No Paths Are Bound

Сначала в разуме Се Ляня не остаётся ничего, кроме недоумения. Затем недоумение утрачивает былую силу и сменяется возмущением. Простое “Кто целует меня?” превращается в “КТО целует МЕНЯ?!” Покраснев, он начинает метаться и пинаться, упирается в плечи нападающего и толкает, но хватка незнакомца не слабеет. Он сильнее Се Ляня, и это… С Се Лянем такое впервые. Хотя нет, его уже раньше удерживали против воли, но при куда менее приятных обстоятельствах. И… наверное, это случайность, Се Ляня просто застали врасплох, он..! Принц пытается вывернуться, дергает головой, и вода заполняет его рот; пузыри воздуха поднимаются к поверхности из его горла, но… На его челюсть ложится крепкая ладонь, и Се Лянь от удивления распахивает глаза. Ледяная вода покалывает кожу. Стоит ему увидеть ауру перед собой, и бог обмякает. Вокруг него больше не холодная мгла, а алое море. Это… Хуа Чэн. Хуа Чэн целует его. …Ту-дум. Что он здесь делает—? Стоит ему отвлечься на вопросы в своей голове, как палец Князя демонов жестко надавливает ему на челюсть, заставляя рот принца открыться. Глаза Се Ляня распахиваются невозможно широко, ноги дергаются, но… Холодный поток воздуха врывается в его горло, утешая боль в легких и жжение за грудиной, и всё недоумение разом покидает Се Ляня. Оставляя позади себя лишь священный ужас. О-ох. …Ох. …Хуа Чэн просто… …Делится с ним воздухом… А Се Лянь безо всякой причины… возомнил, что он… Принц ловит себя на двух несвязанных потоках мысли: “как забавно, что призраки вообще могут делиться воздухом изо рта в рот, им же не нужно дышать” и “...Почему я вообще решил, что он меня целует?! Зачем ему прыгать в озеро, чтобы поцеловать меня?.. Зачем ему вообще целовать меня?!” Оно даже не особо похоже на его предыдущий опыт с поцелуями. Первый поцелуй принца был ужасным, отвратительным, болезненным преступлением, и он отказывается его учитывать. Отказывается о нём думать. Второй был нежным, идеальным и полным вины. А сейчас… Ему… не неприятно. Совсем нет. И Се Лянь не боится. Чего ему бояться, ведь это Хуа Чэн? И… Это не поцелуй вовсе! Почему он не может выкинуть эти мысли из головы? Где-то в середине его беспорядочного внутреннего монолога Хуа Чэн начал плыть к поверхности, утягивая Се Ляня за собой. Когда они выныривают, принц отклоняется назад, уверенный, что Хуа Чэн вот-вот отпустит его, но… Ладонь демона сжимается крепче, удерживая его на месте. У Се Ляня вырывается тонкий писк, за который ему немедленно становится стыдно. Пока он трепыхается в руках Хуа Чэна, как выброшенная на берег рыба, едва ли не пуская пар из ушей… сам демон опасно щурится, найдя взглядом дух новорождённого. Хуа Чэн ни на мгновение не упускает из виду свою цель. Сквозь алое марево Се Лянь вдруг видит очертания сотен призрачных бабочек. Их бритвенно-острые крылья рассекают плоть как воздух, они окружают духа плотной сетью, постепенно сужая кольцо. Дух визжит и мечется внутри, бросается на призрачные “стены”, но не может вырваться на свободу. Се Лянь чувствует, как рука Хуа Чэна соскальзывает с его щеки, — демон опускает её в карман и достаёт набор игральных костей — но даже не пытается отстраниться. Принц слишком поражен случившимся, и наполовину ждёт, что Хуа Чэн снова его остановит. Клац, клац! Воздух вокруг них меняется, и Се Лянь только на берегу понимает, зачем Хуа Чэн… Он не давал духу нерождённого залететь в рот принца, при этом позволяя ему дышать. Но даже получив своё объяснение, Се Лянь не может стряхнуть окруживший сознание туман. Его губы припухли и онемели, а глаза по-прежнему широко распахнуты. Хуа Чэн осторожно опускает принца на землю и с напряженным выражением лица оглядывает его с головы до ног. — …Ваше высочество? Се Лянь остаётся неподвижен; глаза распахнуты, губы приоткрыты. — Я… эм… — бормочет он наконец и сухо сглатывает под пристальным взглядом Хуа Чэна. — Я… (Отчасти ему отчаянно хочется воскресить безразличного и равнодушного себя, который много лет назад попросил поцелуй у Умина.) Он не знает, как ему тогда удалось. Потому что… Только что между ними был даже не настоящий поцелуй, и он всё равно… — …Спасибо! — внезапно вырывается у Се Ляня. Хуа Чэн дёргается, приоткрыв рот, и Се Лянь бросается сбивчиво объяснять: — За… за… воздух! — хрипит он, прижимая ладони к лицу. — Я… эм… — Что—? — Моя шляпа! — выкрикивает он, падая на колени и принимаясь шарить по земле. — Где я её…? Он ведь не потерял её в озере?.. — Она у тебя… О чём это он?! Се Лянь не…! …Ох. И правда. Завязки доули всё ещё у него на шее, а сама шляпа лежит на плечах, как и всегда. Принц замолкает, резко отвернувшись от Хуа Чэна и намертво вцепившись в шляпу. — …Ваше?.. — …Холодно… Хуа Чэн замирает. Тихий, растерянный голос Се Ляня и его неожиданное признание выбивают демона из колеи. Конечно, неудивительно, что Се Лянь замерз, — он прыгнул в ледяное озеро и промок до костей. Удивительно, что он в этом признался. И что его сотрясает явная дрожь. Хуа Чэн, нахмурившись, открывает рот… — …И я голодный! — Се Лянь кивает головой несколько раз подряд, будто бы пришел к очень важному заключению. — Так что мне нужно, эм… Срочно уйти куда-нибудь подальше и больше никогда, НИКОГДА не вспоминать, как он немедленно решил, будто Хуа Чэн прыгнул в озеро только чтобы его поцеловать. План кажется вполне надёжным. — Я тогда пойду… найду себе чего-нибудь… Ох! Попытавшись встать на ноги, Се Лянь подворачивает лодыжку; конечно, Хуа Чэн немедленно ловит его (от этого Се Ляню почему-то становится ещё более стыдно), и замечает… Кровавый след, тянущийся по земле от ботинка Се Ляня. Князь демонов сам опускается на землю и осторожно обхватывает ладонью икру принца, внимательно осматривает свод его стопы, и Се Ляню начинает не хватать воздуха. Он забыл! Он отвлекся на погоню за духом нерождённого и забыл о воткнувшейся в ногу игле. — …Что случилось? Голос у Хуа Чэна ровный, но неуловимо напряженный… будто бы он расстроен. Се Лянь сделал что-то не то? — Я… — принц сглатывает и пытается отнять ногу, но Хуа Чэн не собирается его отпускать, хоть и держит очень осторожно. — …Наступил на что-то острое. — … — Хуа Чэн молча смотрит на кровь на земле. Се Лянь не может видеть, но… Лицо у него мрачнее тучи. — …Саньла-а-а?... Он не успевает договорить: Хуа Чэн тянет его на себя за пойманную ногу, и сердце внезапно начинает отчаянно колотиться у принца в горле. — Чт…? В одно движение он оказывается на руках у непревзойдённого демона. — Ч… что ты де—? Се Лянь замолкает, оглушенный внезапной какофонией голосов; вот зачем Хуа Чэн сотворил тогда игральные кости. Он перенес их в Призрачный Город. Обычно Се Ляня сложно смутить — он пережил множество самых разных неловких ситуаций, его неоднократно унижали и высмеивали, и шкура у него наросла непробиваемая. Но прежде Князья Демонов не носили его на руках по оживлённым улицам, где каждый зевака мог разглядеть его вымокшее женское платье и зацелованные губы. От смущения Се Лянь прячет лицо у Хуа Чена на груди и втягивает голову в плечи. — Эй! Эй! Градоначальник! — улюлюкают из толпы. — Вы скрали что ль кого? — Вам, может, помочь? — кричит ещё кто-то из прохожих. — Давайте мы её для вас свяжем! Князю Демонов, кажется, не понравилось предложение. — Убирайтесь, — рычит он, крепче прижимая к себе Се Ляня. Интересно, Се Ляню кажется, или демон стал немного старше? И если да, то зачем? Разница едва уловима, но всё же есть. В их последнюю встречу Саньлан принял свой “истинный облик”, и принц оценил демона лет на двадцать, может — на двадцать пять. Теперь же его голос кажется ниже, а он сам… нет, не больше, но будто бы суровее. Призраки бросаются врассыпную, освобождая им путь, и Се Лянь слышит пробегающие в толпе шепотки. “Разве это не та самая девушка? Помнишь, она недавно его искала?” Щеки Се Ляня готовы вспыхнуть ярким пламенем. “В ночь, когда сгорел Дом Блаженства?” “...Так разве это был не переодетый принц?!” У Се Ляня вырывается тихий писк, полный ужаса, и губы Хуа Чэна вздрагивают. Несмотря на злость, он, кажется, находит всю ситуацию забавной. — Что такое, ваше высочество? — …Люди скоро начнут думать, что у меня странные предпочтения, — несколько жалко сознается принц. — Что не так со странными предпочтениями? — Князь демонов пожимает плечами. Се Лянь выглядит притихшим и не убеждённым. — …Дянься очень высокого мнения о Повелителе Ветров. — Он — совсем другое дело. Се Лянь сам себе кажется надувшимся ребёнком, и Хуа Чэн улыбается. — А что насчёт меня? Се Лянь не сразу понимает, на что намекает Князь Демонов, потому что голос Хуа Чэна… Меняется. Руки бедствия меняются тоже — становятся тоньше и жилистее, не теряя прежней силы. А ещё… Всего мгновение назад грудь Хуа Чэна была твёрдой и плоской, а теперь… Се Лянь отстраняется так резко, что начинает кружиться голова. А может, это от смущения. — Прости! — выдавливает он, и Хуа Чэн заливисто смеётся, откинув голову назад. — За что? Даже в женском облике Собирательница Цветов остаётся высокой и статной, и почему-то у Се Ляня захватывает дух, и он не знает… Его никогда раньше не привлекали женщины, вообще, ни в малейшей степени, а теперь… Се Лянь вдруг понимает ещё кое-что. “Скажи-ка, гэгэ… У тебя отменный товар” — …Это была ты?! — он ахает, зажимая ладонью рот. Хуа Чэн улыбается одновременно хитро и пристыженно. — Я думал, Дянься не даст мне что-нибудь у него купить. Что ж, тут она права. А раз Хуа Чэн уже показывался принцу и в облике юноши, и в теле постарше, женский облик оказался отличным решением. Се Лянь ни за что бы не догадался. — …Ты переплатила, — неуверенно говорит Се Лянь, бросив на неё быстрый взгляд снизу вверх. Он уверен, что Хуа Чэнчжу очень красивая, хоть он её и не видит. Её губы цвета алой крови изгибаются в мягкой полуулыбке. — Ни в коем случае, — признаётся она. Во всей ситуации есть ещё кое-что странное… Хуа Чэн только что посреди улицы превратился в женщину, а никто из жителей города и ухом не повёл. Ни одного замечания, ни из уважения, ни ради соблюдения приличий, ни даже от страха… Как будто это обычное дело. — …Ты… часто меняешь облик? — спрашивает Се Лянь, прижимая ладони к щекам, чтобы они перестали так гореть. — Так часто, что местные уже удивляться перестали, — демоница фыркает, потом задумчиво добавляет: — Хотя дракона они запомнили. — Д-дракона?! — Се Лянь не может совладать с голосом, а Хуа Чэн только пожимает плечами. Её руки крепче прижимают принца к груди, когда они поднимаются по парадной лестнице в Дом Блаженства. Её каблуки мягко цокают о мрамор. Забавно, но крой всей остальной её одежды по-прежнему мужской. Они составляют странную пару. Мужчина в женском платье, с изысканной прической и макияжем на руках у женщины в мужском костюме. — О, это было несколько веков назад, редко выдаётся подраться с кем-то интересным. Се Лянь не может представить, какой соперник удостоился такой чести. — …Я не знал, что ты можешь так радикально поменять свой облик, — признает принц, сухо сглотнув. Хуа Чэн решает смилостивиться и возвращается в свой более привычный облик, его голос — и грудь — снова становятся мужскими. Се Лянь вдруг замечает, что его рост совсем не поменялся… Принц никогда не встречал таких высоких женщин. Он сам не знает почему краснеет до корней волос, попытавшись её представить. — Все могущественные призраки легко меняют обличья, ваше высочество. — Значит… Черновод меняется так же часто, как ты? — …Он редко показывает миру свое настоящее лицо, — осторожно отвечает Хуа Чэн. — Но разнообразие обличий у него меньше моего. В этом у Хуа Чэна нет равных. — Разве тебе не странно?... Так редко видеть свое лицо? Хуа Чэн отстранённо пожимает плечами. — …Я никогда не испытывал к нему особой привязанности. С чего бы ему? Единственный человек, которому Хуа Чэн бы хотел показаться, всё равно не может его увидеть. — … — Се Лянь хмурится и в задумчивости кладёт руку Хуа Чэну на щёку. Кожа мягкая, но линия челюсти под ней острая. Хуа Чэн замолкает и останавливается, смотря на Се Ляня, и бог… Медленно опускает руку и отворачивается. — …Зря, — тихо говорит он и осторожно устраивает голову у Хуа Чэна на груди. Князю Демонов не нужны никакие маски и чужие личины — он совершенен таким, какой он есть. Взгляд Хуа Чэна смягчается. — Я рад, что Дянься так считает. Пока Хуа Чэн несёт его по залам Дома Блаженства, Се Лянь несколько раз собирается попросить поставить его на ноги, но… Если вспомнить Яму Грешников, легче просто дождаться, пока Хуа Чэн сам решит отпустить его. Демон поставит его на ноги тогда, когда сам посчитает нужным, и ни минутой раньше. Оставив пустые размышления, Се Лянь решает спросить: — …Ты можешь принять любой облик, какой пожелаешь? Принцу неловко за мокрые следы на полу: с его одежды до сих пор капает. Хуа Чэну, кажется, всё равно. — …Меня ограничивает лишь мое воображение, — пожимает плечами Князь Демонов. — Черновод тоже на такое способен? Хуа Чэн вскидывает бровь. — Кажется, его высочеству любопытен этот демон. Что бы Се Лянь ни спросил о способностях Хуа Чэна, потом он всегда интересуется, может ли Черновод так же. Се Лянь замирает. А ведь действительно. — Эм… Кроме него ведь больше нет других Бедствий, — поясняет он. — Мне было любопытно, какие таланты общие для всех Князей Демонов, а какие уникальны… Если так подумать, Жэнь Сун тоже умеет менять лица, а ведь ему далеко до Бедствия. Лесному демону это даётся труднее, и перевоплощается он реже, но факт остаётся фактом. — …Каждый из нас талантлив по-своему, — Хуа Чэн пожимает плечами и, подумав, решает добавить на счёт Черновода: — Но в смене обличий я лучше него. Се Лянь прячет улыбку в складках пао Хуа Чэна. — Правда? Хуа Чэн хмыкает и больше ничего не говорит. Он всегда считал женскую форму Черновода неубедительной: Хэ Сюань создал её исходя из собственных представлений о женской красоте, не озаботившись достоверностью. Маскировка не должна строиться на том, что ты сам считаешь привлекательным; лучше всего работают маски, показывающие окружающим именно то, что они хотят увидеть. Хуа Чэн не планировал показывать Се Ляню свой женский облик и принял его исключительно чтобы он меньше переживал. …Но реакция его бога была… многообещающей. — Он почти всегда поддерживает облик обычного человека, — Хуа Чэн пожимает плечами. — Это несложно. — Но ты — нет? — Я редко притворяюсь человеком, когда хочу остаться незамеченным. Так гораздо проще спрятаться у всех на виду. Хэ Сюань предпочитает вливаться в жизни своих целей, узнавать их изнутри, докапываться до самой сути. Хуа Чэн же считает, что подбираться так близко — палка о двух концах, и куда легче прислушаться к чужой болтовне в облике греющегося на солнце кота. Лисицы, притаившейся возле лагеря путников. Ястреба-канюка, парящего над домами с загнутыми крышами. Лишь часть пейзажа, а не активный участник действий. Временами он превращается в зверя по другим причинам — например, в битве. В самом начале, когда он только-только выковал Эмин и ещё не привык к нему, Хуа Чэн прорывался через полчища демонов на склонах Тунлу своими зубами и когтями. Он обращался волком, или тигром, или другим подобным зверем. Се Лянь никогда раньше не слышал о звериных обличьях демонов, и ему любопытно, но… Раздается звук открывающейся двери, потом дверь закрывается, и они оказываются в личных покоях. Какое-то время Хуа Чэн колеблется. — …Саньлан? Наконец принц чувствует, как его опускают в мягкое кресло, — Хуа Чэн явно не хочет, чтобы он стоял или ходил. Се Лянь не успевает спросить ни где они, ни почему они здесь, ни что они будут делать дальше: в его руках оказывается одежда. Со стуком между богом и демоном встаёт ширма, и всё равно Хуа Чэн поворачивается к Се Ляню спиной, сложив на груди руки. — Чт..? — Ты замёрз. Се Лянь сжимает в пальцах ткань, и на сердце у него становится теплее. Саньлан всегда такой заботливый и предусмотрительный. Се Ляню действительно холодно, но не настолько, чтобы это стало проблемой. Он пожаловался на холод только потому, что никакие другие слова никак не шли на ум. И всё равно он благодарен. Самому снять мокрое платье сложновато: оно тяжелое от воды и плотно облепило Се Ляня. Хуа Чэн наверняка подумал об этом, но в битве между желанием помочь и необходимостью проявить уважение видимо победило последнее. Неожиданно для себя Се Лянь осторожен с пораненной ногой, ведь Хуа Чэн очень старался не растревожить её. Будет жалко, если его усилия пойдут впустую. Принц опирается на кресло, пока стягивает с себя платье, и морщится, когда оно влажно плюхается на пол. Он опять устроил у Хуа Чэна дома беспорядок… Се Лянь прыгает на одной ноге, стряхивая мокрый подъюбник. На кресле его уже ждёт полотенце и сменная одежда. Принц вытирает влагу с кожи рук и ног, потом вытирает живот и как может выжимает волосы. В отличие от предыдущего визита, принесённая Хуа Чэном одежда ему не по размеру. Штанины и рукава очень длинные, а рубашка велика в плечах. Даже странно: в прошлый раз Се Лянь решил, что гостевая одежда в доме Хуа Чэна зачарована чтобы подстраиваться под размеры гостя. Заметив замешательство принца, демон с некоторой неуверенностью хмурится. — Я распоряжусь принести что-то более подходящее для Его Высочества. А пока что угодно будет лучше мокрой одежды. А значит… Ох. Хуа Чэн очень торопился и, похоже… отдал Се Ляню свою собственную одежду. — Эм.. — Се Лянь с трудом сглатывает, пальцы у него неожиданно путаются в завязках штанов; штаны сползают каждый раз, когда принц наклоняется, чтобы закатать штанины. — П-понятно… — …Я обидел ваше высочество? — Нет! Се Лянь мысленно проклинает свои пищевые привычки. Раньше он до странности гордился тем, насколько мало еды ему нужно для жизни. Считал себя очень хозяйственным и бережливым. А теперь с него сползают штаны другого мужчины, как бы он их ни завязывал. Может, стоит действительно есть больше… Хотя бы чтобы не попадать в такие ситуации. Справедливости ради, штаны не спадают с Се Ляня окончательно. Но они упрямо отказываются оставаться на талии — где им самое место — и сползают вниз, до тазовых костей и более широкой части бедёр. И его… задней части, которая даже сейчас… кхм. В общем, как бы он ни затягивал завязки, штаны отказываются вести себя прилично, а в сползшем виде они становятся ещё длиннее и собираются у стоп. У Се Ляня краснеет лицо, когда он чувствует прохладный воздух у низа живота и поясницы. Неприлично, совершенно неприлично… — С-Саньлану не стоит переживать, — неразборчиво говорит принц, торопясь скорее одеться. — Я могу соткать себе что-нибудь… А твою одежду я обязательно верну! Небеса, о чем он вообще думает… Вряд ли Хуа Чэн подозревает его в попытках присвоить себе одолженные вещи! — Дянься, не нужно… — Я-я знаю! — Хвала небесам, верхние одежды оказываются сговорчивее штанов. — Мне просто нравится ткать, вот и всё! Пао и внутренние рубахи всё ещё большеваты, да, — и то и дело соскальзывают с плеча — но по крайней мере не слетают с него совсем. Одной головной болью меньше. А ещё под тяжелым верхним халатом тепло. Се Лянь даже раздумывает вообще отказаться от штанов — под такими длинными одеждами всё равно не будет видно разницы, а ходить станет значительно легче. С другой стороны… Принц никогда не был настолько… раздетым… рядом с… Да с кем угодно на самом деле, кроме разве что Му Цина, но тогда всё было по-другому. Му Цин одевал и раздевал его минимум дважды в день, и эта рутина всегда оставалась просто рутиной. Ничего личного. Сейчас всё иначе, и он… ну… Се Лянь решает оставить штаны, как бы неловко ни было пытаться постоянно удержать их на месте. Закончив одеваться, принц хватается за спинку кресла и на одной ноге прыгает к выходу из-за ширмы (он чувствует себя очень глупо, но Хуа Чэн искренне беспокоился о его ране, и он пытается отнестись к этому беспокойству с уважением)... Но стоит Хуа Чэну понять, что его гость закончил, как он тут же подхватывает Се Ляня на руки. Се Лянь чувствует, что его снова куда-то опускают… На этот раз на кровать. Он остаётся сидеть на краю, ощупывая шелковые покрывала. Это очень удобная кровать. Хуа Чэн, не медля ни мгновения, опускается перед ним на колени, и Се Лянь снова напрягается. — Чт—? Затем, когда длинные прохладные пальцы обхватывают его лодыжку, Се Лянь, удивленно пискнув, пытается отнять ногу. Глаза у него широко распахнуты. — С-Саньлан?! Он пытается ещё раз, но Хуа Чэн крепко держит его и поднимает ногу повыше для тщательного осмотра. — Прошу прощения, ваше высочество, — шепчет он, и Се Лянь запрокидывает голову, чувствуя, как мутнеет сознание. Его затапливает острое облегчение: как хорошо, что штаны остались на месте, иначе Хуа Чэн бы сейчас оказался прямо между его… эм… — Потерпи немного. Мысли Се Ляня расходятся в двух разных направлениях. Первое: пальцы Хуа Чэна легко обхватили всю его лодыжку и перекрылись. Се Лянь сам не может сказать, почему этот факт так отвлекает. Второе… — Ч-что ты собираешься..? Ответ быстро становится ясен. Пальцы Хуа Чэна замирают над сводом его стопы, когти вытягиваются, и демон с хирургической точностью использует их, чтобы извлечь глубоко засевшую иглу. Э… это… Се Лянь зажимает себе рукой рот с такой силой, что заваливается назад и падает на кровать. Хуа Чэн не отпускает ногу принца, но его голос наполняется беспокойством: — Так больно? — … Се Лянь сглатывает вязкую слюну и качает головой. — …Нет, — голос у него охрипший и нетвёрдый, но не от боли, и Се Лянь закрывает лицо руками. — Совсем… не больно… (Когда коготь Хуа Чэна коснулся его голой кожи, Се Лянь вздрогнул и заметался, хотя совсем не чувствовал иглу.) — … — Встревоженный и хмурый Хуа Чэн осторожно вытаскивает иглу полностью. Она зависает над ладонью Князя демонов, сверкая тёмной ци, и взгляд Хуа Чэна тяжелеет. — …Мерзкий дух тебе попался. И яд у него сильный. О, так игла была отравлена? Это объясняет, почему нога Се Ляня практически сразу онемела. Он думал, что это от холода… Что-то ещё прижимается к своду его стопы. Что-то мягкое и нежное. Это… Глаза Се Ляня широко распахиваются. Он же… Принц резко втягивает в себя воздух, его ноги вздрагивают. — С-Саньлан! Князь демонов отстраняется и отпускает лодыжку принца. — Вот и всё, — тихо говорит он, поднимаясь на ноги.— Лучше? Се Лянь не может ни шевельнуться, ни отнять руки от лица. — … Точно. …Конечно же. В туннеле после “похищения” с Небес всё было точно так же. Просто… Просто медицинская процедура. Потому что так быстрее. Конечно. …Се Лянь на пробу шевелит пальцами и слышит где-то позади ласковый смешок. Действительно — больше не немеет. Хуа Чэн просто помогал ему, вот и всё. Се Лянь сглатывает и прочищает горло. — …Так н-намного… лучше… — бормочет он, надеясь,что лицо скоро перестанет пылать. — Спасибо, Саньлан… — Обращайся в любое время, Дянься, — легко отвечает Князь Демонов, потом замирает, слегка нахмурившись. — …Прошу простить, скоро вернусь. — …Что-то случилось? — Нет, — успокаивает его Хуа Чэн. — Обычный пустяк, лучше отдохни немного. Се Лянь замолкает, распластавшись по кровати, и прислушивается к шагам и звуку закрывающейся двери. Кровать, должно быть, просто огромная… Намного больше кровати в гостевой комнате. Вся комната тоже сильно больше. И это при том, что гостевые покои в доме Хуа Чэна далеко не маленькие. Но у этой комнаты есть несколько отдельных зон, и вся она ощущается… более обжитой. Когда Се Лянь задевает тумбу возле кровати, он кончиками пальцев чувствует свитки и письма. Он немедленно отдёргивает руку. Однажды ему уже пришлось без спросу залезть в личные дела Хуа Чэна, и он не хочет снова пользоваться доверием Князя демонов. Особенно без уважительной причины. Но… Разве это не… Разве это не спальня Хуа Чэна? Такой ответ кажется самым логичным, а значит… Се Лянь сейчас в спальне Хуа Чэна… в одежде Хуа Чэна… в… Он намертво вцепляется в шелковое покрывало под собой. …В постели Хуа Чэна. И это… не должно быть чем-то странным. Они уже спали в одной постели в Монастыре Водяных Каштанов, да ещё и не одну ночь. Но… это было раньше… и… …Они не носили одежду друг друга, не… не… лечили друг другу израненные ступни… особенно с помощью… Се Лянь… Он перекатывается на бок и подтягивает колени к груди. Ему никогда не доводилось бывать в таких ситуациях, и он не знает… Спустя всего несколько минут дверь открывается снова, и Се Лянь тут же садится на постели. Влажные волосы успели растрепаться ещё сильнее. — С-Саньлан, всё в порядке? — принц пытается говорить непринуждённо, будто всё произошедшее никак на него не повлияло. — Разумеется, — Князь Демонов опирается о дверной проём, пожирая взглядом фигуру принца на своей постели. — Один идиот заявился в Игорный дом и устроил беспорядок. — …Беспорядок? — Се Лянь вскидывает бровь. — Настаивал на встрече со мной, — Хуа Чэн пожимает плечами. — Какой надоедливый. Но Хуа Чэн явно вернулся вместо того, чтобы разбираться с “беспорядком”, и Се Лянь виновато морщится. — Я не хочу мешать тебе вести дела… — вздыхает он, теребя влажную прядь. Волосы успели слегка запутаться. — Нет, — Хуа Чэн качает головой, и Се Лянь вскидывает на него удивлённый взгляд. Демон поясняет: — Я не хотел с ним возиться, а ты как раз предложил мне занятие лучше. Он может подождать. Губы Се Ляня подрагивают, против воли приподнимаясь. — И как долго ему ждать? Хуа Чэн пожимает плечами. — Пока у меня не появится настроение с ним возиться. Что ж, справедливо — это земли красного демона, и работают они по его законам. Раз уж кто-то явился в Игорный Дом требовать личной встречи с самим Градоначальником… Се Лянь вдруг кое-что вспоминает, и его брови сходятся на переносице. Хуа Чэн быстро замечает перемены в его лице и склоняет голову набок. — …Что-то не так? — Нет, — Се Лянь трясёт головой. — Нет, я просто… — Что просто? — … — принц хмурится ещё сильнее, пытаясь сформулировать свой вопрос. — Саньлан… — …Да? — Тогда, эм… в воде… — Се Лянь крепко зажмуривается, заставляя себя произнести слова вслух. — Ты просто пытался помочь мне, так? Чтобы дух не… Князь Демонов весь подбирается, на его лице мелькает — и исчезает — опасливое выражение. Его тон осторожен и выверен: — …Если его высочество и сам всё понял, то зачем спрашивать? — Потому что… — Се Лянь сглатывает. — Строго говоря… Я всё ещё тебе должен. Брови Хуа Чэна взлетают высоко вверх. — После проигрыша в Игорном доме. И я не уверен, считается ли… что мы… Постепенно оправившись от удивления, Хуа Чэн улыбается. — Я бы никогда не стал навязывать его высочеству свои представления о поцелуях. Се Лянь замирает, задумавшись, и глаза Хуа Чэна вспыхивают. — Как думает его высочество? Долг засчитан? — … Се Лянь пытается сглотнуть и давится воздухом. — Я… не… Я не… — он беспокойно ёрзает, страясь угадать правильный ответ. — У меня недостаточно опыта… Почему-то брови Хуа Чэна поднимаются ещё выше. — Но Дянься сказал, что уже целовался. Саньлан всё слышал. …Благие Небеса, а ведь действительно. Губы Хуа Чэна растягивает такая широкая и радостная улыбка, что почти больно. (В такие моменты он рад, что ему не нужно скрывать выражение своего лица в присутствии принца.) — …С мужчиной, — невинно добавляет он, как и Се Лянь когда-то в Игорном Доме. Се Лянь становится всё больше и больше похож на вытащенный из печи уголёк. — Саньлан! — сдавленно ругает он, пряча лицо в ладонях. — Я с тобой серьёзно, а ты смеёшься! — Не смеюсь, — Хуа Чэн делает большие глаза, положив руку на сердце. — Я обращаюсь к опыту и мудрости гэгэ. Впервые с момента воссоединения он назвал Се Ляня “гэгэ”, и от одного этого богу становится чуть менее тревожно. (Он очень переживал, что Хуа Чэн злится на него, но из вежливости делает это молча.) — У Градоначальника Хуа явно больше опыта, чем у меня, — бормочет принц. Князя демонов, кажется, при любом исходе ничего не смущает. — Почему гэгэ так уверен? — Эм… — Се Лянь бросает в его сторону быстрый взгляд, потом отворачивается, опустив голову. — Не знаю… просто… мне так кажется… Хуа Чэн склоняет голову на бок, с удовольствием наблюдая за его беспомощными трепыханиями. — Я… ах… — Се Лянь ещё ниже опускает голову, чувствуя себя несколько жалко. — Саньлан… у тебя ведь есть опыт, да? После мгновения тишины Хуа Чэн сжаливается: — Есть. — Тогда… ты знаешь… Хуа Чэн подцепляет кончик своей косички и вертит что-то между пальцев. — Моим намерением было защитить гэгэ от духа нерождённого, — объясняет он, пристально следя за лицом Се Ляня. — …Целуюсь я иначе.