознание. И наверняка довольно болезненно, потому что та зашипела вперемешку с рычанием – но сосредоточение не отпустила. Кёртис же растерялся, очутившись в чужом ему месте, по которому сейчас проходили пульсирующие вспышки чужой боли, попахивавшей одиночеством. Похоже, Леопольд хорошо воспользовался его советом...       Неизвестно, что делать. Говорят, чужая душа – потёмки, и он ощущал себя именно как в потёмках, да и ещё и в тумане. Может, положиться на ощущения...       Ощущения напомнили ему об истекавшем времени. И о том, что от него ждали информацию. И... нет, если Альфа и остальные гриссы вот так вот возвращались к жизни, то Императора наверняка интересовали бы причины и подробности – да хотя бы частота этого явления. И он уцепился за ощущения Альфы: она испытывала тот же приток сил, что и он (именно поэтому Альфа медленно пересиливала саму себя и Леопольда), и от понимания ею происхождения этого потока вышел на область воспоминаний и знаний об этом месте в целом. Но это слишком много...       Прикрыв глаза, он с медленным вдохом объял всю эту область, чувствуя себя человеком, достававшим из картотеки огромный ящик с документами, медленно, чтобы ящик не перевесил его самого. Технически, он, конечно, копировал это всё, а не извлекал; понадобится, наверное, огромное количество сил, чтобы просто убрать это всё из её памяти.       – Вор! – надсадно, оскорблённо взвыла Альфа, тут же прервавшись: Леопольд всадил ей пулю в лоб, точнёхонько как в прошлый раз.       А затем развернулся и выстрелил в Кёртиса.       Мгновение спустя последний сообразил, что ещё жив и что ему не больно, а сзади кто-то странно кашлянул.       – Ещё? – прохладно осведомился Леопольд. Оглянувшись, Кёртис увидел согнувшегося Акселя, просительно поднявшего ладонь, и внутри у него всё похолодело: автомат у того был параллельно полу, хоть Аксель так оружие не носил. Он ошибся. Нужно было отвязаться и приходить одному. Сейчас Альфа чуть не заставила Акселя пристрелить его напоследок, и спас его только Леопольд; раньше же, судя по всему, Акселя просто пригвоздили на месте, раз тот сам не вмешался. Творец, Альфа спокойно разобралась бы с ними, если бы у них не было конкретного понимания того, что она могла сотворить...       Аксель выпрямился, поёжившись, и совершенно спокойно кивнул Леопольду:       – Спасибо.       До Кёртиса дошло, что последний дал одиночный выстрел, чтобы просто потянуть время, пока влияние Альфы не прошло, и не пробивать броню экипировки. Не подними Аксель ладонь, показывая, что начал владеть собой – схлопотал бы ещё удар в корпус. Вот же соображаловка у обоих резвая...       «Вор! Вор!» – едва слышно заметался потусторонний шёпот по помещению, и Кёртис с ужасом понял, что это существо не мертво окончательно и сохранилось где-то... в иных измерениях, возможно? В информационном поле? В общем-то, если Альфа помнила о них, переродившись, то где-то её воспоминания сохранялись на время смерти, так что цикл выходил не совсем чистым.       – Ну вот, и тут я плохой, – буркнул он, не удержавшись.       – Ты успел что-то добыть? – с удивлением спросил Леопольд. Он кивнул (копирование информации вполне себе считалось кражей информации), и его хлопнули по плечу: – Красавец. А теперь бегом на выход отсюда. У нас должно быть время в запасе.       Они так и сделали.       В коридорах было слышно воодушевлённые (даже чересчур) крики гриссов, куда-то перемещавшихся. Затем на них выметнулось сзади несколько, но вместо стрельбы промчались мимо – в ту же сторону, куда направлялись они сами. И следующее, что сделал Леопольд, в первый момент просто пронаблюдавший за гриссами – поднял автомат и скосил всех длинной очередью.       – Зачем? – вопросил Кёртис. – Может, они пока нас не вспомнили...       – Я слышу в криках что-то про Альфу, – Леопольд на ходу наклонился за другим автоматом; то же самое проделал Аксель и, уже машинально, – Кёртис. – Сейчас они свободны. И движутся туда же куда и мы.       – Кораблей может не хватить! – сообразивший, о чём шла речь, Аксель припустил вперёд похлеще Леопольда немногим ранее. – Им же только бы грабить!       – Соображаешь, – одобрил Леопольд, следом поведший их куда-то немного в другом направлении. – Только не торопитесь со стрельбой.       О том, что стрелять в спины было неправильно, Кёртис промолчал: ещё более неправильно было не вернуться домой; тех же, кто вернулся без них, могли и наказать за невыполнение поставленных задач, и подставлять их, особенно Лоуэлла, было последним делом. Затем он сообразил, что Леопольд вёл их туда, где было громче всего, и мозг сам собой вывел логическую цепочку: тот собрался выкосить как можно больше гриссов, повышая для них шансы на свободный корабль. Ему от этого стало немного дурно: он помнил, сколь эффективен Леопольд в симуляциях.       Когда они вышли в толпу, Леопольд велел Акселю следить за тылом, и тот сразу развернулся спиной вперёд, прикрывая их. И, стоило в шуме возгласов и мелких попутных стычек заговорить автомату, Кёртис понял, что симуляция у них была даже лучше оригинала: искусственный интеллект работал безукоризненно и изначально знал, что открывать огонь будут именно по себе. Живые же гриссы сперва растерялись, а затем начали подозревать ближайших соседей по пути следования, уже валившихся на пол. Леопольд отстреливал всех настолько расчётливо и безжалостно, что Кёртис предпочёл не смотреть, вместо этого своевременно подавая тому новый автомат с кого-нибудь из павших гриссов.       Однако когда из одной из дверей, которую они просто миновали бы, не откройся она, шагнуло что-то чересчур большое, он схватил за руку Леопольда, взявшегося за нож. И ведь тот моментально обработал поступившую от зрения информацию о том, что это коут, которого пули гриссов не возьмут. Чудовище...       Леопольд попытался стряхнуть его с себя и замер, услышав, что к ним обратились на общеимперском языке:       – Человек... Альфа вас не отпустит. С ней сейчас что-то не так, судя по... всему, но... скоро она всех завернёт.       – Альфа мертва, – отозвался Леопольд, стиснув рукоять ножа, и М'Роэ ненадолго перевела на того взгляд.       – Спокойнее, человек. Я не хочу вас задерживать. Проблема в том, что я обязана...       Представив, каково будет ей на следующий цикл, когда Альфа снова восстанет и вызнает, что её подруга не остановила пленников, Кёртис неуютно повёл плечами.       – Улетай с нами, – предложил он, сразу же получив отказ:       – Я не хочу тоже становиться пленником. Я ценю твои мотивы, но у себя в Империи ты не главный. Не сможешь испросить освободить меня. Я всё равно никуда не полечу, человек. Мы с ней друзья. Иди. Я не могу тебя задержать. Ты спас мне жизнь, так что я с этой жизнью постараюсь управиться.       Леопольд без лишних рассусоливаний попытался потянуть Кёртиса дальше, но последний вовремя дёрнул запястьем, избежав хватки.       – Повернись, – предложил он. – Чтобы ты потом нас не видела. Я сейчас сотру у тебя последние полторы минуты из памяти, и ты пойдёшь проверять, что случилось с Альфой. Хорошо?       Лидер коутов молча поклонилась ему, после этого и впрямь отвернувшись, и он потратил ещё десяток секунд драгоценного времени, чтобы исполнить обещанное. После этого ему немного подурнело: он не потратил много сил, но тот самый блок информации от Альфы мешал, будучи слишком большим; на само его удерживание он тратил энергию, и это уже не говоря о том, что на него давили её воспоминания, далеко не лучшие и уж тем более не самые лёгкие. Власть Альфе далась тяжело даже при наличии магии.       – Она ведь даже не запомнит, – проворчал Леопольд, жестом поторапливая их.       – Ну, он может позволить себе благородство, – отозвался Аксель. – В отличие от нас.       Кёртис только стиснул зубы, чуточку задетый: каждый из них делал то, что получалось у них лучше всего, и он не был виноват в том, что у него не было громадного боевого опыта. Его вообще за другим отправляли, и он свои задачи тоже выполнял.       – Не обижай его, – произнёс Леопольд после ещё одного грохота автоматной очереди. – Ему и так тяжко пришлось. Альфа ему чуть мозги через нос не выдавила, ты сам видел.       – Просто констатирую факты. Ничего личного.       Кёртис сцепил зубы поплотнее, сосредоточившись на собственной траектории движения. Отстегнуть автомат с грисса, передать Леопольду. Снова. Затем Акселю. Затем опять Леопольду. Мародёрство, по сути, не взятие трофеев – последними брались другие вещи, Саймон ему показывал ремешки креплений наручных компьютеров, которые как трофеи и брались...       Обнаружив собственный взгляд на одном из таких ремешков, увиденных потому, что «йота» гриссов, как раз таки молниеносно сообразивший, что происходило, развернулся чётко назад и вскинул оружие, невредимый благодаря шедшим позади соратникам, Кёртис бездумно поймал того на месте, толкая руки грисса ещё выше. И последнего, задравшего дуло автомата к потолку, уложила следующая автоматная очередь от Леопольда.       – Молодец, малёк, – похвалили его на ходу. – О! А это...       Кёртис схватился за оружие, висевшее на плече «йоты», то самое, жуткое, название которого разведчики предпочитали не озвучивать между собой и не называть даже мысленно, и прижал к боку, всем своим видом показывая, что кому-то из этих кровожадных чудовищ это не отдаст. И даже не потому, что используют неправильно – просто потому, что используют; потом может наступить момент, когда это безмерно понадобятся, а заряды уже будут истощены.       – «Положь да вынь»! – опознал Аксель, откуда-то осведомлённый и о бринийском разговорном названии.       – Оставь, – равнодушно отмахнулся Леопольд. – Пусть приложит, где реально нужно будет.       Аксель только хмыкнул на это, но спорить не стал.       У больших парадных дверей, в которые некоторое время назад они входили всем составом отряда, на них выскочило несколько гриссов, почему-то возвращавшихся снаружи.       – Может...       Аксель не успел ничего предположить (вероятно, собирался предложить выждать): Леопольд потащил Кёртиса за собой наружу, проворчав, что это ещё ничего не значило.       За дверями Аксель, разогнавшийся следом за ними, с ними же и столкнулся.       – Эта штука тут тоже не поможет, – негромко проронил Леопольд, имея в виду оружие, взятое Кёртисом наизготовку.       Корабли отбывали один за другим. Но они застыли не поэтому: на посадочной площадке внизу была толпа гриссов, будто наружу вывалились буквально все. С такой не управишься.       Возвращавшиеся мелкими группками гриссы обходили их, думавших, что делать, на ходу сдёргивая с себя шлемы – вероятно, Альфа требовала появляться перед ней с открытым лицом...       – Они возвращаются! – обрадовался догадавшийся Кёртис, оттесняя в сторону обоих офицеров. Это значило, что кое-кто вместо Альфы дал команду возвращаться, и последняя продолжала транслироваться.       – Слишком медленно. Это самые трусливые; среди них ни одного «йоты». А ключи у них, – Леопольд взялся за корпус оружия в руках у Кёртиса. – Дай-ка, может...       Ощутив, что этим собирались воспользоваться довольно примитивно и неправильно, Кёртис просто двинул того прикладом по рукам и зашагал навстречу реденькому потоку, вжав кнопку возле спускового крючка, чтобы настроить на максимальную мощность: ему об этой штуке, как и всем разведчикам, весь мозг проели – что такое, как устроено, как и с какой скоростью стреляет...       Гриссы по пути шарахались от него как от полоумного, не пытаясь отобрать оружие и ускоряя шаг, и он, немного спустившись на больших ступенях вниз, чтобы его было хорошо видно на светлом цвете, поднял оружие, прицелился и вжал спусковой крючок.       Пушка выплюнула серебристо-ртутный сгусток, с таким же отблеском мелькнувший в воздухе.       Разумеется, он попал. Ему никогда не требовалась вспомогательная автоматика для более-менее крупных орудий, это уже выяснилось на защите штаба. Обшивку над топливным баком отбывавшего корабля искорежило, будто заряд сперва голодно сжевал её, а потом с отвращением выплюнул... и половину корпуса корабля разворотило ярким взрывом.       Естественно, все взгляды обратились в сторону того, кто это сделал. И Кёртис, немного опустив оружие, показательно вытянул руку, указывая за себя, на главное здание.       Заволновавшись, толпа гриссов отхлынула от кораблей и потекла обратно в здание; он вернулся к Леопольду и Акселю, сразу оттащившим его ещё немного дальше, за полуразрушенную колонну, но направление движения толпы не изменилось: все действительно заторопились вернуться обратно, испугавшись.       – Стоим, – тихо процедил Леопольд, давая понять, что сейчас лучше было никуда не дёргаться. – Пусть уйдут.       – А успеем? – столь же тихо, напряжённо спросил Аксель.       – Должны.       Кёртис выбрал момент, чтобы вклиниться с извинением, и Леопольд только отмахнулся:       – Да ничего. Результат оправдал. Не думал, что ты сыграешь на публику.       – Я тоже полезный...       – Полезный кто? – Аксель слегка прищурился. – Что вы вообще такое?       – А вы тоже хотели? – невинно и очень пространно поинтересовался Кёртис, погладив истощившееся оружие по прикладу, которым досталось Леопольду. Последний почти беззвучно хмыкнул, не удержавшись, и на лице Акселя внезапно тоже прорезалась улыбка.       – Вы не привыкли к тому, что врагом может быть человек, да? – тот немного наклонил голову, следя за последними гриссами, заходившими в здание. – Я уже просто интересуюсь, я не враждебен. Впервые такое вижу, знаете ли. Кстати... нам нужна ключ-карта, – Аксель продемонстрировал её же, висевшую на запястье.       Кёртис с Леопольдом показали ещё по одной; последний, ухмыльнувшись, заявил:       – Мы плохо на него влияем. Ладно, вперёд, время опять пошло.       Аккуратно спустившись по лестнице, они помчались к ближайшему кораблю; подошла первая же ключ-карта, сунутая Леопольдом под сканер у двери, и вскорости они отбыли. Никто им не помешал.       Кёртис плохо помнил путь домой. На него навалилась усталость пополам с необходимостью разобраться со стащенным им блоком информации: воспоминания Альфы оказались чересчур тяжёлыми, и всю дорогу он провёл, отделяя их от сухих данных и стирая у самого себя из памяти – да и то, не закончил. Леопольд с Акселем, сменяясь в кресле пилота на отдых, заглядывали к нему, чтобы проведать, заставить поесть и сообщить что-нибудь новое (вроде того, что их встретили и сопровождали домой, и того, сколько ещё оставалось лететь), но растормошить не пытались, и он им за это был очень благодарен.       Как писать отчёт, он даже не представлял.

Конец второй части